Родная

Диковинными цветами и тарелками с фруктами был уставлен длинный стол под белоснежной скатертью, посыпанной желтой пыльцой цветущих вишен. От стола узкая мощеная камнем аллея вилась к пруду, с берегов которого открывался удивительный вид на окрестности: справа, краснокрышие, теснились городские постройки, слева торжественно возвышался покрытый позолотой и серебром фасад летнего замка Драгоциев, а спереди простерся широкий зеленый луг, где, словно стая муравьев, суетились мастера и часовщики, причастные к этому удивительному празднику. Однако же внимание многочисленных гостей доселе было привлечено радушной хозяйкой праздника. Сияя и переливаясь тысячами бликов в солнечных лучах, пошитое из ткани с серебряными нитями платье Селены Драгоций вызывало восхищенные вздохи дам из куда более бедных семей. Хозяйка праздника пела какую-то длинную и трогательную арию под аккомпанемент небольшого оркестра, и почти все гости, сидя в тени вишен и обмахиваясь веерами от жары, внимали ее песне, боясь лишний раз неловко двинуться. В некотором отдалении от сцены, прислонившись спиной к толстому вишневому стволу, стояла воспитанница хозяйки — Захарра Драгоций. Все гости знали — девушка сильно болела и редко выходила из своей башни в Черноводе, тем более, в свет. Около юной госпожи вился ее младший брат, юный ученик Астрагора. Стоящие рядом знатные барышни иронично посмеивались над его попытками во всем угодить больной родственнице. Тем временем Захарра, вяло и неохотно промакивая влажной салфеткой бледное лицо с синеватыми отеками, старалась как можно меньше обращать на себя внимания и тихо перешептывалась с братом, периодически капризно прикрикивая на него за неверно исполненное поручение. Вот, Селена допела, поклонилась восторженной публике и отправилась в гущу толпы, развлечь беседой особенно заскучавших гостей. Скоро ее привлек уж чересчур громкий разговор между молодыми людьми. Она узнала своих племянников, и, мягко взяв под руку одного из них — Рэта, вторглась в их кружок: — Что за шум, господа? — Селена, — Рэт галантно поцеловал ее руку. — Ты уже знаешь господина Юссона? — Наслышана, — Селена подала руку на редкость высокому и широкоплечему духу, облаченному в парадный военный мундир красного цвета, с золотистыми лампасами и туго затянутым широким черным поясом, — Полагаю, стоит поздравить вас с повышением, господин Юссон? Господин Юссон с гордостью положил руку на символическую шпагу, которую по традиции даровали духам, впервые получившим первый полк в распоряжение. Он улыбнулся одними глазами — большими и черными — и мягко пожал руку женщины. — Вы верно подметили, — ответил он. — Но зовите меня Аслан. — Аслан теперь возглавляет охоту за Змееголовыми, — поведал Рок. — Астрагор лично доверил ему эту работу. — А ведь вы очень молоды! — восхитилась Селена. — Относительно, — Аслан пожал плечами. — И что собираетесь предпринять? Эти разбойники… Мы собирались отвезти Захарру к теплым источникам, которые помогли бы ей восполнить силы после долгой зимы, но как можно выдвигаться в дорогу, когда почти по всей Эфларе орудуют убийцы и никто ничего не может с этим поделать? Аслан резонно заметил: — Чтобы разрушить улей, нужно до него, первым делом, добраться. — Вы правы, — Селена горячо пожала его руку. — Я надеюсь, ваш светлый ум поможет нам избавиться от гнусной твари, что снедает Эфлару. — Ах, вы говорите о Змееголовых! — какая-то пожилая дама, проходившая мимо с двумя бокалами вина, нагло вмешалась в беседу. — Знаете ли вы, что сегодняшним утром господин Алеш и его жена подверглись нападению? Оба они очнулись на дороге, без стрел, денег… и абсолютно голые! Пожилая дама мерзко хихикнула и отправилась далее по своим делам. Селена покачала головой: — Нашему обществу должно быть стыдно… Какие-то дикари… — Поверьте мне, вам осталось совсем недолго стыдиться! — уверенно заверил ее Аслан. Рэт и Рок довольно переглянулись. Дли них, племянников Астрагора, этот молодой человек был не более чем игрушкой, смелым выскочкой, который вытащит неприятную занозу из пятки Великого Духа. Но Селена, кажется, заметила в нем нечто опасное, впрочем, не подав виду. Она еще немного поговорила с родственниками и тут же переключилась на другое общество, что собралось вокруг милой молодой девушки и ее матери — Маришки и Фариэллы Резниковых. Впрочем, и здесь разговоры велись об одних Змееголовых, ведь не так давно Фариэлла, путешествовав из Астрограда к морю, отбила нападение трех членов банды! — Они совсем не были сильны