Болезнь Билла

— Я тоже люблю тебя, Билл Сайфер.       После этих слов я подошёл к Биллу и поцеловал его. Его язык тут же проник в мой рот и начал изучать его пространство. Сайфер положил свои руки мне на бёдра, прижимая меня ещё сильнее к себе. Моё сердце в этот момент бешено стучало в груди от такой сильной страсти. Давно я не чувствовал себя так хорошо.       Билл тоже был возбуждён. Я еле успевал отвечать на его страстный поцелуй, который заставлял меня забыть обо всём на свете и полностью раствориться в объятиях моего парня. Через несколько минут мне пришлось разорвать поцелуй, так как воздуха в лёгких стало катастрофически не хватать.       Чуть-чуть отдышавшись, я снова прильнул к его сладким губам. Он запустил свои руки мне под футболку и одним рывком снял её с меня. Он провёл своей правой рукой по моему торсу вверх до сосков и зажал один из них между большим и указательным пальцами. Я тоже решил не отставать от Билла, поэтому я стянул с него футболку, положил свою руку на ширинку его джинсов и начал медленно её расстёгивать. Расстегнув его джинсы, я запустил свою руку ему в трусы и начал массировать его уже вставший член (и когда он успел?), как вдруг… нас прервал внезапный дверной звонок.       Несколько минут мы стояли в ступоре и не понимали, что произошло. Кто посмел нам помешать? Нехотя оторвавшись от Билла, я подошёл к двери и посмотрел в глазок. Как же мне хотелось верить, что человек, который позвонил, просто ошибся квартирой… но мои надежды разрушились, когда я увидел Мэйбл с её парнем. Этот день окончательно и бесповоротно стал самым ужасным в моей жизни. — Ну что, Ёлка? Кто этот придурок, который посмел помешать нам? Мы можем продолжить? Эй, я вообще-то с тобой разговариваю, — сказал Билл, которого мне очень сильно не хотелось расстраивать.       Но мне придётся это сделать. И почему Мэйбл с Фрэдом решили приехать к нам? Мы виделись с ними зимой прошлого года и… они обещали, что приедут к нам в этом году в начале лета. Видимо, Мэйбл решила сделать мне сюрприз своим приездом. Отличный сюрприз, не спорю, просто замечательный. — К сожалению, Билл, мы не сможем продолжить, потому что к нам приехали Мэйбл с Фрэдом.       Билл явно был очень расстроен этой новостью. Я тоже, если честно, не в восторге от того, что вместо того, чтобы заняться со своим парнем любовью, я должен буду чем-то развлекать свою сестру, которая не соизволила предупредить меня, что приедет. — Мэйбл с Фрэдом? Хм, а кто такой Фрэд? — спросил Билл, у которого явно проблемы с памятью. — Билл, ты серьёзно? Ты не знаешь, что Фрэд это парень Мэйбл, с которым она встречается уже целый год? — спросил я, удивляясь такой кратковременной памяти моего возлюбленного. — А что это ты так возмущаешься, Ёлка? Я не обязан помнить имя каждого парня твоей сестры. — Да, Билл, ты не обязан помнить имена всех парней, с которыми моя сестра встречалась. Тебе надо помнить только имя парня, с которым моя сестра встречается на данный момент. И этого парня зовут Фрэд. Запомни, пожалуйста, — сказал я, надевая футболку, которую Билл снял с меня несколько минут назад. — Хорошо. Кстати, это какой уже парень у неё по счёту? — Это у неё уже восемнадцатый парень. Я помню имена всех её парней, с которыми она встречалась. Не знаю, почему я помню эту, казалось бы, ненужную мне информацию. — Восемнадцатый? Хм, а во сколько лет твоя сестра начала встречаться с парнями? — спросил Билл, внезапно заинтересовавшись жизнью моей сестры.       И с чего это вдруг он решил задать такой вопрос? Билла вообще мало что интересует в этой жизни. Его внимание привлекаю только я и какие-нибудь интересные фильмы. Но я всё же остаюсь на первом месте. — В двенадцать. — В двенадцать? Ха, а твоя сестра опередила меня на четыре года. Хотя, я не думаю, что её отношения заходили дальше романтических в двенадцать лет. — Да, ты прав. А ты помнишь имена парней, с которыми ты встречался? — поинтересовался я, никогда до этого не спрашивав Билла о его бывших парнях.       Я ничего не знаю о парнях, с которыми он встречался до меня. Я знаю лишь только то, что их у него было очень много. И почему я решил спросить у него это только сейчас? Ну, вообще он первым начал эту тему. Должен же я как-нибудь поддержать разговор? — Как бы странно это ни было, но я не могу вспомнить ни одного имени. И вообще, я не хочу забивать себе голову именами парней, с которыми я когда-то делил постель. — Значит, если бы мы с тобой расстались, ты бы тоже не помнил моего имени?       Билла явно удивил мой вопрос. Он подошёл ко мне вплотную и обнял меня одной рукой за талию. — Что же ты такое говоришь, Ёлочка? Я бы никогда не посмел забыть твоего имени. Да я вообще не представляю того, что мы можем когда-нибудь расстаться. Этого никогда не случиться, я тебе обещаю. Мы всегда будем вместе. Ты можешь даже не сравнивать себя с другими моими бывшими парнями. Я встречался с ними только ради своего удовольствия. А тебя я люблю, — сказал Билл и потянулся к моим губам для поцелуя.       Но, разумеется, мы не смогли поцеловаться, так как снова раздался звонок в дверь, который снова вернул меня в чувства. Опять я повёлся на красивые слова Билла. Подумать только, а я действительно думал, что он решил поинтересоваться жизнью моей сестры просто так. Оказалось, он решил этим разговором заставить меня забыть о том, что сейчас за дверью находятся «незваные гости». Мда, умеет же он манипулировать мной. Но сейчас он точно не заставит меня обо всём забыть.       Я отстранился от Билла и поднял его футболку с пола. — Надевай, — сказал я, протянув ему футболку.       