Родная

Шторм становился все сильнее и сильнее, с бешеной силой по берегу и бурлящей воде колотил черный дождь. Почти каждые три минуты горизонт освещали длинные ветвистые молнии, и среди горы из туч раздавался оглушающий гром. Нортон и Миракл, накрывшись крыльями, укрылись от брызг за большим валуном и с нарастающей тревогой вглядывались в туманный горизонт. Василисы все не было и не было. Наконец, Нортон-старший озвучил мучающее обоих подозрение: — Скорее всего, она погибла в шторме. Или попала в плен. Миракл промолчал. — Нам нужно предпринимать какие-то шаги, — еще тверже сказал Огнев. — Ты прав, — мрачно ответил Миракл. — Предложения? — Мы можем попасть в замок через подводный ход с русалками. Я еще смогу припомнить, где он находится. — Подводный? В такой шторм? — Мы полетим высоко над облаками, потом снизимся и по вертикали войдем как можно глубже под воду. — Я не умею превращаться в рыбу, Нортон. Есть еще в Черноводе тайные ходы, о которых я не знал? Нортон-старший крепко задумался. — Василиса пропала не просто так. Возможно, в этом замешаны новые хозяева замка, — предположил Миракл, — поэтому нам нужно быть максимально осторожными. Есть идея: мы разделимся. Один наделает шумихи, чтобы отвлечь на себя внимание, второй найдет часы и быстро вернется к берегу. — Безумие. — У нас нет идей лучше. Без разведки, без самой малой информации о хозяевах замка это оптимальный вариант. — Тогда я буду отвлекать. — Даже не думай! Ты — голова сопротивления. И у тебя трое детей, — Миракл похлопал друга по плечу. — Все нормально, Нортон. Мы это сделаем. Нортон-старший мрачным взглядом окинул бурлящее море и величественный Черновод. Вдруг он возненавидел этот замок всей душой, захотел разрушить до последнего кирпича, раздробить в пыль… — Миракл… — Только не расплачься, Огнев. Они еще раз подробно обсудили весь план, затем взлетели над тучами и направились к Черноводу. Дождь все не ослабевал, лететь было адски тяжело. Словно двухтонный камень, Нортон упал на площадку за воротами. Затем, накрывшись крыльями, направился за Мираклом прямиком в замок. Сколько лет он не был здесь? Десять? Двадцать? Казалось, прошла уже целая жизнь, но Черновод нисколько не изменился. Словно хозяева специально пытались сохранить его таким, каков он был при Огневых. Было очень тихо. Ветер гулял по коридорам, и вода из открытых окон заливала дорогие ковры и паркеты. Едва дыша, Нортон и Миракл поднялись на третий этаж по специальной узкой лестнице для слуг, преодолели несколько коридоров и вот — оказались у двери в синюю гостиную, где и должны были храниться часы для перехода на Осталу. — Меня не может не пугать то, как просто мы добрались досюда, — шепнул Миракл. — Ты прав. Но обратного пути уже не было, и оба это понимали. Миракл твердо и решительно пожал руку Огневу, как бы прощаясь, и ушел дальше по коридору. Буквально через минуту оттуда донесся грохот и треск. Нортон скривился и осторожно приоткрыл дверь гостиной. Никого. Он шагнул внутрь, осмотрелся еще внимательнее. Все и здесь было как прежде: низкий деревянный столик, плюшевые пледы, несколько больших диванов и стойка для кофе… Женская сумочка? Нортон нерешительно приоткрыл ее. Всякий хлам, разве что запах какой-то странный, будто уже знакомый. Он встряхнул головой и принялся за часы. Их нужно было вытащить из массивной рамы, упаковать и засунуть в сумку, ничего не повредив. Минута. Две. Уже почти покончив с делом, Нортон услышал шаги. Он прижал добытое к груди, поплотнее накрылся крыльями и отошел к окну. Кто-то стремительно приближался к синей гостиной. Дверь распахнулась. Нортон