в часодействе, — в сотый раз рассказывала женщина, впрочем, не умеряя своего высокомерия по сравнению с первым. — Правду говорят в обществе: дикари, не более. Каким-то образом выжившие в войне отщепенцы. — А правда, что они носят одежду из листьев и веток? — с придыханием спрашивала какая-то еще совсем юная наивная девица. — Что за чушь, Мишель! Они стольких ограбили, что хорошей одежды у них хоть продавай. Одна девчонка, впрочем, я не знаю, может быть это и был тощий парень, была в куртке, что я видела когда-то на господине Новаке! Вот же конфуз. Селена, как и все в кружке вокруг Фариэллы, рассмеялась. — Впрочем, скажу по секрету, — женщина озорно блеснула глазами и, наслаждаясь каждым моментом своего триумфа, произнесла: — Мой будущий зять в скором времени выведет это прогнившее гнездо на чистую воду! Ее слова произвели настоящий фурор. Дамы в кружке выпучили глаза и в немом шоке застыли с абсолютно глупыми выражениями лица. Остальные гости начали с любопытством поглядывать на торжествующую Фариэллу и ее сияющую, как начищенная монета, дочь. Даже Селена была порядком ошарашена такой новостью. Значит, Аслан и Маришка в скором времени сыграют свадьбу? Интересно… — Маришка! — утирая слезы умиления и радости, проговорила Мишель. — Какое счастье! Но разве ты не слишком молода? — Для настоящей любви нет возраста, — перебивая дочь, растянула губы в улыбке Фариэлла. — А вы, Селена, — она игриво дотронулась до брошки на груди женщины, как бы подчеркивая свое превосходство, — ждите приглашения на свадьбу. И будет славно, если ваша дочь тоже сможет посетить наш праздник. Посмотрит хоть со стороны что такое настоящая жизнь… Дамы в кружке, возмущенные и заинтригованные таким издевательством, переглянулись. Селена невозмутимо улыбнулась. — Мы постараемся прийти, — умело отыгрывая еле сдерживаемую злость, ответила она и, более не замечая высокомерную Фариэллу, направилась к следующему кружку. Дамы за ее спиной с немалой иронией во взгляде улыбнулись друг другу. Все они были крепко уверены, что Селену действительно ранили слова Резниковой, и внутренне злорадствовали богатой и влиятельной знакомой.

***

Василиса внимательно осматривалась по сторонам, разглядывая новое убранство дома Кэртиса. С тех пор, как часовые стрелы стали нередким явлением в сопротивлении, он, наконец, сколотил себе добротную избушку и украсил ее всякой безделицей, стащенной у духов. — Извини, что так долго не приглашал, — Кэртис расставил на столе приборы для чаепития. — Я принесла тебе кое-что, — улыбнулась Василиса и указала на длинный сверток. Кэртис распечатал его и выудил длинную позолоченную шпагу с затупленным лезвием. По рукояти были выгравировано «Кастор Алеш». Кэртис присвистнул: — Офицерская? — Вроде того. Грабанули недавно одного старичка, а при нем была вот эта вещица. Уж не знаю, зачем она ему. Заточишь — будет отличное оружие. Кэртис как-то странно улыбнулся и повесил шпагу на гвоздик: — Пусть здесь висит. Они сели за чай. На дворе уже была поздняя ночь. Мягко шелестели молодые листья берез, и лип и из окна веяло запахом влажной остывающей земли, смешанным с хвоей и цветочной пыльцой. Тихо покачивались нехитрые занавески из холстины. Василиса в подробностях рассказывала об успехах своего «проекта». Пару месяцев назад она затеяла создание собственной постоянной команды разбойников. Звучало грубовато, и Кэртису с Лиссой не нравилась затея. Но Василиса настояла на своем. Она принялась обучать двадцать юношей и девушек тому, что сама вынесла из вылазок с матерью и Огневым. Затем она разбила свою команду на группы по три человека (в одну из которых входила сама) и отвела каждой обширный участок наземных и воздушных дорог, которые отныне частенько подвергались их набегам. Такими темпами Василиса быстро обеспечила почти всю боевую часть сопротивления часовыми стрелами. Диара едва успевала путешествовать в Чародол с новыми желающими пройти посвящение и стать важным звеном в возрождении сопротивления. — …и он успел очнуться, пока мы возились с малевалами, но снова упал в обморок, когда понял, что совсем голый! Кэртис расхохотался, схватившись за живот. Довольная произведенным эффектом, Василиса закинула в рот кусок сухой лепешки. Не так давно в сопротивлении ее принялись называть «капитан Василиса». Поначалу она жутко смущалась и краснела, бурча: «Никакой я не капитан!». Но Лисса уговорила ее принять такое обращение, заметив, как нужны сопротивлению яркие и сильные лидеры. Теперь Василиса пыталась с достоинством