Родная

      Василиса шла по бесконечным коридорам Расколотого замка. В окнах и за поворотами мелькали черные тени, клубился плотный туман. Каждый шаг отдавался долгим оглушительным эхо, и, кажется, чей-то шепот скользил меж высоких сводов потолка.       Василиса открыла дверь в Янтарную залу. Полы словно источали бледновато-желтый свет, освещая расставленные повсюду стопки с книгами, кучи исписанных числами и стрелками бумаг. Кто-то сидел в углу, склонившись над блокнотом. Девушка подошла, тронула скорчившегося человека за плечо. Он был холоден и тверд, как камень, и не шевелился.       — Василиса!       Она вздрогнула и обернулась на звук.       — Василиса! — звал Миракл. Он был одет в очень красивый зеленый костюм из бархата, заметно растолстел… «А может быть, — подумала Василиса. — Это Миракл из моей параллели?»       — Ее нужно спасти, — сказал Миракл. Девушка захотела подойти к нему, но тот отпрянул: — Нельзя. Ты должна спасти ее. Отправляйся в город.       — Кого спасти?       Пространство вокруг вдруг скривилось, сжалось, проглотив василисин вопрос. Она резко перевернулась в воздухе, погрузившись в темноту. Затошнило. Затем откуда-то издалека послышались звуки.       Бам! Вжу-у-ух… Бам!       — Ха-ха-ха! — Тео выбил из рук молодой рыжей женщины длинную прямую палку.       Василиса пригляделась. Что за женщина? Похожа на Лиссу…       — Я просто отвлеклась, — пробурчала женщина, потирая ушибленную руку.       Василиса выпучила глаза. Это… Она?! Но откуда такой уверенный взгляд и голос, откуда резкий разворот плеч и задранный подбородок? Словно вылитые из прочного металла руки, ноги и спина.       Тео подал женщине палку, отряхнулся. Потом вдруг резко посмотрел в сторону Василисы и слабо улыбнулся:       — Привет.       Она глубоко вдохнула, чтобы закричать, но на выдохе вдруг резко подскочила и захлебнулась воздухом. Затем проснулась. Это был только сон. Сон!..       В маленькой избушке-больнице было тепло и темно. Пахло какими-то травами и алкоголем. Старушка-жена лекаря, кинув быстрый взгляд на проснувшуюся Василису, улыбнулась и продолжила вязать носок. Лисса с соседней кровати невесело хмыкнула:       — Доброго вечера, соня.       Василиса схватилась за голову:       — Сколько я спала?..       — Сутки.       — Ужас!       Впрочем, долго злиться на себя Василиса не стала. Ее внимание привлек кувшин с водой: она приложилась к нему и выпила почти полностью. Затем заметила еду у печи и быстро затолкала в рот несколько ароматных пирожков с вареньем.       — Каша еще, — дернула ее за рукав старушка.       — Шпашипо.       Василиса положила в тарелку несколько поварешек горячей каши с мясом, вернулась на кровать и, по-турецки сев на подушку, принялась есть.       — Все вернулись? — спросила она у Лиссы.       — Да, все. Отдыхают еще. Многие, как и мы, кружились целую ночь. За одними даже была полноценная погоня, но все обошлось. Стрел набрали кучу, — Лисса явно была очень довольна прошедшей операцией. Она полулежала на нескольких подушках, держась за перевязанное чистыми белыми бинтами плечо.       — Нира? — Василиса кивнула на перевязку.       — Нет, муж этой милой мадам, — Лисса указала на старушку. — Нира занималась другими.       — И что?       — Ничего. Случайно открылась рана. Наложили швы, дезинфицировали, обезболили. Скоро буду как новенькая.       Василиса призадумалась. Она вспомнила уроки общения через сны. Вдруг этой ночью с ней действительно связался Миракл, ее учитель, и подсказал, что рана у Лиссы плоха и стоит сделать вылазку в ближайший город, чтобы найти лекарства лучше? С другой стороны, если бы Миракл вдруг знал, что здесь, с Василисой, происходит, он бы давно ее нашел и за уши затащил обратно в Расколотый замок. Нет, нужно думать своей головой, а не доверять снам.       — Ты бы все же показала рану Нире, — заметила Василиса и перешла на шепот: — Этот лекарь уже староват.       Бум!       Кэртис чуть не снес дверь с петель и молнией вбежал в избушку.       — Вот это была свадьба! — рассмеялся он, плюхаясь на кровать к Лиссе. Она закатила глаза:       — Неужели даже главы поселений после первой вылазки такие?       Василису немного расслабило появление Кэртиса. Она решила перевести тему:       — Знаете, что меня удивило? Я видела так много взрослых опытных часовщиков и духов, которые бежали от сражения. Честно говоря, в голове не вяжется, что мы без потерь и раненых напали на такую свадьбу!       Лисса скривилась.       — Когда я еще была молодой, каждый самый слабый часовщик мог постоять за себя. Постоянные войны, напряжение в обществе, угроза нападения духов закаляли нас…       — Моя мать, домохозяйка, могла надрать задницу любому астроградскому стражнику, — вставил Кэртис.       — Верно! Похоже, под патронажем Астрагора часовщики совсем разленились.       Василиса покачала головой. Это многое объясняет. Ей стоило раньше предположить, что изменения в этой параллели затронули не только кучку сопротивленцев. Однако сейчас жестокая реальность заставляет задуматься о более приземленных вещах.       Конечно же, сопротивление напало на свадьбу не только своими силами. Все два месяца подготовки к операции Диаман и Селена вербовали официантов, поваров, пажей, декораторов… И теперь все они, опасаясь кары за предательство, по-тихоньку подтягивались к тайным местам, откуда люди из сопротивления проводили их в пещеры и лесное поселение. Бывшие слуги приходили вместе с семьями и детьми, намереваясь присоединиться к борьбе против Астрагора. Было это настолько же хорошо, насколько накладно. Предстояло в кратчайшие сроки строить новые дома, расширять площади посевов и поголовье скота. В тот же день Кэртис, Василиса и Лисса начали раздавать новые указания и возвращаться к работе. Люди закладывали фундаменты, подготавливали бревна и срубы, работали в огородах и с животными. Лето отбирало все силы сопротивления, правда, по сравнению с прошлым сезоном появился один существенный плюс — часовые стрелы, которыми теперь было обеспечено все взрослое население. С ними труд казался немного проще, а жизнь полней и интересней. Настроение сопротивленцев росло с каждым днем. Старики ликовали, глядя, как молодые заряжены энергией и надеждой; молодые радовались новым людям в окружении, новым праздникам (Василиса уговорила Кэртиса, помимо танцев в субботу, устраивать летом праздник солнцестояния и день молодежи, а зимой — Новый год и встречу весны). Постоянные набеги команды помогали удовлетворять самые мелкие потребности людей, вроде красивой одежды, украшений и даже косметики.       Четыре дня спустя Василиса лениво прогуливалась среди деревьев в лесном поселении, отдыхая после ночи разбоя. Она вышла к поляне, на которой заготавливали материалы для новых домов. Среди рабочих крутилась Лисса, следя за процессом. Какой-то мужчина подал ей топор, попросив, видимо, помочь ему обрубить суки. Лисса замахнулась и вдруг, вскрикнув, выронила топор и схватилась за плечо. Потом покачала головой, взяла инструмент в другую руку и все равно принялась за работу.       Василиса нахмурилась. Она так и знала, что Лисса только прикидывается здоровой! Девушка решительно встала и направилась в поселение.       На полянке у своего домика Нира обрабатывала солнечные ожоги какой-то слезливой девчонке, та капризничала и корчилась от боли. Завидев Василису, женщина приветственно помахала и поторопилась закончить с пациенткой.       — Я слышала, ты чудесно проявила себя во время операции, — Нира заметила хмурый взгляд Василисы и обняла ее за талию, меняя тон: — Что-то случилось, милая?       Василиса круто развернулась и схватила Ниру за плечи, уверенно глядя в глаза.       — Слушай, Нира. Я понимаю, что ты чувствуешь и все такое. На твоем месте я бы вообще убила и Лиссу, и Нортона, — (улыбка мигом сползла с лица женщины, когда она поняла, о чем пойдет речь), — но пора уже решать вашу проблему. Лисса ранена, ей нужна твоя помощь. Нортон ведет себя, как столетний дед и ничего не делает для сопротивления! Так дальше нельзя. Извини, что я так вываливаю на тебя это все. Но ты нужна сопротивлению больше, чем тебе кажется.       Нира отстранилась и, задумчиво глядя куда-то вдаль, села на скамейку у входа в свой домик. Василиса впервые видела, чтобы она выглядела так — как холодная, неприступная глыба.       — Я много думала обо всем этом, — наконец, сказала Нира. — Я не ненавижу их обоих. Но закрыть глаза на предательство? Я стараюсь быть доброй и мудрой, но получается не очень, когда я думаю, что мне лгали столь близкие люди. Я бы поняла, если бы они попросили меня уступить место их счастью. Я бы уступила. Но они просто издевались надо мной, столько времени… — она не смогла говорить дальше без слез. Голос ее прерывался.       — Они просто идиоты, — Василиса присела на корточки и положила голову на ее колени: — Мы ведь семья? Ты нужна не только им, но и мне. Посмотри рану Лиссы. Она не заживает до конца уже полгода.       Нира взяла ее за руки:       — Семья?       — Чисто технически ты моя тетушка.       Они улыбнулись друг другу. И Василиса, не дожидаясь окончательного ответа, ушла. Нире явно стоило подумать обо всем наедине с самой собой.       На следующий день Василиса проводила вечернюю тренировку для Норта вблизи пещер. Он сильно отставал от товарищей по команде, но так желал быстрее получить назначение, что порой шел на безрассудные и откровенно идиотские шаги: втихую часовал, когда тренировочный бой шел на кулаках, ставил подножки, нападал со спины. «И все же люди не меняются», — думала Василиса, и каждый день заставляла братца отрабатывать свои подлости потом и болью.       В этот раз у вечерней тренировки был зритель — Нира. Она с интересом подсматривала за стараниями сына, и каждый раз хваталась за сердце, наблюдая, как тот падает или получает по спине палкой. Когда все кончилось и Норт, кажется, ушел, она подошла к Василисе и, даже не дав той отдышаться, сказала:       — Я посмотрела Лиссу. Дела у нас не очень.       — Ох… — тяжело выдохнула Василиса. — Можно подробнее?       — Рана плохо заживала, потому что Лисса не давала ей покоя. Хотя когда я следила за ней, все шло медленно, но верно. А вот лекарь плох на глаза и не заметил внешнего ухудшения ран. Я боюсь, что это гангрена и руку с плечом придется резать.       — Великое время… — Василиса провела рукой по лицу и села прямо на траву. Сердце попустило несколько ударов. — Ты ей сказала?       — Нет пока. Надумает себе чего-нибудь, — Нира присела рядом и крепко сжала руку девушки: — Гангрену можно вылечить. Но это очень кропотливая работа. Нужно отматывать время для крови, а это даже звучит просто невероятно, не то, что делается. Это целебное часодейство высшего разряда.       — И ты им владеешь?       Нира горько улыбнулась и покачала головой:       — У меня ведь третья степень! Да и я не училась целебному часодейству, мне лишь пришлось освоить его основы в сопротивлении. Нужно искать настоящего часодея-лекаря.       