Родная

      Василиса, Нортон-старший, Миракл, Нира и Нерейва сидели за чаем в комнате Лиссы, единственной комнате с окном. Только что они восстановили цепочку событий, произошедших в Рубиновом Шпиле вот уже как пять ночей назад. Вот как все было по словам Василисы:       — Мы с Тео были в зале. Он разговорился с Мортиновой достаточно успешно, да и я с Шаклом тоже. Артисты начали свое выступление, и я отвлеклась, как вдруг рядом появился господин Огнев. Он тоже был замаскирован, однако Шакл, стоящий близко, что-то заподозрил и подошел к Елене. Мы с господином Огневым остались на месте, но когда они потащили куда-то Тео, поняли, что дела пошли плохо. Тогда… Тогда я вылетела из зала, чтобы отыскать Лиссу или Тео, чтобы помочь им, а господин Огнев побежал к своему тонкорогу… Мы поздно нашли Лиссу и Тео, очень поздно.       Василиса рассказывала все, едва сдерживая рыдания. Тео! Каким он был замечательным! Он нравился ей не меньше, чем Ник или Маар, ей так хотелось узнать его побольше, стать близкими друзьями, но теперь это просто невозможно. А все из-за нее, Огневой. Если бы только она не отвлеклась, продолжила заговаривать зубы Шаклу… Ах! Какая же она дура! Хотела помочь сопротивлению, а в итоге все получилось, как всегда.       — Ты не виновата, милая, — ласково потрепала Василису по плечу Нира, — Все будет хорошо. Я знаю Лиссу дольше и точно могу сказать: ее воля к жизни просто огромна!       — Ее упрямство огромно, — хмуро сказал Нортон-старший. Его хриплый голос было тяжело слушать, казалось, каждый звук режет его изнутри. Впрочем, на самом деле так и было. Воспаление легких не шутка.       — Зато благодаря Лиссе у нас есть часодейство, — решил поднять всеобщий дух Миракл, — Астариус и Ее Величество уже начали обучать мальцов, скоро самым способным раздадут стрелы. Их всего восемь, но это уже невероятный успех. Теперь мы сможем скрыть наше укрытие от духов и жить в полной безопасности.       — Это, несомненно, хорошие новости, — подала голос Нерейва, — Но мы не можем всю жизнь прятаться…       Она говорила что-то еще, но Василиса уже впала в полурадостное оцепенение. Неужели ей, Лиссе и Тео все же удалось поднять дух победы в сопротивлении? Неужели все старания были не напрасными и потери могут оправдаться?       Не успела она как следует подумать на эту тему, как в комнату вбежал Норт и, тяжело и громко дыша, сообщил:       — Тетя Лисса очнулась!       Секунда гробового молчания.       Огнев первым подорвался со стула и выбежал из комнаты, сразу за ним поспешили Василиса и Нира.       Лисса не вставала и даже не приподнималась. Когда трое Огневых подошли к ней, она просто лежала на спине, тупо глядя в темный потолок. Мышцы на ее лице то сжимались, то разжимались, потому что каждым своим нервом она чувствовала распоротый бок и проколотое плечо, холод от недостатка крови, тошноту, голод, жажду, зуд под повязками, боль в горле… В ушах звенело, не было сил даже поднять руку.       — Как ты? — тихо спросила Нира, подойдя максимально близко.       — Как курица, пущенная на фарш, — еле как прошептала Лисса, так тихо, что стоящая чуть подальше Василиса еле смогла разобрать.       — Я буду задавать вопросы. Если да, то моргай, хорошо? — продолжала Нира.       Лисса моргнула.       — Ты хочешь пить?       Лисса моргнула вновь.       — А есть?       И еще.       — Тебе не тяжело дышать?       На этот раз она не подала знак. Тогда Нира перестала задавать вопросы, стянула одеяло с Лиссы и прощупала повязки.       — Мне нужно сходить за травами, — после всего сказала она, — Василиса, ты со мной, поможешь. Нортон, следи за ней и дай выпить теплой воды.       Огнев тут же послушался и попробовал помочь Лиссе сесть на подушках, однако позвоночник ее совсем не держал. Нира с очень большим недовольством смотрела на эту картину.       — Тогда лучше подожди нас, будем ее вдвоем поить, — она схватила маленькую корзинку и дала еще одну Василисе, — Если что — кричи.       И они, сильно торопясь, ушли за травами.       