Но Билл демонстративно отвернулся от меня и скрестил руки на груди. Обиделся он на меня, видите ли. Как будто это я пригласил свою сестру в гости. Я её не приглашал. Но что я могу сделать, если она уже приехала? Не пускать её в квартиру, что ли? Хотя мне кажется, что Биллу бы понравилась эта идея. Сейчас он ведёт себя не как взрослый человек, а как ребёнок, у которого отобрали его любимую конфету. Если бы на месте моей сестры и её парня были бы его друзья, то он бы, наверное, не очень сильно-то расстроился. Конечно, его друзья — это святое. А моя сестра это так, какой-то левый человек, с которым не надо общаться.       Как же всё-таки иногда сильно меня раздражает характер Билла. Нет, мне до сих пор непонятно, почему он думает, что он — центр Земли и все должны делать только то, что он захочет. На других людей ему просто наплевать. Ну, ничего, когда-нибудь я выбью из его головы эту дурь. Если он начнёт сейчас со мной препираться, то я ему ещё устрою «сладкую» жизнь. — Я сказал, надевай, — повторил свою просьбу я, заставив Билла развернуться ко мне лицом. — Ёлка, давай притворимся, что нас нет дома. Тогда Мэйбл с её парнем уйдут, и всем будет хорошо. — Всем? Или только тебе? Билл, имей совесть. Мэйбл ради того, чтобы увидеться со мной, ехала с другого конца города, а ты говоришь сейчас такое. Ведь ещё неизвестно, когда мы сможем с ней увидеться. Я ждал встречи с ней шесть с половиной месяцев… — А я шесть с половиной месяцев мечтал с тобой переспать. И мне кажется, что это мой последний шанс трахнуть тебя. И не смей говорить мне, что это не так. Именно в этой ситуации виноват ты. Да, можешь даже со мной не спорить. Ты все эти шесть с половиной месяцев мне отказывал, хотя я даже на коленях умолял тебя уделить мне хотя бы полчаса. Но вместо того, чтобы услышать, что ты хочешь заняться со мной любовью, я слышал отговорки вроде «Я устал, Билл, давай потом» или «У меня болит голова, так что потерпи до завтра». Я очень долго ждал этого «завтра», но оно всё никак не наступало. И вот, наконец, мои молитвы были услышаны, и ты сам захотел этого. Но твоей сестре надо было взять и всё испортить. Если ты не хочешь притворяться, что нас нет дома, то давай хотя бы откроем им дверь и скажем, чтобы они приехали на следующей неделе. Они взрослые люди, они поймут нас. Прошу тебя, Ёлочка, давай сделаем так, как я предложил тебе. Обещаю, что на следующей неделе мы ещё увидимся с ними.       Нет, я ошибся, Билл ведёт себя не как маленький ребёнок. Он ведёт себя как эгоист. Оправдания я, видите ли, придумывал, чтобы не спать с ним. Но у меня действительно в тот день болела голова. Я просто не мог согласиться, потому что я прекрасно знаю, насколько сильно и жёстко он меня трахает. После каждой нашей с ним бурной ночи у меня всегда всё тело жутко болит, особенно задница. Когда же, наконец, Билл будет меня слушать? — Ну сколько раз мне надо тебе повторять, что я никогда не придумываю отговорки? Ты же знаешь, как сильно я устаю после работы. У меня просто не остаётся сил на нашу половую жизнь. После того, как я прихожу домой, я хочу просто расслабиться… — Расслабиться? То есть ты хочешь сказать, что со мной в постели ты не расслабляешься? Значит, секс со мной для тебя — это работа? Да, не думал, что когда-нибудь услышу от тебя такие слова. И после этого ты ещё убеждаешь меня, что не придумываешь отговорки? Ты вспомни, как было раньше. Даже когда ты с ног валился после работы, ты сам мне предлагал пойти в спальню и отдохнуть от напряжённого рабочего дня. А что же я слышу сейчас? Теперь оказывается, что ты это называешь не отдыхом, а работой? Я понять не могу, что стало с тобой за эти два года… — Хватит, Билл. Я понимаю, что сейчас ты будешь мне говорить о том, что я должен был послушать тебя, и я очень сильно изменился за два года, но давай всё же поговорим об этом позже. Сейчас мы должны, хочешь ты этого или нет, принять наших гостей, которые уже и так долго ждут, пока им кто-нибудь откроет дверь, — перебил я Билла, снова протягивая ему футболку, которую он наконец соизволил взять в руки.       Я подошёл к зеркалу и начал рассматривать своё отражение. Я должен выглядеть более или менее нормально, для того чтобы Мэйбл с Фрэдом не узнали о том, чем мы с Биллом хотели заняться до их приезда. Я не хочу, чтобы кто-нибудь из них чувствовал себя виноватым из-за этого.       Посмотрев на себя несколько секунд, я заметил, что надел свою футболку задом наперёд. Хорошо, что я увидел это сейчас, иначе мне бы было очень неловко перед гостями. Быстро сняв её с себя, я надел футболку правильно. Надеюсь, Билл тоже успел привести себя в порядок. Но, к сожалению, мои надежды не оправдались, потому что он всё также продолжал стоять с футболкой в руке и лишь непонимающе смотрел на меня, хлопая своими чудными глазками. Опять он тянет время. Неужели он не понимает, что делает себе только хуже? Ну, ничего, потом он получит от меня по полной. — Ну и что ты стоишь? — спросил я, не зная, что мне ещё сделать, чтобы Билл меня услышал. — Я просто подумал… А почему это снимал с меня футболку ты, а надевать должен её я? — То есть ты хочешь, чтобы я её одел на тебя? Может тебе ещё и сопли вытереть, малыш? — Эх, Ёлка, нет у тебя чувства юмора, — произнёс Билл, нехотя надевая футболку и застёгивая ширинку своих джинсов (ну хоть о чём-то мне не надо ему напоминать). — Ну, куда уж мне. Это же ты у нас великий юморист, — сказал я, внезапно вспомнив кое-что. — Кстати, Билл, а ты не помнишь, где у нас лежат влажные салфетки? — В верхнем ящике комода. А зачем тебе нужны влажные салфетки? — Зачем? А ты вспомни, пожалуйста, что я делал своей правой рукой несколько минут назад.       Подумав несколько секунд, Билл понял, о чём я говорю, и улыбнулся похотливой улыбкой. Я всегда мою руки после мастурбации. Я не могу спокойно жить дальше, пока не помою руки. Особенно тщательно я это делаю после полового акта, потому что я не хочу подхватить какую-нибудь болезнь после невинных «развлечений».

