Запрети

*** Юра проснулся в холодном поту. Из зелёных глаз текли слезы. Плисецкий сел в кровати и стал судорожно осматриваться по сторонам. Была глубокая ночь, в комнату проникал только лунный свет. Юра сначала даже не понял, где он. Но после вспомнил: больница, Василиса, трахеит, возможный летальный исход… Плисецкий схватился за голову, в неё приходили только самые ужасные мысли, связанные со сном. Хотелось кричать от безысходности. — Папа, — от его копошений проснулась Василиса. Юра облегченно вздохнул и, опустившись обратно на подушку, аккуратно взял дочь и положил ее себе на грудь. — Спи, солнышко, — он поцеловал её в лоб и прикрыл глаза. Конечно, до сих пор всплывали отрывки этого сна, но Плисецкий постарался отвлечься. — Ты обязательно поправишься, зайка. Поможешь мне восстановиться и выйти на лёд, отпразднуем твой второй день рождения, слетаем к папе на родину, поставим тебя на лёд, — шептал он, перебирая длинными пальцами шелковые волосы дочери. Она сжала кулачками его футболку и крепко уснула. Юра гладил ее и тоже очень быстро погрузился в царство Морфея. Они сделают все, чтобы с Василисой все было хорошо: любые деньги, средства и молитвы. *** Всё-таки молитвы не остались пустым звуком: Василиса выздоровела. Конечно, теперь у неё был очень слабый иммунитет, но антибиотики уже можно было не принимать. А в больнице они пролежали примерно полтора месяца. За это время Отабек успел слетать в Германию, где проходили для него вторые отборочные соревнования серии Гран-при. Конечно, он сначала не хотел ехать из-за состояния Василисы, но Юре и Якову удалось его уговорить. Они обещали, что омеги будут смотреть прямые трансляции его выступлений, а после программ альфа слышал голос дочери по телефону. Это зажгло его изнутри, поэтому он стал первым, и уже сто процентов имел путевку в финал. Конечно, к финалу, который проходил во Франции, Василиса уже была дома. Омег выписали из больницы в день отлёта рейса «Санкт-Петербург — Париж», на борту которого был и Отабек. По прилету в «город любви» альфа сразу же позвонил домой по скайпу. Омеги готовились ко сну, всё-таки в России уже было поздно. Если в Париже сейчас было девять часов вечера, то в Питере — одиннадцать. Понятное дело, Юра старался держать телефон так, чтобы Отабеку было видно спящую под омежьим боком Василису. Всё-таки у альфы были соревнования, а волноваться перед ними плохо. — Как она? Спит? — тепло улыбнулся Отабек. Он уже был в гостинице и лежал в кровати. — Спит. Она сегодня вымоталась хорошенько. Мы с ней к Лилии и Якову добрались, а под вечер Юри приехал с Сашей. А в обед она так и не уснула. Не поверишь, к нам в ноги даже Пушистик улёгся, — пожал плечами Юра. Он погладил спящую дочь по спинке и поцеловал её в макушку. Всё-таки, иногда его сердце ещё сжималось от мысли о смерти дочери, но, к счастью, такие страшные сны больше не снились. — Тогда пусть отсыпается. Вы, наверное, устали от больницы, соскучились по дому, — Отабек смотрел Юре в глаза и не мог в них наглядеться. Он только надеялся побыть с ним вместе, почти наедине. Но финал. — Да. И я лягу, — он зевнул, — Удачи тебе завтра, Бека. Мы будем смотреть в прямом эфире. И будем болеть за тебя, — Юра послал мужу воздушный поцелуй. Отабек сделал тоже самое, а после, попрощавшись и попросив поцеловать за него Василису, завершил вызов. Юра поставил телефон на зарядку, выключил свет. Поцеловав в обе щечки Василису, он лёг поудобнее, обнял её и прикрыл глаза. Омега уснул очень быстро. Понятное дело, раньше проснулась Василиса. Маленькая омежка хотела кушать и пить. Вася аккуратно выбралась из папиных объятий и заметила Пушистика, свернувшегося в клубочек у папы в ногах. Девочка аккуратно к нему перебралась и села рядом. Вообще, Пушистик не признавал Василису как свою. Уже прошло полтора года с ее рождения, а кот продолжал ее сторониться. Иногда, когда Василиса подходила к нему, чтобы погладить, он шипел и выпускал когти. Но любознательность и любвеобильность брали верх, поэтому омежка всегда тянулась к котику. Только Вася вытянула руку, чтобы погладить Пушистика, как