Навечно в грёзах

***

Рэнн

Let Me Out — Hidden Citizens feat. Rånya       Самый лёгкий способ завладеть женщиной — попасть к ней в рабство. Самый трудный — взять её в плен. Лёгкий способ мы уже проходили, теперь попробую трудный. И в этот раз я определённо сделаю всё по-своему.       За пределами пещеры полностью рассвело, и, поскольку днём нам лететь крайне опасно, я пытался уговорить Амайю поспать. Ей необходим отдых.       Уговорить у меня не вышло. Удобно усевшись на мои вытянутые ноги и обняв посапывающую малышку, Амайя так и не сомкнула глаз. Мы оба бесконечно долго в умилении разглядывали дочь и тихо беседовали. — Я, конечно, подозревала, что ты сумасшедший, но с чего ты вообще взял, что орки — эти беспринципные твари — согласятся обменять меня на тебя? — Несмотря на усталость после войны, плена, родов и ночных злоключений, Амайя сохраняла на удивление трезвый рассудок. — Что мешало им захватить и тебя в плен, так и не отпустив меня?       Хороший вопрос. Очень правильный. — Я заверил безмозглую шайку твоих похитителей в том, что за тобой, пленённой, собираются выдвинуться целых две армии: эльфийская и демоническая. А, поскольку Кхрорага ты убила и в государственном управлении Джакларда полный хаос, тупорылые поверили мне на слово. — Амайя скептически глянула на меня, да таким красноречивым взглядом, что мне и не потребовались её дальнейшие вопросы. — Нет, позже, думаю, орки проверили бы мою информацию, однако я поставил им довольно сжатые сроки. — Сроки? Да ты, безумец, им ещё и условия ставил? Прилетел практически в одиночку, вооружившись лишь самоубийственной наглостью, и думал, они падут перед тобой ниц?       Резко и довольно крепко ухватил пятернёй её ухмыляющееся лицо и поднял на себя. — Я за тобой и в ад пойду! Поняла?       Смотрит мне прямо в глаза так взволнованно и с любовью. — Поняла. — Поцеловав малышку в лоб, вновь прильнула к моему плечу. — Не надо в ад. Больше никуда не надо. Мы здесь. С тобой.       Конечно, со мной. Захочет — не отпущу!       Помолчав немного, я продолжил объяснять Амайе, что, возможно, я и сумасшедший, но план у меня всё же имелся. — Прилететь только с Силканом и без оружия и было моим планом. Так, орки, не особо ерепенясь, допустили меня прямиком к твоим похитителям на переговоры. И уже там я заверил недалёких в том, что если они немедленно отпустят тебя, то эльфийская армия отступит и им придётся иметь дело только с демонической.       Наконец унизительный скептицизм на Амайином лице сменился неподдельным выражением уважения. — Умно. А наши армии действительно готовятся к вторжению в Джаклард? — Нет, родная. Несмотря на то, что эльфы по-прежнему на границе, они слишком слабы для такого похода в одиночку. А демоническое войско давно вернулось под Терказар и сюда определённо не собирается. Я просил, умолял Вилана помочь вызволить тебя. Айлин тоже заклинала его, но Король Тартаса остался непреклонен. — Не удивлена, — иронично хмыкнула и задумалась, а после выдала мне то, от чего у меня невольно отвисла челюсть: — и правильно сделал. Глупо рисковать столькими жизнями демонов и эльфов ради одной, пусть и королевской. Недаром Вилан столько лет продержался на троне. Прохаванный гадёныш! И он правильно рассудил. К тому же, я просто уверена, что у него наверняка имелся иной план. План, который тебе не понравился бы.       Намекает на то, что Вилан попросту кинул её на растерзание оркам? Что дождаться смерти Королевы эльфов в плену врага — и был этот «иной» план? И при этом всём Амайя выгораживает Вилана… Да, эта девчонка не перестаёт меня удивлять! — Но, если за нами никто не идёт, почему орки согласились на обмен? Чем ты, как пленник, ценнее меня? — Им необходимо существо моей крови. Поэтому, собственно, тебя и похитили: из-за малышки. И, так как Скай на тот момент ещё не появилась на свет, а я — вот он, готовенький, из плоти и крови, они и решились на рискованный манёвр — обмен.       С каждым сказанным мной словом лицо Амайи становилось всё удивлённей и удивлённей. — Но зачем им твоя кровь? Неужели ты и оркам успел нагадить, да так, что они одержимы кровной местью? — Иронично заулыбалась. — Хотя, зная тебя, не удивлюсь. — Звучит почти как комплимент… Но, нет! Им нужна не моя кровь, а Вилана. Кровь первородных демонов для специального охрененно сложного, мудрёного, загадочного и, хуй пойми, какого ещё обряда, который ослабит всех демонов этого мира разом.       Внимательно выслушав меня до конца, Амайя ненадолго подвисла в собственных мыслях, явно складывая все части пазла воедино, а после не стала расспрашивать подробности своих догадок, но просто констатировала: — Вилана, значит. А говорил, друг, Король, товарищ… Хм… давно знаешь? — Как узнал, за тобой сюда сорвался.       Убедившись, что её предположения верны, Амайя иронично-истерично расхохоталась, едва не разбудив Скай. — Так, что это получается — Вилан дедушка нашей Скайлер? — Он ей точно такой же родственничек, как и его жена Айлин.       Истеричный смех Ами резко прервался, и после её глухого «это верно» мы оба ненадолго замолчали.

