FUCK ME, DADDY

Мальчишка рассеянно раскладывал продукты, купленные в магазине. Настроение, неожиданно даже для самого Пака, поднялось. Ведь может, он действительно кому-то важен, пусть это будет даже и злобный альфа по имени Мин Юнги. Омега готовит с самой настоящей заботой, отдавая всего себя этому нелегкому искусству. Его стряпню всегда хвалили, как друзья, так и родители, поэтому сейчас Чим очень рад своему мастерству, когда он готовит нечто действительно масштабное. Роллы, среди которых затесалась парочка суш, специальный соус и кимчи, в которое парень вложил больше всего усилий. А когда все было разложено на столе, парень мило улыбался, считая все потрясающим. Он не заметил, как время пролетело за готовкой, а за окном уже загорелись фонари. Вдруг, слышатся звуки подъезжающей машины, и мальчишка высовывается в окно. Альфа здесь. Чимин видит, как Юнги вылезает из машины и хлопает дверью настолько громко, что слышится даже через закрытое окно. Также видно, что он кричит в трубку телефона и сильно размахивает руками. Паку приходится приоткрыть форточку, чтобы услышать, чем его суженый так расстроен. — Я не виноват, что ваши должники такие упрямые, разбирайтесь сами! — парень устало прикрывает глаза. — Ох, у меня и без вас дел по горло. Да, и с женихом тоже… Это не твое дело, не лезь, Хосок. Пак проглатывает вязкую слюну, когда про него что-то говорят, но Юнги продолжает: — Мне звонит отец, потом договорим… — он переключается на другую линию. — Да, все отлично. Хватит напоминать мне о внуках, вы с папой уже достали с этой темой! Как хочу, так и говорю! Лучше бы жениха мне богатого нашли, а не… Вдруг Мин встречается взглядом с шоколадными глазами из окна, Пак резко дергает шторку и отходит. Неловко вышло, но зато он теперь знает, что у Юнги два отца. А еще знает, что Мин все же к нему симпатии не питает. — Хех, — грустно вздыхает омега и скромно улыбается, — неловко. Юнги входит в квартиру, сразу скидывая с себя ненужную одежду и бросая куда-то в сторону. Он слишком устал, чтобы быть здесь вдвоем, но как назло перед глазами мелькает омега. — Привет, хен, — мило щебечет Пак и сладко улыбается. Как кажется Юнги, настолько приторно, что хочется блевать. — Я приготовил нам роллов и надеялся, что ты оценишь, так что… Если хочешь, конечно, то… Юнги фыркает и наигранно закатывает глаза. — В моем доме есть правила. Я не люблю роллы, да и всю домашнюю кухню в целом, — он смотрит прямо в шоколадные глаза, и Чим от такого упора постыдно уводит взгляд, а тот бросает вслед, — так что отвянь. — Что значит правила? — переспрашивает Чимин, не понимая, о чем говорит старший. Тот кидает ему в руки какой-то полностью исписанный листочек. «Правила входа дома к Мин Юнги: 1. Не входи в мою комнату, не постучавшись. 2. Не будить когда я сплю. 3. Не трогай меня когда я зол, ибо тебе же хуже. 4. Убираться в особняке будешь ты и готовить тоже ты. — Ты же не любишь домашнюю готовку, — хмыкает парень, а потом читает самое последнее правило, — что это за бред? 5. Если ты назовешь меня папочкой, то автоматически становишься моим.» Пак сначала сердиться, когда читает первые правила, потом он недоумевает, но когда следом встречается со спокойным и даже где-то раздраженным лицом, ему становится сложно держаться. Парень заливисто смеется тому прямо в лицо, жалко пытаясь выдавить из себя звуки, отдаленно похожие на слова. — Почему ты смеешься? — шипит альфа, на что Чимин еле-еле прекращает свой истерический смех. —Ты это на серьезе? Папочка? — он утирает наступившие слезы. — Как по мне, ты больше похож на деда. Сначала мальчишку пронзает осуждающий и жуткий взгляд, а следом боль, которая быстро распространяется по всему телу, отзываясь