***

      После того, как я протёр свои руки, я подошёл ко входной двери и открыл её. И, кто бы сомневался, моя сестра тут же набросилась на меня с объятиями, чуть не повалив меня на пол. Ах, как же я рад видеть её после долгих месяцев разлуки! Подумать только, нам с сестрой уже по двадцать два года. Казалось бы, ещё вчера мы были детьми, которые мечтали поскорее вырасти. За это время очень многое изменилось. Единственное, что, наверное, никогда не изменится — это моя сестра, которая является также моим близнецом. В детстве нас очень часто путали друг с другом. Но сейчас спутать нас просто невозможно.       Да, Мэйбл до сих пор такая же жизнерадостная и весёлая, как и десять лет назад. Её внешность тоже не особо изменилась. Да и манера одеваться у неё осталась той же. Она до сих пор носит свои яркие свитера, которые сама вяжет. Мне кажется, что она может связать всё, что угодно.       Закончив душить меня объятиями, Мэйбл отошла от меня, и я смог, наконец, рассмотреть её получше. Она была одета в белый свитер с красными розами, который она наверняка связала недавно (я никогда прежде не видел его) и тёмно-синие широкие штаны, хотя моя сестра всю жизнь предпочитала носить юбки; этот довольно яркий образ дополняли красные туфли на невысоком каблуке.       Фрэд тоже выглядел довольно неплохо: он был одет в белую футболку и серые бриджи. Волосы, кстати, у него имели светло-русый оттенок. — Диппер, как я рада тебя видеть! Ты даже не представляешь, как много интересного произошло со мной за это время. Я хочу тебе столько всего рассказать. Кстати, как у тебя дела? Почему вы с Биллом не звоните нам? Что вы сегодня делали? Какие у вас планы на завтрашний день? — затараторила Мэйбл, не давая мне вставить ни слова. — Мэйбл, успокойся. Я обо всём тебе расскажу, только не сразу. Отвечу на твой первый вопрос, у меня всё просто замечательно. Я не ожидал, что вы приедете к нам сегодня. Если бы я знал об этом, я бы, ну, не знаю, хотя бы чуть-чуть прибрался… — Ну, знаешь, мы хотели, конечно, предупредить вас, но мы решили сделать вам сюрприз. Вы же не сердитесь на нас, верно? — Конечно, мы не сердимся. Мне кажется, что было бы ещё круче, если бы вы приехали на полчаса позже. Вот тогда бы это был просто охренительный сюрприз, — сказал Билл, которому не мешало бы закрыть свой болтливый рот, пока не поздно. — Ну, так или иначе, я безумно рад видеть и тебя, Звёздочка (Мэйбл он тоже придумал прозвище), и тебя, Фрэд.       Билл протянул свою руку парню Мэйбл и крепко пожал её. После рукопожатия Фрэд вытер свою руку о штанину. Он, видимо был не рад этому. — Да не волнуйся ты так, я протирал свои руки недавно влажными салфетками. Ёлочка, кстати, тоже, — произнёс Сайфер, вогнав своими словами меня в краску. Любит же он ставить меня в неловкие ситуации. — А, ну ладно. Это хорошо, что вы соблюдаете личную гигиену. Кстати, Дип, не стоит стесняться этого. Ты так покраснел после слов Билла. Признаюсь честно, я иногда тоже занимаюсь этим довольно грязным делом, — сказал Фрэд, который был тут же одарен прожигающим взглядом со стороны Мэйбл. — Мэй, что ты на меня так смотришь? Я же сказал «иногда», я не каждый день этим занимаюсь. — Если бы ты делал это каждый день, то я бы тоже не особо расстроилась. Я только не понимаю, почему об этом в первую очередь ты рассказал Биллу с Диппером, а не мне. Мне вообще сначала показалось странным, что ты этого не делаешь. А потом я узнаю, что ты просто не хотел мне об этом говорить. Это какая-то особая тема, которую обсуждать должны только парни? Несмотря на то что я девушка, я прекрасно понимаю, о чём вы говорите. И мне неприятно слышать, что мой парень, с которым я встречаюсь уже год, что-то от меня скрывает. Я совсем не против того, чтобы ты время от времени, скажем так, самоудовлетворялся. — Ну, хорошо. Я обещаю тебе, что больше ничего от тебя скрывать не буду, — сказал Фрэд. — Чёрт, пока мы с вами разговаривали, я совсем забыл вас кое о чём спросить. Почему вы нам так долго не открывали, ведь мы с Мэйбл позвонили вам в дверной звонок раза четыре?       Этот вопрос вогнал меня в ступор. Я не знал, что ответить на него. Я ни в коем случае не буду говорить правду, потому что, скажу ещё раз, я не хочу, чтобы кто-нибудь из них чувствовал себя виноватым из-за того, что помешал нам с Биллом переспать.       И как назло в этот момент в моей голове не было ни единого хорошего оправдания. Не знаю, как я буду выкручиваться. Хоть бы Билл придумал что-нибудь… хотя он наверняка не отказался бы от того, чтобы сказать им правду. Лучше не полагаться на него. А может, сказать, что мы просто смотрели телевизор, поэтому не услышали, как звонок прозвонил четыре (!) раза? Нет, это полный бред. — Ну… видите ли… мы не открывали вам, потому что… — произнёс я, не зная, что мне сказать дальше.       Если я не придумаю что-нибудь в ближайшие пять секунд, то неизвестно, что могут подумать Мэйбл с Фрэдом. А вдруг они решат, что мы не рады их видеть (хотя насчёт Билла я всё же сомневаюсь)? Но в какой-то внезапный момент меня осенило. — Потому что мы с Биллом хотели заняться уборкой. Да, мы с ним хотели разобраться в своих вещах и выкинуть те, которые мы уже давно не носим. Вы приехали как раз в тот момент, когда всё валялось на полу. Я просто не мог пустить вас в неубранную квартиру. — Я так и знала, что надо было позвонить вам и предупредить о том, что мы приедем. Я просто думала, что в субботу вечером вы не будете чем-то заняты. Но, знаете, вы бы могли открыть нам дверь раньше и попросить помочь вам убрать все вещи обратно в шкаф. Наверняка вы в спешке не успели сложить их, как следует, — сказала Мэйбл, открывая дверь шкафа, в котором вещи были сложены, как я часто слышу от Билла, «просто идеально».       