Родная

      Как только Василиса вошла в общую столовую, на нее устремились взгляды около двух сотен людей. Было немного неловко продвигаться между двумя длинными столами. Девушка понимала, что о ней тут уже растрезвонили всем и каждому, поэтому народу так любопытно вживую и досконально изучить «горного найденыша». Чтобы немного отвлечься, она принялась изучать помещение.       Потолок пещеры, которую мастерски превратили в столовую, был примерно так же высок, как и в том злосчастном озере, которое для себя Василиса прозвала «озером родителей». Около стен протянулись деревянные столы со скамьями, а на небольшом подиуме — огромные чаны с соблазнительно пахнущей едой. Похоже, сегодня у всех на ужин фасолевый суп.       Тем временем она обнаружила Лиссу за столом и решительно села рядом.       — Привет, — неловко поздоровалась Огнева.       — Ага, давно не виделись, — Лисса хмыкнула. Между ними воцарилось гнетущее молчание, хотя весь зал гудел от громких разговоров. Да-а-а, видимо ни в той, ни в этой жизни Василисе не наладить отношения с матерью.       — А ты знаешь Тео? — решила все же как-то завязать разговор она.       Лисса недоуменно уставилась на дочку.       — Что за дела? — после небольшого размышления возмутилась она. — Я же просила: никаких парней! А ты час у нас прожила и уже расспрашиваешь!       — Я просто спросила! — закатила глаза Василиса. — Ты прямо как от… Нортон Огнев!       — И с ним ты тоже уже успела пообщаться? Ну ты быстрая.       Огневу возмутили такие слова матери. Она, может, и ответила бы ей что-то колкое, но тут все разговоры вдруг смолкли. Оказалось, так сопротивление реагирует на подъем Нортона-старшего с места. Сидел он, к слову, за другим столом со всей своей большой семьей: Нирой, двойняшками, малышкой Николь (по виду ей было лет семь) и Нерейвой. Интересно, Лисса в этой параллели приемная дочка Черной Королевы или уже нет?       — Итак, на сегодняшнем ужине я бы хотел представить нам нашего нового жителя — Василису! Василиса, встань, пожалуйста, — девушка послушно приподнялась со своего места и сдержанно кивнула уставившимся на нее людям.       — Повадки у тебя королевские, — тихо заметила Лисса.       — Василиса непростая девушка, — продолжил тем временем свою речь Огнев. — Она из другой параллели…       — Как пафосно! — вновь прокомментировала ситуацию Лисса.       —… и она обладает чем-то, что очень важно для нас. Часодейством.       Нортон-старший выдержал картинную паузу, во время которой все в зале громко ахнули. Василиса сильно покраснела. Она определенно не привыкла к такому вниманию.       — Хочу сообщить, что Василиса пробудет с нами неопределенное количество времени, — продолжал Огнев. — Чем она и ее дар поможет нам, будет решено на завтрашнем совете в четыре часа. А теперь, пожалуй, можно приступить к еде.       Огнева с восхищением понаблюдала, как слаженно и дружно народ берет чашки, становится в очередь и не менее дисциплинированно садится на свои места. Все происходит, будто в механизме: слаженно, четко. Наверное, только тяжелая жизнь в нечеловеческих условиях может научить такому.       — Не стой столбом, — подтолкнула ее в спину Лисса и повела за собой к чану с супом. — Пойдем, встанем в очередь. Кстати, у нас тут есть одно правило: члены совета всегда последние получают еду, а если ее мало, вообще голодают. Ты в совете. Поздравляю!       Василиса спокойно пожала плечами:       — Меня это не пугает. Кто еще в совете?       — Я, Огнев, его матушка, Константин Лазарев, Миракл, Диара Дэлш… — перечисляя всех членов совета, Лисса пристально глядела в лицо дочери. От Василисы и это не ускользнуло.       — Что ты так уставилась?       Женщина хитро прищурила глаза, но отвела, когда настал ее черед накладывать себе суп.       — Я подозревала, что ты знакома с нами всеми дольше и больше, чем мы думаем, — все же ответила она после небольшой паузы. — Ты странная личность, Василиса, у тебя много тайн. Скорее всего, ты скрываешь что-то насчет Огнева и насчет себя тоже… Не задерживай очередь, а то весь совет будет хлебать из-за тебя холодный бульон.       