он зашипел на неё и выпустил когти. Маленькая омежка сначала испугалась, но после аккуратно стала гладить его по спинке. Пушистику это не понравилось, и он со всей своей силы вцепился в руку малышки когтями и зубами. Сначала Василиса закричала от страха, а после громко заплакала, потому что ей было очень больно. Юра сразу же проснулся и сел в кровати. Потирая глаза, омега осматривал дочь, пытаясь понять, почему она плачет. — Что такое, солнышко? Почему ты плачешь? Что-то болит? — Юра придвинулся к ней, а после ахнул. Рука дочери истекала кровью. Кинув мимолётный взгляд на часы, показывающие двенадцать часов, Плисецкий, взяв Василису на руки, побежал с ней в ванную, где была аптечка. Девочка продолжала плакать, от чего сердце родителя болезненно сжималось. Он включил прохладную воду и подставил под неё ручку дочери. Пока рана промывалась, Юра достал из аптечки перекись водорода, зеленку и бинт. Василиса продолжала тихо всхлипывать у него на руках. Плисецкий, поцеловав ее в лоб, капнул на рану перекисью. Жидкость больно щипала кожу, от чего Василиса заплакала вновь. Юра поцеловал ее ещё раз, обработал рану по краям зеленкой и аккуратно перебинтовал. Завязав бантик, он убрал медикаменты и взял своё маленькое сокровище на руки. — Все хорошо, солнышко. Кто тебя так? Кто такое сделал? — он прижал ее к себе и легонько укачивал, шепча нежности. Василиса изредка всхлипывала, но крепко-крепко прижалась к папе. — Пупу, — прошептала она. Увидев кота, что сидел на подоконнике и вылизывал свои лапы, девочка отвернулась. — Пушистик? Но ты ведь знаешь, что он умеет царапаться. И все равно полезла к нему. Тебе было интересно, солнышко? — они пришли на кухню. Юра посадил дочь в ее стульчик и поцеловал в лоб. Василиса улыбнулась. — Сёсю, — девочка залепетала и стала размахивать ручками. Юра рассмеялся и дал ей ее пустышку. Отучивать Васю от соски они хотели начинать постепенно. Но не сейчас. Когда ей исполнится два годика. Зато они уже приучали дочь к горшку. Ночью, понятное дело, Василиса спала в памперсе, но днём гуляла по дому без него. — Сейчас кашу сварим, покушаем. Вообще-то нам бы уже с тобой суп есть, ну ладно. С папой поговорим, погуляем с Юри и Сашей, да? А потом все вместе будем у нас дома смотреть трансляцию, да, солнышко? — Юра ходил по кухне, готовя завтрак, и изредка трепал мягкие волосы дочери. Она смеялась и смотрела идущие по телевизору мультики. — Миу-миу, — девочка показала пухлым пальчиком на телевизор, где были Коржик, Карамелька и Компот. Она захлопала в ладоши. Юра рассмеялся и поцеловал малышку в макушку. Через пару минут перед ней дымилась овсянке на молоке. На столе отогревалось яблочное пюре, а в спальне трезвонил телефон. И Юра услышал это только сейчас. Дав дочке ложку, он убежал в спальню. Все равно Василиса не начнёт есть пока каша горячая. Она знала, что обожжет язык, уже проверяла. Юрка взял телефон и вернулся уже с ним на кухню. Пять пропущенных от Юри, шесть — от Вити и двадцать два от Отабека. — Нас все потеряли, котёнок, вон как беспокоятся, — усмехнулся Юра, садясь за стол и беря в руки Васину ложку. Она была необычной. Часть, которой бралась еда, была из резины. Это было специально для того, чтобы Василисе было не больно ударять десенками, а потом уже и зубками. Юра решил сначала позвонить Юри. Он сказал ему, что они только проснулся. Омеги договорились пойти гулять в два часа. Василиса все равно спать не будет — она только проснулась. Каша уже остыла, поэтому Юра, набирая Отабека по скайпу, принялся кормить дочь, пока та смотрела мультики. — Юра! — вместо приветствия сказал Отабек. Сзади виднелась серебряная макушка Виктора. — Ты столько звонков наших пропустил. У вас что-то случилось? — обеспокоенно спросил русский альфа, появляясь в кадре. Василиса им обоим улыбнулась. — Нет, все нормально, — ответил Юра, будто ничего не случилось. Отабек послал дочери воздушный поцелуй, и она всплеснула ручками, весело размахивая ими. — Юр, а что у неё с рукой? — с подозрением спросил Виктор. Отабек чуть нахмурился. Было видно, что его сердце от волнения