Болезнь Билла

      «Когда я снова поцеловал Билла, он не стал сопротивляться и даже прижался ещё ближе ко мне. Что, собственно, и следовало от него ожидать. Итак, зачем же я его поцеловал? Почему не дал ему извиниться? Дело в том, что я не хочу возвращаться к тому разговору по поводу покупки второй машины. Мне не нужны бессмысленные извинения, после которых всё равно ничего не изменится. Я хочу сделать так, чтобы Билл подумал, что я его простил, и мы больше не возвращались к этому разговору. Но машину я себе куплю. Я не собираюсь никогда не водить автомобиль из-за дурацких принципов Билла. Отдалимся мы, видите ли, друг от друга, если купим ещё одно транспортное средство. Кто ему вбил в голову эту чепуху? Я же ему обещал, что сегодня вечером разожгу, так сказать, огонь нашей любви. Неужели простых слов ему мало? Может, он не верит мне?       Если честно, я сам понимаю, что уходить от разговора таким вот способом глупо. И обманывать Билла мне не особо-то хочется. Но мне придётся раз в жизни соврать ему. И потом, я не собираюсь ему врать, я просто не буду говорить ему о том, что куплю вторую машину. Только и всего. А когда я её уже куплю, думаю, он не будет требовать от меня, чтобы я вернул её обратно.       Эх, как же всё-таки хорошо, что я нашёл тот самый способ, с помощью которого могу манипулировать Биллом. И почему эта идея сразу не пришла ко мне в голову? Да, всё-таки отсутствие секса шесть с половиной месяцев сыграло свою роль. Как жаль, что таким способом я не могу пользоваться вечно. Ну ладно, мне уже самому давно хочется, чтобы Билл трахнул меня. Да я готов сделать это прямо в лифте… Держи себя в руках, Диппер Пайнс, держи себя в руках.       Я полностью погрузился в объятия Билла и даже забыл, где нахожусь. Я снял с него галстук, отбросил его в сторону и начал расстёгивать верхние пуговицы на его рубашке. В глубине души я прекрасно понимал, что нам с ним надо остановиться, но я просто не мог ни о чём думать, кроме как о его привлекательном теле. Да, а я ведь просто хотел уйти от разговора. Надо было мне всё же подумать о последствиях этого поцелуя. Чёрт, самое главное сейчас это не возбудиться.       Билла, видимо, тоже накрыла волна страсти, потому что он, не став церемониться, снял с меня пиджак, галстук, и не успел я и глазом моргнуть, как он полностью расстегнул мою рубашку и начал оставлять свои горячие поцелуи по всему моему телу. Я говорил ему, что не стоит этого делать, что нам нужно остановиться, но он не хотел меня слушать. В итоге я поддался ему и позволил продолжить его ласки.       Разумеется, наши с ним «объятия» не могли продолжаться вечно, и когда лифт приехал на нужный этаж, его двери открылись. Самое интересное, что мы с Биллом так увлеклись друг другом, что даже не заметили этого. В конечном счёте все сотрудники, которые проходили как раз мимо лифта, могли наблюдать за нашей, так сказать, минутной слабостью. Но никого особо не удивило то, что мы с Биллом целовались оба в расстёгнутых рубашках. Всем давным-давно известно, что мы встречаемся. И, если честно, это не первый случай, когда мы занимаемся нашей интимной жизнью на работе. Мне из-за этого бывает невероятно стыдно. Но я ничего не могу с собой поделать, когда Билл возбуждает меня. Сегодня всё было с точностью до наоборот. Ну, ничего, покупка второй машины требует жертв. И я готов пойти на эти жертвы.       Не став долго стоять на месте, мы с Биллом начали приводить себя в порядок, одновременно поднимая наши вещи с пола лифта. Раньше в этой ситуации мне бы было ужасно неловко и стыдно — я бы начал бормотать что-то невнятное и извиняться перед людьми за причинённые, так сказать, «неудобства». Но я не стал этого делать. И я никогда больше не буду так поступать. С прошлой субботы я твёрдо решил, что не буду стесняться своих чувств к Биллу. Я его люблю. Так почему же мне нельзя делать это в общественных местах? Это что, запрещено законом? А на мнение других людей по поводу того, что быть геем плохо, мне как-то всё равно. Как же хорошо, что Билл наконец-таки объяснил, что на самом деле важно. Я безмерно благодарен ему за это.       Первым из лифта вышел Билл. Я пошёл вслед за ним… А дальше я просто не знал, что я делаю и зачем. Нет, я действительно не понимал, почему мне это захотелось, но когда Билл выходил из лифта, я подошёл к нему и шлёпнул его по заднице. Он, конечно же, был, скажем так, немного в шоке, но я, не став дожидаться какого-нибудь ответа на моё действие, быстро обогнал его и пошёл за своё рабочее место».