сразу узнал Селену. Невозможно было забыть эти удивительно правильные мягкие черты лица, пушистые каштановые волосы, прямой светлый взгляд. Время немного убавило красоту Селены, но придало ей какого-то особенного шарма и обаяния. Но что она, великое время, тут делает?! Селена мгновенно обратила внимание на разломанную раму для часов, цепким взглядом осмотрела комнату. У закрытого окна скопилась подозрительная лужица. — Нортон?.. — прошептала Селена. — Я пришла помочь тебе. Огнев крепко стиснул зубы и не ответил. Ситуация начинала казаться все более и более подозрительной. Сначала Селена назначает встречу в остальской глуши, потом оказывается на Эфларе, в Черноводе. В домашних тапочках и платье. Не она ли стала хозяйкой замка после побега Огневых в сопротивление? — Нортон, у нас нет времени играть в прятки! — прошипела Селена, глядя в пустое пространство у окна. — Астрагор здесь, в Черноводе. Ты и Миракл в опасности. Доверьтесь мне. Нортон вытащил из кармана складной ножичек и бросил его в другой конец гостиной. Селена вздрогнула, обернулась, и это позволило ему быстро открыть окно и выпрыгнуть прямо в бушующее море. Он не успел раскрыть крылья. Вода попала в глаза, уши, нос. Волны накрыли с головой, стремились утянуть ко дну, но Нортон не намерен был погибать сегодня. Одной рукой держа часы, а другой борясь с волнами, он плыл к камням под окнами синей гостиной. Он знал, что Селена не пустится в погоню в такую погоду, и даст ему время, чтобы отдышаться. Забираясь на камни, Нортон ободрал обе руки в кровь. Потом замотал их, порвав собственную рубашку, и закрепил сумку с часами на спине, уже готовясь лететь. Вдруг в одном из окон Черновода он увидел человека. Человек неподвижно глядел на него, как-то странно улыбаясь. Протерев глаза от воды, Огнев внимательнее вгляделся в его лицо. Эти глаза. Он узнает их из сотен тысяч. Астрагор. Значит, у Миракла серьезные проблемы. Собрав последние силы в кулак, Нортон взлетел и начал кружить вокруг замка, выискивая глазами друга. Но повсюду ему виднелись лишь пустые комнаты, пролеты и словно насмешливо наблюдающий за ним хищный взгляд Астрагора. Вдруг из окна в Восточной башне вылетел Миракл и, задорно описывая в воздухе мертвые петли, разбомбил эфером половину этажа. Обломки стен полетели в бурлящую бездну, взметнулся в небо столб огня. То ли от радости, то ли от ужаса, Огнев завопил: — Ты рехнулся?! — Летим отсюда! За нами погоня! И действительно, почти сразу из окон замка полезли часовщики и духи: шесть, а то и семь крылатых мужчин, крепко настроенных зачасовать нерадивых воров. Кажется, одним из них был и Диаман. Нортон стиснул зубы и рванул прямиком в грозовое облако. Это был единственный шанс спастись. Миракл летел за ним, периодически посылая за спину атакующие эферы. Оборачиваясь, Нортон замечал, что метр за метром преследователи, испугавшись грома, сдают назад, но какой-то особенно настырный дух продолжает погоню и медленно нагоняет его, ловко отбивая все эферы. Огнев не выдержал, часовая стрела сама рвалась в бой. — Он меня вывел! — заорал он и перекинул часы в руки Мираклу: — Я сейчас его прикончу! Дух остановился, увидев, как решительно смотрит на него Нортон, понял все, приготовился к дуэли. Вдруг резкая боль пронзила его со спины и он закричал. Лицо Огнева вытянулось от изумления. — Лети! — кричал Диаман, вдруг появившийся на том месте, где пару мгновений назад парил дух. — Шевелись! Нортон, уже окончательно запутавшись в ситуации, описал резкую петлю и устремился за Мираклом, прочь от грозового облака и Черновода. С берега замок вновь казался безмолвным.

