FUCK ME, DADDY

С самого утра омегу будит не радостное событие, не любимый альфа, а ноющая боль в заднице, которая даже не собиралась проходить. Парень еле встал, потирая опухшие глаза. Сегодня важный день и нужно показать себя с лучшей стороны. Пак уже давно понял, что его внутренний стержень ломается и кажется, что мальчишка обессилен изнутри. Он уже иссохся и скучает по прежнему себе. По тем временам, когда они тусили со своей компанией, Чонгук был со всеми, а не только с Тэхеном. Когда для парней не было каких-то правил, они не волновались о земных проблемах, просто были, были для себя, а не для фиктивного брака, каких-то обязанностей и соплей. Чимин устало смотрит в зеркало. Ну и кем он стал? Чем? Ведь он тоже есть, но есть просто для того, чтобы быть. До чего его довел Юнги? До истерики и слез, до того, что Пак действительно задумывается плясать под чужую дудку. Так не может продолжаться, не так представляет свою жизнь омега Пак Чимин, ведь мальчишка сильно скучает по своей воле и тому времени. Последнее упорство уходит на то, чтобы он не сдавался. Когда он сделал себе смоки-айс и уже принялся любоваться в зеркало, вдруг телефон загудел и парень взял трубку: — Тэ выпускают, — говорил Чонгук. — Правда? Я очень рад, — брюнет улыбнулся и принялся воскрешать свой план в действие, — может тогда отпразднуем, как в старые добрые? — Это еще не все, — послышался долгий вздох, — теперь к нему пристали полицейские и просят личность дилера, и у нас нет другого выбора, как признаться. — Кто это? — Чон Хосок. — Серьезно? — омега сильно изумляется, когда вспоминает того веселого Хосока с которым он успел познакомиться, — его нельзя выдавать, это точно. Вы можете сказать, что вам продал неизвестный парень, который скрывал свое лицо? — Можно попробовать, Тэхен отвлекает как может, но в моей квартире осталась еще куча наркоты, я не знаю что делать, — голос Чонгука сильно дрожит. — Что там было? — Героин, морфий и крэк, — на одном дыхании выдает Чон и омега цокает. — Если я разберусь с наркотиками в твоем доме, мы можем собраться компанией как раньше и отпраздновать? — не сдается Пак. — Тэ и я не хотим видеться с теми людьми, я удивлён, что хочешь ты, — на том конце трубки послышались приближающиеся шаги, — Чимин, я буду рад, если ты выкинешь наркоту. Ты спасешь сразу две жизни. Чонгук сбрасывает и на этом диалог заканчивается, Пак в ярости бросает телефон об стену. Как же его все это заебало. Когда он выходит в зал, на глаза сразу же попадается Юнги, который на весу пил кофе и листал какие-то бумаги. Альфа явно торопился, а когда увидел омегу, вовсе поспешил скорее удалиться. — Увидимся, — сухо поприветствовал он и взял ключи от машины. — Только если на том свете, — парировал Пак и в ответ услышал лишь хлопок двери. Омегу все бесило, беспечность Юнги, занятость друзей, которые, черт возьми, его кинули, родители, которые даже не звонили! Все! Всем на него плевать! Зачем так жить, если он никому не нужен. Кажется, что ожиданий никаких нет, тогда зачем все это? Парень выходит из дома с веселой улыбочкой, беря с собой только портфель, думая, что этого хватит. Мальчишка сразу же набирает Хосоку. — Приветики, Чимин-а, — отвечают ему на том конце трубки. — Хосок, — зовет омега, — я знаю, что ты торгуешь наркотиками, так что больше не трогай Чонгука и Тэхена иначе твоя личность будет раскрыта. — Какой милый и любопытный малый, — смеется тот, — но я все понимаю, и больше трогать твоих друзьяшек не буду. Кстати, сегодня у Юнги удивительно нормальное