***

      Билл так и продолжал стоять на одном месте, пытаясь понять, что только что произошло. Парень очень долго думал и в какой-то момент понял, почему Диппер так открыто себя сегодня ведёт. Он, наверное, просто хочет ещё раз подтвердить то, что сегодня вечером он вернёт их отношения с Биллом к жизни. Сайферу в этот момент хотелось прыгать от радости. Ему не терпелось уже вернуться домой и посмотреть на жаркое «представление», которое подготовит для него Диппер. Но, к сожалению, до вечера ещё очень далеко. Биллу очень сильно хотелось верить, что его ожидания будут оправданы. Да, когда Диппер в прошлый раз исполнял его желание, та ночь была невероятно жаркой. Он до сих пор не мог забыть, как ему тогда было хорошо. Это была одна из самых лучших ночей в его жизни. Сегодня, конечно, не будет также, как в ту ночь, но Биллу даже простого эротического танца хватит. Он хочет раз и навсегда убедиться, что Диппер испытывает к нему такие же сильные чувства, как он к нему.       В хорошем расположении духа Билл пошёл за своё рабочее место. Он не мог в этот момент не улыбаться. Парень уже представлял, что именно будет делать сегодня Диппер. Как он будет медленно снимать с себя одежду, говорить о том, как он сильно любит Билла и, может быть, сделает ему минет. Это было бы просто замечательно.       Билл включил компьютер и, продолжая улыбаться, начал редактировать свою старую статью, которая зачем-то понадобилась его начальнику. Хорошее настроение парня заметил его коллега по работе. Ему стало очень интересно, с чем это может быть связано — он просто не мог не спросить об этом у Билла. — Билл, а что случилось? — спросил парень, заставив Сайфера оторваться от своей работы. — В каком смысле? Всё нормально, как видишь. — Ну, я хотел сказать, что очень удивлён тому, что ты в таком хорошем настроении. Не скажешь мне, с чем это связано? — Почему это ты удивлён тому, что у меня хорошее настроение? Скажи ещё, что впервые увидел, как я улыбаюсь, — ответил Билл, пытаясь понять, что же так заинтересовало его коллегу. — Ну, знаешь, просто обычно у тебя появляется хорошее настроение ближе к концу рабочего дня. Да и потом, мне кажется, что в этом году ты вообще ни разу не улыбался. В прошлом году ты был… не знаю… другим, что ли. Короче, мне просто интересно узнать, что же тебя так обрадовало, — продолжал настаивать на своём парень, которому удалось загнать Билла в тупик.       Сайфер не мог сказать этому парню правду. Он не хочет, чтобы кто-нибудь из сотрудников узнал, что у него с Диппером не было секса целых шесть с половиной месяцев. Даже не все друзья Билла знают об этом. Если он сейчас скажет этому парню правду, то можно будет не сомневаться в том, что очень скоро об этом узнают все сотрудники. Ведь в коллективе, в котором работают парни, все, будь то парни или девушки, безумно любят сплетничать. Именно таким образом их начальник и узнал о том, что Билл с Диппером геи.       Но если Биллу так сильно не хочется рассказывать о том, почему у него сегодня такое хорошее настроение, он может и не рассказывать. В чём, собственно, проблема? Дело в том, что парню не особо хочется портить отношения с его коллегами. Да, он может сказать, что это его личное дело и всё такое, но в его коллективе не особо жалуют людей, которые что-либо скрывали от других. И что же это, получается, ему придётся сказать правду? Но никто же не запрещал ему врать? Он скажет первое, что придёт ему в голову, только и всего. Но что именно?       Билл долго думал, что ему ответить. В его голове не было ни одной мысли по этому поводу. Из-за чего у него может быть отличное настроение? Может, ему рассказать что-нибудь хорошее из его выходных дней? И тут Сайфер вспомнил о матери Диппера. Но разве встреча с ней была чем-то хорошим? Пайнс никогда не говорил своим коллегам по работе о настоящих взаимоотношениях с матерью. Поэтому у всех сотрудников сложилось довольно положительное впечатление о ней. И Биллу это было как раз на руку. Он может сказать, что у него хорошее настроение, потому что вчера он смог за целых полгода впервые увидеться с матерью своего возлюбленного. Но на самом деле у Сайфера нет никакого желания встретить её вновь. — Ну, понимаешь, Стив, просто к нам вчера с Ёлочкой приезжала его мать, которую мы с ним не видели уже полгода. Знаешь, я был так рад этой встрече. Я до сих пор вспоминаю о том, как душевно мы с ней поговорили в тот день, когда она собиралась уходить. А в прошлую субботу к нам приезжала его сестра. Ты даже не представляешь, как мне нравится общаться с его семьёй, ведь мои родители… Мне иногда кажется, что у меня не было их совсем. Но у моего мальчика всё по-другому. У него прекрасные отношения с родителями. Если честно, я иногда ему даже завидую, — сказал Билл, вовсе и не собираясь останавливаться. Хотя остановиться ему всё-таки стоило, потому что из-за его вранья всё может очень плохо кончиться. — Понятно. Знаешь, я искренне рад за тебя и Диппера. Я просто поверить не могу в то, что у него всё так хорошо. Неужели его родители сразу его приняли, после того как узнали о его ориентации? Если это так, то они заслуживают уважения. Ведь в большинстве случаев всё заканчивается очень плачевно. Впрочем, ты и так это сам прекрасно знаешь, — произнёс Стив, который воспринял выдумку Билла всерьёз. Главное, чтобы он об этом никому не рассказал.       