Запрети

— Юри, последишь за Васей, пожалуйста? — Юра обернулся назад и глянул на кацудона с некой мольбой. Кацуки улыбнулся и взял девочку на руки, прижимая к себе. Василиса обняла «юфи» за шею, отдав пока свой шарик Саше. Юра улыбнулся и побежал в раздевалку к фигуристам, переживая за мужа. На льду все было так, словно ничего не произошло. Вышел Крис Джакометти, поражая всех своей программой. Омега влетел в раздевалку на всех парах. Его волосы растрепались и теперь стояли дыбом. Он нервно осматривался, ища мужа. Отабек сидел на лавке и втирал какую-то мазь в оголенное колено. Юра, выдохнув, подошёл к нему и присел на корточки. — Милый, ты как? — взволнованно спросил блондин, прижимаясь лбом к здоровой ноге любимого. Отабек улыбнулся и зарылся пальцами в кошачьи мягкие волосы. — Юр, все хорошо. Честно. Завтра ещё произвольную откатаю, — рассмеялся Отабек, аккуратно усаживая Юру на лавку. — Какой «откатаю»? — возмутился доктор, несильно ударяя парня по ляжке. Юра тихонько рассмеялся, а после улыбнулся. — Он вас все равно не послушает. Только будет катать в полсилы, да, Бека? — Плисецкий укоризненно на него глянул, а Алтыну осталось только кивнуть под грозным взглядом супруга. — Это хорошо, что в полсилы. Я тогда вам пропишу нужные лекарства и мази, будете два раза в день втирать в колено и принимать таблетки тоже два раза в день, — проговорил врач, увлеченно записывая что-то на бумаге. Названия мазей и таблеток. — Да, спасибо, доктор, — улыбнулся Юра, помогая мужу. Когда все было хорошенько сделано, омега встал с места и забрал у мужчины листок. Доктор попрощался с семейной парочкой и вышел. — Ты так нас с Васей испугал, — прошептал омега и крепко обнял любимого. — Кстати, где она? — решил перевести тему старший. Юра помог ему переобуться в нормальную обувь и подняться с лавки. — Она с Юри и Сашей. Они досматривают все программы, — пожал плечами Юра. Он быстро скомкал все вещи Отабека, кладя их в сумку, перекинул ее через своё плечо и пошёл вместе с ним. Мало того, что у них соревнования, так у Беки еще и травма, и Юра должен довести его обратно до дома и проследить за его состоянием. Юри с детьми они нашли в холле, потому что выступал уже последний парень. Василиса, сидя на руках японца, плакала, а Саша ходил рядом, волнуясь за одну из омег. — Василисочка, принцесса, что случилось? — Папочка подбежал к своей дочке и взял ее на руки. Вася сразу же обняла Юру за шею и, увидев за его спиной «Кики», улыбнулась. — Кики, — прошептала она. Юра услышал это и отдал девочку ее отцу. Отабек взял солнышко на руки и крепко прижал к себе, пока она сжимала кулачками его футболку, в которую Бека успел переодеться. — Солнышко мое. Испугалась, да? Я больше не буду вас так с папой пугать… прости? — мужчина целовал лицо дочери, пока та улыбалась, демонстрируя всем свои белые молочные зубы. Юра взял из рук Саши шарик и дал его в руки Василисы. — А теперь домой. Нам ещё в аптеку надо. Отабек, у тебя сегодня вечером постельный режим, — раскомандовался Юра. Он взял Василису, одел ее в комбинезон, застегнул свою куртку и, попрощавшись со всеми, пошел с дочкой на улицу. Бека шёл следом. Сев в такси, они поехали домой. Василиса успела уснуть в папиных руках. Бека с улыбкой наблюдал за своими омегами. Особенно за тем, как Юра перед сном поил Васю липовым чаем, борясь с ее кашлем. Плисецкий с улыбкой прижался к Беке. Альфа крепко обнял их и поцеловал блондина в затылок. — Я вас очень сильно люблю, — прошептал старший. Василиса чихнула во сне, отчего Юра сильнее прижал ее к себе. — И мы тебя, наш самый сильный Папа и «Кики», у