Запрети

— Япония? Но зачем? — недоуменно спросил Юра, когда их самолет уже взлетел. Он специально сел у окошка, чтобы рассматривать пейзажи под самолетом, летящим где-то за облаками. Но все же, котик, обладая острым глазам, мог сквозь гущи облаков видеть еле заметные верхушки деревьев. — Надо. С этого начнется наше долгое и увлекательное путешествие, — улыбнулся казах, убирая челку с прекрасного лица своего, и только своего, омеги. Юра от этого покраснел и поспешил вновь отвести свой взгляд обратно к иллюминатору. Все же он еще не до конца принял тот факт, что замужем и носит под сердцем кроху. Юра сейчас был одет в один из мягких свитеров Отабека, в котором он смотрелся по-домашнему мило и уютно. Все вещи Юры просто не налазили на его животик, ведь они были приталенными, а животик так и не позволял им закрыть себя полностью. Зато в вещах мужа Юра как тонул раньше, так и тонет до сих пор. В этом свитере цвета морской волны, то и дело сползающим с острого плеча фигуриста, очень мило выделялся временный «домик» их малыша. Конечно, с разрешения Плисецкого, ведь ему все это с амнезией было в новинку. Казах то и дело гладил его животик, от чего Юра уже достаточно раскраснелся и был еще милее. — Только не волнуйся, милый, хорошо? Просто оттуда мы начнем разъезжать по тем местам, с которыми у тебя связаны самые лучшие воспоминания. Обещай, что будешь меня слушаться, — уже серьезно добавил альфа, угрожая любимому мужу указательным пальцем, на что Юра тихонько рассмеялся. Он сейчас мало говорил. Он старался хоть что-то вспомнить, но все его попытки были тщетны и все же заставляли ледяного тигра вернуться назад, в реальность. — Да, конечно, — Юра расплылся в широкой улыбке, морща носик, от чего уже заулыбался Отабек, продолжая гладить их малыша. После этого разговора, который состоялся всего на первых минутах полета, каждый из парней занялся своим делом. Отабек достал из кармана телефон и играл в какую-то залипательную игрушку, а Юра, еще немного посмотрев в иллюминатор, склонил голову к плечу Алтына и тихонько засопел. Отабек посмотрел на Юру и, убрав телефон, расплылся в широкой улыбке, поглаживая его по боку. Все же они летели ночным рейсом, так что это было неудивительным, ведь пока Плисецкий все еще жил по распорядку дня в больнице. Его ресницы мило подрагивали, а волосы от каждого вздоха фигуриста красиво развивались, словно на ветру. Отабек чмокнул его в лоб, нажав на кнопочку вызова стюардессы. Через пару секунд к ним подошла милая омега, одетая в униформу. Алтын попросил ее принести им плед, чтобы Юре вдруг не было холодно, ведь ночью даже в самолетах уменьшалась температура воздуха. Девушка вернулась через пару минут и подала плед Отабеку. Он укутал своего маленького тигреночка в него и стал смотреть на небо, чуть покачивая Юру в своих объятиях, зная, что тот любил это и спал намного крепче от этого. Все девять с половиной часов, что они летели в Японию, Юра спал. Но все же, когда они прилетели, пришлось будить маленькую фею, чтобы она наконец-то проснулась, ведь часы уже показывали два часа дня, хотя самолет взлетал в половине одиннадцатого! На самом деле все было легко и просто. В России и в Японии разные часовые пояса, поэтому таким прелестным солнечным днем котик хотел спать, чем смешил Беку. Из аэропорта их забрал Никифоров. И было странно, что он был один. Но все же встреча русских фигуристов прошла очень тепло, что обрадовало казаха. — Юри остался дома, потому что Сашка заболел. Я ему говорил, что семья справится, но он ни в какую. Простите его, — добродушно проговорил старший альфа, сжимая в руках руль совсем новой машины. Зато с ним поехал Макачин, которого с радостью