Узнав о причине хорошего настроения Сайфера, Стив продолжил работать и больше не отвлекал Билла своими вопросами.       У Диппера в этот момент было полно работы. Только что его начальник поручил ему подготовить две статьи об экономическом кризисе в соседних странах и о планируемых изменениях в политике их страны. Сделать эти статьи парень собирался поручить другим сотрудникам, так как у него и так было много работы. Встав из-за стола, он направился к рабочему месту Стива, который и должен будет написать их. — Стив, отвлекись на минуту от своей работы, пожалуйста, — сказал Диппер, обратив на себя внимание парня. — К послезавтрашнему дню тебе нужно будет подготовить две статьи. Одна должна быть объёмом не меньше трёх страниц. Крайний срок их сдачи — четверг. Но думаю, что ты успеешь их написать вовремя. В отличие от некоторых, — выделил самое последнее предложение Пайнс, имея ввиду Билла, который сразу понял, что речь идёт именно о нём. — Ну, и сколько же мы будем напоминать мне о той нелепой случайности, из-за которой… — Ты не сдал статью вовремя? — перебил Диппер Билла, очень разозлив его. — Послушай, Ёлка, ты же сам знаешь, что я всегда выполняю свою работу. Ну, подумаешь, один раз не сдал вовремя. С кем не бывает? — Ну, вот почему ты так несерьёзно относишься к своей работе? Для тебя, конечно, тогда ничего не изменилось, а вот мне пришлось отчитываться перед начальником и объяснять ему, почему мои сотрудники не выполняют свои обязанности вовремя. Меня в тот раз чуть не понизили в должности, потому что я, видите ли, не справляюсь со своими обязанностями. Так что если бы ты был хоть чуть-чуть посерьёзней, то я бы не напоминал тебе вечно о твоей невнимательности. Я же прекрасно знаю, как ты пишешь статьи: вспоминаешь об этом в последний день и потом ещё жалуешься мне, почему я тебе не напомнил об этом в сотый раз. Так что когда ты будешь всё делать вовремя, то я, так уж и быть, не буду тебе вечно напоминать о твоём проколе.       Эти слова показались Биллу чем-то знакомым. Ну, конечно, практически то же самое он сказал Дипперу, когда объяснял, почему он против покупки второй машины. Видимо, парень решил показать ему, насколько обидно звучали его слова. Но Сайферу же действительно очень страшно за их отношения. Неужели так сложно смириться с жестокой реальностью и продолжать спокойно жить дальше? Наверное, Пайнс, пока не добьётся своей цели, не отстанет от Билла. — Ой, вы посмотрите на него. Какой бедный и несчастный мальчик. Его отругали за то, что он не справляется со своими обязанностями. Какой кошмар! К твоему сведению, Ёлка, ты сам хотел получить эту должность. И ты должен был учесть то, что тебе придётся за всех отчитываться. Я не виноват в том, что не сдал ту статью вовремя. В этом виноват ты. И не надо мне говорить, что это не так. Эти статьи нужны были тебе, а не мне. И поэтому ты обязан был напомнить мне об этом. Ты должен понимать, что я очень сильно устаю на работе и не могу помнить всё, что ты говорил мне в начале дня. Тем более тебе ещё повезло, что мы живём вместе. Ты мог в любую минуту сказать мне о том, чтобы я начал писать ту статью. Но, видимо, тебе просто лень было говорить со мной о работе дома, — сказал Билл, своим ответом настолько шокировав Диппера, что ему так и хотелось накричать на него прямо на работе. Но, к счастью, парень вовремя взял себя в руки. — Что? Билл, ты вообще в своём уме? Ты совсем обнаглел? Мало того, что ты дома практически ничего не делаешь, так ещё и заставляешь меня напоминать о твоих рабочих обязанностях? И ты считаешь, что я во всём виноват? То есть по-твоему лучше всю вину свалить на меня, чем признаться в своей неудаче?! — воскликнул Диппер, чувствуя, что если они продолжат свой разговор, они точно поссорятся.       Парень глубоко вздохнул и попытался успокоиться. Ему не хотелось в очередной раз ссориться со своим парнем. Тем более Билла прекрасно можно понять: он поехал на работу в очень плохом состоянии. Поэтому Диппер решил, что поговорит он с Сайфером об этом позже. — Ладно, Билл, мне всё равно, кого ты считаешь виноватым в этой ситуации… Короче, просто возвращайся на своё рабочее место и продолжай выполнять свои обязанности.       