настроение. Мой совет с минетом сработал? — Лучше. — Хах, я все же не успел подступиться к твоей попке, но что ты будешь делать с оставшимися наркотиками? — парень задумчиво хмыкнул. — Передай Юнги, чтоб он сдох, — кратко ответил парень и сбросил трубку, не давая Чону ответить. Чимин ушел в дом Чонгука, который всегда открыт для друзей и где нет родителей. Пак быстро находит клад с наркотиками в гараже при здании. Вдруг он слышит мигалки полиции и вылетает через задний ход, удивляясь самому себе, как он умудрился выучить дом Чонгука, словно пять пальцев. Омега уходит достаточно далеко, чтобы следить издалека за полицейскими, которые ходили вокруг дома и заходили внутрь. Он быстро убегает в заброшку, где раньше тусил, слушая странное побрякивание его портфеля. За то время, как Чимин уехал к своему альфе, стены здания как будто постарели еще лет на пять или Чимин постарел и обрел новые глаза. Парень хотел остаться на третьем этаже, где раньше проводили время, но его подожгли. Чимина не ждут даже здесь, а неведомые силы тянут выше, здание будто не терпит его посещения. Все слишком изменилось. Одному оказалось до дрожи жутко, парень поднимается на крышу. Туда, где ветер дует в самое лицо, заставляя щуриться. Хотелось забыться, даже боль в заднице была ничем по сравнению с моральным состоянием. Он дрожал не от холода, не от воспоминаний, не от Юнги и не от жестокости жизни. Мальчишка страдал от одиночества с которым он боролся всю свою сознательную жизнь и наконец… Сдался. Парень вытаскивает из портфеля морфий, он слышал, что это быстрое привыкание и нереальная бодрость вместе с незабываемой эйфорией. Мальчишка достает пачку сигарет и закуривает. Сейчас в нем борются две стороны. Он уже взрослый и потом придется отвечать за любой поступок перед родными, Чонгуком с Тэхеном, а к тому же и альфой. Но кому он из них нужен? Другая сторона говорила, что ничего не будет, подумаешь наконец-то расслабишься по-настоящему. Омега прикусил нижнюю губу и медленно начал поджигать остатки героина. Вдруг в голову приходит еще одна идея. «Чимин, твои родители продали тебя за деньги, друзья бросили, и вообще была ли любовь в твоей жизни? Не обязательно твоя, а к тебе», — твердил внутренний голос, — «помнишь, Юнги говорил, что тебе некуда возвращаться, тогда зачем.?» Мальчишка принял решение, он оглянулся вокруг и увидел красивый пейзаж, над ним летали птицы, облака, которые отдавали розовым из-за странного неба. Парень опускает голову и подносит зажигалку ко крэку, улик почти не осталось и не останется. Омега кидает взгляд на манящий морфий с мыслями:» Кажется, я решил…»

***

Юнги сидит в ресторане, быстро уминая свой завтрак и обед одновременно, он так счастлив, что его веселью нет предела. Он сломал босса главных врагов, отчего теперь продажи пойдут в гору. Парня ничего не заботило в данный момент, он просто жевал и жевал с глупой улыбочкой на лице, но как только в дверях ресторана появляется его знакомый-сотрудник-друг Хосок, он быстро глотает недожеванный кусок мяса и откашлялся, строя из себя хмурое небо. Хосок садится рядом, а Юнги молчаливо следит за ним взглядом, почему-то никто не решается заговорить первым. — Если ты пришел травить анекдоты, как сегодня в офисе, то пиздуй сразу отсюда, — после долгой молчанки сказал альфа и другой усмехнулся. — Нет я уже поржал, когда заметил, как ты ешь и смотришь в стенку, будто там голая задница твоего женишка, — он снова хохотнул, а старший поперхнулся, — или ты так победу празднуешь? Вместе с мясом и салатом? Можно