ласкал Юра, найдя в машине для себя прекрасное занятие. — И не нужно было его уговаривать, — проговорил Бека, с широкой улыбкой смотря на то, как пальцы Юры нежно перебирали шерсть пуделя. А Никифоров старался не отвлекаться от дороги, но все же находил время посматривать на семью Алтын. — Дурак ты, Витя, — тихонько сзади рассмеялся Юра, прижимая к себе Макачина, который так и норовил лизнуть блондина в губы. Но тот был слишком ловким, поэтому всячески уворачивался от настойчивой, ласковой и любвеобильной собаки. В его голове что-то щелкнуло. Теперь и Юра захотел собаку, которую бы они с Бекой научили разным трюкам, с которой бы ездили на всякие соревнования, где забирали бы все победные места. Сколько мечт и фантазий. Но по этому поводу они поговорят вечером… — Это точно, — поддакнул следом Отабек, на что старший альфа лишь закатил глаза. Алтын тоже немного начал смеяться, что вызвало тихие тявканья собаки. Все они будто издевались над Виктором, но, благо, тот совсем на них не обижался. Через пару минут они уже парковались около достаточно большого особняка, принадлежавшего семье Никифоровых. К дому вела вымощенная гранитом тропинка, по краям которой росли целые джунгли, выглядевшие, однако, очень эффектно и красиво. Где-то за ними скрывалась маленькая, предназначенная как раз для таких мест, детская площадка. Увидев ее, Юра сразу же положил ладонь под животик. Ему уже не терпелось увидеть их кроху, хотя до встречи осталось всего пять месяцев. Это немного. Само здание вселяло своим видом тепло и уют, которые точно царили внутри. Дом был выполнен из гладкого белого камня, и лишь некоторые колонны были из каменных рельефных кирпичей, что смотрелось очень гармонично и красиво. Прямо среди «непроходимых» джунглей выросли высокие кованые железом фонари, которые, наверняка, зажигались с приходом ночи. Юра шел сзади увлеченно о чем-то болтающих альф и просто рассматривал красоты участка Никифоровых. Они жили тут, словно цари. Другие дома, находившиеся неподалеку, по сравнению с их, казались дешевыми. Плисецкому определенно здесь нравилось. Тут были и растения, которые он никогда не видел, и приятный климат, который так и звал всех оставаться на улице, хотя было уже начало зимы. Снег падал на землю мелкими хрупкими хлопьями, кружась под песню легкого ветра. Снежинки были похожи на фигуристов. Они тоже выполняли определенные программы, под совершенно разные композиции. Кто-то крутил прыжки, которые не давались остальным, и шел вперед, к своей цели. А кто-то падал с небес на землю, потеряв абсолютно всех своих фанатов, что летели туда же, куда и их кумир, и всю славу, про которую все напрочь забыли. Отабек и Витя остановились прямо перед входной дверью, ожидая, когда к ним подойдет Юра, который в порывах своих мечтаний присел на кованную в том же стиле, что и фонари, лавочку, поглаживая свой животик. Ему было хорошо и, кажется, он действительно хотел здесь остаться. Отабек, увидев эту картину, сначала перепугался, что с ними что-то произошло, но как только Плисецкий показал поднятый вверх большой палец, то его муж спокойно выдохнул и подошел к нему, сразу же крепко обнимая и прижимая к себе. — Пойдем в дом, тут холодновато, — проговорил он, накидывая на плечи любимого свое пальто, цвета мороженого крем-брюле, которое так любил русский котик. Юра кивнул на его слова, и они вместе вернулись к Вите, который уже на пороге разговаривал с Кацуки. Тот выглядел очень уставшим, хотя был рад принимать таких важных гостей. — Юрио! — Юри сразу побежал в сторону омеги, дабы крепко его обнять и показать ему, как сильно он соскучился. Японец сейчас выглядел очень неважно. Ценой тому были несколько