Запрети

Утро нового года встретило всех по-разному. Почти все альфы, кроме благоразумного Сашки, проснулись с головной болью. А вот омеги, конечно, кроме Василисы, открыли глаза с мыслью, что сегодня они превратятся в Золушек. Но самыми счастливыми проснулись дети, ведь под ёлочкой их ждали подарки. И не только их, но и взрослых тоже. Василиса открыла глазки раньше, чем ее папы. Но встать хотелось очень сильно, а кровать все равно была достаточно низкая, папа же не будет против? Перебравшись к Юре в ноги, она аккуратно слезла с кровати, стараясь не задеть так мило дремлющего папу. И ей это удалось. Встав, опираясь пухлыми ручками на подушки, Василиса, громко топая ножками, словно слонёнок, пошла в гостиную. До лестницы она дошла быстро. А потом надо было спуститься. Она не нашла никакого способа сделать это быстро, поэтому села на ступеньку и, каждый раз перебираясь со ступеньки на ступеньку все ниже и ниже, стала спускаться. Оказавшись внизу, девочка первым делом пошлепала на кухню, потому что там кто-то гремел. Она выглянула из-за угла: у плиты крутилась и бегала туда-сюда высокая женщина. Волосы ее были по-обыденному собраны в высокий пучок-шишку. Никто иной, как сама… — Баба! — Василиса широко улыбнулась и побежала с распростертыми ручками к Лилии. Та наклонилась и взяла малышку на руки. Одной рукой она держала ее, а другой помешивала кашу. — Девочки всегда встают раньше всех, да, крошка? Пойдём смотреть подарки от дедушки Мороза? — женщина говорила, сюсюкая. Девочка кивнула. Балерина выключила газ и пошла с малышкой в гостиную, где под ёлкой было много коробок. Посадив ребёнка на диван, женщина присела перед елкой и стала доставать самые большие и яркие коробки. Это были подарки для Василисы. Малышка смотрела на подарки большими глазками, будто не веря, что это все для неё. — Момо? — омежка, сидя на диване, указала пальчиком на бутылочку, в которую был налит вчерашний чай. — Твоя, Васюль. Только не трогай ее пока, хорошо? Сейчас достанем твои подарки, а потом нальём тебе новый чай. Возьми пока соску. Она рядом с бутылочкой, — женщина смотрела за движениями малышки. Та, кое-как поднявшись на диване, полезла через его подлокотник к журнальному столику. Взяв соску, она взяла ее в рот и стала молча сосать пустышку, смотря по сторонам. Но по большей части зеленые глазки всё-таки следили за бабушкой и подарками. — Ты у меня голодная? Давай покушаем и будем открывать подарки, — улыбнулась женщина и взяла маленькую омежку на руки. Василиса обняла бабушку. Сначала Вася хотела открыть подарки сразу, но с Лилией девочка не спорила. — Давай, солнышко. Сперва завтрак, сама знаешь, — малышка некоторое время недовольствовала, а после заулыбалась. — Баба! — лепетала девочка, щупая лицо старшей омеги. Лилия лишь тихонько хихикала, ведь прикосновения Васи были щекотными. — Садись, зайка. Сейчас наложу кашу и налью чаек. Посиди пока смирно, хорошо? Не вертись, пожалуйста. А то, как Саша, со стула упадёшь, — Барановская, вспомнив это, рассмеялась и усадила внучку на стул. Василиса захлопала в ладоши и внимательно смотрела на бабушку, ожидая завтрак. Женщина поставила перед девочкой тарелку с овсянкой на молоке. А после, поставив чайник, села рядом и принялась ее аккуратно кормить. Конечно, Вася могла и сама кушать, но всё-таки, если ее покормить, то будет чище на кухне. Маленькая омега ела с удовольствием и широко улыбалась, показывая беленькие молочные зубы. Чайник закипел, и женщина, промыв бутылочку, налила в нее чай и подала Василисе. Та взяла ее за яркие ручки и начала пить. — Теперь пойдём открывать подарки, — улыбнулась она. После взяла внучку на руки, девочка обняла ее, и они пошли