Да, я идеалист. Я чёртов идеалист, которого сложенные кое-как вещи раздражают больше всего на свете. Сегодня, после того, как меня хотели изнасиловать, я задумался о том, что мне пора прекратить всё время стремиться к идеалам. Если бы я не беспокоился по поводу «испачканной» футболки, я бы не пошёл переодеваться. Тогда бы тот парень, возможно, не стал говорить другому о том, «какая у меня охренительная задница» (Билл очень подробно мне рассказал, о чём говорил тот придурок). Если бы я сразу выбрал себе одежду, то мы не стали бы заходить в тот магазин, в котором к Биллу начала приставать девушка. И нашего с Биллом спора вообще бы не было, потому что он не стал бы рассказывать о своей «слабости», и я бы не подумал, что смогу выиграть.       Короче, всё очень сложно. Я не знаю, как бы сложился этот день, если бы я не совершил эти ужасные ошибки. Но, как говорится, надо жить здесь и сейчас. А что было, то прошло. Всё равно изменить уже ничего нельзя. — Ого, как аккуратно сложены у тебя вещи. Признаюсь честно, я ожидала увидеть нечто иное. А как ты это сделал за такой короткий промежуток времени? — спросила Мэйбл, которая всегда удивлялась тому, как я убираюсь. Когда мы с ней жили в одной комнате, следил за порядком в ней только я. — Ну, вообще я не говорил, что я вытащил все вещи из шкафа. А сложить половину из них аккуратно для меня не составило труда. — Ну, ясно. Кстати, Диппер, ты мне так и не ответил, чем вы занимались весь этот день. Знаю, что что-то необычное я не услышу, но я бы хотела знать, как прошёл ваш день. Просто мне так давно хотелось пообщаться с тобой, — сказала Мэйбл, которой я с радостью расскажу всё (почти всё).

***

      Начал я свой рассказ, конечно же, не с самого начала своего дня. В основном я говорил только о положительных моментах, которых было не очень-то много. Я рассказал ей о том, что поехать в торговый центр мы решили, потому что мне нужна была новая одежда. Также я рассказал о том, что после покупки одежды мы решили пойти в кино на фильм, на который Мэйбл с Фрэдом тоже недавно ходили. И вот мы переключились на обсуждение их вчерашнего дня. Я и подумать не мог, что у кого-нибудь может быть настолько интересная жизнь. А у меня ничего необычного не происходит. Сегодня было прямо какое-то исключение из правил. Хотя, если бы Билл не согласился поехать в торговый центр, этот день мало чем бы отличался от всех остальных. Короче говоря, каждый день у меня типичные серые будни (и выходные, соответственно).       А я всё же ошибался. Этот день не такой уж и ужасный. Да, то, что происходило в торговом центре и после него, было не самым лучшим началом, но я очень надеюсь, что конец этого дня будет просто замечательным. Мне казалось, что уж теперь моё прекрасное настроение уже ничего не испортит… но потом я внезапно посмотрел на Билла. Что же такого странного я в нём заметил? Сайфер вёл себя очень необычно. Он мало что говорил, всё время трогал свои волосы (делает он это, когда ему что-нибудь не нравится) и…улыбался. Нет, это не та самая улыбка, которая красуется на его лице, когда он счастлив. Это была…фальшивая улыбка. Да, признаю, он может скрывать свои эмоции, но на этот раз ему это не удалось.       Я очень долго наблюдал за ним и не понимал, что стало причиной его такого странного поведения. И в какой-то момент я осознал, что этой причиной стали Мэйбл с Фрэдом. Да, именно из-за них мы не смогли переспать. Но это же не значит, что надо так открыто показывать своё недовольство? Если Мэйбл или Фрэд заметят это, тогда я не знаю, что сделаю с Биллом. Мне надо срочно поговорить с ним. — Мэйбл, Фрэд, вы даже не представляете, как мне нравится разговаривать с вами. Давайте вы пройдёте в гостиную. А то что вы тут стоите? — сказал я, пропуская гостей в квартиру. — А с тобой, Билл, мне надо серьёзно поговорить.       Я взял его за руку и быстро повёл в спальню. Плотно закрыв дверь, я повернулся к Биллу, который, наконец, перестал улыбаться этой улыбкой. Я так и знал, что это из-за наших гостей! Ну, всё, сейчас я ему расскажу, как можно себя вести перед гостями, а как нельзя. — Ну и как это называется? — Что именно? — спросил Билл, притворяясь, будто не знает, что случилось. — То, что было несколько минут назад. Или ты думаешь, я не заметил эту фальшивую улыбку у тебя на лице? Что происходит, Билл? Неужели ты не рад видеть наших гостей? Или ты так делаешь, потому что они нам «помешали»? Слушай, они в этом не виноваты. Никто не виноват в этом. Но ты этого не понимаешь. Поэтому ты решил показать, насколько сильно ты хочешь, чтобы они уехали? — спросил я, надеясь, что у Билла после моих слов проснётся совесть. — Видишь ли, Ёлка, дело вовсе не в том, что я не рад кого-то из них видеть. Наоборот мне даже приятно общение с ними. Просто…       Не договорив, Билл подтянул свои джинсы, которые болтались у него на бёдрах, и я заметил нехилый такой стояк. Понятно, почему он так странно себя вёл. Я, когда у меня встаёт на работе или в общественных местах, тоже чувствую себя некомфортно. — О, ты из-за этого так улыбался? Ну, прости меня, что ли. Я просто не знал, — сказал я, собираясь уже вернуться к Мэйбл и Фрэду, но Билл меня остановил. — Что такое, Билл? — Ёлка, стой, ты мне должен помочь. — Помочь? Что ты имеешь в виду? — спросил я, не понимая, что Биллу от меня нужно. — Я хочу, чтобы ты помог мне избавиться от стояка. Я хочу, чтобы ты мне отсосал.       