Диппер хотел уже было уйти, но Стив, стоящий рядом, его остановил. Ему было очень больно смотреть на то, как Билл с Диппером чуть не поссорились. Он давно начал замечать, что в их отношениях что-то изменилось. Ему хотелось как-нибудь помочь парням, поэтому он решил поговорить с Пайнсом и сказать ему о том, что им с Биллом не стоит так часто спорить и ссориться друг с другом. — Дип, ну ты же сам понимаешь, что это не дело. Я устал смотреть на то, как ваши отношения постепенно начинают рушиться. То же самое я могу сказать о тебе и о Билле. Вот зачем ты так поступаешь с ним? Знаешь, я частично согласен с ним. Зачем тебе вечно напоминать о том, что когда-то он не сдал статью вовремя? Это было всего один раз. А ты из-за этого чуть не накричал на него. Ты думаешь, я не заметил, что ты хотел это сделать? Вам надо снова научиться ценить друг друга такими, какие вы есть, со всеми вашими недостатками, — произнёс Стив, смутив Диппера, которому было очень стыдно за своё поведение перед Биллом. — Я знаю, Стив. Я сам стараюсь держать себя в руках, но с каждым разом у меня это получается всё хуже и хуже. Сегодня как раз я обещал Биллу, что с этого дня наши отношения вернутся на прежний уровень. Понимаешь, это всё ещё из-за вчерашнего дня… Он был невероятно непростым… — Я в курсе, Дип. Билл мне обо всём рассказал. Я знаю, что вчера к вам приезжала твоя мать, — сказал парень, заставив Диппера заволноваться.       Билл рассказал Стиву о его отношениях с матерью? О настоящих отношениях? Пайнсу в этот момент хотелось сквозь землю провалиться. Он даже и не думал, что это когда-нибудь случится. Похоже, этот день настал. Но он совсем не готов к тому, чтобы все сотрудники узнали, что его мать ярая гомофобка, которая буквально вчера отказалась от общения с ним.       «И почему же всё-таки Билл рассказал Стиву о моей матери? Я же его просил никому не говорить об этом. Зачем он меня так подставил? Ну, всё, теперь несложно будет догадаться, что сейчас все начнут меня расспрашивать о том, почему я раньше во всём не признался, что о моей ориентации думают другие члены моей семьи… Короче, перечислять можно бесконечно, какие вопросы на меня посыпятся. И, если честно, я вообще не понимаю, какое им всем дело до моих взаимоотношений с матерью. Почему я должен изливать душу, так сказать, первому встречному? Да, для меня мои коллеги это первые встречные. У меня с ними лишь сугубо деловые отношения. Откровенничать я с ними не собираюсь. А Билл, в отличие от меня, всё же рассказал всем о своих родителях и о том, как они выгнали его из дома. Он тоже сначала не хотел ничего никому рассказывать, но его в тот день так достали, что он плюнул на всё и рассказал всё, как есть. Я же не такой смельчак, как он. Я не решился сказать правду. И никогда бы не решился. Но Биллу, видимо, показалось, что если я сам боюсь во всём признаться, то это может сделать он. Хоть бы предупредил меня: я бы смог хоть чуть-чуть морально подготовиться», — подумал Диппер, понятия не имея, как он будет говорить со Стивом о своей матери. — Значит, ты знаешь всё, да? Я и не думал, что Билл тебе сегодня всё расскажет… — Я тоже не думал, что об этом мне расскажет именно Билл. Почему этого не сделал ты? Что стало причиной твоего такого нежелания делиться с коллективом тем, что у тебя происходит в жизни? Я знаю, Дип, что ты очень застенчивый, но в твоей ситуации вообще не стоит стыдиться твоих взаимоотношений с матерью. Я понимаю, конечно, что тебе не хотелось говорить об этом, потому что ты боялся, что все могут подумать о тебе в плохом ключе. Нет, ты не беспокойся, я ничего такого не думал, просто остальные могли бы тебя не так понять, — произнёс Стив, который даже и не подозревал, что они с Диппером говорят не об одном и том же. — Да, ты прав. Но я не виноват, что так получилось. Я не хотел никого расстраивать. А в итоге из-за моей легкомысленности никому не стало лучше. — Вот именно. Неужели ты не понимал, как некрасиво со своей стороны ты поступаешь не только по отношению к Биллу, но и к своей матери? Почему ты не разобрался в своих чувствах раньше? Я даже не представляю, что будет с твоей матерью, когда она узнает правду. То же самое я могу сказать и о Билле. Он ведь очень сильно любит тебя. Ты не представляешь, как он вчера был счастлив.

***

      После этих слов выражение лица Диппера резко изменилось. Билл был счастлив тому, что вчера парень в очередной раз поссорился со своей матерью? Такого Пайнс явно не ожидал услышать. Что, чёрт возьми, Сайфер наплёл Стиву? — Подожди, подожди. Ты сказал, что Билл был рад тому, что вчера произошло? — спросил Диппер, надеясь, что парень что-нибудь перепутал. — Ну, да. Он сам мне об этом сказал, когда я у него спросил, почему у него такое хорошее настроение, — ответил Стив, ещё раз подтвердив то, что Билл был счастлив «избавиться» от матери Диппера раз и навсегда.       Такого Пайнс никак не ожидал услышать. Неужели Билл вчера просто притворялся, что ему тоже очень жаль, что у парня не получилось наладить отношения с матерью, а сам в глубине души был счастлив, что теперь наконец-таки ему не придётся терпеть её общество? Диппер целую минуту не мог прийти в себя от слов, сказанных Стивом. Ему всегда казалось, что его парень искренне переживает за него. Оказалось, что Билл совсем не такой, каким мог показаться на первый взгляд. Подумать только, целых два года Пайнс жил, можно так сказать, с чужим ему человеком, которого он совсем не знает.       