Чужая земля

Когда в ночном небе засиял тонкий молодой месяц, Лея окончательно убедилась, что Лоралин изменилась. Изменилось ее нутро, ее запах. Всё лето, пока они прятались в лесах вокруг города Поганых, Лоралин менялась, но только сейчас Лея ощутила, что сестра стала совсем другой. Она вытянулась и окрепла. Девчоночье кожаное платье не могло больше удерживать ее формы, и ей пришлось сшить новое. Она менялась все лето, и сейчас превратилась в стройную девушку среднего роста, с густыми черными волосами. А этой ночью она стала женщиной. Лея поняла это по запаху. Все спали вокруг — Яра, Лео, Лоралин; даже Волчок спал, сладко вздыхая во сне. Спала и Лея, но вдруг раскрыла глаза. Ее нос поведал сердцу, что в воздухе что-то изменилось, что-то новое появилось в ветре, сердце дернулось, и Лея открыла глаза. Весь день Лея что-то чуяла, но никак не могла понять что́. Слишком слабый запах, слишком туманный, слишком расплывчатый. Что-то происходило с сестрой, но что — непонятно. И вот сейчас, в серебряном свете ночи, она поняла. Лея проморгалась и села, прислонившись спиной к сосне. Лоралин спала, но во сне ей было жарко. Жарко и сладко. Она слабо застонала и проснулась. Лея быстро закрыла глаза, притворившись спящей. Лоралин повертелась еще немного, но уснуть уже не могла. Тело наполнялось сладкой игривой теплотой, голодной истомой, и сон ускользал. Осмотревшись, она встала и пошла к длинному узкому озеру среди берез. Её тянуло к воде. Проходя мимо спящего Лео, она остановилась и бесшумно опустилась на корточки. Ей показалось удивительным, почему она раньше не замечала его красоты?! Его волосы и крепкие черты лица… Они были так привлекательны! Ей захотелось поласкать его, и она уже протянула к нему свою руку, но так и не решилась. Поднялась и ушла, бесшумно ступая босыми ногами по траве. Проводив сестру глазами, Лея принялась наблюдать за Лео. Во сне он несколько раз глубоко вздохнул и вдруг… проснулся. Приподнялся, огляделся, и почесал налившийся кровью член. — И он тоже заметил! Он тоже чует! — жарко подумала Лея. — Пойдет! Пойдет к ней сейчас! И они будут делать это! Неужели будут?! Это мерзко! Ненавижу обоих! Лорка, похотливая сучка, и этот дурак! Лео дернул головой и жадно втянул ноздрями ночь. Собрал воздух в ладони, прижал их к лицу и впитал всем телом. Вскочил и, посмотрев в сторону озера, одним махом оголился, скинув с себя куртку и штаны, и пошел по следам Лоралин. Спрятавшись за сосну, Лея с замиранием сердца закрыла лицо руками, чтобы не видеть его крепкого поджарого тела и стоящего члена. Лео незаметно подкрался к озеру, улучил момент, когда Лоралин отвернулась, нырнул и выплыл рядом с ней, напугав ее. Лоралин вскрикнула, засмеялась, начала брызгаться и отбиваться. Глаза ее горели в темноте, а вода наполнялась ароматом ее тела. Он долго плавал за ней, она оказалась сильной и проворной, но в конце концов он схватил ее, и прижал к своему крепкому горячему телу, и вытащил на берег. Лежа на траве, под ним, она смеялась, извивалась и дурачилась, но как только он овладел ею, начала жалобно стонать, почти плакать, кусать губы и царапать его бока. Лео было слишком много, слишком близко он был, Лоралин не привыкла к такому, но желание затуманивало голову, и она уже ничего не соображала. Ее сердце трепетало, и она все впивалась пальцами в его горячее тело, смеялась и тут же ныла, почти плакала от удовольствия, как вдруг тело ее затряслось и новая, неизведанная сила выгнула ее, и она на миг потеряла сознание. — Но почему я так ненавижу их? — грустно думала Лея, смотря как Лео целует обмякшее тело Лоралин. — После осени, ближе к зиме, и я стану такой, как она, и мой запах изменится… В