***

      Время перевалило за полдень. И, даже несмотря на это, в пещере только холодало; костёр, когда нас ищет весь Джаклард, — оставался непозволительной роскошью. Оттого нам приходилось сильнее кутать Скай в мой плащ и поочерёдно греть её личико своим дыханием и жаром моих ладоней.       С момента, как ангел вернул нам нашу дочь, Амайе едва удалось её покормить. Молока совсем не было. То ли ещё не пришло, то ли и не придёт вовсе, так как истощённая пленом мать сама жутко голодна. Требовательное урчание Амайиного желудка периодически раздавалось на всю пещеру. Позже, когда начнёт смеркаться и я стану менее заметным, обязательно попробую найти ей что-нибудь поесть. А пока что Скай приходилось довольствоваться лишь маминым мизинцем. Изрядно вымотанная Амайя крепко обнимала укутанную дочь и заботливо укачивала. И это было самое охренительное зрелище, что я видел! Из раздумий вывел тихий шёпот Ами: — Я знала, что ты придёшь за нами, — в недоумении посмотрел на неё, — ты ведь мне обещал, что никогда не бросишь и всегда убережёшь.       А… она про это. Погладил любимую по мертвецки холодной и бледной щеке. — Признаюсь, это было крайне сложно осуществимо, находясь за решёткой с заклинанием, пока беременная непомерно смелая Королева эльфов подорвалась на фронт. — Молчит. И явно не собирается отчитываться за содеянное. И, ладно бы, только собой рисковала! Но ребёнком! Ну, ничего, я ещё спрошу с неё за это. — Я столько наслышан о твоих подвигах. — Улыбнулась моим словам. — Один только Силкан прожужжал мне все уши во время полёта сюда. Он в подробностях рассказал и о спасительном щите на всё поле боя. О том, как ты исцеляла всех без разбора: демонов и эльфов. Рассказал и о том, как все присутствующие лично видели, как тебе было плохо и тяжело, но именно ты и сплотила всех воедино, вдохновила сражаться до победного! И теперь, несмотря на пылкую любовь демонического народа к Вилану, именно про отважную Королеву эльфов уже слагают легенды. — Амайя явно засмущалась, и бледные щёки залились румянцем. Ей это так не свойственно — смущаться… Значит, в бой с мечом наперевес — это легко, а выслушать заслуженную похвалу — мы стесняемся… Я намеренно продолжил. Коль нагеройствовала — пускай теперь слушает! — Также Силкан сказал, что ты смогла завоевать сердца демонического народа. Они зауважали тебя и, в отличии от прошлых лет, теперь действительно хотят с эльфами мира. Мол, у такой порядочной и отважной Королевы не может быть народ с гнильцой. — Тут смущённость её на щеках испарилась и на лице отразилась неподдельная гордость за свой народ. Моя отважная Амайя. Склонился и нежно зацеловал её во впалые щёки. — А ещё ты САМА убила Кхрорага! И ты даже не можешь себе представить, как я зол на тебя за это!       Тут Ами, приглушённо игриво расхохотавшись и с вызовом вздёрнув подбородок, спросила: — А что, сам хотел его пришить, а я добралась первой? — И это тоже! — Догадливая моя. — Но в первую очередь ты неоправданно рисковала нашим ребёнком!       Тон мой явно начал повышаться, да и проклятое эхо в пещере, и Скай голосисто захныкала. А Амайя принялась укачивать её интенсивней и злобно шипеть на меня сквозь зубы. Злобно, но тихо. Так, как могут только молодые родители. — Оправданно, Рэнн! Оправданно! Все кто был там, на поле боя, все готовы были отдать свою жизнь ради победы. И наш ребёнок — не исключение.       Снова неосознанно ударила под дых. — Все, кто были там… все, кроме меня…       Поняв, о чём это я, Амайя неуклюже, но всё же поднялась с меня. Я вскочил следом, дабы подстраховать одну чрезмерно уверенную в своих силах особу на случай, если та вдруг, обессилев, рухнет. А она уже на ходу, укачивая Скай, ехидно ответила: — Ой, да ладно… Теперь ты будешь строить из себя обиженного мальчика, которого мамочка не выпустила из дому к друзьям поиграть в войнушку? — Мне едва удалось подавить в себе очередную вспышку гнева на эту бестию, а она, подойдя ко мне в упор и, дабы прекратить этот бессмысленный спор, подытожила как никогда верными словами. — Мы оба знали, что, выпусти я тебя из темницы, на фронт поехал бы кто-то один из нас! — Подойдя ещё ближе, иронично и даже где-то гаденько ухмыльнулась и прошептала мне в губы: — И, поскольку выбор был за мной…       С-с-сука! Сама решила за нас троих! Та-а-ак… это дело прошлое, мужик! Сейчас не время для ругани. Позже с неё за это спрошу! А после сама станет умолять, чтобы ещё спросил…       Выйдя из своих раздумий, гневно глянул на неё и заметил, что она явно устала. Едва сама ходить начала, а уже мечется по пещере, без перерыва укачивая плачущую Скай. Тихо подошёл к ним и бережно забрал дочь к себе на руки. Амайя же, в облегчении выдохнув, прямо там и присела отдыхать. А я постарался сбавить свой тон. — Как бы там ни было — ты у меня молодец! Демоны всегда недолюбливали эльфов, но после этой войны, после твоих героических поступков… В общем, теперь ты навеки прославишься как самая отважная Королева эльфов.       Ами, устало вытерев испарину со лба, в неверии усмехнулась потрескавшимися губами. — А я смотрю, ты сменил тактику. Решил подкатывать по-новому: лесть и комплименты?       Присел рядом с ней и зацеловал в щеки уворачивающуюся от моей отросшей щетины. — Только правда. Отныне только правда.