В этот самый момент парень не знал, что ему делать. Как ему теперь относиться к Биллу? Как раньше у них ничего точно не будет. Диппер мог простить Сайферу абсолютно всё. Но на то, что он так пофигистически отнёсся к его проблеме, он не мог вот так просто закрыть глаза. Подумать только, всего лишь за пару секунд у Диппера кардинально изменилось мнение о его парне. И что ему теперь делать? Пайнс хотел прямо сейчас пойти к Биллу и сказать ему, что между ними всё кончено, но он не мог. Он не мог выбросить из своей жизни те два года, которые он провёл с любимым ему человеком. Но оставлять всё, как есть, парень не намерен. Он должен, не медля ни секунды, пойти к Биллу и высказать ему всё, что он сейчас о нём думает.       Сказав Стиву, что он может возвращаться к своей работе, Диппер подошёл к Биллу, взял его за руку и, ничего не говоря ему, потащил его в уединённое место подальше от посторонних глаз.       Билл не понимал, что происходит. Зачем Диппер его сюда притащил? Что ему от него нужно? Парень даже и не догадывался, что, соврав Стиву о своём хорошем настроении, он поставил свои отношения с Диппером под угрозу. Хотя, казалось бы, что он такого сделал? Он всего лишь просто не хотел говорить правду. Но даже самое незначительное приукрашивание событий может привести к очень плачевным последствиям. — Ёлка, ты чего? Что случилось? — спросил Билл, пытаясь понять, зачем его в очередной раз отвлекли от работы. — Это я хочу у тебя спросить, Билл. Что случилось? Ты что, совсем с ума сошёл? Да как ты посмел говорить такое Стиву? Нет, не так, как ты вообще до этого додумался?       Вот тут Билл понял (как ему казалось), о чём говорит Диппер. Стив наверняка рассказал ему о его «хороших» взаимоотношениях с матерью, и теперь парень ждёт объяснений от Билла по этому поводу. Всего лишь за несколько секунд Сайфер успел уже сто раз пожалеть о том, что придумал именно эту отговорку для того, чтобы Стив от него отстал. Надо было всё-таки хорошенько подумать, прежде чем говорить первое, что пришло в голову. — Видишь ли, Ёлка, это получилось совершенно случайно. Стив просто спросил у меня, почему у меня сегодня такое хорошее настроение, вот я и ляпнул, не подумавши. Я ему сказал это только для того, чтобы он не донимал меня расспросами. Откуда же я знал, что он расскажет об этом тебе? — Что? Билл, да ты издеваешься? Как у тебя вообще хватает наглости говорить об этом так, будто ничего необычного не произошло? — спросил Диппер, удивляясь тому, как спокойно парень говорит обо всём этом. — А разве произошло что-то необычное?       Эти слова вконец убедили Пайнса в том, что Стив сказал ему правду, и Билл действительно рад тому, что больше никогда не увидит его мать. — Ты это сейчас серьёзно? Ну, конечно, для тебя не произошло ничего необычного, я уже это понял. У меня до сих пор в голове не укладывается то, что ты вот так наплевательски относишься к тому, что произошло вчера. Как тебе не стыдно Билл? Почему для тебя ничего не значит то, что вчера последняя надежда на хорошие взаимоотношения с моей матерью рухнула глубоко в пропасть? Почему тебе плевать на мои чувства? Ты даже и представить не можешь, как мне вчера было больно. Я, можно так сказать, потерял близкого мне человека, с которым я, наверное, больше никогда не увижусь. А ты ещё смеешь говорить такое нашим коллегам. Видишь ли, я только что осознал, что я совсем не знаю тебя. Передо мной сейчас стоит совершенно другой человек. И, скажу честно, у меня он вызывает отвращение. Два года назад я не с ним познакомился. Это не он всегда поддерживал меня в трудную минуту и уверял меня, что всё наладиться, — сказал Диппер, которому было невероятно трудно говорить это всё Биллу. — Я не хочу больше с ним общаться и иметь с ним хоть какую-то связь. И в общем… я… я хочу… — Ты хочешь, чтобы мы расстались?       Диппер утвердительно кивнул и опустил взгляд вниз. Только что он сказал своему парню, что они расстаются. И он ничуть не рад этому. У него было то же самое чувство, как тогда, когда его мать сказала, что не хочет больше с ним общаться. В нём словно что-то надломилось. Словно его лишили последнего смысла жизни. В эту самую минуту парень не знал, что с ним происходит и где он находится. Можно сказать, что только что у него перед глазами пролетела вся его жизнь, которая тут же закончилась. Расставание с Биллом для него стало равносильно смерти. Он уже никогда не будет тем самым Диппером Пайнсом, которого Билл так сильно любил.       Самое страшное, что Сайфер чувствовал себя точно также. И он до сих пор не осознал, о чём на самом деле говорит Диппер. В худшем случае он мог бы развернуться и пойти работать дальше, приняв слова парня всерьёз. Тогда бы всё было кончено, и они никогда бы не смогли жить так, как раньше. Но, к счастью, Билл не стал этого делать. Он не мог вот так просто принять их расставание. Должен быть способ, который заставит Диппера изменить своё решение. — Ёлка, ты действительно хочешь, чтобы мы расстались? Но почему? Почему ты это делаешь? Это всего лишь из-за того, что я соврал Стиву о том, что у тебя прекрасные взаимоотношения с матерью? Это именно та причина, из-за которой ты хочешь расстаться со мной? — спросил Билл, вернув Диппера в реальность своим вопросом.       