После слов Билла, я, мягко говоря, был в шоке. Он вообще понимает, о чём он говорит? Или он опять думает только о себе? Он предлагает мне отсосать ему, в то время как в соседней комнате сидят наши гости?! Я даже и не думал, что когда-нибудь услышу такое. Моему возмущению в этот момент просто не было предела. — Ты хочешь что? Билл, ты вообще понимаешь, что ты сейчас сказал? Ты действительно думаешь, что это нормально, то, что ты мне сейчас предлагаешь? Если ты не забыл, сейчас у нас гости, которых мы не должны оставлять одних из-за того, что тебе приспичило именно сейчас. — А что ты мне предлагаешь делать? — У тебя есть единственный способ избавиться от своей «проблемы». — Ну и какой же? — Ты серьёзно не знаешь, что тебе делать или просто притворяешься? — спросил я. — Я не собираюсь дрочить. Ты не заставишь меня вновь вернуться в былые времена, когда я занимался этим чуть ли не каждый день, — произнёс Билл, категорически отказываясь от практически единственного решения этой проблемы. — А я не собираюсь тебе отсасывать. Если бы мы были дома одни, я бы не стал отказываться. Ты прекрасно знаешь, что я могу заставить тебя кончить только через пять минут в лучшем случае. Но даже если не учитывать того, сколько времени это займёт, я не могу этого сделать. — Почему?! — чуть ли не закричал Билл, которому видимо очень сильно хотелось, чтобы наш разговор услышали. Он может говорить тише? — Потому что я тоже могу возбудиться. — Ну и что? Тогда я отсосу тебе. Всё по-честному.       Я смотрел на Билла и не понимал, почему он никак не может понять, что сегодня мы с ним не сможем даже при всём нашем желании вступить в интимный контакт. Неужели я как-нибудь не так объяснил ему, что мой ответ «нет»? Да почему я вообще должен ему что-либо объяснять? У него есть своя голова на плечах… которой он, к сожалению, не умеет пользоваться. Нет, это не значит, что Билл глупый и не может понять очевидных вещей, просто чаще всего он отдаётся своим желаниям, а не здравому смыслу. — Ну и что? Если бы всё было бы так просто, то проблем вообще не было бы. Если ты мне отсосёшь, ты не сможешь остановиться. Я слишком хорошо тебя знаю, Билл. Я сам опасаюсь того, что сам не смогу остановиться. Прости меня, но я не смогу сделать то, о чём ты меня просишь. Сегодня тебе придётся подрочить. Ничего не случится, если ты сделаешь это, — сказал я, немного сочувствуя Биллу. Да, он так надеялся, что мы сможем переспать… ну, тогда сделаем это в следующий раз. — Ну давай тогда хотя бы ты мне подрочишь. Пожалуйста, Ёлка. Ты не представляешь, как сильно я хочу тебя, — произнёс Билл, подойдя почти вплотную ко мне. Да он издевается? — Нет, это тоже может не остановить тебя. Я вообще не понимаю, чего ты от меня хочешь. Неужели ты не понимаешь, что сегодня, сейчас, именно в этой ситуации мы не сможем никак сблизиться? А ты мне предлагаешь сначала отсосать тебе, а потом подрочить. Может, ещё предложишь заняться сексом? Не, ну, а что, мне кажется это просто «замечательная» идея. Только надо предупредить об этом Мэйбл с Фрэдом. Мы сейчас же пойдём к ним и скажем: «Уважаемые гости, мы хотим принести свои извинения за некоторые неудобства. Видите ли, мы с Биллом несколько минут назад хотели переспать. Вы не будете против, если мы сделаем это здесь и сейчас? Уверяю вас, это не займёт много времени. Через полчаса мы вернёмся к вам, если не забудем о вас». Ты себе так это представляешь? — спросил я, стараясь держать себя в руках и не кричать на Билла. Ну, ничего, потом у меня будет возможность это сделать.       Билл очень долго молчал, взвешивая, наверное, все минусы и плюсы мастурбации. Если он всё же не согласится этого делать, я с ним больше спорить не буду. Пусть сам решает все свои проблемы, а меня пусть не втягивает. — Да, ты прав, я сам не знаю, зачем я всё это говорю. Просто дрочка для меня самое последнее дело. Да и вообще я не думал, что буду снова так часто этим заниматься. Зачем, спрашивается, мне вообще нужен парень, если он мне сам предлагает дрочить?       Эти слова меня очень удивили. Я даже и не представить не мог, что Билл мне когда-нибудь скажет что-нибудь подобное. Он ещё ответит за свои слова. — Значит, только ради этого я тебе нужен? Всё, это было последней каплей. Либо ты сейчас же перестаёшь со мной спорить и быстро избавляешься от своей «проблемы», либо я иду к нашим гостям и рассказываю им о том, как ты «обрадовался» встрече с ними. Если ты выберешь второе, то нам придётся расстаться, — сказал я, очень волнуясь насчёт выбора Билла.       Мне было очень больно говорить ему эти слова. Я не хочу расставаться с Биллом, но я не могу дальше жить с человеком, который не слушает меня. Я всегда думал, что нужен ему не только, как любовник. Видимо, я ошибался.       Билл подошёл ко мне и заключил меня в крепкие объятия. Я очень не хотел, чтобы это был последний раз, когда мы обнимаемся. Я не смогу жить без него. — Прости меня, Ёлочка. Я не хотел говорить тебе те слова. Не знаю, почему у меня это вырвалось. Я не буду больше с тобой спорить. Пожалуйста, прости меня. Ты прав, я думаю только о себе и о своём удовольствии. Я совершенно не думаю о других людях. Этот эгоизм когда-нибудь меня погубит. Я из-за него чуть не лишился человека, без которого моя жизнь бессмысленна. Я очень многого хочу от людей. Не знаю, смогу ли я когда-нибудь измениться, но именно сейчас я соглашусь с тобой, — сказал Билл и, отстранившись от меня, вышел из спальни.       После этого мне сразу стало легко на душе и я смог вздохнуть спокойно. Наконец-то Билл послушал меня. Я думал, что этого никогда не произойдёт. Ну, неужели для этого стоит угрожать тем, что я уйду от него? Надеюсь, когда-нибудь я найду другой способ манипулировать им.