***

      Как только начало смеркаться, я, жадно обняв своих девочек и оставив им на всякий случай меч, отправился на поиски еды. До границы Тартаса лететь всю ночь. Холодную и голодную. А Амайя и малышка слишком слабы для подобного марш-броска, да ещё высоко в небе, где температура… В общем, помимо еды, мне бы и шкур достать откуда-то.       Из живности мне, как назло, ничего не попадалось. Проклятый Джаклард с его проклятыми тварями! К своим я вернулся с единственной и не менее исхудалой, чем сама Амайя, змеёй. Но, несмотря на скромный улов, моя девочка обрадовалась как скромному ужину, так и вернувшемуся добытчику. И, пока я потрошил гадкое создание и обжаривал его во всполохах своего огня, в этих же всполохах я заметил огромное тёмное пятно, расползшееся по юбке Амайи. Пятно, о котором она и не собиралась мне рассказывать! — У тебя кровотечение?       Затравленный взгляд на ребёнка, и тихо, так, что я едва расслышал: — Возможно. Я не лекарь.       Да, лекарь нам бы здесь не помешал… — Давно началось?       Помолчала, отрешённо глядя на свой подол, но ответила: — Когда ты ушёл на охоту. — Дашь глянуть?       Зря я это спросил. Ой, зря… У неё и без того нервы были на пределе. К тому же слыхал, что после родов такое бывает. А Амайя как заорёт на меня: — Да что ты там поймёшь? Ты ведь не… — Не лекарь? Знаю! — накричал в ответ, дабы прекратить её начинающуюся истерику.       И, действительно, от внешних повреждений не умрёт, а против внутренних я бессилен. Тут умелые руки хирурга нужны. Права она.       Протянул ей кусок зажаренного вонючего мяса. — Ешь. Скайлер накормишь, и вылетаем. Срочно.       Надо бы мне поласковей с ней, ведь она не виновата в сложившейся ситуации… А, даже если и виновата, какая, к хую, сейчас разница? Нам надо выбираться. Срочно!       Несмотря на жёсткость мяса и откровенную его вонь, моя умничка намертво вгрызлась в ошмёток и отчаянно жевала. Предложила и мне, но я отказался. Им сейчас нужнее. А после отказа, всё ещё тяжело жуя неподдающееся мясо, затравленно спросила: — Арнорд находится за Тартасом. И, если я чудом дотяну хотя бы до Тартаса, нас там примут? — Дотянешь, и примут! Помнишь, ты ведь обещала меня пережить! — Так и не подняла взгляда со своей залитой кровью юбки. Попытка поднять боевой дух не удалась. — На границе, у Врат Ангела, по-прежнему твоё эльфийское войско в полном составе.       Перевела удивлённый взгляд на меня. И с чего бы? Я ведь уже говорил ей, что эльфы не вернулись в Арнорд. — Но почему они не вернулись домой? — А вот это, моя родная, очень интересная история, и, пока ты ешь, я тебе её поведаю, а после сразу в путь.