покалыванием в конечностях. Опять это электричество в районе шеи. Омега не держится на ногах и его ловит Юнги, сразу же впечатывая в книжный столик. — Слушай, ты, надоедливая заноза в заднице, — он указывает указательным пальцем на Пака, — не забывайся, кто ты и где ты. Ведь не меня продали родители, и не у меня друзья постоянно забывают обо мне, верно? — Если твои родители согласились на наш брак, то и тебя продали, а насчет друзей… Они у тебя вообще есть? — он поджимает губы и уводит взгляд в сторону, конечно, Юнги не прав. — Завали, — резко отчеканивает Мин и проводит тыльной стороной ладони по мягкой коже лица Чимина, — ты никому не нужен, и кого ты строишь? Так что будь добр, живи и помалкивай. Мальчишке есть, что сказать, но он просто в шоке. Неужели это то самое истинное лицо Юнги о котором говорил Тэхен? Нет, это не может быть, ведь тогда в больнице… Юнги был совсем другим человеком. Мин не собирается отступать. Никто не знает в чем дело, но он намерен полностью раздавить омегу под именем Пак Чимин: — Делаешь вид, будто ты такой крутой хулиган, но ты просто мелкая беззащитная меланхоличная омежка, — подытоживает Мин, — кого ты из себя строишь? — Явно не такого чмошника, как ты, — выплевывает мелкий, у него заметно дергается голос, и он тянется за поцелуем, чего альфа явно не ожидает, но не отстраняется, их губы чуть касаются друг друга, и этого было достаточно, чтобы остудить пыл обоих парней. Старший сдается, давая мелкому встать и уйти. Он просто немного удивлен. И лишь из-за вредности продолжает говорить парню в спину: — Тебе даже вернуться некуда, Чимин-и. Твоему драгоценному Чонгуку нравится Тэхен, а вот лучший дружок предпочитает вам обоим наркотики. Пак останавливается у самой двери. Слова оправдания застряли у него в горле, и за место них выступили слезы. «Это не признак слабости!» — утверждает он сам себе. — Жалкая омега, — это было последней каплей для младшего. Он громко всхлипнул, не в силах больше сдерживать эмоции. На этом их совместный вечер закончился. Каждый думал о своем и не хотел продолжения банкета. Только сам Бог знает, что творилось у парней в головах. Луна сияла ярко, красиво освещая дома и улицы, где-то миллионы парочек на планете наблюдали красоты полнолуния, а Чимин плакал. Ему еще никогда не было так печально сидеть одному под луной и реветь, кажется, растрачивая лимит слез уже на целый год. Ему еще никогда не было так обидно, ибо парень всегда был готов отомстить любой альфе за обиды, но почему-то с Юнги действительно по-другому. Впервые хочется поговорить с Юнги, а не накинуться на старшего с кулаками и расцарапать ему все лицо. Он решил для себя, что Юнги ему симпатичен. Утро мальчишка встречает не с кофе, не с теплым одеялом, не с любимым парнем, он скорее бежит в комнату Юнги, пока тот ушел разогревать машину. Мальчишка видит записную книжку с номерами телефона и ищет того самого Хосока с которым вчера ругался альфа. Оказывается, что этот парень какой-то директор, в подробности Чимин решил не углубляться. Он сфоткал номер и решил поскорее закрывать книжку. Когда вдруг омега натыкается на странную запись, где пару раз гелевой ручкой было обведено слово «милый», а следом «Чимин-а». Он засмотрелся слишком долго, а очухался только тогда, когда альфа уже шаркал по первому этажу. Мелкий молниеносно вылетел из комнаты и побежал в свою — притворяться спящим. Юнги уехал через пару минут, не говоря ни слова. Чим решает взять все в свои лапки и звонит этому Хосоку. — З-здраствуйте, — нервно выговаривает он, а ему в трубку дружелюбно смеются. — Кто это с таким милым голосом решил позвонить мне на рабочий, я бы дал вам свой личный номер, — послышался приятный тембр на том конце