Василиса постаралась откинуть все эмоции подумать рационально. Часодей-лекарь. Обученный. Нужно отправиться в ближайший город и искать там помощи. Она прокрутила в голове несколько возможных вариантов решения, попробовала предугадать их исходы. Затем решительно поднялась на ноги и проговорила:       — Этой ночью я лечу похищать лекаря.       Норт, подслушивавший этот разговор в зарослях травы, широко улыбнулся.       Во втором часу ночи Василиса тихо улизнула из комнаты вместе с походными вещами. Обычно Лисса спала чутко, но в этот раз даже не ворочалась во сне — заботливая дочь подсыпала ей в вечерний чай легкое растительное снотворное. Тихая, словно призрак, девушка выскользнула из пещер и огляделась. Никого. Она быстро надела сапоги, натянула ремень, ножны, флягу…       — Эй!       Василиса резко выкинула вперед руку с часовой стрелой на источник звука. Ее кончик уткнулся в грудь Норта.       — Ты чего тут делаешь? — грозно прошипела Василиса. — Шпионишь?       — Он — нет, я — да, — из обширной яблоневой листвы внезапно вылетел Кэртис в полном боевом обмундировании.       Кажется, все трое были немного в шоке. Воцарилось молчание.       — Да что вы оба тут делаете?! — прорычала Василиса, прервав гнетущую тишину.       — Я пришел тебе на помощь, — ответил Норт, краснея.       — Я следил за ним, — Кэртис недоверчиво сощурился на парня.       — Зачем? — возмутился тот.       — Честные люди не крадутся по поселению в два часа ночи. Я решил, что ты что-то задумал.       Василиса вздохнула и схватилась за голову. Все намеченные действия отменялись. Нужно было как-то отцепиться от горе-помощников, чтобы дальше все делать самой. В голове промелькнула мысль, что Лисса бы рассудила таким же образом — но она отмела ее, несколько, правда, удивившись.       — Так куда ты собралась, Василиса? — в голосе Кэртиса скользили нотки недоверия.       — Подозреваешь нас, да? — саркастично и зло проворчала Василиса. — У меня свои дела.       — Так объясни, — невозмутимо ответил Кэртис.       — Давай я, — Норт явно понимал, что Василиса взвинчена и готова взорваться. Он просто и доходчиво пересказал почти все, что сумел подслушать вечером. Лицо Кэртиса становилось все более и более тревожным по ходу повествования.       — Лисса не говорила, что у нее такие проблемы, — пробормотал он, глядя куда-то в никуда. Затем вдруг встрепенулся: — Я тоже с вами.       — Не-ет! Я одна! Не нужны мне лишние люди! — взмолилась Василиса.       — Но я хочу испытать себя! — громогласно возразил Норт.       — А я хочу помочь Лиссе, — твердо заявил Кэртис.       — Да что ты будешь делать!..       Действительно, сделать что-нибудь со сложившейся ситуацией она уже не могла. И Кэртис, и Норт выглядели чрезвычайно решительно, да и поднимать еще больше шума было опрометчиво. Секретность миссии и так стояла под вопросом. Василиса обреченно махнула рукой, и все трое выдвинулись в сторону ближайшего городка, Згодена.       К трем часам на горизонте замелькали первые огоньки. Городок Згоден был раз в десять меньше Астрограда и славился своими ювелирными мастерами. В сопротивлении его отлично знали — именно Згоден чаще всего подвергался «бытовым» набегам за всякой мелочью вроде мыла, круп, муки, тканей.       Норт на полном ходу подлетел к сестре и прокричал:       — Дайте приказ надевать маски, капитан!       — Никаких масок! Ты слышал, Кэрт?       — Да!       — Приземляемся!       Они спустились в чьем-то заросшем саду, меж акаций. Среднего размера домик, не очень богатый, но явно не бедный, стоял прямо на окраине. На веревках у веранды тихо покачивалось выстиранное белье. Василиса, накрывшись крыльями, сорвала одежду для себя и для мужчин. Затем все трое перевалились за забор и переоделись.       