Чужая земля

Водокачка была маленькая, очень старая, кривая, вся поросшая паутиной. И зачем-то имела мутное расколовшееся оконце. На стене висело древнее треснувшее коромысло. Пол водокачки был земляной, черный и влажный. Гнилое бревно, вбитое в землю, на которое был примотан насос, поросло ярчайшим изумрудным мхом. Каждый раз, когда Лен опускал ручку, бревно дергалось так сильно, что он опасался, как бы оно не лопнуло совсем. При каждом нажатии из ржавого крана вырывалось около литра ледяной воды. Золотоголовый стоял у входа, в густой траве, и менял ведра. — Лёх, а ты-то как оказался на этих дебильных уроках? — присев на корточки и прищурив от солнца правый глаз, спросил золотоголовый. Сейчас солнце сияло так, что волосы его были густо-золотого цвета — как желток. «Почему он знает мое имя, а я его — нет? — нахмурился Лен. — И надо сказать ему, что я не Лёха!» В полное ведро воды упал муравей. Золотоголовый забрал ведро и подставил под кран пустое. Колонка скрипнула и качнулась, Лен продолжил качать. — Что-то типа повышения квалификации? — Угу. А ты там что делал? Разговаривать с золотоголовым было приятно, легко и просто. — Не знаю. Послали. Вроде слух прошел, что в ГБР людей набирают. Может быть, переведут… Хотя сейчас говорят, что всех гонят без разбору на эти уроки. Они замолчали и вот так молча стали глядеть на вырывающуюся струю хрустальной воды. Золотоголовый сел на корточки, и когда он совсем опустил голову, то Лен увидел его обгорелую на солнце шею, усыпанную светлыми веснушками. Взяв два полных ведра, золотоголовый пошел через двор, в баню. — Май! Тебя что, Добронрава запрягла воды ей натаскать?! — раздался звонкий девичий голос с улицы. «Май его зовут!» — обрадовался Лен и, нагнувшись, посмотрел в окошечко на дорогу. — Ага! — Ну, таскай-таскай! Двоечник! — с дороги раздались смех и шаркающие шаги. — Это Оляна с девками! — улыбнулся Май, вернувшись с пустыми ведрами. — А почему я не заметил, как ты вошел в класс? — спросил Лен. — Много там еще надо? — А я опоздал… А ты сидишь такой, дремлешь, ну, я и подсел, — улыбнулся Май. — Не… Еще ведер десять. Натаскав полный бак, они сели на завалинке у крыльца, и черемуха укрывала их от дороги. У Мая были узкое длинное лицо, прямой ровный нос, пухлые губы и голубовато-зеленые глаза. — Я тоже хотел к вам пойти, в Комплекс, но туда попасть невозможно. А работа хорошая. Говорят — самая лучшая в городе! У всех зоотехников полные подвалы сала, икры, кожи, табака и сахара. Да? Не врут? Сердце Лена полоснул страшный шрам на правой руке Мая. Вся тыльная сторона ладони заплыла оплавившейся кожей, словно бы ему накапали на запястье целую свечку. — Так что, верно говорят про большой калым? Это было так невыносимо странно! Он был такой худой, тонкий и нежный, и эти сияющие на солнце волосы — и вдруг такой шрам! Шрам этот не был уродливым, просто «медуза», прилипшая к правой руке… Но все же это так неестественно-невероятно для его теплых глаз и доброй улыбки… — Верно же? — Что?! — кое-как вернулся в реальность Лен. — Много, говорю, накалымил? — засмеялся Май. Лен вздохнул и задержал дыхание… Он прослушал вопрос. Он вдруг понял, что засмотрелся на Мая. Ощутил, что уже неприлично долго смотрит на зеленоватые искорки в его голубых глазах. — Много, — усмехнулся Лен. — Хрен унесешь! Встав, Лен подошел к домику летней кухни, к буйным кустам малины, разросшимся на углу. Май тоже подошел, и вдвоем они стали обгладывать ягоду. Она была темная, спелая. Переполненная ароматным соком. — Она тоже тебя учила в детстве? — спросил Лен. — Не… Нас уже Милава учила, — сцеловывая малиновый нектар с кончиков пальцев, улыбнулся Май. — А! Помню. Блондинка такая. Ну-ну. Не била вас? — Не-е-е-е! А вас били, что ли? — удивился Май. — Нас не