ли
25 июня 2018 г., 20:19
Джисона пробирают мурашки; ощущение это не из приятных, и он ненавидит его всей своей душой, но просто поворачивается лицом к старшему и поднимает бровь.
— Ты что-то хотел? — он хмурится, втаптывает сигарету в землю и поднимается, разминая ноги. — Если хотел наорать, то сделай это сейчас, и мы разбежимся. Покурить я так и не смогу, я смотрю, — Джисон отталкивается от стены и подходит к парню, смотря настороженно и ожидающе чего-либо. В переулок практически не попадает свет, но даже так можно заметить напряженное лицо Пака.
Ченлэ пялится на него около пяти секунд и заливисто смеется, вызывая у подростка новый табун мурашек. Пак находит в его смехе что-то странное и отталкивающее, но первый не замолкает и даже вытирает выступившие от смеха слезы.
— Почему ты ведешь себя так, словно весь мир против тебя? Очнись, реальность не так приятна, но вокруг много людей, желающих помочь тебе, — китаец не отступает и кладет руки на чужие плечи. Джисон не соображает, руки кажутся весьма приятным грузом, поэтому он не убирает их, а просто скрещивает руки на груди, настороженно смотря на старшего из-под челки.
— Знаешь, как по мне, так это ты смотришь на мир через розовые очки. Очнись, реальность не так приятна, все хотят, чтобы ты выпилился или хотя бы исчез на время, ибо без тебя их жизнь поприятнее будет, — передразнивает Джисон и переминается с ноги на ногу. Сплевывает слюну и, смотря на то, как Чжон хмурится от этого действия, ехидно улыбается.
Китайцу смешно. Конечно, жизнь не самая приятная штука, но, если смотреть на нее под правильным углом, все может быть очень даже хорошо. Ченлэ не выдерживает и снова смеется в голос, в этот ряд осмелившись уже обнять.
Но, кажется, зря.
Он, кажется, упустил эту тонкую нить между ними, потому что точно помнит, что все было нормально ровно до того момента, как младший ударил его в живот. И, спрашивается, зачем? Нормально же общались. — Я не знаю кто ты и что тебе нужно, но если ты думаешь, что ты можешь распускать руки, то ты ошибаешься, — у Джисона скрипят зубы, а блондин сгибается от боли, и у него, к слову, тоже скрипят зубы, но уже не от раздражения. Ченлэ совсем не смешно. Он, кажется, заучил эти строчки про «выпилиться» наизусть и теперь ежечасно прокручивает в голове. У этого парня проблемы? Явно. Чжон поможет? Определенно.Он не хочет подпускать Ченлэ ближе к себе, но китаец еще найдет подход к нему. Правда, пока сам не знает, как.***
Джемин закидывает в рот сразу несколько конфет и увлеченно смотрит на экран. В нем какая-то интересная мелодрама, в которой главная героиня вот-вот должна умереть, но, если честно, Ченлэ совершенно параллельно на нее сейчас. — Слушай, я снова могу побороться с королевой драмы за ее звание, но хочешь, расскажу, кого недавно встретил? — На отвлекается, смотря теперь прямо в глаза Ченлэ и убедительно кивает, показывая свою заинтересованность. — Я был в переулке около той пекарни, где продаются булочки, и остановился, чтобы ответить тебе, в то время как рядом прошел какой-то парень, задев мое плечо. Клянусь, он был прекраснее ангела, но, блять, слышал бы ты, как он меня облаял. Серьезно, я прям видел в его взгляде «помоги мне», поэтому обнял. Точнее, пытался. Короче, у нас завязался разговор, и он сказал что-то типа «перестань смотреть на мир через свои розовые очки, все хотят, чтобы я выпилился», а потом ударил меня в живот, когда я полез обниматься. Я всего лишь хочу помочь ему, но что мне делать, ходить туда ежедневно?! Типа, а что, если он будет бить меня каждый раз? Я хочу остаться в живых, усыновить кучу детей и умереть со своей половинкой в один день! — Знаешь, чем-то напоминает моего друга, — Джемин сводит брови к переносице, и, честно, Ченлэ бы давно влюбился в него, если бы не знал, какая он сучка на самом деле. — У него проблемы в семье, насколько я знаю, поэтому он закрыт ото всех и всех пытается оттолкнуть. Мы нечасто видимся, и я не знаю, могу ли я называть его другом, но он улыбается, когда я нахожусь рядом, так что… как-то так. — Не понимаю таких людей, если в семье проблемы, то веселитесь в школе, почему они закрываются в себе- — Чувак, он убил ее топором, хотя она была беременна двойней, понимаешь, это просто смертельно крутое комбо! — На ржет со своей же шутки, а потом подпирает щеку рукой и ангельски смотрит. И так понятно, что Джемин не слушал его, но как вообще можно сердиться на такого милого человека? — Ты что-то говорил? — Не, давай смотреть, — тяжело выдыхает Чжон, садится рядом и, взяв подушку с пола и облокотившись на нее, с интересом переводит глаза на экран.***