которого болит ножка. А кстати, из-за чего? Ты не разобрался? — Я утром, когда собирался, споткнулся об Васину погремушку и упал коленями на плитку. Вот и все, — саркастично пожал плечами Отабек, а Юра тихонько рассмеялся. — Такая маленькая, а столько сюрпризов, Васюль… сколько же ты их ещё нам принесёшь? *** Конец декабря. Валят крупные хлопья снега. Солнца нет уже пару дней. Во всех домах горят елки. Праздник приходит ко всем. Новый год любят все: взрослые и дети, американцы и русские. Все при все. Особенно маленькие детки, которые мало осознают, что такое праздники. Им дарят подарки, домой приходят разные люди, и впервые папы разрешают не спать долго, до полуночи, если, конечно, она сама не уснёт. В этом году на Новый год Отабек и Юра пригласили только дедушку и Никифоровых. Но Николай не смог прийти, потому что был слишком стар и сослался на свою немоготу. Последнее время Юра чувствовал себя не очень. Обычно, течки у омег после родов возвращались где-то через три года, поэтому это была не она. Наверно, что-то было с дедушкой. Он не знает. Отабек пока ещё отходил от травмы колена и даже до сих пор втирал в колено мази. Витя с семьей обещали приехать к двенадцати часам из своей квартиры. Но в итоге раз пять отзванивались и говорили, что опоздают. Из-за опоздания Юри обещал, что приготовит весь ужин сам. Плисецкий обрадовался и на радостях пошёл гулять с Василисой. Отабек обещал выйти на улицу чуть позже, делая подарок для своих омежек. На улице было много народа. Особенно, на детской площадке. Было много детей. И больших и маленьких. Они вышли на улицу с коляской. В корзинке лежали всякие игрушки, но они сейчас были не очень-то нужны. Юра аккуратно вытащил своего маленького «единорожика» из коляски. Почему единорожика? Потому что ее комбинезон был розового цвета со всякими рисунками единорогов. А шапка у неё была белой с ушками и рогом. Василиса улыбнулась и сразу убежала от Плисецкого, стараясь быстро быстро перебирать ножками. Юра тихонько рассмеялся и побежал за дочкой. — Вася, иди сюда, котёнок, — блондин поймал дочь, которая громко рассмеялась. Юра поцеловал ее в пухлую щеку и подхватил на руки. — Папа! — смеялась девочка, барахтаясь, будто хотела, чтобы ее отпустили. Плисецкий наоборот понёс ее к коляске. — Давай скатаем снеговика, зайка? — Василиса посмотрела на Юру с недоумением, ведь тот присел перед ней на корточки и стал катать первый ком. Девочка подошла к папе, когда комок уже был немаленьким, и стала помогать папе. — Правильно, котёнок. Помогай папе, — сзади раздался голос Отабека. Василиса обернулась и с громким «Кики» побежала к нему, раскинув ручки для объятий. Бека подхватил ее на руки и закружил под звонкий смех словно принцессу. — Всё-таки вышел? Я успел соскучиться, — Юра поднялся с корточек и обнял мужа, пока Василиса, как обезьянка, висела на шее «Кики». Отабек крепко обнимал дочь, боясь, что она может и упасть. — И я соскучился. Мазь долго впитывалась. Звонил Витя, они уже выехали, — улыбнулся парень, целуя дочь в макушку. Он аккуратно поставил Васю на землю, она побежала к большому кому снега. — Вы лепили снеговика? Вам помочь? — Дя! — девочка запрыгала на месте, будто поняла, что спросил отец. Юра тихонько рассмеялся. — Какая она у нас умная, — улыбнулся омега и приступил с дочкой катать второй ком, пока Бека катал самый маленький, третий. Они соединили все комки между собой. Юра быстро сходил в магазин за пуговицами и морковкой. Когда он вернулся, Отабек катал Василису с горки, забравшись туда вместе с ней. У снеговика уже были ноги и руки-веточки. Юра прикрепил морковку