били, нас бутузили смертным боем! Один раз Дуранрава так швыранула Вандыша, что он через весь класс пролетел и об шкаф долбанулся, а он маленький такой был, тщедушный… — Лен вдруг задумался, вспоминая прошлое. — Он грязный всегда был, сопливый какой-то… Ему ото всех доставалось. Говорили, что у него яиц нету, член есть, а яиц нету. А вот ты щас посмотри на него — женился, дети есть… — и Лен опять задумался. — Ладно! — вздохнул он, когда все ближайшие ягоды были объедены. — Пойдем уж, что ли? Зайдя за угол, он помочился на стену летней кухни, и они вышли на улицу. За спиной тут же грянул хулиганский свист, и наглый голос окликнул: — Стоять! Пыня! Вали его набок, ломай ему хер! — и тут же на Лене повис Глот. — А ты че, сучок, прохлаждаешься? Опять мамка будет на тебя жаловаться! — отвесив Маю затрещину, вскрикнул Пыня. — Слушай, Лен, я ж тебе должен! — тут же полез он к Лену. — Я все помню. Я всегда долги отдаю. Лен пожал плечами и кивнул. Пыня еще с зимы должен был ему литр водки. — Я отдам! Прямо сейчас отдам, но у меня условие! — Начинается! — усмехнулся Лен. — Мы будем бухать вместе. Сейчас. Ты, я и вот — чучело! — и Пыня взлохматил волосы Глоту. Лен задумался. Это не входило в его планы, он хотел получить долг и обменять его на еду, но, с другой стороны, такой удачи могло больше не случиться, и нужно было забирать долг пока давали. — Ну, хорошо. А где? — спросил Лен. — Все нормально у нас! Не ссы в компот — там повар ноги моет! Все у нас на мази — и бухло, и место… — И телки! — влез Глот. — А с чего это такое богатство? — насторожился Лен. — А мы Бешеными торгуем. Не знал? Ну ты лопух! — и Глот схватил шею Лена в захват и начал душить его. — Крутые вы парни! — воскликнул Лен, высвободив голову. — А то! — Вали домой, а то я тебе всю жопу распинаю! — крикнул Пыня на Мая. — Да ладно тебе! Возьмем его, — вдруг неожиданно для себя объявил Лен. — Возьмем? Хм? Ну, может, и возьмем… — Пыня смерил двоюродного брата подозрительным взглядом. — Что ты так на него злишься? — спросил Лен. — Да тупой он! Нихера сделать нормально не может! — возмущался Пыня. — Нормальный парень. А куда мы идем-то?! Нам же в школу надо! — опомнился Лен. — Ну ты дурнэ! — протянул Глот. — Школа-то уже закрыта! Уже на колокольне вечер отбили, шесть часов! Какая школа?! — Нам характеристики забрать нужно. — Заберете завтра! — отмахнулся Глот и вдруг ударил Лена в плечо. — Да не тупи ты! Лен вздохнул, окинув взглядом предвечернее небо. Выпивать не хотелось, но, видно, придется. — Да и пропади ты пропадом, курва! — вскрикнул Глот, сорвал с себя куртку, швырнул оземь и раздавил ногой. — Берем музыку! — Ты же хотел еще оставить на кинжал, — попытался вразумить его Пыня. — Один раз живем! Не жили богато и неча начинать! Душа праздника требует! Бери гармонь! Рви, итио мать, душу! Гармонист оказался молодым парнем, крупным молчаливым брюнетом. За пару полных, больших пригоршней сахару и за массивный кусок мыла он согласился отыграть с вечера, всю ночь и до следующего дня. Дом выбрали странный. Маленький и старый, но в хорошем состоянии. С крылечком и парой комнат, недалеко от богатого дома доктора. Пришли и девки. Лен не спеша рассмотрел их. Маю досталась замечательная красавица. Среднего роста, фигуристая, грудастая. С красивым лицом, серыми глазами и волнистыми черными волосами. У Глота была молодуха. Почти совсем девчонка. С пухлым личиком и большими круглыми глазами. Густые светлые волосы ее были подстрижены по-мальчишески под горшок. Пыня отхватил себе рыжую молодую девку завораживающих размеров! Неохватную, сисястую. С молчаливым серьезным лицом. И по всему выходило, что Лену этот вечер придется общаться с высокой плоской блондинкой с длинными волосами и бледно-серой бесцветной