трубки, — сюда звонит лишь моя компания и генеральный директор Мин Юнги. — Ох, я и не знал, но мне срочно нужно с вами поговорить. — Стоп, — перебил он, — только не говори, что ты жених этого клопа. — Клопа? — переспрашивает Чим и ему нервно смеются в трубку. — Сам знаешь, какой характер у твоего непутевого женишка. Я ему в эти дни готов перерезать глотку, — следом идет вздох и неловкий смех, — я даже завидую ему, такому паршивцу достался очень даже милый голосок и аппетитная задница. — Ну не сказал бы… — Зато Юнги сказал, — Хосок смеется, — так, милый, что тебе понадобилось от вечного слуги твоего жениха? — Я хотел спросить, что с ним происходит, или он всегда такой? Буквально позавчера он был совсем другим, я даже… — Чим замялся, но продолжил, — мне интересно, что у вас происходит? — В компании серьезные проблемы, ваш брак поднял его на новый уровень и на Юнги ополчились старые компании, на чье место он претендует. Этот клоп сразу объявил им войну, вот теперь и батрачит, как ненормальный. Поэтому у нас на работе сложные времена. — Ясненько, — устало вздыхает Пак. — Это еще не все, ведь ему вроде родители мозги долбят насчет тебя. Он, безусловно, ничего никому не говорит, но его ругань с предками слышна по всему заводу, — он вновь смеется, и Чим дивится тому, сколько у него позитива или странностей, — я слышал, что его родители быстрее хотят внуков, Юнги никого не хочет, а ты? — Н-нет, — такого вопроса в лоб омега не ожидала. — Вот и отлично, — Хосок хмыкнул, — если этот тебя окончательно достанет, звони мне, я не подарю тебе особняк, но лучшую в мире ночь могу устроить. — Спасибо, — сухо отвечает Чим, на что тот смеется. — Да шучу я. Видишь, вы так с ним похожи, когда не понимаете моих шуток, зануды, — это прозвучало с такой сильной обидой, что Чимин громко рассмеялся, а этот Хосок следом за ним, — если что, я всегда на горячей линии, твой Чон Хосок, приятно познакомиться, и мне пора, твой муженек приехал уже в паршивом настроении. — Я видел, — соглашается мелкий. — Знаешь, может утренний минет поднял бы ему настроение? Чим не успевает возразить, как трубку сбрасывают. Ему показалось, что они бы поладили с Хосоком. Парень вздохнул с облегчением, но кажется, что проблем навалилось еще больше. Юнги злится из-за работы, а еще родители, с которыми Пак еще даже не виделся, хотят от него внуков. Ну что за жесть? Парень вспоминает про Тэ и начинает быстро одеваться, названивая другу. — Я как раз хотел тебе кое-что сказать, — говорил Тэ, — поэтому, пожалуйста, приходи быстрее. Чимин так разнервничался из-за слов лучшего друга, что при пороге дома он спотыкается и плюхается камнем на асфальт. Не дай Бог, что-то случилось с Тэхеном или Чонгуком. Парень прилетел в больницу так быстро, как только смог, вдруг эти мелкие успели что-то учудить. Он залетает в комнату и встречается с обнимающимися парнями, Чон сразу отпрянул, когда услышал хлопок двери. — Привет, ребят, — сухо выдает Пак, когда начинает ровно дышать и плюхается на рядом стоящий стул. — Чим, я так рад, что ты пришел! — Тэ радостно улыбается и уже собирается вставать с кровати, как большая рука Чонгука ложится ему на грудь. — Тебе еще рано вставать, полежи, — заботливо сказал парень, и Тэ расслабился, забавно выпячивая нижнюю губу. — Ты должен знать первым, как мой самый лучший и любимый друг, — начинает Ким, хватая Гука за руку, — короче я хотел сказать… что мы с Чонгуком встречаемся. Омега поджимает пухлые губы перед тем, как выдавить из себя улыбку. Конечно, ему до сих пор больно, но он как скрытный и пугливый своих чувств ничего не рассказывал Тэхену, а сейчас кажется, что это было правильным путем. Пусть мальчишка ничего не знает. — Я-я рад за