Парень не мог понять, о чём только что спросил его Билл. Почему он сказал, что соврал Стиву о том, что у него с его матерью хорошие взаимоотношения? У парня было два ответа на этот вопрос: либо Сайфер что-то перепутал или неправильно выразил свои мысли, либо… — Что ты сейчас сказал? В смысле ты сказал Стиву о том, что у меня и моей матери всё хорошо? Я правильно тебя понял, Билл? Ты именно это имел в виду? — Ну, да. А почему я должен говорить о чём-то другом…       Не договорив то, что он хотел сказать, Билл начал понимать, в чём, собственно, проблема, и почему Диппер захотел расстаться с ним. Скорее всего, они просто неправильно друг друга поняли. Впрочем, это единственное объяснение всему произошедшему. — Ёлка, я только что, кажется, всё понял. Я понял, почему ты решил со мной расстаться. Видишь ли… хотя, наверное, так будет непонятно… Короче, скажи мне, пожалуйста, что тебе сказал Стив. О чём вы с ним говорили? — А ты разве сам не знаешь? Он подошёл ко мне и сказал, что ты ему рассказал всю правду о моих отношениях с моей матерью, и что ты был безумно счастлив тому, что мы с ней больше никогда не увидимся. И вообще, к чему ты это…       Не дав Дипперу договорить, Билл резко подошёл к нему вплотную и крепко обнял его. Для него эти объятия были глотком живительной воды, которая спасла его от неминуемой смерти. Он никогда в жизни так не нуждался в Пайнсе, как сейчас. Эти объятия могли бы продолжаться ещё очень долго, если бы Диппер не вырвался из них. Он вообще не понимал, что происходит с Биллом, и зачем он его обнял. — Билл, что случилось? С чего вдруг такие внезапные объятия? Что на тебя нашло? — Ничего. Просто я безумно рад тому, что всё случилось именно так, как я и подумал, — ответил Билл, так ничего толком и не объяснив Дипперу. — Что? Ты рад тому, что мы расстаёмся? То есть ты ничуть не жалеешь об этом? Или ты сам давно планировал расстаться со мной? — Нет, Ёлка, ты что? Что ты такое говоришь? Я совсем не это имел в виду. Я просто хотел сказать, что вся проблема в том, что мы просто-напросто неправильно поняли друг друга. Всё это время мы говорили, можно так сказать, на абсолютно разные темы. Я ни в коем случае не был рад тому, что ты поссорился со своей матерью. И Стиву я не говорил правду. Я ему сказал, что у тебя просто прекрасные отношения с матерью. Прежде чем ты снова начнёшь возмущаться, скажу, что я вовсе не хотел тебя чем-нибудь обидеть или задеть. Я соврал Стиву, потому что хотел, чтобы он отстал от меня со своими расспросами по поводу моего сегодняшнего хорошего настроения. А говорить о том, что я в хорошем настроении, потому что сегодня ночью мы с тобой впервые за шесть с половиной месяцев вступим в своеобразный интимный контакт, я как-то не решился. Хотя сейчас я очень об этом жалею. Лучше бы я сказал Стиву всё, как есть, вместо того, чтобы снова ссориться с тобой. — Т…то есть ты хочешь сказать, что мы с тобой чуть не расстались только из-за того, что тебе не хотелось говорить Стиву о том, что у нас целых полгода не было секса? — произнёс Пайнс, который сейчас выглядел так, будто он находится на грани нервного срыва.       У Диппера просто не было слов для возмущения. Чем думал Билл, когда придумывал альтернативную причину своего хорошего настроения? По-видимому, он вообще не пользуется ни мозгами, ни своей головой. Для него главное, чтобы от него отстали. Остальное его как-то не особо волнует.       Пайнс просто не мог больше это всё терпеть. Нет, он не будет расставаться с Биллом. Он прямо сейчас пойдёт к своим коллегам и скажет им всю правду о его взаимоотношениях с матерью, чтобы Билл, если у него кто-нибудь спросит о его настроении, не смог больше никогда говорить о матери Диппера в хорошем ключе. — Всё, Билл, с меня хватит. Я устал от того, что ты без моего ведома и разрешения говоришь нашим коллегам о моей личной жизни. Можешь не волноваться, мы не будем с тобой расставаться. Это выше моих сил. Вместо этого я сейчас пойду и расскажу всем правду о том, какая у меня жизнь на самом деле. А что будет потом, мне не важно. Главное, что ты больше никогда не сможешь никому ничего соврать о моей матери.       Не став долго стоять на месте, Диппер незамедлительно направился к Стиву, чтобы ему первому рассказать правду и вывести его из заблуждения, в которое его ввёл Билл. А самому Сайферу жутко не хотелось, чтобы его парень всё рассказал коллегам о своей матери. У него и так настроение вконец испорчено. Что будет, когда он расскажет, что на самом деле у него с матерью очень плохие взаимоотношения? Ничего хорошего точно не будет. Билл мог бы уговорить Пайнса не делать этого, но он не будет, потому что больше ни за что в жизни не будет вмешиваться в дела, касающиеся матери его возлюбленного. Он не хочет в очередной раз услышать, что они расстаются.

