Чужая земля

Холодный ветер швырял в лицо колючую морось. Темные волны бросались на скалы. Все гудело и дрожало. Деревья гнулись, трещали ветки. Одинокий ребенок на берегу плакал, и шум шторма заглушал его крик. Кевин стоял в стороне, дальше, чем обычно, и звал ребенка, но у него не получалось. Сердце мучилось, он чувствовал, что опаздывает, что уже опоздал и что нужно забрать ребенка как можно скорее, и что спасти его не получится… И ребенок плакал надрываясь, и Кевин все кричал ему, кричал и кричал, пока не услышал, что стонет во сне, лежа на спине. — Все хорошо… Все нормально… — заспанным голосом, не открывая глаз, прошептал Лео, обнял его и прижал к себе. — Это сон… Все хорошо… Нормально… Спи… Еще темно… Дрожа, с несущимся вскачь сердцем, Кевин всхлипывал от страха, отходя от кошмара. Он знал, что если бы он проснулся один после такого сна, он бы умер от страха, но рядом был Лео. Теплый, живой, настоящий. Заботливый. И рана в сердце, разодранная страхом, стала затягиваться, успокаиваться, и вскоре Кевин опять уснул и спал спокойно, без сновидений. — Жопашники! — фыркнула Яра, смотря, как Лео обнимает Кевина. И как Кевин вжимается в него, сворачиваясь в клубок. Яра потянулась, впитывая в себя свежесть предрассветных сумерек, и вдруг, рванув с места, взлетела по сосновому стволу на самый верх и замерла, вглядываясь вдаль. Освобожденные пленники спали уже второй день, приходя в себя после отравления миазмами Поганых. С Ярой такого никогда не было. Она спала несколько раз в сутки, совсем понемногу, по полчаса, и всегда была свежей и бодрой. Она искренне не понимала, как можно спать вот так, всю ночь, «по-поганому». Но, видно, сильно они намучились, и тело требовало много отдыха.

***

Лоралин замерла, плавая лицом в воде. Течения почти не было, и она застыла на середине реки, широко расставив руки и ноги. Она слушала свое сердце и тишину и очищалась запахом жесткой речной воды. День был сонный. Все небо обложили серые облака. — Пойдем к остальным, я поймаю нам что-нибудь поесть, — дружелюбно предложила Лоралин сестре, накупавшись и выйдя на берег. Лея сидела все так же, прижимая к себе волчонка. Молчала, никак не реагируя на предложение. — Пойдем. — Уходи. Нет! — огрызнулась Лея. — Но ты есть, наверно, хочешь. Лея не вытерпела и взорвалась пронзительным криком: — Уходи! Уходи! Уходи! Ты меня не любишь! Ты меня бросила! И я тебя не люблю! И никогда не любила! И мама тебя никогда не любила! Уходи! Не трогай меня! Не трогай! Все! И, схватив волчонка, она подскочила и побежала в лес. «Далеко все равно не уйдет. Она трусиха, — решила Лоралин, следя за убегающей сестрой. — Ей нужно время остыть. Скоро все будет хорошо.» И вправду, отбежав подальше, Лея остановилась, спряталась в папоротнике и опять молча уткнулась в волчонка.