поздороваться с твоими новыми друзьями? — Хосок… — старший уже закипал, когда друг залез в его тарелку. — А ты оказывается каннибал, ты всех почти сожрал! — актерски изумляется парень, прикладывая к приоткрытому рту ладошку, — вот поэтому у тебя нет друзей. — А у тебя мозги как у ракушки! Чон Хосок! — альфа треснул по столу. — Эй, пупсик, не кипятись, у меня важная информация, — начинает лепетать Чон с хитрой улыбкой на лице, — на счет твоего милого Чимин-и, скажи, ты его-таки трахнул? — Не твое козлиное дело. — Юнги, — парень больше не смеется, — ответь, это важно. —Да, трахнул, — и снова воцарилось напряженное молчание, Мин злится, — и? — Тогда все понятно, — Хосок отводит взгляд в сторону, — он ведь не хотел, да.? Короче, это не мое дело, но он кажется нашел наркотики, которые я притащил Чонгуку, знаешь такого? — Мда, знаю, и к чему ты клонишь? — Ты, блять, совсем конченный что-ли?! — теперь очередь Хосока злится, он притягивает своего друга за грудки через столик, — у него отняли дом, его друг недавно начал встречаться с парнем, который ему пол жизни нравился! Его родители буквально продали его, а ты его еще и унижал, в тот момент, когда он увидел в тебе человека! Юнги ты лишил его девственности при том, что он не хотел! Блять! Чтобы ты чувствовал в этой ситуации?! Альфа нервно сглатывает, а Хосок дышит так, будто бы он бык, а перед ним яро машут красным флагом. Парень отпускает друга и громко вздыхает. — Ты должен умолять о прощении, Юнги, если наконец откроешь глаза и если успеешь его спасти, — бросает он и уходит из заведения. Альфе сразу же звонят на домашний, и по голосу он узнает, что это Чонгук. — Только не говори, что что-то с Чимином, — выдает он, когда слышит взволнованный голос на той стороне трубки. — Мы звонили ему, но он не берет! Он всегда брал трубку, кажется, что его что-то сильно расстроило! Ты не знаешь? — Нет, — нагло врет альфа. — Найди его, Юнги, он скорее всего на заброшенном здании, ему некуда больше идти, кроме, еще твоего дома, — почти кричит Тэхен чуть далее, Юнги готов поклясться, что лучший друг Чима почти плачет, — пожалуйста, ты же его муж! — Тем более наркотики сейчас у него, а он такой человек, который долго терпит, а потом… Старается найти решение, которое поможет ему раз и навсегда, — вздыхает Чон, — Может мы много придумываем, но… — Понял, — перебивает Мин и сбрасывает, быстрее убегая к машине. Конечно, он виноват. Но как подумал бы самый беспечный альфа на планете, само обойдется, но не обошлось. Он ехал так быстро, как только мог. Плевать он хотел на правила движения. Почему сердце так бьется? Почему выступает пот, а зубы сильно сжимаются? Неужели это просыпается совесть или любовь? Он едет туда, где все началось. Где забрали Чимина, где тот часто бывал и почему они вернулись на точку невозврата. Юнги не хотел думать, что виноват он. Не хотел, но думал. Его мучало то, что сказал Чонгук. Решение, которое справится со всем одним разом. Юнги думал и думал, ответ пришел неожиданно и именно тогда, когда парень уже вылазил из машины. «То, что поможет раз и навсегда» — крутилось в голове. — Суицид, — ответил Юнги вслух и побежал внутрь. Он услышал громкий плач, когда забрался к девятому этажу, это облегчило его поиски, похоже, Чим даже не думал, что за ним придут. Альфа быстрее бежит на крышу, в голове крутится что, либо омега накидался наркотой, либо он собирается сигануть с крыши. — Чимин! — кричит он когда видит темную макушку. Пак поднялся на самый край, он сидел и курил, а морфий спокойно лежал у