***

Буря начинала затихать. Небо очистилось, и над бескрайней черной гладью повисла луна. Слабые волны катали по пляжу мелкую темную гальку. Василиса выбралась на берег и, едва шевеля ногами, побрела к прибрежной полосе. На скорую руку наложенный эфер грел ее, но дольше держать его уже не было сил: она оказалась совершенно одна, на каком-то незнакомом береге, под пронизывающим октябрьским ветром. Благо здесь, не то что в горах, еще не было снега. Василиса нашла укромное место под старой ивой, наломала веток, зажгла и соорудила сушилку для вещей на большом суку. Было нестерпимо холодно и голодно. Борясь за жизнь во время шторма, она растеряла все силы, а восполнить их было нечем. Наконец, костер хорошенько разгорелся, меховая жилетка, штаны и сапоги высохли, а значит можно было улечься и уснуть хотя бы на пару часов. Василиса забылась тревожным сном. Казалось, тело ее спит, но голова работает: думает об отце, Миракле, сопротивлении и дальнейших планах на выживание. В конце концов, крики чаек разбудили ее еще до зари. Она оделась, затушила костер и двинулась на поиски пропитания. Дела были плохи. Она тупо прошагала по берегу часов до десяти, но не заметила никаких признаков жизни, потом взлетела и хорошенько осмотрелась. Нет, этих мест она не знает. Тогда она решила вернуться назад к своему ночлегу и попробовать там найти дорогу к Черноводу. Вот ива, пепел от костра. Но откуда знать, близко ли отсюда замок, и в какой стороне? И не опасно ли возвращаться туда, практически в руки к Астрагору? Василиса села и устремила потерянный взгляд в море. Желудок адски сводило в судорогах. Спина, ноги, руки, горло — все болело. Голову охватил жар. — Глупо так умереть, — покачала она головой. — Я столько прошла. Столько сделала в своей параллели и в этой. Неужели я заслужила такой участи? Вдруг она вспомнила, что является Временем и резко расхохоталась. Да уж, о Великом Времени, которое погибло от простуды в какой-то глуши будут складывать легенды… — Нельзя киснуть, — Василиса поднялась на ноги. — Полечу в другую сторону, посмотрю что там. Паря над пустынным холодным берегом, Василиса вспоминала Фэша, Миракла, отца из собственной параллели… Порой она нестерпимо скучала по ним. Ей казалось, она поступает неправильно, оставаясь в этой параллели, день за днем все больше привязываясь к такой смелой и безрассудной Лиссе, удивительно благородному отцу, милому брату, сестрам, Нире. Но просто уйти сейчас в тень? Нет, никак нельзя. Теперь ее задача — воодушевлять сопротивление на борьбу. И выжить, конечно. Вдруг на берегу Василиса заметила нечто странное и спланировала вниз. Волнами к берегу прибило тряпичную куклу. Она подняла ее и внимательно рассмотрела. Кукла была сшита грубыми шерстяными нитками из мелких кусочков простой бесцветной ткани. Очень похожие вечно таскала за собой Николь. Тут же возникла мысль: может рядом есть река, которая вытекает из гор? И, следуя вдоль, можно добраться до пещер? Может быть, это именно та река, которая питает их! Надежда придала Василиса сил. Она намеревалась взлететь, но внезапно почувствовала, что нечто впилось в корни ее крыльев. Она пошарила руками за спиной и нащупала веревку. — Что за?.. Договорить она не успела. Ближайшая коряга, словно сойдя с ума, сама по себе долбанула ее по ногам и спине. Василиса упала на камни и закричала. Тут же нечто тяжелое легло на нее. — Куклу положи, — донеслось из пустоты. — Раскрой крылья, тюфяк, — еле дыша, прошипела Василиса. — Не-а, — как-то задорно ответили ей. Василиса отбросила от себя куклу, и только тогда смогла вновь вдохнуть полной грудью. Некто невидимый поднял игрушку и, видимо, упрятал под крылья. — Я пойду? — иронично поинтересовалась Василиса, вставая. — Разумеется нет. Ты в плену. — Чего?.. Тут у прибрежной полосы зашевелилась галька, и сразу несколько голосов направили на нее обездвиживающие эферы. Увернувшись от одного, Василиса все же попала под второй. Все тело сковало в тиски. Нападавшие раскрыли крылья. — Захарра?! — хотела воскликнуть Василиса, но вышло лишь нескладное мычание. Девушка была одной из тех, кто нападал с прибрежной стороны. Она стояла почти неподвижно и тревожно вглядывалась в крылья Василисы. Парень, что забрал куклу себе, издевательски протянул: — Проблемы с речью, дух? У него было рябое, неприятное лицо и просто-таки богатырское телосложение. Темные глаза сверкали и бегали туда-сюда, почти не останавливаясь на чем-то конкретном. Кажется, он был главным среди нападавших. — Она фея, Чарли, — сильно нахмурившись, сказала ему Захарра. — Чего-о? — Чарли прыснул. — Как-то многовато фей в эту осень. — Нет, я серьезно. Я видела такие крылья в лаборатории. У нее точно есть предки-феи. — Потомок