***

      Я рассказал ей всё. Как и обещал. И про предательство Дорласа, и про смерть в конюшне престарелого дядюшки. А также про то — кто и зачем выпустил меня. Рассказал и почему Кирион не решился исполнить её волю, стать Королём.       Амайя, погружённая в себя, внимательно слушала меня, снаружи будто вовсе не возмущённая, будто ожидала подобного предательства. Но внутри… Я-то точно знал, какого масштаба взрыв ярости внутри неё, злости на предателей, бешенства от безысходности. И непомерная боль. В глазах Ами отражалась та самая тёмная боль за родину. Ведь она… до сих пор Амайя всё ради этого грёбаного Арнорда: терпела Бурхата, меня казнила; на войну решилась; и что в итоге?.. Дорлас?       С виду оцепеневшая Амайя казалась холодным застывшим изваянием. Будто эти новости добили её окончательно и она сдалась, померкла внутренне и вот-вот перестанет дышать.       Я присел рядом и перенял Скайлер к себе на руки, а, взглянув в небесные очи, в которых разливалась самая настоящая лава, охуел. Смертоносный огонь мести. В этот момент я даже посочувствовал честолюбивому ублюдку Дорласу. Зря он так с моей девочкой. Арнорд — её, и она это докажет.       Выслушав всю историю до конца, а также задав пару вопросов, Амайя наконец вышла из транса, воспряла духом и даже похвалила своего бывшего за мудрое решение бежать из страны. Вездесущий Кирион! Я её практически в одиночку из ада достал, а он кинул её страну на произвол судьбы и молодец? Ну что за ебанина?       Как только Амайя доела, мы завернули Скай в практически все мои вещи, оставив на мне только трусы, и тронулись в путь. Полёт оказался тот ещё. Я, раздетый и полуобмороженный от холодины, беспрерывно вопящая от голода Скай и Амайя, по-прежнему истекающая кровью, да так, что рука, удерживающая Ами под коленями, намокла и примёрзла прямо к ткани её юбки.       Оттого нам всё же приходилось делать короткие привалы, чтобы я отогрелся и отдохнул, а Амайя вновь попробовала накормить вопящую малышку. Так как мы оба понимали, что недалеко улетим с такой-то голосистой сиреной, пусть и под покровом ночи.       На третьем привале долгожданное молоко пришло, Скай, накинулась на мамину грудь, а Ами тихо заплакала в облегчении. Кровавое пятно на её подоле всё ширилось, и любимая уже некоторое время пребывала на грани полуобморочного состояния. И всё бы ничего, если бы не ещё одна проблема. Нам оставалось ещё около половины пути, а Скайлер потихоньку замерзала. Даже в огромном свертке шкур и моего тряпья. Холод на высоте — совершенно иной холод. Он пронизывает изнутри, и со временем ты начинаешь вдыхать воздух, напоминающий жидкий азот. По приземлении я отогревал нас всех всполохами своего огня, но как только мы поднимались на высоту…       В этот раз мы с Амайей спорили без слов. Убивали друг друга испытующими взглядами, но не произносили тех самых слов. Мы молчали так громко, что я — слабак — в очередной раз сдался. Позволил ей стянуть с себя кофту и майку, а затем и окровавленную юбку.       Когда она, решительно глядя на меня, молча раздевалась, я готов был убить её за это решение! Ведь так шансы Амайи добраться до Тартаса живой сократятся практически до нуля. А после перевёл встревоженный взгляд на дочь у меня на руках и принял её выбор. Ведь каждый из нас на этом ёбаном свете должен иметь выбор!       Амайя, оставшаяся в одном белье, крепче укутала Скай в свои вещи, и мы вновь полетели.       Далее полёт проходит практически без привалов, ведь теперь с сытой и спящей малышкой летелось куда быстрее, но меня не покидала удушающая тревога за Амайю.       В какой-то момент, уже на подлёте к границе Тараса, я заметил, что Амайя ослабила хватку рук на моей шее и потеряла сознание. Ведь просто сознание? Ведь не замёрзла, истёкшая кровью, насмерть? Не знаю!       Я в бессилии громко матюкнулся на все небеса! Приземляться сейчас куда опасней, чем лететь дальше. Время! Всё это ёбаное время! Всё решает оно. Каждая секунда. И я принял решение. Прижав их обеих к себе покрепче, продолжил лететь. Лететь так быстро, как никогда не летал! И мне — демону, находящемуся всего в нескольких шагах от сумасшествия — показалось, что крылья за моей спиной задымились, а после и вовсе воспламенились. И как тут не рехнуться? Оглянулся, и, нет, не показалось. Так и есть! Ахуеть просто! Я действительно порхал охваченными огнём крыльями, но они оттого лишь быстрее понесли нас к Вратам Ангела. Как оказалось позже, это была очередная магическая способность, щедро подаренная мне «любимым» папенькой при рождении. Способность, в которой я ещё долго буду разбираться. Но, как мне показалось, это что-то сродни магического реактивного ускорения, как в человеческом мире.