кожей. Поначалу, на трезвый глаз, она показалась ему заурядной, не страшной, но и не красивой. Однако подвыпив, он вдруг с радостью обнаружил, что ошибался. К середине ночи девушка расцвела в полной своей красе! — Эх, ёлочки зеленые! Иголочки колючие! Любите, девочки, парней! Их поцелуи жгучие! Так-растак! Эх, так-растак! — надрывался Глот, пустившись вприсядку посреди комнаты. — Кишкоблудство ведет к жопоебству! — отвесив Маю подзатыльник, кипятился уже изрядно косой Пыня. — Ну что, вьюноша? Вы готовы? — ярко улыбаясь, спросила сероглазая красавица. — Иди-иди! Она хоть мужика из тебя сделает! — пьяно закричал Пыня. — Не все тебе в целках ходить! — Какие волосики у тебя золотые! — восхищенно удивилась красотка, запустив цепкую пятерню в шевелюру Мая. — Золотоголовый! — и она громко расхохоталась. Май испуганно посмотрел на Лена. — Да ты не на него смотри, а на меня! — хохотала сероглазая. — Вот так! Смелее! Девушки любят смелых! Решительных! Хи! — и она положила ладонь Мая на свою упругую грудь. — И туда давай сразу! Промеж ног ее мацай! Покажь махнатку! — пьяно орал Пыня. Брюнетка встала и, запросто спустив штаны, оголила перед всем столом кучерявый лобок. Обняв Мая, она уволокла его в соседнюю комнату. Пыня опрокинул в рот стопку водки, встал из-за стола и упал. Вид женской промежности возбудил Лена, и он решил, что и ему тоже пора. Опять же пока еще и опьянение было не таким сильным. Взяв за руку безымянную бледную молодуху, он вывел ее из дому. Ночь была теплой. Полная луна сияла в чистом небе. Они зашли в маленькую черную баню под старой березой. Лен поцеловал ее, но ее губы были все в водке, и он решил больше этого не делать. Спустив с девушки штаны, он прижал к себе ее гладкую бледную задницу. Он ничего не чувствовал к ней. Даже секса не хотелось. Он действовал механически, больше по привычке. Подрочив член, покуда тот не напрягся, Лен поспешно вошел в девушку. Нужно было торопиться. Опьянение забирало, и эрекция была не стабильна. Кайф все норовил улетучиться из хмельной головы. Лен вспотел и запыхался, но все же смог поймать ускользающий оргазм и кончить. Когда он отлип от нее, девушка тут же натянула штаны и вышла. Она сделала это так поспешно, как будто они совершили преступление. Выйдя в душную теплоту ночи, Лен вздохнул и осмотрелся. На улице слышалась возня. Мелькали тени. — Мы охотимся на Бешеных! — гремел голос пьяного Глота. — Бешеного поймали живьем, вот только что! И нам товарищ Железный — сам товарищ Железный — благодарность выписал и вознаградил! Вот приказал выдать награду! Ты не веришь? Ты мне не веришь? Мне?! Ты хочешь сказать, что я балабол?! По звукам Лен понял, что завязалась пьяная борьба с претензией на драку. Лен зевнул. В доме никого не было. За столом, заваленным попойной разрухой, никто не сидел. Дверь во вторую комнату была закрыта. Лен подошел и прислушался. Пыня недовольно шипел на свою рыжую толстушку: — Ты че, сука, сюда только жрать пришла?! Соси давай! Воздух в комнате был невыносимо кислый и тошный, и Лену захотелось на улицу. В чистом небе ярко светила полная луна. Около сарая он увидел пугливую тень. Услышал всхлипы. — Кто здесь? Май, ты? Тень замерла и замолкла. — Ты плачешь, что ли? — Лен подошел и взял тень за плечо. — Пошел ты! — зашипела на него тень. — Пошел от меня! — Да ты чего?! — усмехнулся Лен. — Вали, говорю! И его толкнули в грудь. Тень вышла в лунный свет, и Лен увидел лицо Мая. Оно было серее и холоднее мрамора. В глазах его дрожали жгучие влажные звезды. — Как ты? Трахнул эту тетку? — Да заткнись ты! Заткнись! Ненавижу тебя! Ненавижу! — и Май принялся лупить Лена по загривку. Первые удары вызвали у Лена смех, но потом Май врезал ему достаточно сильно, и Лен вскрикнул: — Да за что лупишь-то?! — Лен