чем виноват Лео? Я слышу их запах, запах их грязной телесной любви! Я вся им провоняла! Весь лес провонял им. Грязные Поганые, вот кто они! Лея вскочила, побежала прочь, и, найдя спящего Волчка, кинулась к нему, обняла и затихла. Сначала она плакала, но потом быстро уснула. Лоралин и Лео плескались до самого утра и уснули только на рассвете. Лора проснулась первая от странного недомогания. Горячее ночное возбуждение давно остыло, и она никак не могла понять — что же такое привлекательное было в Лео, что она отдалась ему? Ночью она жаждала его, а сейчас он нервировал ее, его запах, дыхание, само его присутствие — выводили ее из себя! Лоралин была зла на него, и еще больше на себя, хотелось устроить дикую драку, но она сдержалась и убежала подальше в овраг, где не чувствовалось запахов Лео. Несколько раз за день к ней подходили то Яра, то Лея, но она психовала, кричала на них, и убегала. Что-то происходило в ее теле, настроение менялось, и она то плакала, то злилась, то смеялась. На третью ночь Яра разбудила Лео. — Родит она сейчас, иди, найди тушу для ребёнка. — Чего? Кого? — не понял спросонья Лео. — Кто рожает? — А ты что, с ними обеими был? — Нет… — стирая ладонью сон с лица, зевнул Лео. — Ну так вот и иди. Ребенку нужно будет мясо. — Волчок Лейкин подойдет? — то ли в шутку, то ли всерьез спросил Лео, вставая. — Нет! Туша должна быть большой. Лось, медведь. И быстрее, ребенок ждать не будет. К рассвету должно быть мясо. — Ладно, ладно… — ворчливо отмахнулся Лео и пропал в тьме леса. Зверя он повстречал только перед самым рассветом. Лео притаился высоко на дереве, и в запахах отступающей ночи учуял взрослую тигрицу. Он спрыгнул на нее тут же, не думая, и насквозь пробил ей череп длинным тонким кортиком. Тигрица умерла мгновенно, даже не успев испугаться, а он потом еще долго мучился, не зная как ее лучше тащить; он легко поднимал ее, но она была объемная и длинная, волочилась по земле и цеплялась за ветки. Когда он вернулся с добычей, Лоралин уже рожала. Все закончилось очень быстро, и вскоре на ее маленькой влажной ладони лежал крохотный человечек, весь из живого горячего золота. Лео, обжигая ладони, положил его на бок тигрицы. Шерсть зверя тут же задымилась, шкура зашкворчала, и золотая куколка стала проваливаться внутрь туши, прожигая мясо и впитывая в себя кровь и кости. — Зачем она родилась в такое нехорошее время? — запекшимися губами заныла Лоралин. — Кругом одни поганые, великанов нет… Ну зачем, зачем она родилась — чтобы мучиться?! — Лоралин дрогнула и заплакала. Лео пытался успокоить ее, но она зарыдала еще сильнее, вскочила и убежала прочь. Лео хотел пойти за ней, но… ему было так интересно понаблюдать, как новорожденный в утробе тигра растет на глазах, и он остался. Он долго смотрел, как в золотое тельце с жаром всасывается тигриное мясо и требуха, и как кости шипят, трескаются, измельчаются и тоже поглощаются растущим ребенком, и не заметил, как уснул. Проснулся он от ощущения пристального взгляда. Лео снился какой-то очень приятный сон, но как только он проснулся, тут же его забыл. Открыв глаза, Лео увидел перед собой девочку на вид лет четырех. С прямыми серебристыми волосами и большими сияющими изумрудными глазами. Маленький носик обсыпали бледные веснушки, а клыки были немного длиннее человеческих, что предавало ей вид любопытной, глазастой, игривой кошечки. Девочка внимательно нюхала его, запоминая запах. Увидела, что он проснулся, улыбнулась, показав молочно-белые ровные зубки, и сказала, радостно помахав ладошкой: — Привет! Лео посмотрел на пустую, тщательно выеденную изнутри тигриную шкуру, пришел в себя и тоже улыбнулся в ответ: — Здравствуй.