Родная

      Только занялась заря, а трое путников — Лисса, Тео и Василиса — уже шли в сторону Астрограда. На плечах каждого было около пяти килограмм оружия и провианта, однако шагалось на удивление легко. Мечта о светлом будущем, будто заноза, сидела в мыслях. Особенно в мыслях Тео. Он представлял, как научится мощным эферам, крылатым боям, перевоплощениям в животных — словом, всему тому, о чем рассказывали его старшие родственники за семейными посиделками.       Василисе грезилось счастливое будущее ее друзей и родных из этой параллели. Ведь, определенно, отцу больше идет дорогой костюм с не менее дорогим парфюмом, а брату и сестрам — правильное питание, теплые, красивые комнаты. Да и Лисса куда добрее в своем царстве фей, с короной или хотя бы возможностью почасовать, заглянуть в будущее. А Орден Дружбы? Они же смогут достичь тех высот, что достигли в ее параллели: стать зодчими, великими мастерами, часодеями, в конце концов, а не просто часовщиками. Да и Диана скорее всего найдется, вновь начнет встречаться с Ником…       В отличие от своих молодых товарищей, мысли Лиссы были более приближены к реальности: как не быть убитым, отправил ли Нортон в догонку им кого-то из сопротивления и почему ботинки так натирают, Великое Время, сколько можно!..       К обеду путники вышли к большой мощеной светлым камнем дороге. Василису, как единственную летающую в команде, тут же попросили накрыться крыльями в целях безопасности.       — Патрули здесь — обычное дело, — объяснила Лисса, — Мы, конечно, пойдем чуть в отдалении от дороги, но все равно будем подвержены нападениям.       — Эти патрули фей ловят? — догадался Тео, — Ненавижу!       — Прибереги эмоциональные силы для вечера, — посоветовала, похлопав его по плечу, Василиса, — Скрываться в тылу врагов дело тяжелейшее.       По удивленному взгляду матери в ее сторону, она поняла, что сказала это очень по-взрослому. Гордость за собственный поступок как-то неожиданно залила щеки краской. Как хорошо, что крылья скрыли ее смущение, а то Лисса бы точно съязвила.       Перекусить и отдохнуть остановились только около трех, причем делали все максимально быстро. Василиса, не привыкшая к таким марш-броскам, решила, что дальше полетит, а вот Тео и Лисса, казалось, совсем не устали. По крайней мере, не говорили об этом.       До захода солнца Огнева не ощущала никаких чувств по поводу скорейшего проникновения в Рубиновый Шпиль, но, как только на небе появились первые звездочки, волнение закололо по сердцу. Елена буквально в десяти километрах или чуть больше от нее, готовится к своему празднику, а может… может поджидает их. Ведь тот сон мог быть вещим. Готова ли она, Василиса, ко встрече с давним врагом? Сможет ли она посмотреть ей в глаза, если понадобится, и защитить двух друзей, не имеющих часодейства?..       Нет, нужно отбросить сомнения! Она все сможет. Просто обязана!       На горизонте замелькали огни вечернего Астрограда, а справа расстелилось темное, таинственное море. Его шумные волны лениво катились к каменному берегу и разбивались о него в мелкие капли-жемчужинки. Туда Лисса и свернула. Они с Тео бесшумно подошли к двум большим серым глыбам и затащили под них рюкзаки с поклажей, пока Василиса спускалась на землю.       — С собой несем только оружие. Если будем возвращаться в спокойной обстановке, заберем, если нет, то нет. Пойдем без еды и теплых вещей, зато живые, — распорядилась Лисса, как только Огнева подошла поближе и могла ее слышать.       Тут же, без лишних слов, Тео вытащил из рюкзаков кинжалы и ножи, передав каждому по два.       — Все готовы? — серьезно, нахмурив брови, спросил он после и получил два утвердительных, решительных кивка, — Ну тогда удачи нам всем.