него в руках, полностью закрытый. Омега слышал, что его позвали, но не оборачивался. — Мне нужно побыть одному, — сухо отвечают ему, стараясь не глотать слова от слез. — Да, конечно, — Юнги старается подходить как можно тише, — только не на крыше многоэтажки с сигаретами и наркотиками! — Ты не понимаешь, — отвечает Чимин, — у меня даже нет сил, чтобы прыгнуть. Я настолько слабый, что даже не могу решиться на такой простой шаг. — Чимин! — Я ведь все равно никому не нужен… — в пустоту говорит брюнет, ничего не слыша, — куда мне идти, никому ненужному? Юнги уже достаточно близко, стоит лишь притянуть брюнета за плечи и все, но руки предательски дрожат. Вдруг Пак резко поднимается на ноги, утирая слезы рукавом. — Юнги, ты открыл мне глаза, — тихо отвечает он, и альфа словно в замедленном действии видит, как брюнет наклоняется вниз, недокуренная сигарета летит из руки. Альфа быстро реагирует и хватает парня за торс, быстро притягивая его на себя. Чимин от шока всем весом падает на альфу, отчего тот громко шипит. — Ты в порядке? — лишь выдаёт альфа, когда младший слезает с него. Они смотрят друг на друга, боясь заговорить. Каждый отлично понимал, в какой степени он дурак. Надо же было до такого докатиться? — Ты нужен мне, Чимин, — уверенно говорит Мин, — я был не прав и мне правда жаль, что я так поступил с тобой. Ты простишь меня, малыш? Чимин уводит голову в сторону, но его нежно притягивают обратно за подбородок. Омега встречается с темными глазами, которые теперь не казались холодными, а наоборот, грели. Мальчишка не отвечая, кидается в чужие объятья, хныкая альфе в плечо. Он так давно хотел это сделать, ведь столько всего накопилось, что держаться было невозможно. Кажется, что Юнги довёл его до всего, но если бы не этот альфа… Чимин бы даже не выдержал. В таких любимых объятьях стало слишком тепло.

***

Брюнет встает из-за стола и пепелит всех взглядами, он злостно выплевывает родителям прямо в лицо: — Зачем вы меня рожали, если я вам не нужен? — он машет руками, — а, точно, вы же хотели меня продать! У вас получилось! Он переводит взгляд на Юнги, омега кидает в него тарелку с едой и она находит свое место у альфы на голове: — Зачем ты меня спас? Это все из-за тебя! — на этот раз летит стакан, — ты меня трахнул, как какую-то вещь, я же, мать твою, собственность! Юнги, я ненавижу тебя! Почему ты не видишь во мне друга, знакомого, да хотя бы просто человека?! Он переводит взгляд на его родителей, почему-то их лица какие-то мутные, но брюнету все равно. Он слишком зол, чтобы думать: — А вас я ненавижу больше всего! Зачем вы родили этого тирана?! Вдруг все присутствующие встают и отец Чимина говорит почему-то голосом Мина: — Как ты умудрился уснуть за пятнадцать минут сборов? Пак резко разлепляет глаза и видит перед собой Юнги, который был уже в официальной одежде и маячил по комнате, бубня: — Я понимаю, что мы могли бы отдохнуть, а особенно ты. Но я не хочу беспокоить наших родителей, понимаешь? Но если ты все-таки… — Все в порядке, — сухо отвечает омега и встает с дивана. Юнги прав, родители святое, особенно те, которые не интересуется жизнью ребенка. Пак чувствует легкое головокружение, голова больно покалывала, кажется, что он действительно перекурил, иного объяснения нет. А еще ему до сих пор грустно. Пусть Юнги извинился, но искренне ли это было? Омега не мог судить. — Чимин, — зовет альфа, — ты не против, если тебя подвезет Хосок, а я подъеду чуть позже, хорошо? И вот опять, его бросают, мальчишка лишь уныло кивает и даже не успевает