в гостиную. Женщина вновь посадила малышку на диван и подала ей небольшую коробку. — Это подарок от дяди Юри и Вити, — Лилия аккуратно стала распаковывать обертку под пристальным взглядом младшей омеги. Они ещё не знали, что за ними наблюдали. Это была мягкая игрушка. Говорящий щенок, который умел выполнять команды. Достав игрушку из коробки, Вася крепко прижала его к себе. Хоть в нем не было пока батареек и он молчал, она все равно уже полюбила его всем своим маленьким сердцем. В другой коробке, от папочек, была игрушечная коляска для куклы-карапуза, ожидавшей девочку дома, хотя Василиса и сама такой пока являлась. А вот Лилия и Яков долго думали, что бы подарить маленькой омеге и решили купить плюшевого мишку с тёплым одеялом, сделанным из овечьей шерсти. Конечно, одеяло они потом отложили, чтобы Василиса вдруг ничего с ним не сделала. Его Лилия и Яков потом отдадут Юре и Беке. Все подарки были просто чудесными для малышки. Они ей все очень понравились, поэтому, отложив их, девочка крепко обняла бабушку. А после ее кто-то подхватил на руки под заливистый детский смех. Это был проснувшийся Юра. — Подарки открываете? А Василисе нравится? — промурлыкал омега, целуя дочь в нос. Та лишь громко, совсем по-детски, рассмеялась. — Нравится, солнышко? И что тебе подарили? Похвастаешься? — он посадил малышку на диван. Она поднялась на ножки, взяла щенка и показала папе. — Аф-аф, — проговорила омежка. Юра улыбнулся и поцеловал дочь в лоб. — Собачка говорит "Аф-аф". Правильно. Ой, а кто там? Мишка сидит? И как ты его назовёшь? — Плисецкий широко улыбался. Лилия не могла смотреть на них без умиления. Юра и Василиса были такими похожими. И милыми. — ФиФи, — девочка взяла медведя и крепко его обняла. Лилия потрепала чёрные волосы девочки, заплетенные в хвостик на макушке. — У него ещё мягкое одеяло было, я тебе его потом отдам. А сейчас пойду ещё чай Васе налью. А то потом захочет, а его нет, — женщина встала с дивана и пошла на кухню. Василиса села папе на колени. — Давай я тебе коляску соберу? Мишку в неё посадим. И ещё батарейки вставим в щеночка, — чмокнув малышку в затылок, Юра опустился вместе с ней на пол и принялся по инструкции собирать коляску. На лестнице послышались шаги. Пока папа был занят делом, маленькая омежка подняла голову, чтобы посмотреть на вошедших. — Юфи! — девочка слезла с папиных колен и побежала к японцу. Тот широко улыбнулся и взял малышку на руки. — Доброе утро, Василиса. Тебе нравится наш щеночек? Мы его долго выбирали для тебя, — ворковал брюнет, подходя к Юре. Она кивнула. Юри поцеловал ее в висок. — Давай вставим в щеночка батарейки, — волшебным образом у Никифорова в руках появилась пачка батареек. Он взял две и вставил в щенка. У того загорелись лапы, и он заговорил. Василиса рассмеялась и захлопала в ладоши. — Какой щенок у Василисы красивый, — восхитился Юра. — Давай посадим его в коляску, и ты будешь его катать в ней. Василиса так и сделала: она положила щенка в коляску, рядом посадила мишку, накрыла их и поцеловала каждого во лбы. Парни рассмеялись. — Василиса такая милая. Прямо лапочка, — Кацуки сел поудобнее на диван. Юра поднял голову, а после уселся рядом. — Конечно. Она не как ваш Сашка. Она у нас миленькая и спокойненькая, — по лестнице уже спускался маленький альфа. Увидев пап, он улыбнулся и побежал к ним. — С Новым годом! А можно открывать подарки? — он, обняв пап, Юру и Василису, которая этого совсем не ожидала, поскакал к ёлке. Юри и Витя подарили своему сыну новенький икс бокс. А Юра и Отабек — игры к нему. Просто волей судьбы встретились в магазине и узнали о подарке. А вот Лилия и Яков подарили ему огромный набор конструктора "Лего". Прямо