вас, — на одном дыхании говорит Чим и приобнимает лучшего друга, — я думаю, что у вас все будет хорошо. А потом Пак встречается с грустными глазами Гука, пусть весь тот разговор, который был между ними, останется навсегда глубоко в душе, и никто о нем больше не узнает. Конечно, младший подозревает, что до сих пор нравится хену, но сердцу не прикажешь, что не отменяет чувства вины. Чим не хотел рушить никому жизнь, как ни другу, ни первой любви в своей жизни. — Правда рад за вас, — он улыбается, и Чонгук понимает, что на этот раз слова адресованы точно ему. Пак хлопает парня по плечу и собирается уходить. — Почему так рано? Все точно хорошо? — Тэ не унимается расспросами. — Скажи, с Юнги что-то не так? Эта встреча уже искусала Пака с ног до головы. Потыкались уже по самым больным местам и он тяжело вздохнул, не оборачиваясь к парням: — Все просто прекрасно, — он вышел из комнаты, потом и из больницы, его ручки начали дрожать, парень сел на корточки и обнял себя руками, пряча свою темную макушку. Почему на душе так паршиво? Ответ кроется в том, что эти двое нашли друг друга, их путь был тяжелым, они прошли через наркотики и теперь вместе. Такие милые и любимые… С Юнги так никогда бы не получилось. — Не кисни, — подбадривает он сам себя и встает на ноги с мыслями, что еще не все потеряно. Подумаешь, что у альфы один день не было настроения, но сегодня все можно исправить. Мелкий идет за покупками, снова, как и вчера воодушевленно набирает целые пакеты и идет домой, насвистывая какую-то песенку из головы. Только такое может поднять ему сейчас настроение. Когда парень приходит домой, он быстрее переодевается и кидает телефон куда-то в сторону, не видя, что ему прислали какие-то сообщения. Он вновь наготовил кучу вкуснятины, в которую вложил очень много чувств и надежды, которую питал к Юнги. «Сегодня я точно увижу его истинное лицо» — думал про себя Пак, когда ставил пиццу в духовку. Все, ужин готов. На этот раз Юнги не ругался на всю улицу, не хлопал дверьми и не шагал по дому так, словно он динозавр, вместо этого парень очень угрюмо ворчал. Когда он снимал галстук и избавлялся от ненужной одежды, он вдруг обратил внимание на Пака, который терся у двери кухни и боялся начать разговор. — Ты опять что-то приготовил? — очень вялым голосом спросил Юнги, снимая обувь. — Да, я знаю, что у тебя сейчас не лучшие времена, но… Может расслабимся сегодня? — Смотря что значит в твоем понимании расслабиться, — вздыхает Мин и проходит мимо Чимина в свою комнату, — я говорил, что не люблю домашнюю готовку. Пак на пару секунд думал отступиться, но внутренний стержень этого не позволил. Мальчишка дернул альфу за рукав рубашки: — Мне тоже сейчас нелегко, но я стараюсь. Может, и ты, наконец, пойдешь на встречу? — омега смотрит щенячьими глазами. — Я бы сделал все, что бы ты не попросил! — Вот как ты заговорил, — старший ухмыльнулся, он обернулся к омеге и пошел в наступление, — все-таки я тебе приглянулся? Чимин не совсем понимал к чему тот ведет и маленькими шажками отходил назад, пока не врезался в стену, и альфа не навис над ним, склоняясь вплотную к милому лицу. — Юнги? — словно в пустоту позвал Чимин, но его не слышали, альфа резко впивается в пухлые губы, проникая в чужой рот и вынуждая Пака отвечать ему тем же, на что мелкий мычит сквозь поцелуй. — Определись, кто тебе нравится, я или Чонгук, знаешь ли, я не собираюсь ждать, — альфа дает передышку, но через пару секунд снова впивается в приоткрытые и красные губы, он вздыхает сквозь вязкий поцелуй. — Я пойду к тебе на встречу, если мы… Мин резко поднимает Пака за задницу, и тот, чтобы не упасть, обнимает хена ногами, словно держась на нем. Чим в панике уставился на