***

      Я тоже вышел из спальни вслед за Биллом и направился в гостиную. Я сел на диван рядом с Мэйбл и Фрэдом, которые, наверное, уже устали меня ждать. Надеюсь, я разговаривал с Биллом не слишком долго. — О, Диппер, ты вернулся. А мы с Мэйбл уж думали, что вы с Биллом забыли о нас. Кстати, где он? — поинтересовался Фрэд, одновременно что-то печатая в своём телефоне. — Ну, он скоро придёт. — А, ясно. А о чём вы с ним разговаривали? — Мы с ним разговаривали о…о том, что… Короче, мы с ним разговаривали о фильмах. А точнее, о таких фильмах, о каких не надо говорить. Видите ли, просто Биллу больше всего нравятся фильмы ужасов. Мне не хочется, чтобы он вам о них рассказывал, — ответил я, считая, что в эту белиберду, которую я придумал за пару секунд, никто не поверит.       Но, к моему огромному удивлению, моему вранью поверили. И не только поверили, а ещё и попросили потом спросить у Билла, какой его самый любимый фильм ужасов. Я был приятно удивлён такому повороту событий.       Но моё хорошее настроение снова куда-то пропало. Ну и что же случилось на этот раз, ведь Билла сейчас рядом нет, а ведь он и является основным источником моих проблем? Дело в том, что был виноват не он, а то, что он в этот момент делает. Я не мог ни о чём больше думать, кроме как о том, как он дрочит. У меня сейчас перед глазами были самые пошлые картины, которые могут только быть. Я представлял, как он медленно расстёгивает свои джинсы, немного приспускает их, достаёт свой вставший член и начинает делать ритмичные движения правой рукой. Я чувствовал, как мой собственный член от таких мыслей начинал наливаться кровью… О нет, только не это. У меня не встанет. Только не сейчас. Если у меня сейчас встанет, то вряд ли на этот раз никто не заметит этого. Так, всё, надо с этим срочно что-то делать. Надо как-нибудь отвлечься от этих мыслей. — А давайте посмотрим телевизор! — выпалил я, заставив Мэйбл с Фредом оторваться от своей переписки (здорово они общаются друг с другом). — То есть, я хотел сказать… Вы не будете против, если я включу телевизор? — Конечно не против. Я только за, — сказала Мэйбл и, взяв в руки пульт, включила телевизор.       Мне было абсолютно всё равно, что мы будем смотреть. Я всего лишь хотел перестать думать о Билле. Но мне это не помогло. Как бы я ни пытался сосредоточиться, я всё равно представлял, как Билл мастурбирует, тихо выстанывая моё имя. В итоге у меня всё же встал. Может, надо было согласиться с предложением Билла и отсосать ему? Нет, о чём я думаю, тогда бы было ещё хуже, чем сейчас, я сам ему об этом говорил. Получается, какой бы выбор я ни сделал, я бы не смог избежать стояка.       И что же мне делать со всем этим? Неужели мне придётся дрочить? Так, нет, пока есть ещё другой способ избавиться от этого. Надо просто подождать, пока он сам спадёт. Надо о чём-нибудь подумать. Обычно мне помогает справиться со стояком решение каких-нибудь несложных уравнений одиннадцатого класса. Да, знаю, это очень странный способ. Если и он не поможет, то я буду вынужден воспользоваться своей правой рукой.       Итак, я начал думать. Чему равен икс в уравнении: логарифм разности икс минус два по основанию четыре плюс логарифм разности икс минус два по основанию одна вторая? И всё это равно одной второй. Решение этого уравнения не составило для меня большого труда. В этом уравнении икс равен двум целым пяти десятым.       Прорешав ещё парочку таких уравнений, я совершенно и думать забыл о Билле, и мой стояк благополучно спал. Я был безмерно этому рад. — Дип, что с тобой? — спросила Мэйбл, заметив, наверное, мои бормотания себе под нос. — Ничего. Всё нормально. Я просто захотел порешать логарифмические уравнения одиннадцатого класса. Только и всего, — ответил я, не став врать. Вообще, я ненавижу кого-либо обманывать. Но нельзя же говорить всем всё время правду, верно? — Какие уравнения? — спросил Билл, наконец вернувшись. Главное сейчас снова не подумать о том, как он дрочил. — Обыкновенные логарифмические уравнения, которые изучают в одиннадцатом классе. — Знаешь, Ёлка, хоть я и учился в школе, меня никогда не интересовала эта хрень. Вообще не понимаю, зачем это изучать. Всё равно эти логарифмы мне в жизни не пригодились. И вообще, с чего это ты вдруг решаешь такие лёгкие уравнения? Обычно ты решаешь что-то посложнее. А уравнения одиннадцатого класса ты решаешь тогда, когда…       Даже по той фразе, которую не договорил Билл, можно было понять, что он обо всём догадался. Надо было мне всё же что-нибудь соврать. Но просто он так неожиданно вернулся, что я как-то не подумал об этом. Сайфер ведь прекрасно знает о моём «необычном» способе избавления от стояка. Чёрт, теперь весь оставшийся день мне будет стыдно перед ним за то, что он дрочил, а я нет. Когда же этот ужасный день кончится? — Когда, что? — спросил Фрэд, так и не услышав конец фразы Билла. Надеюсь, он не будет говорить правду. — Когда Ёлочке очень скучно. А скучно ему тогда, когда меня нет рядом. — Понятно. Кстати, Дип, а какие уравнения ты обычно решаешь? Какой сложности? — Ну, обычно я решаю уравнения из высшей математики, которые изучают, например, в инженерно-технарных вузах, — ответил я и через несколько секунд услышал от Фрэда громкие аплодисменты в свой адрес. — Ну ты и красава, Дип. Никогда бы не подумал, что ты умеешь решать уравнения из высшей математики. Для меня то это раз плюнуть, ведь я сам когда-то учился в таком вузе. Но я даже и представить не мог, что ты, будучи журналистом, будешь решать такие сложные уравнения. А ты можешь разобрать какое-нибудь из них прямо сейчас? — Конечно, могу. Только давайте я сначала выключу телевизор. Всё равно никто из нас не будет его смотреть, верно? — Ну, вообще-то, я хотел посмотреть телевизор. Мне совершенно не интересно то, что вы сейчас будете делать, — сказал Билл и жестом показал нам с Фрэдом встать с дивана.