оттолкнул Мая. — Ты нормальный вообще, нет?! Я тебя привел на халяву на вечеринку! Напоил, накормил! Бабы тут, бери — не хочу, а он по башке меня лупит! Ты чего?! Май молчал тяжело дыша. — Ты правда хочешь знать?! — вдруг вскрикнул Май. — Хочу, — вмиг повеселел Лен. — Правда хочешь??? — Хочу-хочу! Почему нет? Май всхлипнул: — У меня не встал! Не встал! Ничего не получилось! Ничего! Доволен?! Пошел ты и телки твои тупые! Пошли вы все! Лен молча наполнялся воздухом, раздувался, краснел и вдруг зашипел и лопнул: — И-хи-хи-хи-хи-и-и-и!!! И всего лишь? И ты поэтому… И ты из-за этого?! А-а-а! Май опять накинулся на него с кулаками. Лен сжался, покорно перенося все удары. — О-хо-хо! А-ха-ха… О-о-о-о! Ну больно же! Ну чего ты?! — Лен оттолкнул Мая и плюхнулся на завалинку. — О-о-о-о-ой!.. — протянул он, разминая ушибленные плечи. — Ну ты и дура бешеная! Подумаешь — не встал! Первый раз ты, что ли? — А у тебя встал? — недовольно спросил Май. — Да ну тебя! — отмахнулся Лен — Ой… плечо… Жалость задрожала в глазах Мая. — Прости. Я сорвался. Сам не знаю, что на меня нашло. Лен тяжело дышал открытым ртом, прикрыв глаза. — Целочка! Мальчик-колокольчик! — вдруг радостно вскрикнул Лен, вскочил и захватил шею Мая в локоть. Они принялись бороться, и Лен повалил его на траву. Тяжело дыша, Лен лежал на нем сверху, всем телом ощущая, как колотится сердце Мая. Его приоткрытый рот и жаркие губы так обожгли и напугали Лена, что он задохнулся, голова его закружилась, и он скатился с Мая и сел рядом. — Пойдем на речку сходим… — тихо проговорил Май, глядя в пустое ночное небо, ослепленное ярким лунным светом. Лен кивнул. На реке было тихо и загадочно. Где-то там, далеко-далеко, горела тайга, и кровавое огненное марево освещало горизонт. — Вода как парное молоко! — побултыхав ладонью в реке, улыбнулся Май. — Может, искупаемся? Хочешь? Лен скинул с себя всю одежду и с шумом рухнул в темную воду. Болтаясь под водой во тьме, он спьяну позабыл, где дно и куда всплывать, и наверняка бы утоп, как это часто и бывает, но, к счастью, легкие, полные воздуха, вынесли его зад на поверхность, и он глотнул свежего воздуха. — Нафига ты разделся полностью? — дрожащим голосом спросил, подплывая, Май. — Пошел ты! — хохотнул Лен и обрызгал его, ударив ладонью по водной глади. Они замерли, засев в воде по шею и пальцами ног касаясь донных камней. Май смотрел на него неотрывно, дыша все тяжелее и жарче. — Прости меня… Я повел себя как мудак… Ударил тебя ни за что… — Да ладно, — задержав дыхание, Лен ушел в воду по самые глаза. — У тебя что-то тут… Постой… — Май протянул руку, чтобы коснуться лица Лена, но тот мотнул головой. — Отстань! У меня встал, — вдруг объявил Лен. Поднявшись на ноги, он явил ночной реке стоячий член, оголил головку и омыл ее зачем-то речной водой. Май смотрел на его член неотрывно. Влажно дыша. Все звезды небесные, обидевшись, что луна затмевает их, переселились в его глаза и засверкали горячими влажными искрами. Лену показалось, что Май сейчас заплачет, но тут же он понял, что ошибался… Это был не тот блеск… — У тебя красивый член… — прошептал Май и испугался. — Что это значит? — спросил Лен, опять уйдя в воду по подбородок и проплывая вокруг Мая. — Что?.. — не поднимая глаз, спросил Май. — Член… Что это значит — «красивый член»? Май покраснел и нырнул под воду. — Я никогда не думал в таких понятиях: красивый — некрасивый. Я думал — бывает только маленький или большой. — Ну… просто… — стараясь не смотреть ему в глаза, ответил Май. — А у тебя встал тогда? Ну… сегодня… Когда ты с ней… там… — А-пф! — Лен выскочил из воды и утопил Мая. Бороться в воде и хулиганить было очень приятно. Приятно прикасаться к друг другу… Лену нравилось это. Но когда он стоячим членом прижался к правому