сплошная техника. Пока он с детским восторгом распаковывал свои подарки, Василиса залезла на колени к блондину и прижалась к нему. Поведение Саши ее пугало. — Чего ты? Саша — добрый мальчик. Он тебя не съест. Поиграйте вместе. Давай, — Юра поставил ее и чуть подтолкнул вперёд. Василиса сначала сделала робкий шаг вперёд. Саша поднял голову и посмотрел на омежку. Она сделала ещё пару шажков и остановилась рядом с ним. — Сяся, — проговорила девочка и аккуратно присела рядом. Саша посмотрел на неё и чуть подвинулся. — Ты хочешь со мной? Ты ещё мелкая. Отойди, — мальчик спрятал за спиной свой подарок. Василиса посмотрела на папу и дядю Юри. — Саша! Нельзя так с маленькими! Особенно с омегами-девочками, — грозно проговорил Юри. Но злиться он не мог, поэтому на альфу это не подействовало. Василиса чувствовала напряжённую атмосферу. Она всхлипнула. — Ну, котёнок… иди к папе… пойдём подальше от такого плохого мальчика, — Юра поднялся с дивана и взял дочку на руки. Она заплакала. — Саша! И зачем? — японец нахмурился. — Проси у неё прощения. А то я сейчас все папе расскажу. Мигом без приставки останешься, — сказал он на чистом русском. Даже Плисецкий удивился такому хорошему говору. Мальчик тяжело вздохнул. Он подошёл к блондину, качавшему дочь, и посмотрел на маленькую. — Прости меня? — он взял ручку омеги и чуть сжал ее. — Ты у нас такая плакса, малышка. Что ж ты у нас так часто слезки льёшь? Раньше вроде так не делала, — Юра проверил ее лобик. Он вроде был тепленьким. — И температуры нет. Что такое, солнышко? Давай успокоимся. — Сяся, — она посмотрела на мальчика. Тот улыбнулся и обнял маленькую омегу. Юра улыбнулся. Всё-таки он счастлив, когда его солнышко улыбается. — Идите играйте. Саша, а ты больше не обижай Василису, — пригрозил пальцем Юри. Саша кивнул и сел рядом со своими подарками. Василиса последовала его примеру, и альфа, как старший брат, начал объяснять ей, что надо делать. Юра отдал дочери ее пустышку. Оба омеги смотрели за детьми: — Они так мило выглядят со стороны. Прямо две заи. Я уверен, что Саша будет хорошим старшим братом, — прошептал Юри. Юра покосился на него. — В смысле «будет»? — нахмурился он, а после широко распахнул глаза. — Ты беременный? — Кацуки кивнул, не сдерживая счастливой улыбки. — Как здорово! — действительно с восторгом произнес Юра, после чего они обнялись и заливисто засмеялись. Ближе к обеду проснулись и пившие члены семьи. Даже Отабек, и тот спустился к времени, когда Василису надо было укладывать спать. Омежки поцеловали своего альфу и ушли наверх. Бека же, потирая голову, сел за стол. Лилия уже накрывала на стол. Плисецкий уложил дочь и сам немного прикрыл глаза. Всё-таки все утро Юра и Юри убирались в доме, что отобрало у омеги немало сил. Он крепко прижал к себе своё маленькое сокровище и задремал. Проснулся Юра уже от того, что Василиса под его боком начала тихо хныкать. Даже сквозь одежду он почувствовал, что тело малышки горело. Плисецкий моментально подхватил плачущую дочь на руки, дал ей пустышку и побежал вниз, покачивая ее. Девочка время от времени душераздирающе кашляла. — Есть в этом доме кто-то, кто может сесть за руль? — он влетел на кухню, прижимая к себе дочь, инстинктивно желая согреть ее, хотя, Василисе бы наоборот — проветриться. — Я могу, а что? — Юри сразу вскочил с места. Лилия резко обернулась. Альфы медленно и муторно подняли больные глаза. — У Васи температура и кашель. Думаю, лучше поехать в больницу, — взволнованно прошептал Плисецкий. Балерина скинула с себя фартук. — Пока Юри одевается, пойдём, — блондин послушно последовал за женщиной, а Василиса продолжала тихо всхлипывать в его руках. У Отабека мигом