В немом восторге от проницательности матери Василиса послушно принялась работать поварешкой, а когда ее чашка наполнилась, Лиссы и след простыл. Тщетно она искала ее за двумя огромными столами — хитрая матушка скорее всего ушла подальше, дабы избежать вопросов.       Раздосадованная этим, Василиса села среди абсолютно незнакомых людей и стала хлебать довольно вкусный фасолевый суп. Ей не хотелось в этой параллели общаться с Ником. Все равно она уйдет отсюда, а расставаться будет больно. Лучше потратить время на общение со взрослыми и помощь сопротивлению. Узнать бы только, чему они сопротивляются…       После скромного ужина Василиса побрела к своей комнате. Голову всё одолевали тяжкие мысли о том, как действовать дальше. Отвлек ее взявшийся из ниоткуда Норт.       — Эй, Василиса! — остановил он ее окриком. — Погоди!       — Норт, мне не очень хочется сейчас говорить. Я так устала, — откровенно ответила Василиса. Она еще вчера валялась без сознания, а сегодня сделала так много! Ей нужен отдых, причем очень срочно.       — Я вообще-то просто хотел извиниться, — дружелюбно произнес братец. — Я клеветал на тебя, прости.       Огнева несколько раз удивленно моргнула. Ну и дела… Надо же, как он изменился в этой параллели.       — Да, конечно, прощаю, — все же ответила она, одарив Норта ласковой улыбкой. — Я тебя понимаю. А… Ты, по всей видимости, боишься Духов, да? Почему?       — Тебе не рассказали? — удивился брат. — Ничего себе. Ведь Духи — наши заклятые враги! Они во главе с Великим Астрагором захватили власть и отобрали часодейство. Из-за них мы все здесь.       Василиса еле удержалась от того, чтобы не хлопнуть себя по лбу. Ну конечно! Кто еще мог такое сотворить? Кто же еще настолько могущественен?       — Спасибо, что рассказал все, — искреннее поблагодарила она. — А теперь я пойду. Не обижайся.       И, не дожидаясь ответа от братца, она ушла в свою комнату. Лисса уже была там. Она с неподдельным интересом разглядывала в руках… туфли Василисы.       — Откуда у тебя это? — возмутилась девушка, хотя эта картина ее довольно веселила и радовала. Живой интерес в глазах матери — это уже знак того, что она не совсем зачерствела в этой параллели.       — Дражайшая Нира дала, — спокойно ответила Лисса. — Очень хорошие туфли. Я давно не ходила в таких. Можно поносить?       — Делай с ними, что хочешь! Дарю! — широко улыбнулась Василиса и плюхнулась на свою койку, очень жесткую и неудобную.       Она уставилась в окно, за которым солнце давно село и появились крохотные звездочки. Пейзаж сильно отличался от того, что был перед входом в пещеру: вместо яблонь и груш стоял настоящий сосняк, а за ним небольшое озерцо. Вот бы сейчас в сад у Расколотого замка или, допустим, на мягкую софу в собственном кабинете, под плюшевый плед. А еще кружечку горячего шоколада…       От мыслей о доме стало совсем-совсем тоскливо. Чтобы немного отвлечься, Василиса обратилась к Лиссе:       — Ты можешь мне рассказать немного о том, как Духи захватили Эфлару?       От этого вопроса настроение Лиссы испортилось, как по щелчку. Она отложила туфли в сторонку и деловито принялась снимать свои высокие сапоги и разматывать портянки.       — Ну что я могу тебе сказать, — не отрываясь от дела, проговорила она медленно. — Что мы боролись до конца, но не смогли отразить нападения? То, что мы живы, доказывает обратное. Мы не боролись до конца. Или я могу тебе сказать, что Великий Астрагор был слишком силен. Но и мы не были слабы. Я не знаю, почему мы не победили, не отстояли свою планету. Почему одна половина из нас на стороне Духов, вторая мертва, а какие-то крохи — так называемое сопротивление — ютятся здесь. Не знаю.       Она отложила от себя сапоги и портянки, стянула штаны и забралась под одеяло.       — Спокойной ночи.       — Спокойной, — слабо отозвалась Василиса и отвернулась к стенке. От монолога Лиссы стало еще тоскливей. Лучше бы она смолчала и узнала всю информацию от кого-то пооптимистичней. А то, если смотреть на все со стороны Лиссы, повеситься можно!       С такими мыслями Василиса и погрузилась в крепкий, здоровый сон.