фей и фея — разные вещи. — Давай дадим ей говорить, — предложил еще один парень, стоящий за Захаррой. Остальные — трое — согласно закивали. Чарли сморщился и разрешил снять эфер. Быстро смекнув, что к чему, Василиса выпалила: — Моя мать фея! — Вот, — Захарра поджала губы и окинула Чарли высокомерным взглядом. — Феи априори не могут быть заодно с духами. Скажи… Э?.. — Меня зовут Василиса. Чарли закатил глаза: — Ну что за имена давали детям раньше? — Что значит раньше?! — возмутилась Василиса. Неужели она выглядит так старо? — Так вот, Василиса, — с нажимом продолжила Захарра. — Ты знаешь Диану? — Да, конечно, ее фамилия Фрезер! Мы не лично знакомы, косвенно. Она пропала пару месяцев назад. Нападавшие столпились в кучку и зашептались, изредка поглядывая на Василису. Та лихорадочно перебирала в мыслях скопившиеся вопросы и выводы. Они против духов, значит, тоже сопротивление. Но почему в пещерах о них не знают? И что здесь делает Захарра, если ее приемная мать, по крайней мере назвавшая себя таковой в письме, мило общается сейчас с Астрагором в Черноводе? Чарли подошел к Василисе и крепко схватил ее за предплечье: — Мы отведем тебя к главному. Пусть он разбирается во всем этом фейском наплыве. Двое парней встали по бокам от Василисы, один — за спиной, а Захарра впереди, ведя процессию прочь от берега, в густой еловый лес. Кажется, она и ее товарищи отлично в нем ориентировались и знали каждый торчащий корень, каждую колдобину на едва заметной тропинке, коих в лесу, на самом деле, было тысячи. Они вели свою пленницу по оврагам и родникам постоянно сворачивая, уходя назад и кружа, чтобы запутать. Но Василиса и не пыталась запомнить дорогу: только в изумлении озиралась по сторонам, понимая, что, кажется, станет первым представителем сопротивления, который вышел на связь с другой такой же группой… По крайней мере, казалось, эти ребята занимаются тем же, чем ее родная команда повстанцев — ненавидят духов. После часа беспощадного шага Чарли оставил свою команду у большой ели и куда-то побежал. Василиса спросила: — Он предупредит главного? — Да, — сухо ответила Захарра. — Кхм… А что вы от меня хотите? — Есть кое-что, что я пока не могу тебе сказать, вдруг ты все же за духов. Мало ли что бывает. «Ты, дорогая, может быть тоже за духов» — подумала Василиса и критично оглядела Захарру. С одной стороны, ее подруга не может быть предательницей, а с другой — Селена же смогла предать, верно? А Захарра, судя по всему, ее приемная дочь. А может и нет. Как все сложно! И Захарра, и трое других парней терпеливо ожидали Чарли. Наконец, он пришел и разрешил всем расходится. Василису же, крепко держа в руках часовую стрелу, он повел дальше через лес. Вскоре перед ними встал высокий деревянный частокол, сооруженный из тонких еловых стволов с заостренными краями. Большие двери распахнулись изнутри, и Василиса увидела большое поселение, заставленное маленькими деревянными домиками, кучей загонов для животных, общих костров. Жизнь кипела здесь: кто-то варил пищу, кто-то точил орудия труда, кто-то латал свои землянки, стирал белье, водился с маленькими детьми. Она словно попала в какое-то индейское племя, общину. Это впечатление также подкреплял тот факт, что у них был какой-то главный, и воин-головорез сейчас вел пленницу к нему на суд. Они прошли по нескольким своеобразным улицам. На Василису смотрели с большим удивлением и любопытством. Дети смеялись и перешептывались, встревоженные старики недовольно бурчали. Чарли подвел ее к маленькой хижине, на которой висела какая-то цветная тряпка. — Флаг? — иронично улыбнулась Василиса. — Топай давай, — буркнул он и толкнул пленницу в спину. Василиса пошатнулась и грохнулась за порог хижины. Кто-то подал ей руку и помог подняться. Это был, кажется, тот самый главный. — Можешь называть меня Кэртис, — сказал он, улыбнувшись. Это был молодой мужчина, ее возраста, а может старше. В отличие от Чарли, он смотрел уверенно, прямо; открыто и очаровательно улыбался. Весь его вид и настрой вселяли доверие. Правда, все эти прелести внешнего вида Кэртиса портили пушистые подкрученные усы и бородка. Заметив их, Василиса не удержалась от смешка. Кэртис тактично промолчал. Он отослал Чарли, пригласил Василису присесть и разлил им двоим по кружке ароматного травяного чая. Его хижина не отличалась особым комфортом, зато была теплой, а травяной чай помог василисиному желудку успокоится. Она выпила всю кружку залпом и наконец расслабилась, чувствуя, как приятная теплота пронизывает все тело до кончиков ушей. — Я вижу, тебе лучше? — учтиво поинтересовался Кэртис. — Да, намного, — кивнула Василиса. — Тогда, я думаю, нам пора обсудить ряд очень интересных обстоятельств…