прошло все похмелье, и он последовал за мужем и дочерью. Они пришли в спальню хозяев дома. Лилия, не делая лишних телодвижений, достала из своего комода сироп «нурофен». Набрав нужную дозу в шприц, она отдала его Юре, который сел на застеленную кровать, а сама полезла в шкаф, что был со стороны Якова. Отабек присел рядом со своими омегами. — Василёк, не плачь. Лучше выпей вкусненькое лекарство, тебе легче станет, зайка, — Отабек взял дочь на руки и прижал к себе, аккуратно сажая на колени. Юра дал ей сироп, а Лилия протянула им тёплое одеяло из овечьей шерсти. — Лучше возьмите одежду в руки, а Васю, как младенца, в одеяло. Она не замёрзнет, — женщина кивнула и удалилась, оставляя семью Алтынов одних. — Помоги мне, Бек, подержи ей ручки и ножки, — Юра разложил одеяло на кровати. Отабек положил Василису, пока та продолжала хныкать и скулить, словно потерянный щенок, и, придерживая ее руки, Юра начал ее пеленать, как делал это полтора года назад. Было видно, что Васе неудобно так лежать, но она была слишком слабой, чтобы сопротивляться, плюс при этом ей было тепло. — Тихо, малышка. Не плачь, пожалуйста. Сейчас поедем, и дядя врач поможет тебе, — улыбался Отабек. Юра побежал собирать сумку Васи, пока Бека пытался ее успокоить. Рядом уже стоял оклемавшийся Виктор и помогал другу успокоить дочь. — Отабек, одевайся. Я в машину, — командовал Юри. Бека отдал дочь на руки Виктору. Быстро переодевшись и взяв куртку Юры, Алтын забрал дочь обратно и пошёл с ней в машину, которую Никифоров уже предусмотрительно прогрел. Плисецкий со скоростью света влетел в автомобиль, и они поехали в больницу. Юра всю дорогу качал дочь, стараясь усыпить ее. Василиса продолжала хныкать, смотря на папу. Ей стало чуть полегче, но все равно было тяжело. Она изредка громко кашляла, что заставляло Юру зажмуриваться и прижимать свою маленькую омежку крепче. У него самого из глаз текли слезы. Он чувствовал, как его малышке было плохо. — Тише, Васенька. Все хорошо. Папы рядом. Спи, зайка. Сейчас тебе дядя врач поможет. Помнишь, как он тебе прививку сделал, а ты потом не болела? А помнишь, как он тебе сердечко слушал, а ты смеялась? Вот и сейчас дядя поможет тебе. Только не плачь, зайка, прошу, — слёзно шептал Юра. Отабек обнял его за плечи и гладил малышку по лицу, стараясь успокоить обоих. Когда они приехали в больницу, Юра первым выскочил из машины и сразу побежал к дежурному детскому врачу. Следом вышел Отабек вместе с Юри. Они понимали, что там лишняя толкучка не нужна, тем более они и так на нервах. — У неё острая форма трахеита. В городе началась детская эпидемия. Сколько ей? — говорил задумчиво доктор, осматривая рот Василисы и слушая ее сердечко. — Полтора года, — прошептал Юра. Он чувствовал, что доктор ему что-то не договаривал. Василиса уловила папино напряжение и заплакала. Медбрат попытался ее успокоить. Доктор попросил Юру выйти с ним за дверь на пару минут. — Она ещё очень маленькая. Конечно, мы будем стараться, лечить ее, но… вы должны понимать, что есть возможность летального исхода. Ее организм ещё плохо развит для антибиотиков, ее иммунитет может не справиться с ними. Конечно, у нас много способов лечения, но для вашей дочери любой из них может закончиться плохо, — врач похлопал его по плечу, а после зашёл обратно в кабинет, позволяя Юре остаться наедине с собой и обдумать его слова. Как только тот ушел, Юра всхлипнул, а после спустился по стенке на пол. Нет! Заберите кого угодно! Хоть его самого, но не Василису! Нет! Она ещё слишком маленькая! Нет! Обычно он себе такого не позволял, особенно в публичном месте, но сейчас омега просто громко рыдал, захлебываясь собственными горькими слезами. Как же