В комнате повисла тяжелая тишина, смешанная с запахами трав и пота. Было душно. Неудивительно, что Лиссе тяжело дышать в таких условиях.       Огнев, присев рядом с кроватью больной, начал задумчиво расчесывать пальцами ее волосы, что-то нашептывая про себя.       — Говори, что хочешь, — после минутной паузы сказала ему Лисса.       — Если выздоровеешь, я тебя убью за эту вылазку, — решительно ответил Нортон-старший.       Если бы Лисса могла смеяться, она бы рассмеялась. Теперь ее чувства выдавала только легкая, издевательская ухмылка.       — Да я и так помру, — сказала она.       — Ты совсем безбашенная, — не обратил на эти слова никакого внимания Нортон, вдруг решив высказать кое-какие накопившиеся мысли, — упрямая и ядовитая. Ты не понимаешь слова «нельзя», в тебе нет и не капли здравого смысла… Я не понимаю, что творится в твоей голове, когда ты рождаешь очередные безумные идеи. Как в тебе умещается и пессимизм, и оптимизм?       — Бесит меня тут все, — ответила Лисса и, кряхтя, повернулась немного набок: — Полнейшая безнадега! И ты меня бесишь. Стал совсем, как старый пень, ни радости в тебе, ни азарта, ни любви к жизни… А, впрочем, какая разница. Расскажи лучше, что произошло, пока я была в отключке и как тебе удалось найти Василису.       Нортон сел поудобнее и рассказал все в мельчайших подробностях, глубоко в душе гордясь своим самоотверженным и немного глупым поступком. Представляя себя в минуты спасения Лиссы, он видел почему-то не взрослого Нортона с сеткой морщин у глаз и губ, впалыми щеками и грубыми руками, а молодого Норта-дурачка, который, помнится, всегда лез на рожон, не унывал и меньше прибегал к хитрости, хотя и любил это дело.       — А ты умник, — произнесла Лисса с почти нескрываемым уважением, как только Огнев окончил свою речь. Казалось, она хотела добавить что-то еще, но тут пришли Нира и Василиса с травами.       — На тебе лица нет вообще, — горестно покачала головой Нира и за плечи затащила Лиссу повыше на подушки, чтобы той было удобнее пить: — Это для горла, а то слушать тебя невозможно. А еще мы нашли гранат и финики, чтобы кровь восстанавливать. И что это вы тут разболтались?! Да Лиссе в таком состоянии моргать противопоказано, не то, что говорить на серьезные темы. Лежи, милая, и не о чем не думай. А вы оба идите отсюда! Вечером еще можете наведаться, но только ненадолго.       Василиса и Нортон покорно вышли из комнаты и, не сговариваясь, побрели к выходу из пещер. Обоим им все еще было немного тревожно за жизнь Лиссы, но, судя по ее возобновившейся способности острить, переживания эти не имели под собой почвы. Конечно, она еще долго пробудет в постели без сил, но все лучше, чем провести вечность в сырой земле.       — У Тео были родные? — решила озвучить Василиса внезапно возникшую мысль. — Было бы неплохо похоронить его, как надо, хоть и без тела.       — Плиту в горах с его именем уже установили. Из родных у него была только тетка, да и у той сейчас на уме только свои дети. Впрочем, его друзья очень грустят, но… Знаешь, странная штука. Она подошли ко мне и сказали, что тоже хотят ходить на вылазки. Смерть не пугает их.       — Молодость не думает о смерти, — печально улыбнулась Василиса, понимая, что опять говорит очень по-взрослому. — Молодость думает о подвиге. Они хотят быть героями, коим оказался Тео.       Нортон-старший посмотрел на нее с доброй смешинкой в глазах, но ничего не ответил.       Не смотря на смерть Тео и тяжелые травмы Лиссы, в сопротивлении наступило какое-то оживление, легкий моральный подъем. Десяток стрел, которые успели захватить с собой Нортон и Василиса, убегая из замка, вернули надежду практически всем, даже закоренелым скептикам. Конечно, все понимали, что десять часодеев и еще одна девчонка со стороны — это не та сила, которая сможет изменить ситуацию в мире, но все же образ светлого будущего, сытого и теплого, стал маячить на горизонте с появлением стрел. И кто-кто, но Василиса, шагающая сейчас по коридорам и рассуждающая о подвиге со своим отцом, и Лисса, больная, но все еще не сломленная, не собирались упускать эту волну позитивных общественных настроений.