На высоких и худощавых Кэртисе и Нортоне вещи хозяина, судя по всему низкого толстячка, смотрелись смехотворно. Василисе даже пришлось отдать брату украденный для себя женский пиджак, чтобы он не выглядел, как городской сумасшедший.       — Давно я не носил такого, — Кэртис прогладил руками короткие (для его роста, конечно) синие брючки, заправил в них огромную, как кусок парусины, рубашку и потуже затянул ремнем.       Василиса оглядела платье и тонкую кофточку. Видимо, в доме жила весьма габаритная для своего возраста девочка. Иначе чем можно было объяснить ядовито-голубой цвет платья и вышитые бабочки-цветочки?       — Выглядишь ошеломительно, — прыснул Кэртис.       — Никто вообще не просил тебя комментировать, — Василиса все еще немного злилась. — Сидим тихо до утра. Затем делаем вот что…       Она подробно обрисовала свой план, придуманный по дороге. Благодаря Кэртису и Нортону он стал дольше, но намного хитрее: не нужно было никого бить, грабить и портить чужое имущество, как ранее хотела сделать Василиса. И только заря занялась над проснувшимся городком, а улицы оживились, команда приступила к действию.       Они долго плутали по мостовым, затем вышли в самый центр городка, к рыночной площади. Вокруг нагромоздились кучи лавок, ремесленных мастерских и кафе. Среди них же затерялась скромная деревянная больница. Именно она была главной целью Василисы. Она и Норт, только завидев здание, исчезли в толпе покупателей и торговцев. Кэртис ушел в ближайшее кафе и сел за столик, заказав себе кофе. Через несколько минут Василиса вновь мелькнула в толпе. Она бежала, расталкивая локтями зевак, затем, раскрасневшись, влетела в домик лекаря, а через несколько минут вышла оттуда вместе с седовласым мужчиной, крича на всю улицу:       — Он у моста! Ему так плохо!       Железной хваткой вцепившись в руку мужчины, Василиса повела его через толпу в сторону реки.       Операция по выманиванию прошла идеально, вмешиваться не пришлось. Кэртис заплатил за кофе и, мирно посвистывая, пошел через толпу вслед за Василисой.       Вдруг с одной стороны оживленной площади раздался шум. Люди закопошились. Вытягивая головы, они всматривались в улицы и переулки, ожидая увидеть там что-то важное для себя. Невольно Кэртис присоединился к ним и разглядел: меж домов шествовали стражники, несколько групп, и методично вламывались в дома, допрашивали прохожих. Многие с площади тут же поспешили убраться прочь, некоторые, напротив, подходили ближе к действу, чтобы разглядеть подробнее.       Кэртис обратился к какой-то милой бабушке, наблюдающей за действиями стражи, сидя у фонтана:       — Госпожа, не подскажете мне, что делают эти люди? Я только сегодня прибыл в город в гости к сестре и не в курсе дел, происходящих у вас.       — А-а, сынок, — бабушка досадливо покачала головой. — Говорят, что у нас в городе покрывают разбойников. Теперь ищут виноватых. Совсем измучили.       Вдруг с одной из улиц раздался крик. Повинуясь какому-то внутреннему благородному порыву, Кэртис рванулся на помощь. За большим зданием обувной мастерской двое стражников скрутили мужчину и женщину.       — Мы не знаем их! Нет! — вопила женщина.       — Что такое?! — вскричал Кэртис, подлетая к ним. — Почему вы задерживаете этих людей?!       Вокруг мастерской уже начала собираться большая толпа. Это сильно раздражало и волновало двух стражников.       — Эти люди содействовали Змееголовым! По указу Великого Духа Астрагора с одиннадцатого числа всякая помощь разбойникам карается зачасованием! — сквозь зубы процедил один из них.       Толпа пораженно ахнула. Задержанная женщина, услышав приговор, упала в обморок. «Ну и новости» — подумал Кэртис.       — Но мы не знаем никого из разбойников, — закричал мужчина, задыхаясь от страха. — Люди! Мы не знаем разбойников!       