к голове снеговика и направился к Василисе с Бекой. Они уже хотели съезжать, как Юра подошёл к горке, расставляя руки, желая поймать дочку. Пока на горку не поднялись другие детишки, Отабек самостоятельно посадил Василису и отпустил ее. Девочка испугалась, поэтому зажмурилась. На ее удивление, ножки не дотронулись ни до чего твёрдого, а ее кто-то поймал. Руки этого человека такие мягкие и тёплые. Василиса открыла глаза. — Папа, — заулыбалась она и крепко обняла омегу за шею. Юра рассмеялся, а после отдал Василису обратно Беке, что был на горке. — Давай сама катайся. А я тебя буду ловить, — Юра вновь вытянул руки. Вася захлопала в ладоши, радуясь, что у неё такой весёлый Папочка, и опять, с легкого толчка «Кики», спустилась вниз, прямо в руки Юры. Как только она оказалась в руках у Юры, то зевнула. Устала девочка, спать ей уже пора. Пока Отабек спускался с горки, Юра, покачивая дочь, подошёл обратно к коляске. — Ты иди с ней так, а я коляску повезу, — к ним приблизился Бека. Юра кивнул, медленно идя в сторону подъезда. Альфа шёл за своими омегами и широко улыбался. Зайдя домой, Юра первым делом раздел Василису и уложил ее в кроватку. Девочка спала сладким сном. Отабек уже поставил чайник и сидел на кухне. Только Плисецкий помыл руки, как у него зазвонил телефон. Он прошёл на кухню и ответил на вызов, прикладывая телефон к уху. Звонил Яков. — Алле, Яков? — Юра зажал телефон плечом и ухом, а сам пошёл к холодильнику, чтобы достать из него йогурт. — Да да, и вас с Новым годом, — через пару секунд, в которые, видимо, говорил Фельцман, проговорил Юра. — Что делаем? Кушаем. А как же? Как отмечать будем? Дома. К вам приехать вечером? Ну не знаю. Нам надо посоветоваться. Если что, я тебе позвоню. До встречи, — звонок завершился, и Юра положил телефон на стол. Он налил себе и мужу согревающие напитки в виде чая для себя и кофе для Беки, поставил чашки на стол и сел напротив мужа. — Ну что, Бека? Поедем к ним? Или дома останемся? — Теперь зазвонил телефон Отабека. — Алло, Вить, да. Вы едете к Якову с Лилией? Хорошо. Мы тоже скоро приедем. Тогда встретимся там, — разговор Беки с русским альфой был краток, лаконичен и очень понятен. Когда Отабек убрал телефон, Юра взял его за руку. — Мы всё-таки поедем к ним, да? — тепло улыбнулся младший, перебирая своими тонкими пальчиками костяшки смуглой ладони. — А почему бы и нет? Вася и так давно не видела Якова и Лилию. А самим втроём дома праздновать как-то не то, — пожал плечами альфа и поцеловал тыльную сторону ладони своего омеги. Юра улыбнулся, откинув свои светлые волосы назад. — Хм… ты прав. Я тоже так думаю. Тогда поедем, когда Василиса проснётся. Не хочу ее будить. Она и так устала. А ведь ей ещё с нами Новый год встречать. Так что пусть спит. А я Якову напишу, что мы приедем, только попозже, — омега улыбнулся, поморщив нос. — Конечно… пусть спит столько, сколько хочет. И мы немного поспим, верно? — Отабек привстал и поцеловал омегу в лоб. В такой уютной обстановке Юра был безумно домашний. Тем более со своей амнезией, которая, кстати, почти полностью сошла на нет, Юра вовсе не был похож на того, каким был каких-то семь лет назад. Василиса проснулась только ближе к пяти часам вечера. Поев и переодевшись, семейство Алтын выехало из дома к половине шестого. Машин была тьма тьмущая. Юра сидел на заднем сиденье с дочкой и игрался с ней под ее звонкий смех. Отабек счастливо улыбался, частенько поглядывая на своих омег через зеркало. — Юр, я тут подумал, может, летом мы слетаем в Казахстан? Покажем Васе ее вторую родину, и вы познакомитесь с моими родными, конечно, кроме