нести звание капитана небольшого разбойного полка. Все не то что в пещерах, но и в лесном поселении знали и уважали ее. — Кстати! — Кэртис щелкнул пальцами и встал, чтобы порыться в своем рабочем столе. — Тут мне птичка на хвосте принесла, что за тебя обещают приличную награду. Гляди. Он протянул Василисе черно-белый рисунок, на котором был изображен человек в плотной грубо сшитой балаклаве, напоминающей змеиную морду. Из-под высокого ворота куртки торчали немного волнистые короткие волосы, и сияли синие-синие глаза — единственный цветной элемент рисунка. Под нарисованной головой четкими буквами было выведено: «Капитан разбойной банды «Змееголовые». Живым или мертвым — 70 000 эфларов. Член банды, живой — 10 000 эфларов, мертвый — 1 000 эфларов». Василиса молча глядела на рисунок. Кэртис широко улыбался. — Это успех! — он встряхнул ее за плечи, пытаясь вывести из оцепенения. — Ты просто звезда. Эфлара готова отдать целое состояние, лишь бы избавиться от тебя. Ха-ха-ха! — Ну ты и псих, — пробурчала Василиса. — Меня хотят убить, а ты радуешься. — Они знают лишь о крошечной банде, а уже дрожат от страха в своих норах. Что будет, когда они поймут, что полтысячи сопротивленцев готовы выступить против них хоть сейчас? — Кэртис от гордости выкатил грудь колесом. Его слова были далеки от реального положения дел, но так сильно воодушевляли, что даже Василиса расслабилась. — У нас двоих дела, да? — она встала из-за стола, накинула весеннюю куртку. — Не забывай обо мне. — Как о тебе забыть? — картинно удивился Кэртис и обнял ее на прощание: — Береги себя. — А ты — себя. Она улыбнулась ему и в прекрасном настроении зашагала по поселению. Со всех сторон ей слали приветствия и шутки. Она, не забывая ни об одном своем знакомом, радостно отвечала и кивала головой. Поселение уже готовилось ко сну. В вышине елей и берез щебетали мелкие птички, строя новые гнезда. Туда-сюда бегала босоногая ребятня, от уже почти взрослых мальчишек и девчонок до едва держащихся на ногах карапузов. Старики сидели на порогах своих домишек, тихо обсуждая какие-то свои дела и новости. Василиса прошла через все поселение и оказалась у совсем нового домика, построенного у самого частокола. Около него, сидя на мягкой весенней травке, Нира и Николь плели корзинку из лозы. — Василиса! — пролепетала Николь, завидев девушку. Василиса подхватила ее на руки и несколько раз подбросила и закружила. — Как ты? — Нира притянула Василису к себе и ласково обняла. Василиса, конечно, за все то время, что прошло со дня разлада между Нортоном и Нирой, уже выпытала у Лиссы подробности произошедшего, и была очень удивлена, когда Нира стала не то что хуже, а даже лучше относиться к дочери разлучницы. Да и Лиссе она ни словом, ни жестом не дала понять, что та ей неприятна. Она относилась к ней, как прежде, разве что, перестала заниматься лечением неприятной раны Лиссы. Это было Василисе совсем не понятно. Тем не менее, она очень ценила поддержку Ниры. — Все хорошо, — ответила она и рассказала все наименее травмирующие события последних дней и пару смешных моментов, произошедших в команде. Нира слушала словно в пол уха и, даже не дав Василисе рассказать до конца одну из истории, вдруг выпалила: — Норт просится в твою команду. Василиса тяжело вздохнула и закатила глаза. В последнюю неделю она уже два раза утихомиривала разбушевавшегося братца, который стремился в команду как муха к варенью. Но он продолжал ломиться в закрытые двери снова и снова. И вот, кажется, уломал даже свою мать встать на его сторону. — Нет, я понимаю, что это опасно, — продолжала Нира, — но у меня душа наизнанку выворачивается, когда он так тоскует. Ему хочется быть полезным, как всем нам. Но тыл — не то место, где он может развернуться. — Я не хочу, чтобы такие близкие мне люди, как Норт, были в команде. Слишком рискованно, — покачала головой Василиса. Нира накрыла ее руку ладонью и заглянула в глаза: — Пожалуйста. Василиса, глядя в ее большие серые глаза, дрогнула. Ее мать принесла так много горя этой доброй, искренней, трудолюбивой женщине… — Ладно, — крепко сжав зубы, ответила она. — Пусть приходит завтра на нашу тренировку. Я не обещаю назначения в группу, но… Вдруг из-за угла дома, как черт из табакерки, выскочил взъерошенный Норт и, в мгновение ока оказавшись подле Василисы, крепко сжал ее в объятиях, рассыпая слова благодарности ей и матери. Николь рассмеялась. — Так, все! — Василиса решительно вырвалась из объятий, опасаясь быть задушенной. — Завтра в восемь утра