***

      Приземление мне удалось на славу. Подозреваю, что с Амайей на руках только так. Мы почти что рухнули в каньоне Врат Ангела, оставив за собой непродолжительный огненный след. К нам сразу подбежали патрульные эльфы и демоны, а я, уставший и в полубредовом состоянии, сидя на в кровь разодранных коленях, всё продолжал прижимать к себе бессознательную Ами и плачущую малышку. Я, словно обезумев и в конец потеряв доверие ко всем существам на свете, упрямо не позволял незнакомцам к ним прикасаться.       Спустя пару минут в лучах пробивающегося рассвета завиднелась со всех ног бегущая к нам Айлин. Всполошённая женщина подбежала и, сбивчиво что-то тараторя, с ужасом в глазах проверила пульс дочери, а после забрала Скай к себе на руки. Лина с любопытством посмотрела на кроху, а потом — с тревогой на бледные, измазанные в крови ноги Амайи и погладила дочь по впалой щеке.       В это же время к нам подбежали Дэйн с Офелией и унесли Амайю в неизвестном мне направлении. А я так и остался, окружённый незнакомыми патрульными, закрыв глаза, сидеть на холодной сырой почве и крепко сжимать в кулаках горстки родной земли.       Спустя какое-то время, когда я вновь открыл глаза, передо мной находилась только Айлин. Женщина склонилась ко мне на одно колено и аккуратно приобняла со словами «Спасибо, что вернул моих дочь и внучку».       Отстранился и решительно ответил: — Не за что. Так как ни дочь, ни внучку я тебе не отдам. Они мои.