поймать каштановых глаз, как альфа хлопает дверью. Обидно. У Хосока в машине тепло, а еще этот альфа слишком много говорит, что у Чимина даже нет сил отвечать. — Если он с тобой что-нибудь сделает… — Я не буду с тобой спать, — хмыкает Чим, — и я не уйду к тебе. — Айщ! Какого ты обо мне мнения? — изумился Чон, на что омега задорно рассмеялся. — Хоби, это всего лишь шутка. — Проказник, — фыркнул тот, — я хотел сказать, что ты можешь жаловаться кому угодно, пусть у этого паршивца проснется совесть! А ты не должен держать все в себе! — Хорошо… — Мы приехали, — он тормозит, — ты какой-то усталый, что-то случилось? — Голова болит. Парни прощаются, Хосок настойчиво советует, что Чимин выпил таблеток, но у него нет настроения. Он хочет поскорее закончить этот вечер. Омега уже на пороге видит всех родителей. Свои улыбались, а папа Сокджин и отец Намджун выглядели обеспокоенными,но когда Чим подошел все кинулись с объятьями, на секунду брюнет даже подумал, что они знают о случившемся, но нет. — Как всегда наш сын опаздывает! — Сокджин вскидывает руки в стороны, а его муж заботливо гладит его по плечу, Чим умиляется, когда смотрит на них, как у таких потрясных людей выросло это… Юнги? На пороге Чимин с родителями обменялся новостями, немного напридумывал о хорошей и счастливой жизни, все время ощущая на себе тяжелый взгляд отца Юнги. Почему опять он отдувается? — Все хорошо? — спрашивает мама. — Прекрасно, — ядовито отвечает он и клеит улыбочку, чтобы сгладить неловкость, Сокджин замечает состояние зятя и быстрее хочет утащить его в дом. Вдруг слышится свист приближающихся колес, резкий тормоз и быстрые шаги. — Чимин! — слышит омега перед тем, как обернуться. На него налетает альфа с подарком и огромным мишкой в руках. Он пихает презенты в маленькие ручки и крепко обнимает удивленного парня, который только хлопает глазками. Родители с открытыми ртами смотрят на сию картину. — Прости, я правда был не прав, мне очень жаль, — начинает Юнги, на что Пак наконец прикрывает рот, но не надолго, Юнги накрывает пухлые губы своими, и из нежного чмока поцелуй превращается в страстный танец, в котором, на удивление Мина, активно участвует и Чимин. Старший чувствует приятное тепло, разливающееся по всему телу, которое, кажется, исходило от его супруга. Странно, ведь раньше он этого не замечал. Теперь Чимина хочется еще больше. Они грубо кусают друг друга за губы, наслаждаясь полностью, и даже не стесняясь родителей. Они играются языками так, что становится нечем дышать, отчего в конце концов отрываются друг от друга. — Я люблю тебя, — шепчет почти в самые губы Юнги, на что младший ухмыляется и снова припадает к сладким губам и альфа наконец чувствует, что от Чимина слишком сильно и маняще пахнет. Гребаное капучино со сливками. — Ты в порядке? — спрашивает Мин, еле сдерживая свой стояк в штанах, он смотрит на Чимина и ему окончательно срывает крышу. Красные щеки, розовые губы, вспотевшие волосы, которые красиво падают на лоб и, ох, уж этот томный взгляд, который многое означает. Ни одному Юнги тяжело держаться, альфа берет омегу под руку и тащит за собой в машину. — У меня к-кажется… течка, — шепчет Чим, когда прикрывает глаза, а Юнги цокает, а то ведь не ясно. Парни быстрее уезжают, на что родители смотрят то на машину, то друг на друга и недоумевают. Что за наглость? — А как же ужин? — грустно протянул Джин и муж приобнял его, смотря вдаль. —Ужинать можно каждый день, — хмыкает Намджун, а потом улыбается, — только именно сейчас супругам нужно побыть вдвоем.