Толпа закивала, возмущенно перешептываясь и криво поглядывая на двух стражников. Кэртис выступил вперед, глядя служивым прямо в глаза:       — Я не позволю арестовать безвинных!       — Да! — загудел народ. — Нельзя!       — Эти люди! — заорал стражник, гневно тыча пальцем в обезумевшего от горя мужчину. — Помогают грабителям! Кормят тех, кто ворует у вас!       — Они кормят тех, кто ворует у богатых! — выкрикнула девушка из толпы. Люди одобрительно загудели.       — Позавчера этот мужчина купил на рынке пять мешков муки, а сегодня у него нет ни одного! — упрямо продолжал рвать глотку стражник. — Это прямое доказательство его вины! Он справил муку Змееголовым!       — Он перепродал муку пекарю! — из толпы высунулся юноша. — Я ученик господина Мальена. Вчера этот мужчина срочно перепродал нашей лавке свои запасы муки, чтобы мы смогли выполнить большой заказ.       Гнев с новой силой захватил толпу. В стражников полетели овощи, камни и грязь. Люди требовали освободить невиновных, ругали стражников, знать и астроградских чиновников. Но никто не решался вступить в схватку…       Стражники, защищаясь стрелами, срочно уводили подсудимых. Кэртис не выдержал. Кровь его бурлила в жилах от такой несправедливости. Он вытянул стрелу и обездвижил одного из стражников эфером. Толпа заликовала и заулюлюкала. Несколько мужчин скопом накинулись на второго стражника, освободили женщину, вновь упавшую без чувств от ужаса, и передали ее в руки мужа. В противовес им в толпу волнующихся ворвались несколько военных и начали раскидывать эферы направо-налево.       — Не дадим им разбить нас! — крикнул Кэртис, натягивая маску Змееголового. — Вставайте на защиту своих матерей и отцов!       Узрев истинное лицо своего защитника, люди ахнули. Но множество молодых людей уже выбежали из толпы, чтобы встать плечом к плечу с Кэртисом и отразить нападение стражников. Развязалась настоящая бойня, не смертельная, но ожесточенная и яростная. Люди кричали:       — Мы не виновны! Защитим свободу! За свободу! За наши права!       Кэртис сражался на передовой, яростно и быстро обездвиживая противников. Еще пару недель назад его самым грозным врагом был вредный горный козел, от скуки преследующий сопротивленцев, теперь — целая улица обученных стражников. Но он так долго и упорно готовился к войне, что был полностью готов к любым опасным и неожиданным поворотам судьбы.       — Отступаем! — кричал капитан патруля. — Отступаем в полк!       Толпа преследовала побег множество кварталов, пока не выгнала стражников за пределы города, где в небольшом отдалении от стен находился лагерь полка, прибывшего патрулировать город из Астрограда. Люди плотно закрыли и забаррикадировали ворота. Кэртис, довольный работой, влез на высокую баррикаду и, вновь почувствовав себя в своей стихии, перед огромной аудиторией, произнес:       — Мое имя Кэртис! Я — разбойник из банды Змееголовых. И от лица своего капитана я объявляю, что этот город теперь находится под нашей защитой! — еще недавно настроенное против разбойников население Згодена взорвалось криками и аплодисментами. — Если гнусные посланцы Астрагора и его верных псов еще раз посмеют трогать невинных граждан, вламываться в ваши дома и нарушать ваши права, они познают нашу кару! Живите свободными, славные люди Згодена!       Сопровождаемый восторженными выкриками и оглушающим шумом ликования, Кэртис взлетел над городом, как гордый орел, и направился на поиски Василисы и Норта, уже горя желанием поделиться своим успехом.       Прохладный рассвет пришел к своему логическому завершению — зениту. Згоден ликовал и купался в ласковых лучах солнца.