Чужая земля

Лен взял правую ногу за штанину, согнул в колене, притянул к себе и застонал. Запыхался, устал и прислонился спиной к песчаной стене окопа. Нащупал рукой винтовку и притянул к себе. Опять запыхался и устал. Тяжело дыша, он чувствовал, как грязный пот высыхает на лице. Оттянул затвор, вытащил гильзу, похлопал по карманам, и найдя последний патрон, загнал его в ствол. Жалобно закряхтев, он приподнялся и осмотрел поле боя. Все было уже тихо. Где-то вдалеке маячила фигура товарища Железного. Солнце уже начало припекать. Люди успокаивались, приходили в себя. — Вот ты где! — вскрикнул Маркус, свалившись в окоп. Лен молча уставился в его огромные зрачки. — Пойдем! Пойдем быстрей! Пошли! — и Маркус потянул его за рукав. Лен слишком устал, что бы сопротивляться и спорить. Маркус затащил его в щель между ангаром с гигантами и забором, за которым цвело картофельное поле. Место было так себе, но Маркус очень торопился. — Вот! Давай! Давай-давай! — и скинув с себя штаны, Маркус стал раздевать Лена. «Странный он какой-то!.. — нахмурившись, подумал Лен. — Ах вон оно что!» В ноздрях у Маркуса виднелась алая пыльца. «Шустрый порошок» подпольно делали из крови гигантов. Это был очень сильный возбудитель, который позволял целые сутки не спать, не есть, не пить и работать без остановки. Еще вещество увеличивало либидо. Лен пробовал его как-то раз, но организм плохо принял порошок. Вместо энергичной эйфории у него мучительно колотилось сердце, шла кровь из носа, он дрожал и обливался потом. И вдобавок от порошка часто лопались сосуды в глазах. — Все! Давай! Прямо сейчас! Здесь! Видишь, как я тебя хочу?! — горячим, дрожащим голосом быстро зашептал Маркус и сжал свой напряженный член. — А сапоги где? — устало спросил Лен, разглядывая ворон на березе. — Я тебя так хочу! Так хочу! — Маркус попытался развернуть его спиной к себе. — Ну, а сапоги… — промямлил Лен. — Какие сапоги? Ты о чем? — пыхтел Маркус, прижимая его к себе. — Как же хочу! — Значит… — слезливо проговорил Лен. — Ты хочешь, чтобы я умер?! — Ох, Лен! — лапая его тело, шептал Маркус. — Вы все хотите, чтобы я умер! — закричал Лен со слезами на глазах. — Вам всем на меня насрать! — он вырвался из приставучих объятий Маркуса, толкнул его в грудь и закричал пуще прежнего: — А без сапог я умру! Заболею и сдохну! Так вот чего ты хочешь, да? Так вот ты какой! Я думал ты меня любишь, а ты вот, значит, как?! Зрачки Маркуса пугающе расширились. Он стоял, ошарашенно приоткрыв рот. — Тебе только мое тело нужно! А на мои чувства тебе плевать! Потому что ты меня никогда не любил! Никогда! — и Лен выхватил ножик из голенища сапога. — Ты… чего?! — ужаснулся Маркус. Заметив страх в его глазах, Лен разошелся еще сильнее: — А если ты меня не любишь, тогда я и жить не буду! Не буду жить! Не веришь мне?! Ты мне никогда не верил! Я никогда для тебя ничего не значил! Ты меня всегда в душе презирал, тварь! Всегда тебе только тело мое нужно было! — и Лен полоснул ножом себе по лбу. Тут же горячие крупные капли крови заструились по его лицу. — Ты чего? — отступая назад, ахнул Маркус. — Чего ты… Ты чего? Ты не это! Ты давай тут не это! — Чего такое?! Не любишь меня таким?! Я тебе только красивым нравлюсь? — оскалился Лен. — Ты… прекращай давай, слышишь?! — выставляя руки вперед, успокаивал его Маркус. — Сука ты, неблагодарная гадина! — взревел Лен, и размазал ладонью свежую кровь по лицу. — Ублюдок поганый! Только одно тебе нужно! Вам всем нужно только одно! — и он схватил Лена за грудки. — А ты поцелуй меня сейчас, чтоб я поверил, что ты любишь! — плюясь кровью, Лен полез к нему с поцелуем. — Уди ты на хер! — Маркус оттолкнул его, попятился и сам упал. — Нет! Не уходи! Не оставляй меня одного! — весь вымазанный кровью из пореза на лбу, кричал Лен. — Пожалуйста! Я всего лишь хочу сапоги! — Лен схватил его за ногу. — И тогда займемся любовью! Маркус промычал что-то нечленораздельное, вырвал ногу из его рук и бросился бежать. Лен проводил его взглядом, сел, и вдруг плечи его затряслись, и он засмеялся. — Блядь! — хихикая, выдохнул он, протирая глаза от крови. — Ух! Кажется, сработало! Кровь на лбу свернулась и остановилась. Куском рукава он долго обтирал окровавленное лицо, а потом встал и пошел искать свою винтовку.