***

Амайя

      Темнота. Тишина. Холод собственного тела. Кто-то с не менее холодными руками бесцеремонно раздвинул мои ноги, и по телу вновь пробежалась режущая на части волна боли.       Захотела разлепить веки, но не сумела, как и приподняться… да просто пальцем пошевелить! Что-то прохрипела разодранным обледеневшим горлом и вновь провалилась в пустоту.       Там, пребывая на грани жизни и смерти, мне не думалось о выигранных битвах, о моём Арнорде… мне думалось о моей семье. И кто ОНИ — моя семья? Ответ не заставил себя ждать, как и осознание… осознание того, что мне этого слишком мало! Я не успела насытиться Рэнном и Скайлер! Моя малышка… как же она без меня?       Там, на задворках сознания, вместо тысячи сожалений, раздирающих Королеву Арнорда за то, что та вот-вот подведёт своё государство — отойдёт в мир иной, я, эгоистка, сожалела лишь об одном: о том, кем так и не успела стать. Женой и матерью.       Из небытия по крупицам вытягивали отдалённые крики Скайлер и тёплые, не перестающие гладить меня, руки, как позже оказалось, Рэнна.       Ему — этому безумцу — всё удалось! Любимый, как и обещал, доставил нас в лагерь на границе. И, как мне рассказали позже, с момента нашего прилёта я около двух суток отчаянно боролась за жизнь. Прогнозы лекарей были неутешительны, но вливание крови Рэнна, обладающей регенерацией, значительно прибавило мне шансов. Я очнулась. Со Скайлер оказалось всё куда оптимистичней. От лютого холода малышку спасли наши с Рэнном вещи, и она не промёрзла. Изголодалась не на шутку, но наша доченька полностью здорова. А ещё она, оказывается, тоже обладает регенерацией Высшего демона.       Как только я пришла в себя окончательно, несмотря на все возражения Рэнна, ко мне всё же вломились все те, кто так хотел повидаться и решить наконец участь Арнорда: встревоженная Офелия с каким-то уродцем, Вилан со своей женщиной и Дэйн. Не зная, с чего начать, все резко смолкли, а я испуганно уставилась на уродливое лицо спутника Офелии. Признаться, то, что это был именно Кирион, я догадалась только по его, знакомому мне, давнему шраму на руке. Лицо друга походило на потёкшую восковую свечу, при этом оно было полностью испещрено уродливыми шрамами. Я, в ахере разинув рот, не успела даже задать логичный вопрос «Что, блять, это значит?», как виновник торжества опередил меня с ответом: — Да, это я чуток поджарил твоего бывшего. И, признаться, давно руки чесались! НО ВСЁ ИСПРАВИМО!       Офелия синхронно со мной гулко завопила на Рэнна «ПОДЖАРИЛ?»       