Чужая земля

Больше всего Лея всегда любила рассвет. Воздух на рассвете был густой, свежий и сладкий. Только что проснувшийся. Чистый. Еще не переполненный запахами дня. Она сидела на самом верху согнувшейся аркой березы, растворялась в сладостных птичьих переливах и впитывала пространство вокруг себя. Ее маленький, покрасневший, остренький носик словно бы поднимал Лею под облака, и она «видела» далеко-далеко во все края света. Великаны… Она никогда не нюхала живых великанов, но продолжала искать этот ни на что не похожий запах. Она была уверена, что он не похож ни на что другое. Ей нужно было сосредоточиться. Напрячься и заглянуть как можно дальше за горизонт. Серые сумерки таяли. Рассвет уже почти наступил. Лоралин должна была уже проснуться. До первых лучей оставалось совсем немного, и она уже хотела спрыгивать вниз, на старую черемуху, как вдруг что-то промелькнуло на самом краю ее сознания. Лея замерла. На юге! Далеко-далеко! Несколько… Много дней пути… Вот там! Сердце ее заколотилось, она поднялась, прыгнула на толстую сосну и ловко вскарабкалась под самый верх, откуда уже можно было дотянуться до облаков. Да! ОНИ были там! Она не могла еще чувствовать ИХ запах, но она уже чуяла, что ОНИ там! Это было как рассвет! Солнце еще не видно, но марево уже поднимается, и можно с уверенностью сказать: «Вот оно, солнце! Там!» И Лея чувствовала, что это и есть эти самые великаны, они точно там, на юге. Она не могла бы описать это словами, даже самой себе не смогла бы объяснить, но она чувствовала — там! Призрак великаньего запаха представлялся ей как розовое сияние над бескрайним океаном тайги на полуденной стороне света. — Лора! Я нашла, нашла! Я вижу теперь куда идти! — радостно запищала Лея и спрыгнула вниз прямо на Лоралин. — Ой, прости! Я поняла куда! Туда надо! Лоралин спала в зарослях папоротника, свернувшись калачиком. Проснувшись от свалившейся на голову сестры, она проморгалась и оглянулась: — Ну вот, молодец! Я же говорила, что твой нос — всем носам нос! В полдень они вышли на странную черную дорогу, протянувшуюся через все поле. Солнце пылало отчаянно, и жара уже припекала. Лея встала на четвереньки и долго всматривалась в странную полосу под ногами. Потрогала ее пальцем и даже лизнула. — Это Поганые сделали, — щурясь от солнца, пояснила Лоралин. — Поганые такого не умеют! — мотнула головой Лея, ощущая древние запахи резины, нефти и еще чего-то… — Нынешние не умеют, а древние много чего могли. Лея поднялась и аккуратно ступила на черную дорогу. — Пока Поганые не Уснули, они делали много всего… странного… Я видела каменные скалы со множеством одинаковых квадратных дыр. И большие коробки из железа, но очень плохого, ржавого. И еще всякое, что невозможно описать словами… — Кучи! — вдруг вскрикнула Лея, оборвав сестру, и кинулась вниз по дороге. Почему-то она упорно называла коконы — кучами. На пригорке у одинокой сосны на обочине стояла большая ржавая стальная коробка со множеством окон и с четырьмя колесами, вросшими в землю. А в нескольких шагах от нее, в поле, кучно прижавшись друг к другу, пеклись на солнце дюжина больших, в человеческий рост, тяжелых каменных яиц серого цвета. Лоралин прошла бы мимо, не обращая на коконы внимания, но Лея обожала новые запахи и во всю прыть бросилась к находке. Лоралин огляделась. Было тихо и жарко. Даже ветер присмирел. — Вот тут мужик! — объявила Лея, похлопав гигантское каменное яйцо по шершавому боку. — Поганый, — она