ему больно было осознавать то, что его частичка может покинуть этот мир. О Боже, за что? Когда Юра более-менее успокоился, он поднялся с места. Казалось, прошло всего ничего, но по факту, Василису уже успели перевести в палату, а рядом с Плисецким сидели Бека и Юри. У них тоже были слезы на глазах: врач и им все рассказал. Пусть Отабек и вел себя сдержаннее омег, он тоже выглядел безумно подавлено и встревоженно. — Юр, пойдём к Василисе, она тебя потеряла, звала, а ты не пришёл, — попытался улыбнуться Отабек, чтобы хоть немного успокоить своего омегу. Все-таки, он должен быть опорой для мужа. Плисецкий кивнул и поднялся с места. Юри тоже выпрямился и обнял друга за плечи, чтобы ему было легче. — В какой она палате? — убитым голосом спросил Юра. Ни Юри, ни Бека ничего не сказали, а просто повели его в нужную палату. Юра продолжал изредка всхлипывать, а при любой мысли о дочери, сердце больно сжималось. — Отабек, — тихонько позвал Юра, когда они уже приближались к нужной двери. — А можно я останусь с ней? Лягу с ней в больницу? У Юры глаза больными были: красные, заплаканные, но тем не менее, непролитых слез оставалось предостаточно. Его трясло мелкой дрожью, словно осиновый листок на ветру. По всему его виду казалось, что от былой фигуристской закалки не осталось и следа. — Давай лучше я? Тебе лучше сейчас домой. Там Лилия тебя успокоит, — Отабек погладил своего котика по спине, стараясь успокоить. — Нет. У тебя соревнования, — слабым голосом запротестовал Юра. Бека уже хотел с ним поспорить, но его остановил Юри, ударив казаха по руке. — Ладно, оставайся. Только я буду приходить к вам каждый день, — строго проговорил альфа. Юра вздохнул. — Хорошо… Омега нерешительно постучался в дверь. Вдруг там были ещё детки или врач? Ответа не последовало, поэтому Юра аккуратно приоткрыл дверь и вошёл в палату. — Зайка? Не спишь? — Плисецкий выдавил легкую улыбку и подошёл к кровати. Василиса была белее снега, хотя ее кожа и так была бледная. — Папа, — прошептала девочка. У Юры из глаз медленно потекли слезы. Он опустился на колени, взял маленькую ручку и сжал ее. Отабек и Юри пока ещё не зашли, потому что общались с подошедшим к ним в коридоре доктором. — Маленькая моя, солнце моё. Все хорошо. Папочка рядом и никогда тебя не бросит, — Юра аккуратно лёг рядом и прижал Василису к своему боку. Она свободной ручкой сжала его футболку. В другую ручку девочки был вставлен катетер, через который в маленький организм поступали нужные антибиотики, правда, в жидком состоянии. — Папа, — Василиса прикрыла глаза. Юра сильнее заплакал, прижимая маленькое тело к себе. Ее дыхания почти не было слышно. *** Юра поцеловал Василису в лоб и положил на мягкую подстилку. Сзади Плисецкого обнимал Юри, смахивавший слезы. Отабек тоже поцеловал дочь в лоб. Родители отстранились от неё, а безэмоциональные альфы заколотили крышку. Теперь Васю никто не видел. Марш играл слишком громко. У Юры дрожало все тело. Он не мог поверить, что это на самом деле произошло. Отабек выглядел не лучше своего мужа. Они медленно шли вперёд. Колонию возглавляли высокие альфы — друзья семьи Алтынов, что несли маленький гробик вперёд. Придя на место, где уже заранее была выкопана яма, они положили деревянный ящик в землю. Первую горсточку земли на него кинул Юра, вторую — Отабек. Все кинули по маленькой горсточке, а после яму закопали. Над свежей могилой венчался мраморный крест с черно-белой фотографией Василисы. Внизу была надпись «Алтын Василиса» и годы жизни. Всего лишь полтора года. Родилась и в следующем году уже умерла. Юра опустился на колени рядом с могилой и громко зарыдал. — Прости меня, солнышко. Умоляю, прости меня. — Папа…