пропустило удар. — Ее Пушистик поцарапал утром, пока я спал, — проговорил Юра виновато. Отабек выдохнул. Главное, что сейчас все нормально было. Они ещё немного проговорили, пока Василиса все не съела. — А теперь, дорогие альфы, не мешайте нам. Мы кушаем, потом гулять с Юри и Сашей, а потом и трансляцию смотреть. Удачи вам. Отабек, домой без первого места не возвращаться. Витя, тебя мы ждём со вторым, — русский альфа нахмурился. Василиса рассмеялась, увидя его. — Хорошо. Целуем вас, пока, — Отабек помахал рукой. Василиса повторила его действия. Юра послал воздушный поцелуй. — Пока, — и вызов завершился. Маленькая омежка громко рассмеялась, когда отец и дядя Витя пропали из ее поля зрения. Юра покормил Василису, поел сам и налил дочери чай. Юра отпустил ее на пол, а сам принялся мыть посуды. Василиса убежала в детскую за своими игрушками. Она взяла щенка, подаренного Никифоровыми на Новый год и вернулась обратно к папе. Маленькая омежка не любила играть одна. — Вась, а холодильник-то у нас с тобой пустой. Пойдём сначала в магазин с тобой сходим, а потом уже и гулять с Сашей, — Юра подхватил дочь на руки под ее звонкий смех, поцеловал в пухлую щечку и понёс в детскую. Поменяв ей подгузник, Юра ещё раз ее поцеловал и принялся одевать. По идее они сейчас пойдут в магазин, а для прогулки они ещё успеют переодеться. Юра решил, что в тёплой толстовке с надписью «Алтын» и штанишках на меху, одетых под низ комбинезона, Василисе будет более чем тепло. Омега сам быстро оделся и, посадив Васю в ее санки-коляску, пристегнул карман для ног, потому что он решил обойтись только тёплыми носочками, дал дочке ее соску и вышел с ней на улицу. В магазине они пробыли не долго — примерно полчаса, если не больше. Закупившись продуктами, омеги пошли домой. Юра решил пока не переодевать Василису. В этой одежде можно было и погулять сходить. Он только снял с неё комбинезон, поцеловал в нос и посадил на стульчик. Он знал, что Вася любит пить чай после улицы, поэтому дал ей пока бутылочку и детское печенье, купленное в магазине. — Смотри не облейся, зайка, — парень принялся раскладывать продукты в холодильник, изредка кидая взгляды на малышку. Та так мило причмокивала своими пухлыми губами. Юра поставил чайник, чтобы налить ещё чая в бутылочку для прогулки. Омега ещё раз чмокнул дочку в пухлую щеку и сел напротив ее. Он не мог налюбоваться на своё маленькое солнышко. Вдруг у него в кармане завибрировал телефон. Звонил Юри. Юра сказал, что как только Василиса допьёт свой чай, они выйдут на улицу. *** Погуляли они очень хорошо. Дети бегали по площадке, игрались, катались с горки. Конечно, под конец прогулки Василиса уснула, но они не спешили уходить. Пока Саша бегал на площадке, омеги предупредили его, что будут ходить рядом по тропинке, чтобы Василиса лучше спала. У Юри уже выделялся милый животик. Было видно, что омега в интересном положении, хоть он и был на четвёртом месяце. Никифоровы не хотели себе устраивать никаких сюрпризов, поэтому уже знали, что у них будет маленькая девочка-альфочка. На самом деле в мире было очень мало девочек-альф, так что это было самым настоящим подарком. Омеги шли и общались. Обсуждали возвращение Юры в спорт в следующем сезоне, полный уход японца из фигурного катания и просто всякие вещи. Только они повернули в обратную сторону, как к ним подбежал маленький альфочка, прижимающий к себе свой игрушечный бластер. — Папа, я хочу домой, — Сашка повис на ноге своего папы. Юра, увидя это, тихонько хихикнул. — Пойдём в гости к дяде Юре, Саш? — тепло улыбнулся японец, присаживаясь на корточки, стараясь не мешать своему животику. — А отца смотреть по телевизору? Ты же обещал купить попкорн, пап… Все отменяется? — разочарованно глянул на папу Саша своими красивыми голубыми глазами, доставшимися от Вити. — Ничего не отменялся, Саш. Пойдём, если хочешь, в магазин. Купим сок, попкорн и все, что ты захочешь, — инициативу взял Юра. Альфочка глянул на него. — И мы не будем смотреть мультики Василисы? Мы будем смотреть отца? — разочарование сменилось надеждой. Юра рассмеялся. — Саша, там не