бессонных ночей, ведь Сашка ужасно температурил, а она, зараза такая, никак не хотела уходить. Виктор, конечно же, предлагал свою помощь, но Юри отнекивался и говорил, что Никифорову надо высыпаться, ведь у него совсем недавно прошли соревнования, к которым альфа долго готовился. И занял первое место. — Это Юри. Вы с ним подружитесь, — прошептал Отабек на ушко своему омеге, заметив какую-то растерянность в его глазах. Может быть, он его не помнил, а может, просто не хотел видеть. Все бывает. Но когда Отабек заглянул в глаза Юры, то понял, что здесь поработала амнезия, и бояться теперь было нечего. — Хорошо, — Юра кивнул на его слова, а после раскинул руки, желая поскорее оказаться в теплых и согревающих объятиях Кацуки. Кажется, тому было все равно на интересное положение младшего омеги, поэтому старший прижал его очень и очень крепко к себе. Плисецкому это понравилось, казалось, еще немного и он довольно замурчит. — Пойдемте в дом. Я слышал, к вечеру обещали метель, — прервал их всех голос Виктора, и они все дружной гурьбой пошли в сторону входа. Юри накинул на плечи русского «тигра» (котенка) теплый плед, в котором вышел из дома, а сам ускорил шаг, боясь, что может потом и сам простудиться, что явно будет не ахти. Дома они все быстро сняли с себя верхнюю одежду, и под предлогом Юри, Алтыны были загнаны в свою комнату, ведь стоило хотя бы переодеться в домашнюю одежду. Юра старался держаться поближе к Беке, неосознанно чувствуя то семейное тепло, которое от него исходило. Он не хотел уходить от него, так как рядом с ним было в разы лучше и спокойнее. Юра чувствовал, что он был словно за прочной каменной стеной, которая за несколько сотен лет нигде не сломалась, показывая всю свою внутреннюю силу. С ним было по-домашнему уютно. И это радовало, ведь Алтын был таким милашкой, что все время хотелось теребить его за щечки. И это еще не все мысли. что приходили беременному Юре на ум. — Бек… Я, кажется, вспомнил, — сказал котик, а после зевнул. В этот момент Отабек как раз помогал ему найти в их чемодане штаны для Плисецкого, и как только нашел, сразу обнял сидящего на краю кровати Юру, целуя его в щеки. Он был рад этой новости, ведь это были их первые успехи в глобальной миссии по возвращению Юрке памяти. — И что же ты вспомнил? — Отабек присел рядом с ним и, приобняв любимого за плечи, крепко прижал к себе, точно не желая отпускать. Такие моменты заставляли солнце выглянуть из-за тяжелых свинцовых облаков, или пробиться из-под толстенного слоя льда маленький ручеек. Им вместе было хорошо, они понимали друг друга с полуслова. — Ну… Про то, как был на взрослых соревнованиях в качестве зрителя. Был финал Гран-При, где Витя занял первое место, а Юри — последнее. И тогда я поймал его в туалете и накричал, сказав, что в фигурном катании два Юры не нужны и что ему надо уйти, — проговорил Юра, а улыбка казаха стала намного шире. Он слышал эту историю и раньше, и уже точно знал, что Юра мог вспомнить в ближайшее время. Заглянув ему в глаза, Отабек заметил, что те были какими-то мутными. Все выдавало то, что Юра хотел спать. Все же его живые часы еще не перенастроились на японское время, а по российскому его разбудили очень рано. Бека мягко опустил Плисецкого на кровать и, переодев его в штаны, взял на руки и положил по-другому, чтобы голова оказалась на подушке. Накрыв его пледом, который старший достал из шкафа, Отабек чмокнул расплывшегося в улыбке Чеширского кота Юру и ушел, оставляя того поспать. Отабек спустился на кухню к Никифоровым, где сразу был завален разными вопросами о том, что вообще происходило эти четыре месяца в России и с семьей Алтын тоже. Бека рассказал им о своей