мамы, — к слову сказать, после того инцидента женщина звонила сыну только пару раз, чтобы поздравить с рождением дочки и с его собственным днём рождения, про праздник Юры она забыла. — Хм… я думаю, что можно. Василиса, по-моему, будет рада, — Плисецкий растрепал чёрные волосы, заплетенные в косы. — Закончится сезон, и сразу полетим, — Бека вновь вернул привычное серьёзное выражение лица, с которым он глядел на дорогу. Плисецкий закатил глаза и вновь вернулся к дочери, уделяя ей все своё внимание. Приехали они к дому Якова, который примерно года три назад возобновил отношения с Лилией, где-то к семи часам. Василиса опять успела задремать в машине, поэтому под конец пути она уже сидела на коленях у Юры и дергала его за волосы. Плисецкий застегнул на девочке ее комбинезон, и они, взяв подарки, пошли в дом. Фельцман и Барановская совсем недавно купили себе особняк. Они рассчитывали, что к ним на праздники будет приезжать молодежь, поэтому гостевых спален было целых три. Но одну они переделали под детскую. К Василисе они относились, как к родной внучке. Они любили частенько баловать ее подарками, поэтому она их любила и всегда просилась к ним. — Деда? Баба? — девочка посмотрела на папу, как только увидела дом Лилии и Якова. Юра рассмеялся, целуя их солнышко в макушку, и стал одевать ее в комбинезон. — Да, Васюль, деда и Баба, — Плисецкий рассмеялся. Никифоровы уже были там. Сашка, увидев, кто приехал, накинул на плечи куртку, обулся и выскочил на улицу с улыбкой на устах. Следом за ним появилась Лилия с шубой на плечах и в клетчатом розовом переднике, чтобы не запачкать дорогое платье. — Баба, — как только Юра поставил ее на землю, она сразу побежала к женщине, пролетая мимо Саши. Альфа смерил ее неодобрительным взглядом. А вот балерина подхватила девочку на руки под ее счастливый смех. Барановская прижала омежку к себе. А Василиса сразу блаженно заулыбалась, чувствуя запах роз, перемешанный с запахом мёда. — Васенька, зайка моя, мы вас уже заждались, — последняя фраза уже была адресована ее родителям, что, доставая из машины подарки, обнимались с Сашей, который так и тянулся на руки к альфе. Но Бека, в силу своих недавних травм, не брал его, довольствуясь лишь объятиями. — Пока она проснулась, перекусила, оделась, вот вы нас и заждались, — Юра уже шел в дом, неся в руках пару подарков, которые они потом спрячут или подарят. — Василиса, как и Витя с Юри, прожужжали нам все уши, что праздновать лучше с вами, вот мы и приехали, но, вообще-то не планировалось. Но я тоже соскучился, — улыбнулся омега. Поставив подарки в «предбаннике», он подошел к Лилии и тоже обнял ее, утыкаясь носом в выемку на шее. — Ну что? — к ним подошли альфы. Отабек с балериной обменялись вежливыми взглядами, и вся веселая гурьба направилась в дом, где были остальные. — Привет, — на Юру с крепкими объятиями сразу же налетел Юри. Плисецкий удивленно поднял брови, но после обнял в ответ старшего омегу. — Юфи, — девочка потянулась ручками к старшему омеге. Барановская ее отпустила и отдала японцу, который уже смотрел, как раздевались Алтыны. Лилия ушла на кухню, а Сашка побежал к Вите и Якову, чтобы рассказать, кто приехал. Когда русские альфы вышли из кабинета, в котором общались тет-а-тет, дети уже были в гостиной. Юра постелил им на пол тёплый и мягкий плед, чтобы им не было холодно. Отабек сидел на диване, следя за детьми, пока омеги были на кухне. Василиса, улыбаясь, помогала Саше строить железную дорогу. А мальчик в это время смотрел на маленькую омегу и широко улыбался. Когда она подняла на него свои зеленые глазки, то