***

      Мы не стали с ним спорить и пересели за стол. Я не стал слишком долго думать над тем, какое уравнение мне решить сначала. Из высшей математики я знаю лучше всего системы уравнений. Это одна из моих самых любимых тем. Сделав выбор, я взял ручку с бумагой и начал решать. Фрэд был просто поражён тем, что я так много знаю. Ну, я бы мог и решить для него задачки и потруднее, но я не хочу окончательно добить его. — Дип, ты вообще представляешь, какую карьеру можно было сделать с такими знаниями? Если бы я был на твоём месте… Да я вообще не могу сравнивать себя с тобой. Ты достоин большего, чем просто работать журналистом. Такой талант, как у тебя, бывает очень редко, — продолжал восхищаться мной Фрэд.       Наконец-то и мной кто-то восхищается. Обычно вся слава перепадает Сайферу. Ну, а я всегда оставался просто парнем «невероятного» человека, не более. — Чёрт, ребят, вы знали, что сегодня день журналиста? — спросил Фрэд, увидев у себя в телефоне какую-то рекламу. — Нет. А что, существует день журналиста? — заинтересовался Билл и выключил телевизор. Только бы он сейчас не стал требовать подарки. Он же может, я его знаю. — Выходит, что есть. — Ну надо же, какое совпадение. У нас с Фрэдом даже есть подарок для вас, — сказала Мэйбл, доставая из маленького пакета компакт диск. — Ого, это что, фильм? Спасибо вам. А о чём он? — спросил я, собираясь как раз посмотреть описание фильма, но Билл тут же выхватил у меня из рук диск. — Какое забавное у этого фильма название: «Я не могу жить без тебя». Где-то я уже слышал эту фразу, — произнёс Билл, всё ещё не давая посмотреть мне хотя бы на обложку. — Ну, этот фильм о любви… но он очень интересный. Фрэд даже прослезился в конце. — Да не было такого. Мне просто попала соринка в глаз, — холодно отрезал Фред, который, наверное, так же, как и Билл, ненавидит плакать. — А давайте тогда сейчас посмотрим его, раз он такой интересный, — предложил я, но, к сожалению, мою идею никто не поддержал. — Знаешь, Дип, давайте этот фильм вы посмотрите с Биллом вдвоём. Просто… — Просто после него вы всю ночь не сможете уснуть, — перебил Мэйбл Фрэд, слова которого заставили меня очень сильно удивиться. Да что же это за фильм такой? — Он невероятно эмоциональный.       Ага, конечно, прямо я так тебе и поверил, Фрэдди. — Ну, ещё раз с праздником вас, парни, — сказала Мэйбл и обняла нас с Биллом. — Да, жаль только, что мы с Мэйбл не знали об этом празднике, а то бы мы вам цветы купили, что ли. Геям же можно дарить цветы? Или это будет слишком стереотипно? — Раз речь зашла о цветах, то не могли бы вы мне ответить, что за жёлтые цветы лежат у вас на комоде? — поинтересовалась Мэйбл, напомнив мне о моём сегодняшнем примирительном подарке для Билла.       Я совсем забыл о них. Надо срочно поставить их в вазу с водой. — Эти жёлтые розы я купил сегодня для Билла. — Да? А в честь чего ты ему их подарил, если вы сами только недавно узнали о том, что сегодня день журналиста? — спросила Мэйбл, которой мне снова не хотелось говорить правду.       Что-то я сегодня слишком много вру. Но это же ложь во благо. Мне вообще не должно быть за это стыдно. Вот за то, что я выгнал Билла из его собственной машины, мне должно быть стыдно. Я не хочу, чтобы моя сестра знала о том, каким жестоким я могу быть. — Я подарил их ему просто так. — Здорово. А вот мне Фрэд цветы дарит только по праздникам. Ну или когда хочет загладить свою вину перед чем-то. Как же всё-таки тебе  повезло, Билл. — Да, мне очень повезло с Ёлочкой. Вы даже и представить не можете, на что он способен, — сказал Билл с таким тоном, что мне вновь стало стыдно. Никогда не прощу себе этого ужасного поступка. — Ну, ладно, вы тут продолжайте общаться, а мне ещё надо цветы вставить в вазу. — Ёлка, может поставить всё-таки? — спросил Билл, указав мне на мою ошибку. Чёрт, что я несу? — Да, точно, поставить, — прошептал я и пошёл на кухню, чтобы налить воды в вазу.       Никогда бы не подумал, что стану таким же пошлым, как и Билл. Хоть я больше и стараюсь не думать о нём, подсознательно я всё же хочу его. Как можно вообще не желать своего парня, с которым вы не спали  уже шесть с половиной месяцев?!       Поставив цветы в вазу, я вернулся в гостиную, где Билл что-то яро рассказывал Мэйбл и Фрэду. Я был очень рад видеть, что Сайфер нашёл общий язык с моей сестрой и её парнем. Только жаль, что он это сделал после того, как я чуть не расстался с ним. И почему он не может вести себя нормально? Иногда мне бывает настолько стыдно за его поведение, что я даже начинаю жалеть о том, что мне когда-то понравился именно он. — Я думаю, что это был самый смешной момент в этом фильме. Я так сильно смеялся, что мой смех, наверное, слышал весь зал, — сказал Билл, рассказывая, что ему больше всего понравилось в том фильме, на который мы сегодня ходили. — Ну, а что тебе больше всего запомнилось, Дип? — спросила Мэйбл.       И снова я не знал, что мне ответить на заданный мне вопрос. Хоть я и ходил на этот фильм, я совершенно не помню даже того, о чём он был. В тот момент я думал лишь о том, как ужасно поступил Билл, ударив того рыжеволосого парня в нос. Но даже если бы я сразу выслушал Билла, я бы не мог сосредоточиться на фильме. Мне кажется, всё было бы ещё хуже. Надо мне было, наверное, с самого начала принять предложение Билла и сперва пойти в кино, а потом уже только в магазин. Если бы я это сделал… И снова это «если». Может, моя жизнь сложилась бы совсем по-другому, если бы я заранее знал, что произойдёт.       Можно ещё очень долго думать об этом, но именно сейчас я должен ответить на вопрос Мэйбл. Я не стану ей врать и скажу всё, как есть. Да в этом случае делать это бессмысленно. Всё равно я не смогу угадать сюжет фильма. — Ну, вообще я на экран особо-то и не смотрел… — А куда же ты тогда смотрел? Неужели всё это время ты смотрел на Билла? — спросила Мэйбл, заставив меня густо покраснеть.       Конечно, я бы мог сейчас начать оправдываться или придумать что-нибудь ещё, но я этого делать не буду. А Билл сегодня был прав, когда сказал, что я его стесняюсь. Да, это так. Я прекрасно знаю, что любить человека своего же пола вполне нормально, но я всё равно продолжаю стыдиться своей ориентации. А всё, наверное, потому, что очень многие люди считают это «болезнью». На моём жизненном пути было очень много таких людей. Даже моя мать, с которой я не общался уже полгода, не может смириться с тем, что я люблю парня. Мне ужасно надоело вести себя так, будто никто до сих пор не знает о моей ориентации. А если кто-нибудь узнает об этом, то меня тут же все, абсолютно все осудят. Больше я не буду скрывать свои чувства. — Да, я весь фильм смотрел на Билла. Он интереснее любого фильма, — сказал я, взяв Билла за руку. — О, Ёлочка, ты это серьёзно? Люблю тебя, мальчик мой, — произнёс Билл и, усадив меня к себе на колени, начал нежно целовать.       Конечно же, наш поцелуй длился недолго и я, чуть-чуть понежившись в объятиях Билла, слез с его колен.