***

      Нортон-старший был уже в Чародоле. Он прекрасно знал, какими путями ходит Лисса, потому что в молодости и сам часто выбирался в Астроград за продуктами и медикаментами. Ну, а потом появились дети, жена, куча дел в сопротивлении… Он перестал рисковать собственной жизнью, понимая, что от нее зависят еще десятки.       Проходя мимо угольков, оставленных путниками, он вспоминал дни своей юности. Как они весело проводили время даже на краю смерти! Он, Лисса, Константин и Миракл были просто неудержимой командой, наивно верящей в возможность освобождения от гнета Астрагора, строившей планы на будущее и много тренировавшейся бороться в рукопашную.       Еще в те золотые времена Огнев смотрел на Лиссу, как на женщину, а не сводную сестру. Что уж сказать, она как была прекрасна, так и осталась: подтянутое тело с резким разворотом плеч, красивой осанкой, сильными руками и ногами, выразительное, необычное лицо, сочетающее в себе тысячи ярких, неповторимых изюминок. Легкая на подъем, веселая, умная, саркастичная, она одним своим видом вселяла уверенность, надежду, веру в светлое и доброе. Может, в самой глубине души она и осталась такой, но всеобщая ненависть к Огневым ее изменила. И к лучшему это, или к худшему он не знал.       Когда же Нортон-старший смог вернуть уважение к своей семье среди сопротивления, появилась Нира. Ему было так хорошо с ней и так спокойно. Насчет создания семьи и не возникло сомнений. Что еще за глупость: связать свою жизнь с дурной сводной сестрой, которую либо кто-нибудь скоро убьет из-за длинного языка, либо она сама умрет на вылазке, упрямо направившись в самое пекло.       Однако душа Огнева вопреки здравому смыслу тянулась к Лиссе. Он становился нервным, раздраженным рядом с ней. Он не знал, что она думает о нем, вообще не знал ее саму, ту саму новую, которую она надстроила над настоящей, и это сводило с ума. А после того, как родилась Николь, стена между ними обрушилась. Осознавая неизбежно плохую кончину этой связи, утопая в безнадежности и порочности своих чувств, они не могли остановить эти печальные и в то же время радостные встречи у тайного озера, в сосновом бору, выше в горах… И так длилось уже пять лет. Пять мучительных, долгих лет.       Он не мог не признать, что пора ставить точку. Но и не знал, как окончить этот рассказ. Не знал ни-че-го. Единственное, что им двигало — желание сохранить жизнь Лиссе, помешав ее безумному плану сгубить свою создательницу.