он, краснея, отвернулся. Отабеку, как и другим альфам, наблюдавшим за этой сценой, показалось, что между детьми есть какая-то невидимая связь. Может быть, они истинные? Праздник начался примерно в девять часов вечера. Ну как, начался? Они все сели за стол, принесённый из столовой в гостиную. По телевизору шли новогодние мультики. Ярко мигали огни на колючей красавице. Компания ела, обсуждала прошедший год и строила планы на будущий. — Юр, а когда вы хотите поставить Васю на лёд? — после недолгой паузы, спросил Яков. Василиса, сидевшая на коленях блондина, подняла голову. — Я думаю, в следующем году поставим. А что? — Плисецкий поцеловал дочурку в макушку и крепче обнял. — Я просто прикидывал, когда мы начнем ее тренировать, — Виктор возмущённо фыркнул на слова старшего и глянул на него. Вообще-то, Никифоров совсем не умеет пить, а тут принял пару рюмок водки. — Сашка уже стоит на коньках. Потренируй его, — спокойно проговорил Виктор. Яков рассмеялся. — Ты сам тренер, Витюш. Вот и тренируй своего сына, — чувствовалось, что обстановка за столом напрягается. — А почему тогда Юра и Отабек не могут сами свою Василису тренировать? Они же вон какие фигуристы. Лучшие в мире, — альфа перевёл убийственный взгляд на Алтынов. — Да потому что, — только было начал говорить Яков, как раздался тихий всхлип. Василиса как будто чувствовала, что ссора началась из-за неё, поэтому заплакала. Она не любила когда кто-то ссорился. Особенно из-за неё. — Доорались?! — одном своим тоном Юра поставил альф на место и заставил замолчать. Он встал из-за стола и пошёл с Васей в их спальню на втором этаже, покачивая ее на руках. — Солнышко мое, не плачь. Они плохие, конечно, да. Но мы все тебя любим. И никто на тебя не кричал. Они ссорились между собой, глупые альфы, — нежно шептал Юра дочери на ухо, продолжая качать ее на руках. Она успокаивалась и уже просто сидела, смотря по сторонам. — Папа, — девочка указала пальчиком на телевизор. Юра кивнул и включил канал, по которому показывало «три кота». — Миу-миу. — Да, солнышко, Миу-миу, — Плисецкий аккуратно лёг вместе с ней на кровать и крепко обнял. Так они пролежали примерно час, пока Юра не заметил, что дочка спит. Он широко улыбнулся и, поцеловав ее, накрыл тёплым одеялом, строя с двух сторон баррикады из подушек, чтобы она не упала, как однажды такое произошло. Он вышел из комнаты, выключив свет, но дверь оставил приоткрытой. Внизу все также шло застолье. Как только Юра вернулся, на него сразу налетели с вопросами, почему он так долго. Плисецкий лишь отмахнулся, мол, они просто тупые и не понимают, и они продолжили вечернюю трапезу. Примерно через час ещё одно место за столом освободилось. Сашка тоже уже зевал, поэтому Юри повёл его в спальню, чтобы уложить. До курантов дожили не все. Виктор и Яков встречали Новый год уже в полудрёме. Отабек крепко обнимал свою омегу. У них была традиция. Под бой главных часов написать на бумажке желание, сжечь ее и кинуть в шампанское, выпивая все до дна. Так они и сделали. — С Новым годом! — хором закричала почти вся страна и осушила свои бокалы. Загнав всех спать, омеги положили под елку подарки и, ещё раз поздравив друг друга с праздником, пошли в спальни. Всё-таки они вымотались за этот день. Тем более время то уже было час ночи. Пора баиньки. — С Новым годом, солнышко, — прошептал Юра, когда забрался в постель к своей семье. Отабек уже видел десятый сон, крепче прижав к себе Василису. Плисецкий поцеловал дочь в щечку и обнял ее со спины. Это был один из лучших праздников Василисы. Да что уж там Василисы. Всей этой большой компании фигуристов.