Чужая земля

Лен поставил на огонь чайник, достал нож и нарезал хлеба. Потом развернул кусок сала и изрезал его на четыре ровных ломтика. Сделал бутерброды и разлил чай по кружкам. — Эй. Харэ дрыхнуть! В ночи голос его звучал странно. Май проснулся от лёгкого толчка, огляделся и поежился. — А… Спасибо… — зевнул Май и принял кружку и хлеб. Ели они молча. Ночь была тихой и облачной. — Хорошо! — допивая чай, прошептал Лен и прислонился спиной к мешкам с песком, выложенным вокруг них большой подковой. — Знаешь, — проговорил он с закрытыми глазами, — мне почему-то вспомнилось. Встречался я как-то с одной девкой. И один раз мы с ней забурились на целые сутки… Вдвоём. Набрали еды, выпивки. Натрахались до одури! И под конец… Она… Она мне нассала на спину, — Лен замолчал, вспоминая. — Вот это было обалденно! Я даже сам не ожидал! Полный улёт! — Извращённый урод! — вдруг хохотнул Май и двинул ему пощечину. Они сцепились, повалились на землю и запыхтели в борьбе. Первый устал Май, замер у Лена на груди. — Не надо было этого рассказывать, да? — спросил Лен, лежа на спине, прижимая Мая к себе и всматриваясь в молчаливое тёплое чёрное небо. — Почему? — Не знаю. Наверное, когда ты в отношениях, то не нужно рассказывать про своих бывших. Я не знаю этих правил, я никогда не был в отношениях. — Не заморачивайся. Рассказывай что хочешь, — успокоил его Май. — А ты меня ревнуешь к той девке? — Не знаю… Это же было до меня. И ты просто хотел быть счастливым, — Май грустно вздохнул. — Все равно есть охота. — В ночную смену нельзя наедаться, а то сильно в сон будет тянуть. Только маленький перекус. — Всё-то ты знаешь, — покорно вздохнул Май. На севере посёлка распухло тяжёлое мутное оранжевое зарево. — А что это за девка, кстати, зассанка эта? Я её знаю? — спросил Май — Пожар… — глухо проговорил Лен. — Что? И тут же ожили звонкие хлопки выстрелов. — Пожар! — крикнул Лен и вскочил, сбросив с себя Мая. Вцепившись в винтовку, спящую на мешках с песком, он прицелился в сторону выстрелов. — Патрон! — рыкнул Лен. Май раскрыл коробку, достал длинный холодный патрон и, не жалея пальцев, вогнал его в ствол. Лен щёлкнул затвором и прицелился, зажмурив правый глаз. Ночь была тёмная, но зарево пожара осветило и крыши домов, и поляну, и лес, и даже облака стали жёлтыми. И в этом тусклом тревожном свете, Лен увидал мечущуюся фигуру, которая на бегу уклонялась от выстрелов. Затаив дыхание, вдавил курок, и тут же глухой болью заныло плечо. Раскалённая игла рванулась к фигурке, и едва не задев её, влетела в пень. Сердце защемило от обиды и досады. — Патрон! Ещё! Быстрее! — Сейчас… — Давай! И уже завыла сирена, и зарево стало выше и ярче, и показалось первое пламя. Сено горело. Амбары с зерном и сено. «Да где-то видел я его! — мигом проскочила мысль, пока Май всаживал новый патрон. — Молодой, невысокого роста, темноволосый. С бородой. Точно видел!» Дах! И опять боль расколола плечо, но тут же по телу разлилась радость — пуля угодила Бешеному в ногу, он поскользнулся и упал. — Есть! — радостно оскалился Лен. — Ещё! Ещё патрон! Щас мы его, паскуду! Лео поднялся и побежал, чувствуя тяжёлую, жгучую боль в ноге. Казалось, стреляли со всех сторон, и нужно было немедленно добраться до укрытия. До вот этой вот кучи мешков с песком, а там всего двое Поганых, это не страшно, уж двоих-то он завалит легко. Шипящий дымом камень пролетел в воздухе и упал совсем рядом. — Граната! — взвизгнул Лен. — Вон он бежит! Прямо сюда! На