боку Мая, что-то нехорошее встрепенулось в нем, и Лен тут же успокоился и затих. Когда они вылезли на пустой пляж, залитый лунным светом, Май сел на бревно и обнял себя за плечи. — В воде тепло, а на улице прохладно… Лен шмыгнул носом, дотянулся до кожаной куртки и достал огниво. Голый, как дикарь на рассвете времен, он прошелся по пляжу, собирая сухой плавник, выброшенный на берег, бересту и сухую траву. Сложил все пирамидкой и высек густой сноп веселых искр. Пламя затрещало, задымилось, и костер разгорелся. — Так что у тебя там не получилось с этой девкой? Как ее? Она такая красивая! — спросил Лен. — Не будем о бабах! Пожалуйста! — застонал Май. Лен пожал плечами. — Есть хочется… Лен молча встал и зашлепал босыми ногами к берегу. — Ты куда? — вставая, спросил Май, но Лен не ответил. Ступая у кромки воды, он шарил ногой в темноте, пока не подцепил пальцами леску, привязанную к вбитому колышку и уходящую в воду. — Это деда Буслая экранчик! — прошептал Лен и вытянул из воды квадратную сеть метр на метр. Там застряло несколько длинных молодых перламутровых щучек. — А можно разве? — жалобно спросил Май. Лен не ответил. Забросив пустой экранчик в воду, он оглушил добычу, шлепнув каждую о камень. Достал перочинный нож, выпотрошил их, вернув кишки и рыбьи пузыри реке, почистил от чешуи и вымыл тушки, нож и руки в воде. Потом срезал и заострил несколько ивовых прутиков. Рыба со вспоротым брюхом еще трепыхалась, когда он насаживал ее на палочки и укладывал над углями. — Вкусно! — улыбнулся Май, тонкими пальцами разрывая дымящуюся белую плоть и отправляя ее в рот. Только сейчас Лен обратил внимание на его облупленный, обгоревший на солнце нос с несколькими полупрозрачными веснушками. Луна стала заваливаться на бок. Запахло рассветом. Нигде в деревне не было свету. Только собачки изредка брехали. Май зашел в свою ограду, а Лен почему-то остался стоять на улице. Май прошел через двор и прильнул к сараю: — Лёх! Подойди сюда, пожалуйста! Подойди, я что-то хочу тебе показать! — громко зашептал Май. — Я не Лёха! Я Лен. Это совсем другое имя. Лен не помнил, как они оказались в узком темном проеме между баней и сараем. — Я хотел спросить у тебя про… крышу… Показать вот эту крышу… — сбивчиво шептал Май первое, что приходило в голову. Было так тихо и Май был так близко, что у Лена приятно закружилась голова. — Ч… ш… Что не так с крышей? — Ведь она хорошая, правда? Лен ощутил тонкую руку у себя в штанах. Почти детский кулак сжал его член. «Что это такое вдруг происходит?!» — недовольно буркнула мысль, но телу были так приятны, так необходимы эти прикосновения, что мысли потеряли всякую силу, и разум онемел. — Я говорю, что… Ведь это же хорошо, что у домов есть крыши… — влажно дыша и работая кулаком, шептал Май. — М… — Ведь если бы их не было… Ведь как было бы плохо! Да?! — М… — А с крышами хорошо. Да?! Ведь очень же хорошо, да? Ведь с крышами над головами людям очень хорошо, ведь очень же, да? — М… Сожми сильнее и быстрее! Май опустился на корточки и взялся за член поудобнее. От того, как близко было его лицо от пунцовой головки, Лен испытал такой прилив наслаждения, что не выдержал и застонал. Прикусив нижнюю губу, Май застрочил рукой так быстро, как только хватало сил. Удовольствие разрывало Лена изнутри. Не в силах больше выносить его, держать в себе, Лен со стоном выпустил его наружу. Один горячий сгусток повис у Мая на манжете рубахи. — Ну… Доброй ночи… — приходя в себя, услышал Лен свой голос. — Лёх… — Да не Лёха я, болван! — переполненный счастьем и удовольствием засмеялся Лен и толкнул Мая ладонью в лоб. Улыбаясь, Май завалился в траву. — Уже светает… Когда мы увидимся днем? — с мольбой прошептал Май, но Лен был уже у калитки. Помахав рукой, он побежал к себе домой.