матери, как она чуть не заставила их развестись. Юри, услышав это, был в шоке. Он тоже был знаком с мамой альфы и представить не мог, что она может сделать такое. — Ну, Юри, не плачь, — успокаивал его Витя, поглаживая по широкой спине, чтобы тот перестал пускать слезы после такого «душераздирающего» рассказа. Отабеку показалось, что с ним что-то не так, ведь обычно Кацуки сдерживал себя, а тут рыдал. Как-то странно. Но казах пока решил промолчать, ведь это их личное дело, в которое ему не очень хотелось вмешиваться. — Не могу. Мне так жалко Юру. А если бы он не очнулся? — в глазах японца застыла паника, хотя сейчас все было хорошо. Отабек ведь тоже не вдавался ни разу в подробности: «А что было бы, если…». Ну может, это было и к лучшему, ведь он верил, и все его мысли и желания в один миг оправдались. — Юри, он очнулся, и мы с ним до сих пор в браке, — потерев переносицу, сказал Отабек, потягивая чай из большой кружки. Он не хотел даже слышать об этом. Отабек был реалистом, и, может быть, это было плохо с одной стороны, но с другой — хорошо. — Вот именно, Юри, — улыбнулся следом Виктор, гладя японца по щекам, стирая с них дорожки застывших слез. — Успокойся. И перестань, пожалуйста, плакать, — попросил он. Но свинка лишь уткнулась носом в сильную грудь своего истинного любимого мужа. Альфы лишь тихо посмеивались с этого. — Да пошли вы, — сквозь слезы и смех проговорил Кацуки, отстраняясь от Вити и садясь за стол, наигранно отворачиваясь от них. Отабек и Виктор сначала недоуменно глядели друг на друга, но после до них дошло, что всё-таки чем-то они задели Юри, поэтому поспешили загладить свою вину. Виктор сразу присел перед ним на колени и крепко обнял, гладя по чёрным, словно смоль, волосам. Отабек лишь сидел и улыбался этой милой картине, ведь они смотрелись так красиво и созвучно. Никифоров и Кацуки идеально подходили друг другу, и когда были рядом, то никто не замечал их недостатков. Алтын смотрел на них и подсознательно желал, чтобы Юра как можно быстрее вспомнил хотя бы его, своего мужа. Он не мог передать словами, насколько ему тоже хотелось просто сидеть рядом и так же крепко обнимать. Но сейчас альфа не делал этого, понимая, что Юра к этому явно не привык к тому, чтобы его обнимал совершенно незнакомый для него альфа. Юра проснулся ближе к вечеру, когда часы уже показывали восемь часов. На улице было темно, а луна все никак не хотела выходить из-за тяжёлых свинцовых туч. Все, как и говорил Виктор, началась метель. Сашку ни он, ни Отабек, так и не увидел, потому что мальчишка спал после принятия разных лекарств. Конечно, все это время Юри проводил с ним, оставляя альф общаться между собой. Проснувшись и накинув на плечи тот самый мягкий плед, под которым он спал, Юра спустился вниз, на первый этаж, где нашел Виктора и Отабека за совместным просмотром какой-то семейной передачи. Юра, чуть смутившись, прошел к ним и сел на край мягкого дивана, на котором сидел и Бека. А Виктор слишком уж удобно расположился в мягком кресле и свесил ноги, никак не желая обращать внимания на телевизор, который, оказывается, лишь играл фоном. Алтын сразу же выпрямился и, обняв Плисецкого где-то в районе груди, потянул его на себя, заставляя нормально усесться ближе к нему на диван. Котик чуть поерзал, принимая более удобную позу, но после, склонив голову к груди Отабека, обнял его одной рукой за плечи, мерно вздыхая. — Юр, ничего не хочешь? — Отабек уткнулся носом куда-то в его макушку и опалил ее своим горячим дыханием, что заставило дыхание омеги сбиться. Бека на это усмехнулся и положил свою большую теплую ладонь на животик Юры, нежно поглаживая его сквозь мягкую ткань теплого свитера. — Чай, — лишь