***

      Огромная роскошная зала Рубинового Шпиля кишела дамами в модных платьях, ухоженными, галантными кавалерами, беззаботными учениками Светло- и Темночаса. Скромные в повседневной жизни и яркие на сцене, артисты скопились в углу, чтобы не мешать гостям до своего выступления. Среди них с трудом, но все же можно было заметить Лиссу, Тео и Василису, старательно загримированных и разодетых. Они, как можно незаметнее, пристроились у самой стены и шепотом переговаривались.       — Как только вступят музыканты и народ повалит ближе к сцене, я уйду через ту дверь, — Лисса указала легким кивком на темную дверь в другом конце залы. Голос ее был натянут, как струна, — Василиса, тут же идешь и начинаешь флиртовать с Шаклом. Не очень приятно, согласна, но как-нибудь при случае я разрешу тебе вмазать ему в глаз. Тео, наблюдаешь за Мортиновой.       — Что мне сделать, если она решит прогуляться к своим стрелам? — Тео был белее скатертей на столах. Волнуется. Или может, боится?       — Увлечь разговором, испачкать ей платье, испортить прическу, задавать бесконечное множество организационных вопросов, исполнить серенаду… Достаточно вариантов?       — Более чем.       — Все будет хорошо, — решила подбодрить команду Василиса, — Мы сделали самое сложное — успешно замаскировались и проникли в замок. Дело за малым.       — Главное, не паниковать, — продолжила речь дочери Лисса, — Паника все портит. Сохраняем спокойствие и действуем. Все, поехали!       Нервная дрожь пробежалась по телу. Вот она, кульминация похода. Пути назад нет, нужно смотреть только вперед, без страха и сомнений. Заиграли музыканты: сначала скрипки, потом фортепьяно, а потом тромбоны. Это был знак того, что Лиссе и Василисе настало время идти на позиции.       Тео коротко приобнял Огневу на прощание. Она ответила нервной улыбкой и поспешила искать Шакла.       Лисса же, мастерски слившись с толпой, подошла к выходу и, охватив всю залу внимательным, колючим взглядом, проскользнула на узкую лестницу. С детстве ей удалось побывать в замке, да и на прошлой вылазке тоже, поэтому она немного ориентировалась в бесконечным коридорах, лестницах и дверях. По ее соображениям, трофейные стрелы находились на четвертом этаже. Туда она и поднялась, так быстро, как только могла.       Покинув лестничный пролет, женщина оказалась в большом, просторном коридоре. Было пусто и очень тихо. От этого на душе становилось тревожно, но, привыкшая к риску, она смело зашагала вперед, внимательно глядя по сторонам. Ее ориентиром была огромная ваза с засушенными розами, которую она видела в прошлый раз как раз у стрел. Около нее, помнится, еще было окно с белоснежными шторами, туалетный столик с хрустальными часиками и вазами для фруктов. Словом, все предметы роскоши, которые можно было собрать. Это в стиле Елены.       К счастью Лиссы, всплывший в памяти интерьер вскоре оказался перед ней. Еле поверив в свою удачу, а может и находчивость, она быстро направилась вперед и, как и следовало ожидать, отыскала там доску с трофейными стрелами. Радость захлестнула ее с головой, улыбка озарила напряженное лицо. Вот они! Вот! Ее цель, ее мечта. Как она давно не держала в руках часовую стрелу, не ощущала этот приятный холод металла кончиками пальцев! Стрелы павших от руки Елены манили ее, словно магнит, своим тусклым поблескиванием, ажурными узорами, небольшими ржавчинами на уголках…       Лисса подошла к одной, самой длинной, самой по виду хрупкой, светло-голубоватой стреле. Она видела такую когда-то у прекрасной Королевы Фей и теперь очень хотела взять в свои руки.       — Даже не думай, милая моя. Эта стрела мне особо дорога, я не могу ее тебе отдать.       Резко развернувшись и вытащив нож из потайного кармана, Лисса уставилась на Елену. То ли она была здесь, то ли подкралась. И как ее упустил Тео? Вот же паршивец, подвел!       — Но я могу тебе дать что-нибудь другое, — продолжала издеваться Мортинова, жеманно растягивая гласные, — Например, платье. Тебе же хочется новое платье? Помнится, у тебя их было полно во время жизни в Чернолюте, а вот у меня… было всего три. Да, моя родня не была богата. А вот твоя! Золотые времена, не правда ли? Так хотелось их вернуть, что ты решила пойти на такое самоубийство?       Лисса ничего не отвечала, едва ли не скрипя зубами от напряжения. Глаза метались от одного предмета к другому. Что же делать? Как сбежать? О том, что это ее конец она даже не думала. Смерти не существует для нее, что вы такое говорите! Только вот холодный, решительный взгляд Мортиновой убивал всю ее уверенность, проникал под кожу.       — Ищешь пути отхода? — проследила за ее взглядами Елена, — Не выйдет. Ведь ты же через товарища не переступишь.       С этими словами она хлопнула в ладоши и ближайшая дверь к ним дверь отворилась. В нее вошли пара стражников во главе с Шаклом, а на их руках — Тео. Мертвый Тео.       Тяжело и судорожно Лисса вздохнула, увидев его. Бледное лицо, еще бледнее, чем во время их последней встречи, а на теле явные следы насильственной смерти: кровоподтеки, содранная кожа и огромная сквозная рана в левом боку. Значит, Шакл решил поразвлечься как следует в честь праздника. Но, если Тео погиб, то где же тогда Василиса. Где ее дочь?!       Паника едва не захлестнула Лиссу с головой, она была на грани того, чтобы закричать и упасть на пол ничком, отгородившись руками от всего на свете. Уже вторую вылазку подряд погибает ее товарищ… Вторую!       Тем временем, стражники выбросили тело парня прямо между Лиссой и окном. Елена с брезгливостью глянула на эту картину.       — Ну, а теперь ты, — сказала она. Выражение раскрасневшегося от предвкушения лица преобразилось в настоящий оскал довольной хищницы, загнавшей жертву в угол, — Ты столько раз ускользала от меня! — с этими словами она вызвала стрелу, а за ней — крылья, — Ты столько раз водила за нос меня и мою охрану! — она сделала широкий шаг в сторону Лиссы, — Теперь ты поплатишься за все!       С диким воплем Мортинова бросилась на свою соперницу, решив задеть ее в первую очередь острым краем крыла, но Лисса ловко увернулась и ножом распорола рукав на ее шикарном платье. Такой смелый и удачный отпор еще больше взбесил Елену, она бросилась в новую атаку, крутанувшись в воздухе. И — раз! — от левой груди и до левого бедра Лиссы растянулся тонкий, будто сделанный скальпелем порез. Мигом одежду пропитала темно-вишневая венозная кровь. Вскрикнув от острой боли, женщина загнулась в три погибели и метнула нож в соперницу. Попал он, к сожалению, не в нее, а в ногу одного из стражников. Властным жестом Елена заставила остальных не двигаться и утащить вопящего товарища куда подальше.       — Это ведь не конец!.. — в шоке прошептала сама себе Лисса, в панике прижимая руки к кровоточащей ране.       — Конец, милая моя, — чудом уловив ее слова, ответила Мортинова.       Она сняла ту самую стрелу, на которую засматривалась соперница, и вонзила ее острие в плечо Лиссы, прокрутив несколько раз, с наслаждением слушая оглушительный крик.       — Это ко-нец! — еще раз прокричала Елена, повышая интонацию, и подняла часовую стрелу, чтобы зачасовать раненую жертву… как вдруг замела на полувздохе.       Ожидающая удара или новой боли, Лисса перевела взгляд за спину часодейки. Там, над телом Тео, в свете луны, стояли Нортон-старший и Василиса.       — Великое Время! — в ужасе завопила Огнева, как только увидела в каком состоянии мама, и тут же бросилась поддержать ее.       На самом же деле, Лиссе было уже все равно, держат ее или нет. Она, раз за разом сдерживая стон боли, все дальше отдалялась от окружающей ее действительности. Все, что она видела, слышала и знала — боль. Где-то тупая, где-то острая, но везде одинаково непереносимая, лютая, как та женщина, что причинила ее.       По рукам стекала собственная кровь… Это конец? Неужели это конец?