нас! Швыряй ещё! — кричали ребята с соседнего окопа. — Тихо! Тут же мы ещё живые! Идиоты! — заорал Лен соседям. Но было поздно. Граната завертелась и зашкворчала в траве, и Бешеный нёсся прямо на них, и Лен понял, что времени уже нет ни на что. Но он все равно толкнул Мая на землю, и уже хотел падать сам, как его приподняло над землёй и с таким звериным остервенением шваркнуло о дно окопа, что у него что-то лопнуло и треснуло внутри, и сознание вылетело вон из головы во тьму. Если бы было у него ещё хоть одно мгновение, он бы увидел, как пожар высветил в огненное небо устрашающую тень гиганта. И как Лилу на полном ходу, с разбега, проламывает своим многотонным телом деревянные стены загонов, валится и тут же тяжело встаёт. Лен уже этого не видел, но люди из Группы Быстрого Реагирования видели всё и быстро бежали к Лилу, и тащили свои длинные винтовки. — Беги! Убегай, Лилу! — крикнула Эрин. Но Лилу уже не хотела ничего слышать. Запахи молодых альф и омег, томившихся в заточении, довели её до безумия. Не жалея себя, она кидалась на перегородки загонов, ломала доски и брёвна, расшвыривала целые куски крыши и уже ничего не замечала. — Ты молодец! Беги теперь! Бе… ай! Невидимая пуля больно обожгла висок Эрин, и тут же по лицу потекли густые струйки крови. — Убе… — кровь попала в рот, и она закашлялась. Но гиганты не бежали. Множество альф спросонья замерли, не зная, что делать. А парочка молоденьких омег вообще испугались и пытались зарыться в обломки. Им нужно было время, но времени не было. Люди уже подбежали, подковой окружили Лилу, установили ружья и начали палить. Непривычная к громким вспышкам, великанша начала закрывать лицо руками, заметалась, споткнулась о рухнувшую балку перекрытия и упала. — Перебивай ей ноги! Стреляй по коленям! — командовал командир группы. Страшный, с закопчённым и окровавленным лицом. — Беги-и-и-и!!! — срывая голос, закричала Эрин, упав на колени. По всему телу Лилу расцветали жуткие маки стреляных ран: лепестки рваной красной плоти и чёрная горелая кровь в сердцевине. Гигант жалобно гудел, застряв в обломках поваленного ангара. Кто-то из молодых альф, видимо, совсем обезумев от страха, напролом бросился в лес. За ним ещё один и ещё. Совсем молоденькая омега подбежала помочь Лилу, но тут же попала под обстрел и закричала. — Лилу… И задрожала земля. Грозно рыча, тяжело ступая ножищами, к людям выбежал Горыня. Стрелки, побросав ружья, разбежались. Горыня остановился и, тяжко дыша, осмотрел лежащую перед ним Лилу. Из пасти его валил пар. Всё затихло. Прекратилась стрельба, и пожары начали угасать. Измученная, расстрелянная великанша, смотрела на грозного альфу молящим взглядом. Заглянув в её лиловые глаза, Горыня выпрямился, вытащил из завалов длинную дубовую балку и, размахнувшись, безжалостно снёс всех людей позади себя. Люди закричали. Засуетились. Опять забахала стрельба. Горыня ревел! Он топтал и рвал людей. Он швырялся ими и перекусывал их тела пополам. Он бросался брёвнами и кусками крыши. Человеческие тела прыскали и лопались, когда он сжимал их в кулаке. И на всю округу, перебивая даже палёную гарь пожара, царствовал его тяжелый яростный запах разбушевавшегося самца. И сумрачное небо родило тревожный рассвет. Убивать уже было некого. Много великанов сбежало в тайгу. Много осталось, спрятавшись в загонах. Много убежало в глубь людского города. Осмотревшись, Горыня отбросил окровавленное бревно, помог подняться Лилу, и увел её в лес.