***

      На самом деле не только один Билл боялся того, что они могут по-настоящему расстаться. Дипперу тоже не хотелось этого. Он даже и представить не может, что с ним будет, если они расстанутся. Поэтому парень и не стал продолжать дальше объяснять Сайферу, насколько глупо он поступил. Хотя это ещё мягко сказано. Короче говоря, Билл снова поступил, как эгоист. Сколько бы ему ни говорили, что ему стоит измениться, он продолжает делать только то, что ему хочется, не прислушиваясь к мнению других.       Для Диппера было очень сложно рассказать своим коллегам всю правду о своей личной жизни. У него не было никакого желания этого делать. Но ему придётся так поступить. Он больше не хочет, чтобы его коллеги вечно доставали его по поводу того, что ему очень повезло, что его мать сразу приняла его таким, какой он есть. Диппер даже и не сомневался в том, что так и будет. — Стив, ты не очень сейчас занят? Можешь снова ненадолго отвлечься от своей работы? Мне надо с тобой поговорить по поводу моей матери. А точнее по поводу того, что тебе сказал Билл, — дрожащим голосом произнёс Диппер, невероятно волнуясь. — Хорошо. Я тебя слушаю. Ты можешь поделиться со мной всем, чем угодно. Кстати, ты уже сказал Биллу, что вам надо расстаться? Или ты планировал сделать это дома, когда вы будете одни?       Услышав эти слова, Диппер посмотрел на Стива так, будто видит его впервые в жизни. Откуда ему известно то, что парень хотел расстаться с Биллом? Неужели он всё видел и слышал? Но почему он тогда сказал, что Пайнс «планировал» это сделать дома? — Так, Стив, подожди. Ты сейчас о чём говоришь? Почему ты думаешь, что я хочу расстаться с Биллом? Кто тебе это сказал? Это Билл? — Нет, Билл мне этого не говорил. А разве ты не хотел с ним расставаться? Чёрт, Дип, прости меня, пожалуйста. Просто, знаешь, я, увидев, как вы чуть не поссорились, подумал, что ты хочешь с ним расстаться. Я не знаю, почему я так решил, но… Просто вы ссоритесь чуть ли не каждый день. И чаще всего из-за каких-то пустяков. Может быть, вам уже пора прекратить? — сказал Стив, в очередной раз напомнив Дипперу о том, как некрасиво он поступил по отношению к Биллу. — И, кстати, мне кажется, что ты хотел мне рассказать что-то, связанное с твоей матерью. — Да, хотел. Видишь ли, то, что тебе сказал сегодня Билл, — неправда. У меня отнюдь не хорошие взаимоотношения с матерью. Я очень долго не говорил всем правду, потому что не хотел лишний раз говорить на эту тему… Но сегодня я скажу обо всём бед утайки, потому что не хочу, чтобы кто-то подумал не то, что есть на самом деле, как это случилось сегодня.       Диппер замолчал и, глубоко вдохнув, начал громко хлопать в ладоши, пытаясь обратить на себя внимание. — Извините меня, пожалуйста, что я отвлекаю вас от работы, но я хочу вам кое-что сказать. Это очень важно. Это касается меня и моей матери, — сказал Диппер, которому было очень сложно говорить эти слова, особенно когда на него смотрят все его сотрудники. — У меня невероятно непростые взаимоотношения с матерью. Всё, что вы о ней знаете, — неправда. На самом деле я до вчерашнего дня не общался с ней целых полгода, потому что она до сих пор не хочет признать, что я гей. А со вчерашнего дня мы, наверное, больше никогда не увидимся, потому что она не только отказалась от общения со мной, но ещё и сказала, что никогда не сможет относиться к Биллу нормально. И, нет, я сейчас никому из вас не жалуюсь. Я просто не хочу вводить вас в заблуждение и слышать от вас, что у меня «очень хорошая» и «любящая» мать. Эти слова никоим образом к ней не относятся.       После этого никто, наверное, минуты две не говорил ни слова. Диппер даже и предположить не мог, что думают в этот момент его коллеги. Интересно, они считают, что его мать правильно сделала, или нет? Хотя, скорее всего, большинство выберут первый вариант, нежели второй. Но Пайнсу, если честно, было всё равно, кто что думает о его матери.       Но мёртвая тишина длилась недолго, потому что в помещение ворвался запыхавшийся парень, который хотел сообщить всем что-то очень важное. — Ребят, вы даже не представляете, что я только что узнал… — произнёс парень, но потом, увидев, какие у всех траурные лица, решил, что он скажет то, что хотел, потом. — Хотя, знаете, я могу в принципе зайти позже… — Ну, говори уже, если пришёл, — сказал Диппер, который был несказанно рад тому, что этот парень переключил внимание других на себя. Всё-таки неприятно, однако, когда на тебя пялятся все твои коллеги. — Там это… Нашего начальника уволили.

***

      Можно даже и не говорить, что случилось дальше: разумеется, все тут же подбежали к тому парню и начали расспрашивать подробности. Все были просто в шоке от того, что их начальника уволили. Почему это произошло и кто же будет их новым начальником?       Больше всех этой неожиданной новости был удивлён Диппер, ведь он общался со своим начальником буквально двадцать минут назад. Как такое вообще может быть? И из-за чего его всё-таки уволили? Об этом не знал даже парень, который сообщил всем эту новость, но он сказал, что руководители их редакции просили всех собраться в кабинете их начальника. Наверное, именно там они объяснят всем, что произошло. — Ну, надо же, никогда бы не подумал, что доживу до того самого дня, когда нашего начальника, наконец, уволят. Ты даже не представляешь, как я этому рад, — сказал Билл, который был очень счастлив недавно полученной новостью. — А чему это ты так радуешься? Может, наш новый начальник будет в тысячу раз хуже старого. Почему ты думаешь, что на его место придёт какой-нибудь «волшебник», который будет грузить работой меньше, а платить больше? Надо мыслить шире и глубже, Билл. Я не думаю, что с появлением нового директора наша жизнь изменится. А если уж и изменится, то точно уж не в лучшую сторону, ты уж поверь мне, — произнёс Диппер, которому вообще было по барабану, кто будет их новым начальником. Для него самое главное было то, чтобы его не понизили в должности. А остальное для него как-то неважно. — Ну, знаешь, надежда должна быть всегда. Как думаешь, а может быть такое, что вместо начальника у нас будет начальница? — Не знаю, Билл, не знаю. Но если это будет начальник, то это будет скорее всего какой-нибудь полный мужчина лет сорока с седыми волосами. — Как ты точно описал нашего уже бывшего начальника. А почему ты думаешь, что новый будет выглядеть также? — спросил Билл. — Ну, не знаю. Просто я как-то не представляю на этом месте никого другого.       