только твой отец, но и отец Василисы катается. Она тоже будет смотреть с нами. Поэтому давайте пойдём домой и просто закажем все, что ты захочешь, — кивнул Юра мальчику. Саша улыбнулся и обнял Плисецкого за ноги. — Идем, — улыбнулся блондин. Юри взял сына за руку и пошёл вместе со своим русским тезкой к последнему домой. Уже дома Юра раздел Василису и положил ее в кроватку. Сашка побежал в гостиную, где ему включили мультики. А омеги пошли на кухню, чтобы попить чай. Юный альфа, конечно, тоже попросил горячий напиток с конфетами. Юры согласились с ним, только если он будет тихо смотреть свои мультики и не мешать Васе спать. Договор был выполнен: Сашка довольно пил чай, играя в своего солдатика и в миллион мягких плюшевых игрушек, а омеги продолжали общаться на всевозможные темы. Правда, до того момента, пока не проснулась Василиса. Она дала знать о себе громким плачем. Плисецкий сразу побежал к дочке, чтобы успокоить и поменять подгузник. Вернулся в гостиную он примерно через полчаса, уже вместе с счастливой Василисой, улыбающейся во все свои пять зубов. Она крепко обнимала Юру за шею и что-то лепетала. Видимо, была в предвкушении того, чтобы увидеть Отабека по телевизору. Плисецкий дал дочери бутылочку с чаем и посадил аккуратно на свои колени. Прямая трансляция уже начиналась. Пока Отабека не было на льду, девочка спокойно сидела на папиных коленях. Но как только диктор объявил: — Отабек Алтын, — девочка радостно запрыгала на папиных коленях и захлопала в ладоши. Омеги рассмеялись, а Саша недовольно цыкнул. — Кики. Папа, Кики, — она показала пальцем на телевизор. — Мы видим, солнышко. Посиди тихо, давай посмотрим, — Юра поцеловал дочь и погладил по темной макушке. Она рассмеялась и взяла бутылочку в рот, попивая теплый чай. Отабек катался очень красиво. Его короткая «Ворон», как писали во всяких журналах, затмила все его предыдущие откаты. На альфе были чёрные брюки и такого же цвета кофта с длинными рукавами и пришитыми к ней «висюльками», как однажды назвал это Юра. На плечах и чуть-чуть на груди были блёстки, отливающие сапфировым цветом. Тёмные глаза и волосы Отабека идеально дополнили образ. Он был очень красив и по-своему горяч. Этой программой он хотел донести своё состояние, в которое Отабек раз за разом приходит. Он потерялся, запутался. Вроде у него все есть: семья, любимый муж, дочь. Но в один момент он может все потерять. Такое уже было и не раз. Он потерял любимую маму-альфу, с которой они хорошо общались. Только его она любила, а мама-омега, нет. Он чуть не потерял своего омегу, единственного, любимого, когда Юра был в коме. А ещё и то дурацкое правило про посещение раз в неделю. А Василиса? Она только несколько дней назад лежала в больнице с трахеитом. Любой день мог быть для неё последним. Отабек устал от всех этих ужасных подначек судьбы. Он устал от этого, потому что не было ни одного светлого дня в его жизни. Бека, конечно, сильный альфа, но и у него могут быть слезы. Что за дурацкие стереотипы?! Даже Василиса замерла с бутылочкой во рту. Все зрители, даже судьи были заворожены этой программой. Многие узнали в ней себя, точнее внутреннее я. Прозвучали последние аккорды, Отабек упал. Все на трибунах поднялись с мест и громко зааплодировали. Василиса вздохнула и тихонько заплакала. Она подумала, что с папой что-то серьезное. — Что случилось, солнышко? С папой все хорошо, — шептал Юра, поглаживая дочку по спине. Юри взял маленькую омежку за руку и чуть сжал ее ладошку. Он не понимал, что так резко вызвало ее слезы. — Василёк, с папой все хорошо. Это у него такая программа. Посмотри, он уже поднялся и улыбается, — Никифоров улыбнулся. Василиса посмотрела на телевизор. Отец уже действительно стоял и улыбался. Девочка последний раз всхлипнула и улыбнулась, смотря на него. — Вот видишь, с ним все хорошо, Вась. Не пугай меня так больше, хорошо? — Юра растрепал ее волосы. Василиса хихикнула. — Кики, — показала она пальцем на картинку в телевизоре. Отабек уже сидел на скамье, пока его фотографировали вместе с тренерами. — Счёт Отабека Алтына за короткую программу…