Ченлэ принимает решение, что помочь этому парню нужно обязательно, и пытается узнать о нем как можно больше. «Больше» — понятие, конечно, растяжимое, но то, что его зовут Джисон, ему шестнадцать, живет с отцом и плохо учится, Чжон принимает за норму и успокаивается. Зато, он теперь знает информацию, которую даже его друзья не знают. Хотя, их, кажется, у подростка нет. — Почему твоя макушка еще светится в моем доме? Разве я не сказал тебе уйти? — Джисон спокойно проходит мимо бунтующего отца и проходит в комнату, игнорируя его. Пока он не пьян, он не сделает ему ничего плохого, хоть капля человечности в нем еще осталась. Но осознание того, что скоро он может хорошенько напиться, приходит почти сразу же. Отвратительное понимание того, что это неизбежно и того, что Джисону придётся терпеть это еще почти две недели. Пак хмурится и ложится на кровать. Хочется завернуться в одеяло, представить, что оно кокон, но мысли не дают покоя. Обычно такого не было, и для подростка это было чем-то новым. Но не всегда что-то новое является чем-то приятным. Ночью кореец чувствует себя просто отвратительно. Нет, его часто мучила бессонница, но чтобы он в это время думал о чем-то, а не просто смотрел в потолок, было впервые и мешало еще сильнее.И Джисону это ужасно не нравится.
Если бы не тот парень, Пак уверен, что он бы завалился спать как мертвый, но в его жизни всегда есть тот, кто все испортит. Этим кем-то является уже изрядно выбешивающий незнакомец, чьи слова с каждой минутой становятся все раздражительнее по мере того, как Джисон прокручивает их раз за разом в своих мыслях.***
Джисон, кажется, вечером был уверен в том, что отец напьется еще с раннего утра? Что же, парень в себе никогда не сомневался, поэтому пришлось рано просыпаться и идти «дышать свежим воздухом» даже в выходной. А он ненавидел делать что-либо в выходные, да еще и утром. Идея пойти в свой переулок появляется первым делом, поэтому Пак даже не задумывается, что там может кто-то быть.И все же, этот кто-то там.
Джисон сводит брови на переносице и хмыкает, когда видит знакомый силуэт в темноте. Кажется, его ждут. — Ты всегда приходишь сюда так рано? Не думаешь, что такого сладенького мальчика как ты могут побить? — кричит впереди стоящему младший; он не стесняется совсем, спокойно берет и закуривает, а Ченлэ снова отмахивается от дыма, как только Джисон становится достаточно близко, чтобы противный никотин мог попадать в легкие. — Разве что ты, — китаец протягивает конфеты, крепко сжатые в маленькой ручке, а Джисон выпадет из реальности. Медленно так, но уверенно. Нет, он вообще с прошлой встречи не перестает пребывать в шоке, но, кажется, с этой он начал делать это более ощутимо. — Что это? — Пак понимает, что докурить у него не получится, поэтому затаптывает окурок в мокрый асфальт, а на тихое «конфетки, для тебя» недовольно хмурится. — Я не люблю конфеты. — А что тогда любишь? — Чжон поднимает маленький пакет с пола и сыплет туда горсть конфет. — Ничего не люблю. — Нет! Ты обязан что-то или кого-то любить! Маму, папу там, — Ченлэ делает недовольное лицо и невзначай берет чужую руку. — Ну, если так, то Джиен люблю. — Джиен? Твоя девушка? — Джисон ухмыляется, а сердце делает один неприятный удар. Пусть он и играет роль того, у кого все в порядке, кто вовсе не рассыпается на части из-за воспоминаний о сестре, кому и не больно вовсе, Ченлэ видит, что что-то меняется во взгляде парня напротив. Чжон сразу понимает, что спросил кое-что лишнее. — Нет. Сестра, — резко отвечает младший, хлопает по чужому плечу и тихо смеется. — А теперь отвали от меня. У Ченлэ скоро, кажется, слезы потекут, потому что так его еще никто не отталкивал. Он смотрит на удаляющийся силуэт и только сильнее сжимает пакет в руке. Ну, ничего, и не с такими справлялся, с Джемином же дружит. — Ну что за несносный ребенок! — Ченлэ лишь от досады пинает случайный камень рядом с ботинком и разворачивается в обратную сторону.***