тренировка. Посвящение уже прошел? Ну, конечно, как я могла сомневаться… Только без опозданий! Никакого нытья, отговорок, поблажек! Не буду смотреть на то, что ты еще мал. — Я не мал! — возмутился Норт, однако глаза его сияли в предвкушении тренировок. Василиса, кажется, исполнила его главную в жизни мечту. За разговорами и играми Огневы не заметили, как на поселение опустилась глубокая ночь. Нира послала всех своих детей спать и предложила Василисе остаться переночевать. Но с некоторых пор с наступлением ночи василисины дела не кончались: она отказалась и вновь направилась к домику Кэртиса. Окинув рассеянным взглядом дремлющее поселение, она поднялась на крылечко и постучалась. Дверь ей открыла Селена с кружкой чая в руке. — А! — она дружески похлопала Василису по плечу. — Мы вас заждались, капитан. Василиса вошла в домик и сразу же заметила, что весь обновленный (и очень оптимизированный) совет сопротивления уже собрался. За круглым столом посреди маленькой комнатки Кэртиса сидели Селена и Диаман, Лисса, Нортон и сам хозяин. Более всех интерес Василисы привлек отец. Он не одобрял абсолютно все, что происходило в сопротивлении в последнее время, люто не переваривал Лиссу, косо смотрел на Кэртиса, а приходил на совет только по личному приглашению Селены и Диамана. Казалось, только в их здравый ум и рассудок он и верил. Выглядел отец не важно. Василиса села напротив него, и в свете настольной лампы разглядела новые глубокие морщины на его лице. Стричься и бриться Нортон бросил еще зимой и теперь больше походил на обычного остальского бомжа, чем на человека, к мнению которого прислушивались. Об этом же говорила его еле приведенная в порядок одежда. Кэртис по обычаю начинал совет. Он поднялся со стула и проговорил: — Доброй ночи всем, кого не видел. Сегодня максимально кратко. А пока послушаем, какие новости нам принесли многоуважаемые Драгоции. Селена тут же приняла слово. — За голову Василисы объявлена огромная награда, — она подняла со стола уже знакомый Василисе рисунок и показала всем. Лисса довольно улыбнулась, глядя на дочь. — Многие уже намерены прочесывать леса в поисках разбойников. Будь осторожней, Василиса. Девушка серьезно кивнула. — Мне также не нравится, что Астрагор назначил офицером полка по охране дорог Аслана Юссона, — продолжила Селена. — Сына того Юссона, который командовал нападением на Чародол? — вспомнил Нортон. — Именно. Парень настроен очень серьезно. Нам стоит быть осторожными. Круг сужается. Чем активнее мы действуем, тем большему риску подвергаемся, — ответила она. — Кстати, вот еще. В Астрограде намечается грандиозная свадьба. Лисса тут же оживилась: — А вот это интересно. — Да, — согласилась Селена. — В середине лета Маришка Резникова и Аслан Юссон должны вступить в брак. — Ну и змеиная же будет семейка, — прыснула матушка. Очевидно, раньше она сталкивалась с родственниками, как жениха, так и невесты. — Ты думаешь, что мы можем извлечь выгоду из этой свадьбы? — обратилась к Селене Василиса. — Возможно. Не знаю. Ты же капитан — думай, — пожала плечами Селена. — Я довожу информацию. — Тогда мне нужно поподробнее узнать об этой свадьбе. Соберите как можно больше фактов и подробностей до начала лета. Драгоции кивнули. Далее слово на совете держали Кэртис и Лисса. Они делились делами и проблемами внутреннего устройства сопротивления, координировали общие работы, спорили и рассуждали. На свободу Василиса вырвалась только к двум часам ночи и, глянув на часы, обреченно вздохнула. Ведь вставать ей часам к шести… Резко на плечи навалилась какая-то смертельная усталость. Василиса никогда не хотела быть капитаном, входить в верхушку управления. Но ее никто не спрашивал. Она обязана была тащить на себе так много дел и проблем… Как впрочем, и Лисса, и Кэртис, и Драгоции. Иногда она с завистью поглядывала на отца, который, рассорившись с семьей, вел жизнь отшельника: зимой сидел в комнате и строгал игрушки, весной сидел под грушами и строгал игрушки. Лисса не подпускала его к делам пещер и с недовольством относилась к тому, что к его мнению все еще прислушиваются на совете. Вот уж кому точно нравилась новая жизнь сопротивления — Лиссе! В постоянной работе и суете она чувствовала себя, как рыба в воде. Все слушались ее, действовали по ее планам и разработкам, и, наверное, ничто иное не могло делать матушку счастливой. … На часах было уже полтретьего, когда Василиса, с помощью зеркального перехода, оказалась в пещерах, дошла до комнаты и без сил грохнулась на кровать.