сказал он, как Виктор сразу же встал с кресла. Он хотел проверить, как там Юри и Сашка, а заодно и поставить чайник, ведь и сам захотел выпить чего-нибудь теплого и согревающего. — Или горячий шоколад с зефиром, — Юра мечтательно прикусил нижнюю губу, на что Отабек тихонько рассмеялся, крепче обнимая своего тигренка. — Для тебя все, что угодно, — тихо проговорил альфа. Ему пришлось встать с дивана и оставить Юру на нем одного, чтобы приготовить, что он попросил. Хотя кухня и была смежной с гостиной, Юра будто бы почувствовал, что остался один, поэтому быстренько пошел за Отабеком, шлепая по полу мягкими вязаными носками, которые Бека натянул ему на ноги, чтобы не замерзли. Там он уселся за кухонную тумбу, которая олицетворяла импровизированный стол, только без скатерти. Положив голову на ладони и склонив ее немного в бок, Юра вновь мечтательно прикусил нижнюю губу, внимательно смотря на то, как Бека что-то колдовал с каким-то порошком, молоком и туркой. Неожиданно на кухне раздалась приятная трель телефона, сопровождаемая легкой мелодией. Кто-то звонил Юре, а так как его аппарат лежал у него в кармане, этот звонок заставил телефон не слишком приятно для беременного омежки вибрировать. Котик, кое-как высунув руку из сладкого плена пледа, посмотрел на мигающий экран. Номер был неизвестным. Проведя по экрану пальцем, отвечая на звонок, Юра поднес агрегат к уху, выдыхая тихое и неуверенное: «Алло». Отабек сразу же насторожился и, чуть отойдя от плиты, устремил взор орлиных очей на омегу, изредка поглядывая, а турку, в которой на медленном огне начинал закипать напиток. Все эмоции Плисецкого было видно по его глазам, поэтому Бека стоял молча, стараясь соблюдать тишину, чтобы уловить все эмоции Юры. Сначала он был спокоен, даже немного недоумевал, ведь совершенно не понимал, кто ему звонил. Но потом, в один миг его глаза стали размером с чайные блюдца, а по щекам очень быстро, будто наперегонки, потекли слезы, и одна нагоняла другую. Благо, в это время горячий шоколад уже сварился, поэтому Бека сразу же подошел к Юре и взял того за свободную руку, целуя ее и поглаживая, стараясь успокоить омежку, которому нельзя было нервничать, ведь это плохо влияло на их малыша. Когда вызов отключился, Юра выронил телефон из рук, и тот с неприятным грохотом упал на пол. Бека крепко прижал его к себе, нежно проводя рукой по его растрепанным после сна волосам, приглаживая их. Алтын боялся задавать вопросы, ведь мог запросто спугнуть Юру, а ведь сейчас совершенно нежелательно, чтобы русский тигр полностью уходил в себя. Когда он более-менее успокоился, Отабек аккуратно взял его за подбородок и поднял его лицо, вглядываясь в глаза, которые сейчас были цвета самого чистого в мире изумруда. Они смотрели так проницательно и передавали всю ту боль на сердце, страх, обиду, что сейчас плескалось в Юре. Бека все же не выдержал и, присев на второй стул и придвинув к себе Юру, тихо спросил: — Кто тебе звонил? Голос его был с хрипотцой и передавал все то волнение, которое захлестнуло старшего с головой. Юра ничего не ответил, а лишь развернулся на своем стуле и носиком уткнулся в его сильную грудь, ища в первую очередь защиту от такого страшного окружающего мира. Бека лишь крепче прижал его к себе и начал гладить по спине, стараясь успокоить, ведь Юра вновь начал тихо плакать, изредка всхлипывая. — Юр… Успокойся, прошу. Тебе нельзя волноваться, — Бека легкими движениями длинных пальцев водил по его спине, рисуя на ней какие-то странные и незамысловатые узоры. Раньше это успокаивало тигренка, и он начинал заливисто смеяться и хохотать. Но сейчас это явно не сработало. — Скажи, кто тебе позвонил. — О…Она…