***

      Прошёл целый час с приезда Мэйбл и Фрэда. За это время мы успели много всего рассказать друг другу. Я узнал, что они через неделю собирались поехать в Гравити Фолз к нашим двоюродным дедушкам: Стэну и Форду. Мы тоже с Биллом собирались посетить этот город. Как раз в конце следующей недели у нас с ним начинается отпуск. Будет здорово, если мы вчетвером поедем туда.       Но, к сожалению, Мэйбл сказала, что они приедут туда всего на пару дней. У неё отпуск будет в следующем месяце. Но эта новость несильно расстроила меня. Мне и двух дней вполне достаточно, чтобы вдоволь наобщаться со своей старшей сестрой (она меня старше всего лишь на пять минут). — Как же здорово, что вы тоже приедете в Гравити Фолз. Уже жду не дождусь следующей недели. Я не был там уже десять лет. Наверное, там многое изменилось, — произнёс я, погружаясь в воспоминания. — Мэйбл, ты помнишь, как нам тогда было весело? — Конечно же, помню. Тогда мы каждый день проводили на свежем воздухе. Помню, что там я как раз и познакомилась со своим первым парнем. Странный был тип, скажу я вам. Но только я никак не могу вспомнить, как его звали. — Его звали Норманом, — подсказал я Мэйбл, тем самым очень удивив её. — Ты помнишь, как звали моего первого парня? Ну у тебя и память, Дип. — Да, Ёлочка у меня очень умный мальчик, — сказал Билл, перебирая мои спутанные волосы. — Да, то лето я никогда не забуду. Особенно те три дневника, с которыми ты почти не расставался. Ты помнишь, Дип, как ты обожал их? Ты их перечитывал по несколько раз. Ты словно хотел найти в них что-то необычное. Я очень хорошо помню, как ты не хотел уезжать из Гравити Фолз и расставаться с ними. Поэтому дедушка Форд и подарил тебе один из них. Дневник номер три, который ты давно потерял… Но твоя любимая сестра нашла его.       Мэйбл встала с дивана и пошла за большой сумкой, которую взяла с собой. Я и представить не мог, что в ней. Оказалось, Мэйбл привезла тот самый дневник, который я специально не стал брать, когда переезжал к Биллу. И зачем она притащила его? — Вот, держи, — сказала Мэйбл и протянула мне старую книгу с пожелтевшими от времени страницами.       Я открыл дневник и вдохнул тот самый запах детства, которого уже было не вернуть. Я очень долго сидел перед этим дневником, дрожащими руками перелистывая страницы. Никогда не думал, что увижу его вновь. Мне казалось, что те воспоминания больше не вернутся ко мне… Но этот дневник вернул мне их. Мне было невыносимо больно вспоминать о том лете, которое изменило мою жизнь. Я всегда старался сделать так, чтобы о тех событиях у меня были хорошие воспоминания, но, когда у меня перед глазами этот дневник, думать о чём-то хорошем просто невозможно. — Ого, что это за книжка? — спросил Билл, собираясь перелистнуть очередную страницу, но я тут же закрыл дневник.       Я встал с дивана, подошёл к шкафу с книгами и убрал дневник на самую дальнюю полку. — Это дневник нашего дедушки Форда, в который он записывал всё, что он знает о Гравити Фолз. Видишь ли, Билл, в Гравити Фолз огромное количество растений и животных, которые встречаются только там. Наш дедушка решил изучать их и стать, можно так сказать, первооткрывателем новых видов, — объяснила Мэйбл, которая, надеюсь, не будет дальше ничего рассказывать Биллу. — Это один из трёх его дневников. Диппер нашёл его, когда… — Может быть, хватит, Мэйбл? Я думаю, эту историю Билл не захочет слушать. Мало ли, как я нашёл этот дневник. Это абсолютно неважно. И ещё неважно то, что происходило со мной в то лето. Я просто не хочу об этом говорить. Давай сменим тему. Я надеюсь, ты меня поддержишь.       После этих слов я сел обратно на диван. Моя сестра не стала со мной спорить и быстро переключилась на другую тему.       Я не хочу, чтобы Билл знал подробности лета в Гравити Фолз. Может показаться, что то лето было просто самым замечательным в моей жизни, но на самом деле это не так. Эти три дневника изменили мою жизнь полностью, они помогли мне стать таким, какой я есть. И это и есть самое ужасное. После того лета моя жизнь кардинально изменилась, причём не в лучшую сторону. Мне бы очень хотелось рассказать Биллу всё, как есть, поделиться с ним тем, что меня беспокоит. Но я не могу. Я много раз сам пытался это сделать, но я не могу переступить через себя и открыться ему полностью. Когда-нибудь настанет тот день, когда я смогу ему рассказать об этом.