старшего, выжидая ответа. Альфа несет его в свою спальню и небрежно кидает на кровать, сразу же лезет к нему, чтобы полностью обезоружить омегу. Мин приближается слишком близко, их губы почти касаются, и Юнги наконец договаривает: — Мы переспим, Чимин. Парни смотрят друг на друга, и Пак скорее пытается выбраться, но холодные руки словно читают чужие движения, Юнги ловит его руки и садится на живот, полностью обездвиживая. — Смотри на меня и слушай, — говорит Мин, и тот обращает внимание, которое сейчас почти невозможно сосредоточить, — я знаю, что ты гулял с Чонгуком, знаю, что ты к нему не безразличен, и что ты думаешь? Думаешь, мне приятно? — Это не… — мальчишка хотел отстоять свою честь, но его грубо заткнули жестким поцелуем, сминая губы и так же кусая их. — Если ты будешь сопротивляться, тебе будет больнее, — Юнги игнорирует мелкого, он стягивает с мальчишки ремень и тот испуганно дергается, пытаясь отползти. «Нет! От меня даже не пахнет, блокаторы будут действовать еще целую неделю! Остановись, Юнги! Я не готов!» — слова застряли в горле, когда парня больно ударило током и он на пару секунд вышел из схватки. Этого хватило, Юнги связывает маленькие ручки над головой. — Я не сделаю больно, — шепчет Юнги, и мелкий лишь всхлипывает, с его мнением даже не считаются. Старший томно дышит на ушко, заставляя омегу дрожать. Он умело проводит руками по красивому телу, специально останавливаясь на самых эрогенных зонах, отчего мелкий сводит ноги и дрожит, как осиновый лист. — Я-я не хочу, — в страхе шепчет Чимин, когда тот уже аккуратно избавляется от ненужной одежды. — Малыш, пойди мне навстречу, ты же так хотел, — старший убирает дорожку слез рукой, он нежно чмокает брюнета в лоб, но это не успокаивает. Младший даже не верил, что это все правда, пока Юнги не начал стягивать с него домашние штаны и уже коснулся боксеров. Мальчишка в панике дернулся: — Нет! Почему ты даже не слушаешь меня?! Я не хочу! — почти кричит тот. — Юнги, я не хочу чтобы мной пользовались, я же совсем не знаю тебя! Мин стягивает с себя кофту и разводит стройные ноги в стороны, надавливая на коленки. Чимин бы даже засмотрелся, если бы не был в панике. — Чимин, ты только мой, — спокойно говорит Юнги, — и, вообще, для супругов спать в порядке вещей. Он надавливает на пах мелкого, и тот дергается, пытаясь отодвинуть старшего. Но младшему ничего не поможет, он боится, не готов, но обессиленно лежит и даже не сопротивляется, сдаваясь под напором альфы. — О-остановись… — шепчет омега, когда тот уже избавляется от штанов. Их взгляды встречаются, и старший ухмыляется. — А кто ты, чтобы возникать? Чимин поджимает губы, ему нечего ответить. Обидно и больно. А еще оказалось больнее, когда в девственника входят пальцы. Юнги не церемонится, неаккуратно растягивая парня. Тот кряхтит от боли и внутреннего жжения, он чувствует на себе пронзительный взгляд и становится еще страшнее. — Когда Чонгук тебя трахал, тебе, видимо, нравилось? — Юнги не перестает болезненно двигать пальцами, и Чим еле нашел в себе силы для ответа. — Мы… не спали, Юнги, — сквозь болезненные стоны вздыхает омега. — Допустим. — Ю-юнги, — зовет младший, когда образуется комок в горле, — мне нравишься ты! — Да ладно, — Юнги быстро высовывает пальцы и входит почти до предела, сразу же слыша пронзительный крик и следом поток всхлипов, — ты сейчас такой жалкий, но очень красивый, малыш. Юнги не сдерживается и сразу же вбивается в тело с бешеной скоростью, выдавливая из Чимина полные боли стоны. Ему неприятно, больно и не получается спрятать слезы. От невыносимой боли темнеет в глазах, и Пак их закрывает, стараясь отвлечься. Кажется, его порвали, и от такого он закусывает пухлые губы до крови. В