Больше парни не успели ничего сказать друг другу, потому что в кабинет их начальника вошли люди, которые являлись руководителями их редакции. И Дипперу показалось очень странным то, что их было больше на одного человека. Хотя, может, состав их руководства тоже изменился? — Здравствуйте, уважаемые сотрудники. Мы хотим сообщить вам одну очень важную новость. С сегодняшнего дня у вашей редакции будет другой директор. Просим любить и жаловать — ваш новый начальник — Кайл Дженсон.       После этих слов парень, который как раз и показался Дипперу незнакомым, встал со своего места и поздоровался со своими сотрудниками. На вид ему было не больше двадцати пяти лет. У него были светлые волосы, корни которых были очень тёмными (скорее всего, раньше он был брюнетом), и светло-зелёные глаза. Он был одет в очень строгий деловой костюм, стоящий в два раза больше, чем костюмы Билла с Диппером вместе взятые. Внешность у него была довольно приятная, что нельзя было сказать об их бывшем начальнике. Но это вовсе не показатель того, что он будет хорошим руководителем.       Дальше их новый начальник ещё раз поприветствовал своих сотрудников и начал говорить о том, что он прекрасно понимает, какая ответственность возлагается на его плечи. Он обещал, что сделает всё возможное, чтобы улучшить условия работы своих подчинённых, что каждые три месяца будут проводиться курсы повышения квалификации, что будет отличной возможностью для того, чтобы начинающие сотрудники могли получать новые должности, ну и так далее. Но Диппер не поверил словам этого Кайла, потому что примерно точно также говорил их бывший начальник, когда его знакомили с его подчинёнными. Сам парень, разумеется, не видел этого, ведь он работает здесь всего год, но коллеги ему всё подробно рассказали. Он почему-то им верит больше, чем новому директору их издательства.       Затем руководство пожелало Кайлу найти общий язык со своими новыми сотрудниками и, попрощавшись со всеми, собиралось уйти… — Эй, подождите. И это всё? Это всё, что вы хотели нам сказать? То есть вы просто представили нам нашего нового начальника и даже не объяснили, за что уволили старого? Вообще-то всем здесь интересны подробности его увольнения, — начал возмущаться Билл, который даже не стеснялся выражать протест своему руководству. — А ваше мнение никого не интересует, мистер Сайфер. Если вас что-то не устраивает — можете спокойно увольняться. Никто вас не держит. Мы сообщили вам всё, что вам нужно было знать. Остальное вас не касается, — ответила женщина, состоявшая в руководстве их редакции и, не став больше ничего говорить, покинула кабинет Кайла вместе с остальными.       Билл вовсе не был в восторге от того, что его так нагло заткнули. Не интересует всех его мнение, видите ли. Все сотрудники просто обязаны знать, что произошло. Если ему никто ничего в ближайшее время не объяснит, он точно уволится. — Ты представляешь, она посоветовала мне уволиться лишь потому, что я просто предъявил им свои претензии. Ты думаешь, это нормально? Нет, это вовсе не нормально. Мне вообще иногда кажется, что наших руководителей вообще никогда не интересует наше мнение. Если бы я был на их месте, я бы их всех давно уволил, — продолжал возмущаться Билл, который в этот момент просто не мог продолжать работать. Ничего, когда-нибудь он выскажет им всем то, что он о них думает. — Успокойся, Билл. Эти, извиняюсь за выражение, твари, не стоят твоих нервов. Я уверен, что им эти оскорбления потом вернутся «бумерангом», — сказал Диппер, который сам был недоволен тем, что его парня вот так в открытую послали куда подальше.       Ещё немного повозмущавшись, Билл обратно сел за своё рабочее место и начал уже было работать, как вдруг его отвлекла девушка, которая сообщила ему, что их новый начальник хочет его видеть. — Ну, надо же, он здесь всего лишь десять минут, а уже недоволен тобой. Интересно, что ты такого успел сделать, что он пригласил тебя в свой кабинет? — произнёс Пайнс, перебирая у себя в голове разные ситуации, из-за которых Кайл мог вызвать Билла к себе. — Очень смешно, Ёлочка. А ты не подумал, что я, может быть, ему понравился? Ну, в том смысле, что он заметил во мне большой потенциал, когда я не побоялся высказать нашему руководству своё недовольство, и теперь он хочет меня повысить? — Ага, мечтай-мечтай, Сайфер.       Так или иначе Билл пошёл в кабинет к своему начальнику. Зачем его вызвали, ему только приходилось догадываться. Подойдя к двери кабинета он два раза постучал в дверь и вошёл. — Вы меня вызывали, мистер Дженсон? — спросил Билл, который сразу был одарён лучезарной улыбкой своего начальника. — Ну, зачем так официально, Билли? Называй меня Кайлом, ладно? — сказал Кайл, который очень удивил парня не только тем, что он в таком прекрасном настроении, но и тем, что он знает его имя. Но откуда? — Ладно. Кстати, Кайл, а откуда ты знаешь, как меня зовут? И что вообще здесь… — А ты разве меня не узнаёшь? Я твой бывший одноклассник. Мы раньше учились вместе в одной школе. Неужели ты забыл?       Но Билл, разумеется, не помнил Кайла. И, подумав несколько секунд, в его голове возникла ужасная мысль. А вдруг Кайл его бывший любовник, который до сих пор его любит и устроился сюда только ради него? Если это так, то у Билла очень большие проблемы.