***

Лео пришел в себя только к вечеру. Яра показала ему свои маски от вони Поганых. — Эту ткань делают Поганые, и ее приходится долго выветривать от запаха, но оно того стоит, — она держала в ладонях длинный лоскут, заполненный травами. — Я набиваю ее своим особым травяным сбором. Полностью вонищу это, конечно, не заглушает, но работать можно, — она закрыла повязкой лицо и завязала тесемки на затылке. То же сделали и Лео с Лоралин. Лея вернулась, но все равно сидела в сторонке. Кевин тоже не участвовал. Ему было скучно и неинтересно. А еще он ревновал Лео. Ему хотелось, чтобы Лео проводил все время только с ним, и сейчас он был хмурый и грустный. — Большинство их вещей кожаные. Все из великанов. Посмотрите, какая качественная выделка! Прям на зависть! И швы какие! Но все пропало к херам! Великанья кожа навсегда пропиталась Поганой мерзостью, и запах уже никогда не уйдет. Ну… По крайней мере я не смогла его ничем вывести… Лео и Лоралин покорно ходили за Ярой между трупами людей. — Все оружие у них из кровавого металла. Клинки. Ножи. Вот, даже доспехи! — ногой она откинула полы ватника у безголового трупа. — Вот у него сплошной стальной лист на все пузо, а бывают чешуйчатые доспехи. — И вот эти громовые палки тоже из кровавого металла? — спросил Лео, кивнув на ружье. — Да. Все — Черный металл. Есть два вида оружия. Вот этот маленький — «Самопал» они его называют. Из него можно стрелять с одной руки, и на дюжину шагов он бьет. Вот такая пуля. Яра показала круглый стальной шарик размером с вишнёвую косточку. — А вот эти длинные… Они называют их «Трубы» или «Весла». Вот с них можно палить шагов со ста, с полтораста даже. Ну, тут какой стрелок попадется. Сносит голову только так. Грудь пробивает насквозь. — Но как эти твари подобрались к нам так близко? Почему мы не чуяли их смрада?! — Все продумано у них! Есть мазь на основе ромашки. Они мажутся ей, мажут все открытые части тела, и их невозможно учуять. Правда, эффект быстро проходит, но для атаки хватает. — То есть… То есть это выходит… — То есть это выходит, что они могут спокойно подкрасться и со ста шагов снести тебе башку, а ты даже не поймешь, откуда это к тебе прилетело. Вот что это получается. До самой темноты они сидели в задумчивости. Молчали. Погода совсем испортилась. Небо почернело. Холодный ветер шумел в верхушках корабельных сосен. И только Лея чуть в стороне, не обращая ни на кого внимания и ни о чем не заботясь, играла с волчонком. Она лежала на боку, подперев голову правой рукой, и левой игралась со зверьком, напевая тоненьким голоском: — Волчок — серенький бочок! Беленькие лапки! Беленький хвостик! Мохнатенькие ушки! Кожаный носик! Клац-клац-клац! Тонкие зубки! Карие глазки… хи! Людей мы есть не будем, люди воняют. Мы будем жить в лесу. Чем дальше от Поганых, тем лучше! Правда, маленький? Какой же ты все-таки милый! — Чтобы создать столько черного железа, нужны озера великаньей крови… — пришибленным голосом размышлял вслух Лео. — Значит, у них целые стада великанов… Но как так??? Поганые всегда так боялись гигантов! — Хуже даже не это! — поморщилась Лоралин. — Меня больше всего злит, что они знают слабости нашего нюха! И не только знают, но и используют их против нас! Вот эта мазь, которая скрывает их смрад! И сизый дым, который они напустили, чтобы отравить нас! Все это очень плохо! — Как мы поступим теперь? — спросила Яра. — Я предлагаю голосование. Эти Поганые пришли с юга. Я думаю — там их логово, там их запасы, там их великаны. Мы идем на юг? Или не идем? Или расходимся? Кто что думает? — Я решил пойти на юг — и я пойду на юг, — ответил Лео. — Я ненавижу менять свои планы. Я верю, это приносит несчастье. — Мы с Погаными естественные враги, чем меньше Поганых — тем чище воздух. И если они так много знают про нас и научились нас убивать — то нам нужно остановить их как можно скорее. Или по крайней мере выяснить, что это у них за логово, сколько их… Да и вообще! Я говорю — Поганых на ножи! Я иду на юг. — А ты? — Яра кивнула на Кевина. — Я как все… — Кевин растерялся и покраснел. — Ясно. А ты, прекрасное создание? — спросила Яра у Леи. — Мы с волчком никуда не пойдем! — заявила девочка. — Вы провоняли Погаными! И Поганые ваши воняют! И распрекрасные ваши великаны, если они живут с Погаными, тоже все провоняли! А волчок не воняет! И лес не воняет! И я буду жить с волчком в лесу! Вот! — Понятно, — улыбнулась Яра. — Мне все понятно. А вот я не боюсь вони Поганых, и я хочу идти за ними. И получается, что завтра мы идем на юг, и будь что будет! Дождя так и не случилось. Ночью ветер утих. Облака разошлись. Стало тепло. Ярко светила луна, затмевая все звезды, кроме одной, самой блестящей. Засыпая, сквозь дремоту Лоралин слышала, как волчонок воет на луну. И как вместе с ним воет Лея.