прилипла к следующему кокону и закрыла глаза. — Бабка. Старая. Страшная. Тоже Поганая. А вот тут дед! А это… — она прижалась к очередному валуну. — А это… — озорство вмиг исчезло из ее голоса. — Это женщина… молодая… — лицо ее сморщилось, и из глаз брызнули слезы. — Как ма-ма! И-и-и-и… Лоралин молча подошла и обняла ее. Лея прижалась к сестре и плакала вдоволь, пока не надоело. Вскоре слезы ее высохли так же быстро, как и появились. Шмыгнув носом и утерев покрасневшие глаза, она подошла к очередному округлому камню. Замерла. Нахмурилась. Вскарабкалась наверх и прижалась, словно бы вслушиваясь. — Девочка! — возбужденно выдохнула Лея с закрытыми глазами, припав щекой к камню. — Девочка! Прямо как мы! Стальная! Лора! Стальная! — вскрикнула Лея. Лоралин молча подошла к каменной глыбе и приложилась к ней лбом. Серый, шероховатый, как гранит, камень был теплый от солнца. И пах только солнцем. Лоралин силилась учуять хоть что-то из его непроницаемого нутра, но улавливала только окружающие запахи. Сладкий клевер. Горячая трава. Легкий запах кабаньего помета вдалеке. И еще медвежий запах. Совсем недавно в сторону березового леса прошла медведица с двумя медвежатами. Вот и все. Никаких других запахов она не ощущала. Наморщившись, она отступила и посмотрела на сестру. Лея лежала на верху валуна на спине, закрыв глаза и полностью отдавшись запаху. Живые Поганые смердели для нее невыносимо, но там, внутри каменного кокона, их смрад почти полностью сходил на нет, истончался, и она могла ухватить его и раскрыть, чтобы узнать всю его историю. Плоть мужчины, старика и старухи была больной и слабой. Поганой. В ней не ощущалось Чистоты, Глубины и Силы. Но девочка… Девочка была как вороненая сталь. Глубокая и Чистая. — Давай откроем ее?! — вдруг оживилась Лея. — Давай! Она хорошая. Она будет с нами дружить! Будем вместе гулять, заботиться о ней. Я буду ей косички заплетать. Давай?! Втроем все веселее! Ну давай! Лоралин молча смотрела на каменную глыбу. — Я ей буду песенки петь. Ла-ла-ла. Ла-ла-а-а-а-а! — Нет, — вдруг отрезала Лоралин. — Проснется-то она Поганой! А мяса великанов у нас нету, чтобы разбудить в ней Стальную! Как ты будешь терпеть ее запах?! Сколько мы с ней будем возиться? Поганые все больные, немощные… — Жуча ты! — вскрикнула Лея, спрыгнула с кокона и повалила сестру на землю. — Старая, вредная, скучная бабка! — Это я-то?! — ахнула Лоралин, и они засмеялись, сцепившись и покатившись по траве. — А ты сама… — но Лоралин не договорила. Лея вдруг замерла, уставившись вдаль. Лоралин свалила ее с себя и поднялась. По полю, прямо к ним наперерез, шли двое мужчин. Ветер был в спину, и Лоралин не уловила и без того тонкий запах Стальных, но Лея чуяла все. Лоралин оглянулась. Сердце ее порывалось уходить, она не любила незнакомцев, но с другой стороны… с какой стати? Мужчины выглядели мирно, и бежать от Стальных было бы не очень вежливо. — Здравствуйте, дети! — пробасил высокий блондин. Огромный, плечистый, с могучими руками. Он имел густую темно-золотистую бороду и светлые длинные волосы до плеч. — А где старшие ваши? — с улыбкой спросил второй, тонкий и стройный брюнет. Лея молчала, испуганно прячась за сестру. Лоралин, сжав губы, пристально смотрела на обоих. В воздухе застыло что-то неловкое, но Лоралин решила, что раз они сами первые подошли, то и пусть развлекают всех беседой. — Духи леса! — ахнул брюнет. — А что у тебя с глазами-то? — спросил он, заглядывая Лее