Во всём этом балагане Скайлер проснулась и разревелась, и я… не найдя в себе сил разбираться со всем этим сейчас, выгнала всех ругающихся и кричащих прочь из шатра. А Кира обязательно исцелю позже. Как только силы восстановлю, станет красивее, чем до нашей встречи. Задумавшись, машинально принялась укачивать Скай и вздрогнула, заметив так и не покинувших шатёр, поодаль стоящих, словно мраморные статуи, Короля Тартаса и его любовницу. Кинув на неё презрительный взгляд, прогнала и её. Не без сопротивления, конечно, аля «я ж мать!». Но она повиновалась. Вышла. Ведь ОНА — мне не мать!       В шатре остался только Вилан. Окинул меня оценивающим взглядом и, величественно пройдя к моей кровати, присел напротив. — Кх-х-хм… кто бы мог подумать… Мы так люто ненавидели друг друга, а теперь единственными, способными вести здравый разговор, оказались только мы двое.       Король горласто и зловеще рассмеялся и продолжил: — Я помогу тебе вернуть Арнорд.       Помогу? Вот так просто? Значит, без долгих затяжных переговоров и условий… Мало верится. — А что потребуешь взамен? В жизни не поверю, что ТЫ сделаешь это безвозмездно.       Мужчина устрашающе рассмеялся пуще прежнего, а после резко смолк. Странно; и почему Скайлер не расплакалась от такого зловещего звука, когда уж мне невольно всплакнуть захотелось? — Есть у меня одно условие, — многозначительная пауза, и взгляд огненных глаз в упор, — сделай моего сына счастливым.       А вот этого от Великого демона Тартаса я уж никак не ожидала. Отдай половину Арнорда… Выплачивай ежегодную дань… Присылай каждый месяц рабов… Но это! Гордо вздёрнув подбородок, ответила: — Только если ты пообещаешь сделать женщину, что родила меня, — несчастной.       Демон горестно усмехнулся. — Уже делаю, Амайя. Сам того не желаю, но периодически только так и выходит. — Тогда мы в расчёте.       Сказала это так уверенно, будто это не он мне одолжение делает, а я — ему. Демон многозначительно усмехнулся, ласково глянув на Скайлер на моих руках. — Кирион сообщает, что вся эльфийская армия в полной готовности. Моя — демоническая — тоже в твоём распоряжении и именно по этой причине вновь прибыла к Вратам Ангела. Мы собирались в Джаклард за тобой. — Хитёр демон, однако хитёр… Собрался он… Не за мной — а за своей внучкой! И то наверняка только для того, чтобы спасти весь свой род демонический! Но я не стану произносить вслух то, что мы и так оба понимаем. Ведь мне, правда, пригодятся его воины. Вилан всё продолжал: — И, если учесть, что в Арнорде практически не осталось войск, а предатель Дорлас прикрывается лишь дворцовой охраной, как только ты встанешь на ноги, Арнорд будет твои и Скайлер. Даю своё слово.       Я опешила с откровенной щедрости и решительности Вилана, а он встал и спешно покинул мой шатёр. Может, демон в чём-то преследует свои тайные умыслы? Хотя какие там тайные? Скайлер наверняка захочет взять фамилию отца, и она точно единственная наследница Арнорда.       Скайлер Тррэг, демоница, внучка Вилана Тррэга, правящая Арнордом. Вот и весь его план… Ох, Вилан! Не претендует он…