чем он так насолил хену? — Назовешь меня папочкой? — вздыхает старший в самое ухо, когда омега чуть ли не теряет сознание. Он лишь глотает слезы и давится своей ничтожностью. Он старается молчать, чтобы не казаться настолько жалким. Юнги двигается очень долго, что для младшего это уже кажется мучением. Руки онемели, слезы до сих пор текут, боль в заднице даже не собирается проходить. Вдруг Мин начинает замедляться и с томным вздохом глубоко кончает, медленно выходя из парня. Когда он развязывает ему руки, Чимин из последних усердий собирает в себе силу воли: — Я ненавижу тебя, хен. — А пару минут назад ты говорил, что любишь, — отвечает голос почти с нескрываемой насмешкой. «Теперь я ничего не знаю» — пролетает мимолетная мысль и парень вылетает из комнату в ванную, отмывать все, что произошло за вечер. Из задницы текла сперма и кровь, Юнги действительно его порвал, из-за чего ходить будет трудно еще целую неделю. А говорил, что не сделает больно. Гандон. Вода из душа слилась со слезами омеги, он стоял там очень долго, что кажется, хен давно спал. От любых мыслей становилось очень больно и грустно, мальчишка еле держал порыв эмоций и слез. Он настолько устал, что сил для злобы или грусти не осталось. Он просто был и ничего более. Когда Чимин вышел, то на глаза ему бросился телефон, где писал Хосок: «Сегодня точно трогать Юнги нельзя, мы потеряли одну очень важную компанию, он сильно подавлен, а это даже хуже, чем злость,» — писал Чон, но его весточка дошла очень поздно. Пока младший думал над ответом, ему вдруг неожиданно звонит неизвестный номер. — Але? — сухо выдает Пак, на что в трубке облегченно вздыхают. — Это Чимин? Тебя беспокоят родители Юнги, хорошо, что ты не спишь, — послышался нежный и приятный голос скорее всего папы этого тирана. — А как вас хотя бы зовут? — Я папа Ким Сокджин, а отец Ким Намджун, — сразу отвечают ему, — мы слушаем тебя на полной громкости. Ты в порядке? Чимин молчит, он непозволительно долго молчит, но потом проглатывает свою обиду и отвечает кратким: «Да, все прекрасно». На что папа Сокджин тяжело вздыхает и говорит своему мужу: — Я же говорил, что Юнги в своем репертуаре! Маленький козел, — а потом он обращается вновь нежно и уже к омеге. — Слушай, у нас есть способ проверить нравишься ли ты ему или нет? — Какой? — интересуется Пак и устало переворачивается на бок, терпя покалывающую боль в заднице. — Скажи, Юнги знает то, о чем ты ему не рассказывал? Например, про твоих друзей или знакомых? Он встречался с тобой в совсем неожиданных моментов, словно следя? — спрашивает папа и бьет по всем точкам. Такое и правда было. — Да было, но что это может значить? — То, что ты ему интересен, но есть одно, — послышался другой голос, кажется, теперь это заговорил отец, — он скрывает свое лицо за маской недоступного и мерзкого человека, но на самом деле он не такой. — А еще он садист, так что извини за это, — вступается папа, и Чимин чуть ли не ржет. Тот еще чертов садист. — В чем смысл помогать ему, когда я не вижу ничего навстречу мне? — это был открытый разговор для того, чтобы родители волновались. Чимин так не хотел, но настроение другого не позволяло. — Чимин, лучше прими его правила, — посоветовал отец, — ему нравится все верное и покладистое, а ты ему запал в душу, как личность. — Личность? Не смешите, — парень устало прикрывает глаза, — уже все равно, не волнуйтесь. А потом он говорит то, что казалось жертве сложнее всего: «Мы отлично ладим». Родители мешкаются, но потом говорят, что завтра все вместе собираются встретиться вечером и обговорить детали брака. Чимин отключается и прячется в теплом одеяле.

Омега в который раз убеждает себя, что слезы это не слабость и плачет.