в лицо. — Нюхачка она, разве еще не понял? — сказал могучий блондин. — Нюхачка? Я слышал о таких, но ни разу не видел, — брюнет внимательно всматривался в Лею. — Ты, значит, за много дней пути можешь учуять великана? Это поэтому вы идете на юг? С юга идет их запах? — темноволосый протянул руку, чтобы взять Лею за плечо, но Лоралин оттащила сестру назад. — Мы тоже ищем великанов, — громовым голосом объявил блондин. — Пойдемте с нами, все будет веселее. Да и не хорошо таким малявкам бродить одним по лесу. Лоралин молчала. — Какой же это цвет у тебя? — присев на корточки, спросил блондин. — Голубой или зеленый? Не могу понять… — и он протянул здоровенную руку, чтобы приподнять лицо Леи за подбородок. Брови Лоралин изогнулись в ярости, она зашипела и отбила лапу блондина. — Что-то ты слишком дерзкая для малолетки! — угрожающе пробасил блондин. — Никакого уважения к старшим. — Беги! — шепнула Лоралин сестре и выхватила Кусаку, свой кортик. — И это тоже недетские вещи! — сказал блондин и протянул руку, чтобы забрать кортик. Лоралин полоснула по огромной лапе лезвием. Кровь брызнула на траву. — Беги! — крикнула Лоралин, но Лея заплакала и вжалась в щель между коконами. — Ах ты! — взревел светлый гигант, и Лоралин как кошка прыгнула ему на грудь, чтобы пронзить горло. Поганый не справился бы с такой атакой, но блондин схватил ее за шкирку, сорвал с себя и со всей силы шваркнул о коконы. Человеческая голова бы раскололась от такого удара, а позвоночник лопнул, но Лоралин упала на четвереньки, мотнула головой, приходя в себя, а брюнет пинком выбил из ее руки кортик. — Задавлю, сучка! — закричал светлый и попер на нее. Лоралин метнулась в траву, схватила кортик и кинулась бежать прочь. Блондин бросился за ней, но мелькающие пятки Лоралин удалялись так быстро, что вскоре он перешел на шаг, махнул рукой, развернулся и подошел к Лее. — Мы тоже ищем великанов, — отдышавшись, сказал он. — Но у нас нет такого нюха, как у тебя, и мы уже несколько недель блуждаем по тайге, но теперь ты нам поможешь! Ведь ты же унюхала уже направление?! Обливаясь слезами, Лея отрицательно мотнула головой. — Ну, не хочешь по-хорошему, так будет по-плохому! — и блондин достал сверток из котомки. Влажные, покрасневшие глаза Леи расширились в ужасе, и лицо побелело. Блондин развернул тряпицу и обнажил тесак из черного железа. — Это оружие из великаньей крови. Раньше я был уверен, что такое есть только у нас, Стальных… Но вот этот сделали Поганые, — он приблизил нож к носу, но тут же отдернул голову, поморщился и сплюнул. — Возьми! — приказал он, протянув тесак Лее. — Возьми руками! Лея протянула дрожащие ладошки, и здоровяк вложил в них нож. Лея выгнулась, и ее вытошнило на траву. Гигант завернул нож в тряпку и присел перед ней на корточки: — Твой нос — это твоя награда и проклятие, да? Хорошо, если запах вкусный, сладкий… А если это поганая вонь?! Ух! Да даже мне тошно от этой вонищи, которая въелась в рукоять! — он усмехнулся и вдруг вскрикнул: — Будешь слушаться?! Будешь дорогу показывать?! А то я повешу эту вонючку тебе на шею, и ты вся изойдешь на рвоту! Лея кивнула, обливаясь слезами. — Не плачь, не надо плакать, — заговорил приятным голосом темноволосый. — Все будет хорошо. Мы тебя не обидим. Мы просто соскучились по великанам. Вы же тоже их искали? Вот и пойдем вместе, да? Ты же будешь себя хорошо вести? — вкрадчиво спросил он. Улыбнулся и заложил золотой локон волос за правое ухо девочки.