***

(Henry Cavill Wicked GameLisa Andrew220)       С того момента, когда я пришла в себя, ни на минуту не отпускала от себя свою малышку. Эти крошечные пальчики, маленький носик и розовые щёчки… Я и подумать не могла, что демонические детишки такие очаровательные, как и то, что они совершенно не отличаются от человеческих. Наша Скайлер оказалась самым красивым ребёнком во Вселенной! Именно это без устали твердил её счастливый отец, не отходя от нас ни на минуту. Мы оба всё никак не могли поверить в то, что ад закончился, по крайней мере, этот его этап и нам пока ничего не угрожает. Не знаю, что во время родов пошло не так, но переливание крови Рэнна дало свои результаты, и я начала быстро восстанавливаться. А он тем временем не мог нами нарадоваться. Наш защитник никого к нам не допускал, даже заботливую Офелию, и требовал, чтобы мы почти всегда оставались наедине, а я со Скайлер больше отдыхала.       За эти два дня я наконец наловчилась кормить малютку и почти-что менять грязные пелёнки, а Рэнн без устали укачивал маленькое чудо, наворачивая бесчисленные круги по шатру. Даже когда Скайлер засыпала, гордый отец отказывался укладывать её в колыбель и желал ещё чуток покачать.       В один из таких счастливых вечеров, прямо за кормлением нашей дочери, я решила поднять ту самую тему, которую мы — два упрямца — настойчиво, а может, и трусливо, избегали. — Не спросишь, что будет с нами дальше?       На долю секунды удивлённо глянул на меня, а после продолжил умиротворённо подкидывать дрова в камин. — Нет. Зачем? Я и так знаю.       Говорит так уверенно и спокойно, будто, и правда, знает, а я, глупая, пока не догадываюсь. — И что же ты знаешь?       Ответил будничным тоном, машинально и быстро, даже не взглянув на меня. — Мы поженимся, и ты станешь моей официально.       Поженимся, значит… Поженимся. И, вроде бы, приятно, что жениться предлагает, а с другой стороны ведь не предлагает! Оповещает, гадёныш! Не без доли возмущения в голосе спросила: — А меня не хочешь спросить?       Остановился, отложил наконец свои дрова и обернулся ко мне. А после преспокойнейшим тоном ответил: — Нет. Прошли те времена, когда у тебя был выбор в этом вопросе. Сейчас решать буду я.       Это что за диктатура тут намечается? В возмущении выпалила: — А если я не согласна?       Присел на кровать подле меня и посмотрел проницательным взглядом своих серых очей мне прямо в душу. — А ты не согласна? — сказал это так тихо, с хрипотцой, что мурашки табуном по спине побежали.       Я — дура — начала заикаться… — Я… я этого… не говорила, но если… — Прочистила запершившее горло и уже более уверенно парировала: — И что ты сделаешь тогда?       Склонился к моим губам и, едва касаясь их, зловеще прошептал: — Похищу и спрячу там, где никто не найдёт.       Также, не отрываясь от его губ, спросила: — И что дальше? — А дальше запру тебя там и буду ежедневно, ежечасно, ежесекундно доказывать, что люблю тебя. И это продлится до тех пор, пока ты не поймёшь, что ты моя.       Рэнн жадно поцеловал меня и отстранился, а на губах хитрая ухмылка, и такое выражение лица, будто он уже знает, куда именно похищать нас будет, всё там подготовил и непременно воплотит свой план в жизнь.       Я недоверчиво засмеялась в ответ. — Не надо похищать, не надо. У меня на следующей неделе много неотложных дел: Арнорд, там, вернуть, предателей наказать… Не надо похищать. — Погладила его по щетинистой щеке. — Я согласна. Твоя.       Смотрит на меня победно, по-собственнически, но при этом на равных. Так, как умеет только он. В этот момент я окончательно приняла, что люблю его. Сильно, сложно, навечно.