Инь и Ян

Но на встречу с Чоном в образе Эльпегана Тэхён её, конечно, не надел. — Ты хочешь свести меня с ума? — сходу начал свой допрос Чонгук. — Где серёжка? — Давай, соври что-нибудь, засранец, — смешно негодовал он. Волчонок стал лизать ему руки, и Чонгук поджал губы. — Ты мерзавец, — вынес он итоговый вердикт. — В школе — исчадие ада, а тут такой нежный, что я не могу на тебя злиться. Он сел, и Эльпе мгновенно оказался рядом, начиная доверчиво тереться головой о его плечо. — Нельзя делать то, что ты сделал сегодня, — спустя минуту проговорил Чонгук, шмыгая носом. Мысли об их поцелуе, всё ещё покрытом тайной, не давали покоя им обоим, только Тэхён думал о том, что стоило сделать его более уверенным — Чон, такой милый и невинный, заслужил кое-чего погорячее, — а сам Чонгук мечтал о том, чтобы сделать ещё много-много других поцелуев. Как только чёртов Тэхён признается. — Больше не будешь так делать? — продолжал он. Волчонок отчётливо усмехнулся. — Да, ты прав… — вздохнул Чонгук. Эльпе чуть отстранился и выразительно посмотрел прямо на него. — Это было хорошо, — признал Чон, а потом хитро сощурился и улыбнулся. — Превратись сейчас, повторим? — быстро проговорил он, подавшись вперёд, но волчонок молча положил морду ему на колени и закрыл глаза. — Упрямый, — фыркнул Чонгук, гладя его против шерсти. — Нельзя быть таким. Я не заслужил этого. Он с грустью в очередной раз заметил, что с шкуры волчонка пропадают последние раны. Конечно, Чонгук был рад за Тэхёна, то есть за Эльпегана, но замелькавшее на горизонте одиночество пугало; теперь он сильнее, чем когда-либо боялся, что красивый здоровый зверь перестанет с ним дружить. «Скоро выпускной. Так скоро, что у меня от одной мысли об этом сводит скулы. Теперь Тэхён вполне может поучаствовать в нём — ему больше нечего стесняться. А что я? Когда всем станет известно, что он волк, даже мысли о том, что он может быть бракованным, исчезнут. Больше ему нельзя будет общаться со мной. И я тоскую даже не о потерянном друге, совсем не о нём…» В спокойной дружбе без недружеских провокаций проходили последние дни перед выпускным. Чонгук стал молчаливее и волновался почти так же сильно, как готовящиеся к балу ученики. Только совершенно по другому поводу. Прямо перед выпускным они снова были вместе. Ученики средней школы, нервничая, готовились, наряжались и приводили в порядок животные формы, а Эльпе и Чонгук после школы пошли в лес и до самого вечера сидели там. — Ты ведь говорил, что всё равно не пойдёшь на этот бал… Давай не пойдём вместе? — Эльпе убрал голову с коленей Чона и встал. — Так, — он попробовал положить его обратно. — Не вынуждай хватать тебя за хвост. Я сейчас слишком подавлен, чтобы спорить с тобой, Тэхён, — выговорил он задумчиво, а потом, поняв, что сказал, закрыл рот рукой. «Он не простит мне это, да?» Волчонок оскалился, показывая острые зубы. — Покусаешь меня? — грустно кивнул он. — Кусай, — он подставил под пасть руку. — Может, тогда я тоже стану волчонком, как ты? Лучше так, чем то, что есть сейчас. Зверь отвернулся и шагнул назад. — Прости, я больше не буду называть тебя… так, — он похлопал по коленям, приглашая Эльпегана вернуться на любимое ими обоими место. Помедлив, тот всё-таки сделал это, и Чонгук благодарно улыбнулся и перевёл тему. — Интересно, у меня когда-нибудь появится животное? Кто это будет? Я бы хотел быть волком, как ты, — он наклонился и поцеловал Эльпе между ушей, а потом положил туда подбородок. — Мы могли бы… дружить. Волчонок в тысячный раз фыркнул так, будто усмехается. — Ну да, мы и сейчас дружим. Нет, ладно… Это ужасно, — Чонгук смущённо согнал его со своих колен. — Не подумай ничего такого, я не это имел в виду. Эльпе сел и заинтересованно наклонил голову набок. — Ох, ладно, не упрекай меня за это. Все хотят любви. Я уверен, что даже ты, — он тяжело вздохнул и печально посмотрел наверх, в небо. — Мама говорила, что у людей, которые подходят друг другу, одна животная форма. Значит, мне никто никогда не подойдёт? То ли в качестве утешения, то ли из-за своего собственного желания, Эльпе уткнулся ему в грудь. Чонгук впервые ощутил его запах. Приятный, свежий аромат парфюма Ким Тэхёна, который Чон после шалости в туалете ни за что не спутал бы ни с чем другим. — Ты пахнешь вкусно, — он притянул голову волчонка к себе, чтобы понюхать ещё, и тот, позволяя ему это, поставил лапы на колени, случайно несколько раз пройдясь по паху. Или не случайно. — Ох, что ты делаешь, боже… — стушевался Чонгук, снова прогоняя его и кладя ногу на ногу. Волчонок посмотрел на него злорадно и снова оскалился. — Прости. Это ужасно. Я очень плохой человек, — Эльпеган снова подошёл к нему и снова помял лапами пах. — Так, — Чонгук резко схватил его, останавливая. — Либо ты делаешь это как человек, либо не делаешь. Понял? Облизнувшись, волчонок медленно, но различимо кивнул и слез с него. Чонгук громко выдохнул. «Как же это всё странно», — подумал он, притягивая зверя к себе, чтобы обнять. Снова воцарилось молчание. В лесу было тихо: большинство животных и птиц готовилось к вечеру или готовило своих друзей, знакомых, родственников. Или чёрт знает, куда они все делись, но Чонгуку хватало того, что он пересиживал свою печаль не один. — Знаешь, я ужасно к тебе привязался, — неожиданно признался Чонгук, смотря перед собой и впервые не сопровождая сентиментальные или милые слова никаким физическим контактом. — Слишком сильно, чтобы не назвать это влюблённостью, — и посмотрел в землю таким потерянным взглядом, что волчонку стало неловко. Во время такого признания его упрямое молчание выглядело особенно жестоким. — Я никогда не был влюблён толком. Ни в кого. Но к тебе меня тянуло с нашей первой встречи. Как будто ты — единственное, что связывает меня с этим злым миром, в котором мне нет места. Может, потому что ты тоже не такой, как все, а может, это действительно судьба, и мы, два одиночества, созданы друг для друга, — он грустно улыбнулся. — Хотя это больше не про тебя. Ты здоров. А я всё так же болен, — он поднялся, всё ещё не глядя на волчонка. — До встречи на балу, надеюсь, ты придёшь, а то я сойду с ума от одиночества и тоски, — и быстрым шагом ушёл. — Я тоже влюблён, чёрт бы тебя побрал, — негромко проговорил превратившийся в человека волк, когда Чонгук точно был достаточно далеко, чтобы этого не услышать. — Только хватит ли у меня когда-нибудь смелости, чтобы признаться? Он сжал кулаки и, превратившись обратно в Эльпе, побрёл домой, чувствуя накатившую усталость.