— Так он послал тебя? — ржет На и переминается с ноги на ногу. — И сколько ты будешь его мучать? — Я? Мучать? — китаец давится соком и вопросительно смотрит на старшего. Тот лишь пожимает плечами. — Пока он не скажет: «лады, дружим». Понял? — Но зачем? — Я думаю, ты уже знаешь причину, — теперь плечами пожимает уже Ченлэ, и Джемин хлопает себя по лбу, виня себя за совершенную глупость. — Прости, прости, понял, делай как считаешь нужным. Чжон вздыхает и снова отпивает немного от своего апельсинового сока. Они уже привыкли гулять еще до начала заката с напитками в руках; на этом настаивает Ченлэ, говоря, что небо очень красивое, и ему нравится фотографировать его, кидая особо удачные фотки в инстаграм. Джемин соглашается — лучше провести вечер за прогулкой на свежем воздухе, чем снова зависнуть у приставки, сажая себе зрение. Все-таки, На рад, что у него есть такой друг, иначе бы он не выходил из дома сутками, как бывает, когда у Ченлэ появляются неотложные дела. Парни наслаждаются обществом друг друга, пусть и характеры у них мало в чем схожи.***
Ченлэ думает, что он, наверное, сейчас снова получит, потому что план, если его вообще можно назвать таковым, плохо продуман и вообще полный отстой. — Почему ты ждёшь меня в этом переулке, почему ты вообще меня выслеживаешь и надеешься меня тут найти? Я могу просто не ходить сюда, окей? — сзади совсем неожиданно раздается уже знакомый саркастичный голос и старший вздрагивает от неожиданности, но делает вид, что все нормально. — Нет, Джисон, понимаешь, я просто принес тебе поесть. И все, — Ченлэ пытается улыбнуться, но и сам понимает, что выходит плохо. Пак делает шаг назад, и все, кажется, выходит из-под контроля. — Откуда ты знаешь, как меня зовут? — у подростка дрожат руки и нижняя губа. Он растерян, не знает, что делать и куда бежать. Можно ли вообще бежать? — Я слышал, как тебя называют в школе, — китаец пытается говорить спокойно, кажется, еще сильнее этим пугает другого, потому что после нервного «не ври» идет еще один шаг назад. — Послушай, я просто хочу стать друзьями, хорошо? И все. Я больше не буду ничего делать, пожалуйста, не бойся, — Джисон делает еще один шаг назад и уже собирается бежать, но его останавливают руки, мягко обвивающие плечи. — Ладно, просто отдавай то, что хотел, и отвали, — Ченлэ улыбается самой счастливой улыбкой и отдает пакет с булочками. Джисон не отталкивает, его руки опущены, а это уже шаг к цели. Не самый большой, конечно, но шаг.***
Джисон, на самом деле, ненавидит столовую. Да и есть у него желания совсем нет. Но он уверен, что там будет Ченлэ. Почему? Потому что булочки. — Джисон! — сзади раздается сдавленный крик, словно этот человек пытается не спугнуть кого-то. Кореец разворачивается и видит знакомое лицо. В принципе, понятно, почему крик звучал так жалко. — Привет, и для начала — скажи мне свое имя. Во-вторых, сегодня после уроков там же. — Меня Ченлэ зовут. — Понятно. Привет, Джемин, — Пак поднимается со стула, на который буквально на несколько секунд сел, и пожимает руку На, радостно улыбаясь. — Кстати, спасибо, было вкусно. Ченлэ не успевает вставить и слова, а потом просто остается в шоке, провожая Джисона взглядом. — А теперь постарайтесь объясниться, молодой человек.***
Ченлэ смотрит на наручные часы и понимает, что Пак опаздывает. Но младший, оказывается, легок на помине, но все равно заставил себя прилично подождать. — Извини, мои учителя ненавидят меня, — легко смеется Джисон, и китаец видит в нем совсем другого человека. — Так, я все еще не понимаю, почему ты решился дружить со мной, но я думаю, что тебе стоит дать шанс. Но, думаю, наша дружба долго не продлится. Как и моя жизнь, в общем-то. — Так, знаешь что? — у Ченлэ зубы скрипят. Разве все так плохо, чтобы прям сразу говорить об этом при встрече. У него головы на плечах нет? — Нет, не знаю, — Джисон явно издевается; ему смешно наблюдать за возмущенным парнем, который буквально из кожи вон лезет, чтобы с ним подружиться. — Давай так: ты дашь мне и себе семь дней. Я покажу тебе семь мест, семь причин, из-за которых тебе захочется жить. У Джисона сводит легкие от смеха, а на глазах выступают слезы от только что сказанного Чжоном. Он ни черта не знает о Паке, зачем он вообще пытается? Это безнадежно. — Эй! Почему ты угораешь? Разве я что-то не так сказал? — Мне кажется, ты слишком плохо знаешь мою жизнь.
