Чужая земля

Земля покачнулась и плавно поплыла в бок. Железный Ган сглотнул, тяжело выдохнул и вцепился в длинную жердь забора. Сознание уже мутилось. Кровь выходила из него, и вместе с кровью улетучивалась жизнь. Проклятая ночь! Как же здорово они насели сегодня! Проклятые твари! Со всех сторон сразу. Сначала подожгли снопы сена, а потом дождались, когда люди прибегут тушить, и тогда уже начали всех резать. Да ещё и гиганта привели! Дикий гигант. Живой! Как?! Как он мог выжить?! И зачем… Зачем им разрушать загоны с нашими гигантами? Железный Ган тяжело дышал, прикрыв глаза. Чтобы выпустить их на волю. Чтобы они опять размножились. Хитрые ублюдки! Да и какая тут хитрость… Просто жажда жизни. Жажда мяса. Железного Гана повело, он начал наклоняться, и тут же всё тело разорвал огненный вихрь боли. Проклятая пуля! Где? Когда она прилетела? Кто это стрелял? Уже не важно… Важно, что он помогал тушить амбар с картошкой, когда поясницу вдруг ошпарило, и он понял, что его пристрелили. Побелев лицом, он выпрямился, отдал какое-то приказание и быстрым шагом пошёл домой. И вот осталось совсем немного, только поляну перейти, но… Но вся спина была мокрая, и он чувствовал, как кровь течёт по ногам и стекает в сапоги. И как при каждом шаге он чавкает кровью. Но нужно! Нужно добраться! До дома… До подпола… До погреба… Тем более что он почти уже пришёл. Почти. Вот полянка перед ним. И вон он, дом, у соснового пригорка. А вот напротив, по левую руку, обмелевшая речка, и за ней старые тополя. И вон то древнее дерево в зарослях, кода-то давно сломанное пополам сильной грозой. Да. Нужно дойти. И нужно дойти так, чтобы никто не понял, что он ранен. Чтобы никто не кинулся бы помогать. Идти вперёд. Но беда вся в том, что сейчас кончится уже забор из жердей и дальше уже не за что будет держаться. Сколько там? Шагов-то двести наверное? Железный Ган оскалился в мучительной усмешке. Когда здоров, не обращаешь внимания на такие пустяки. Двести шагов! Да он десятки тысяч шагов за день пробега́л, и ничего! Но вот ушло здоровье, и такая боль от каждого шага, что зубы скрипят. Да и хрен с ними, с теми зубами! И хрен с той болью! Пусть бы была боль! Самая страшная боль! Боль это ничего. Его никогда не пугала боль. Он бы вытерпел любое мучение… Но все плывёт перед глазами… И всё тяжелее дышать… И падать нельзя! Нельзя умирать! Железный Ган сжал пальцы ног в сапогах и понял, что сапоги уже затоплены кровью. Вся поясница… Ноги… И все течёт и течёт! Хрен с ним! Проклятые твари! Собрав последние остатки сил, Железный Ган пошёл вперед, напрямик через полянку, к своему дому. Но получилось, что он зря волновался. Он нормально прошёл всю поляну и даже поздоровался с соседским ребёнком. Больше никто из людей ему не встретился. Только молоденькая козочка, которая преспокойно жевала утреннюю траву. А вот когда уже зашёл в ограду… Он не помнил, как упал. Помнил, как открыл скрипучую калитку, и сразу за этим — прохладная земля и мокрая трава. Ему стало страшно. Он умирал и знал это. Очень тяжко было дышать, и тело немело. На четвереньках Железный Ган поднялся по крыльцу. На ощупь отыскал стальное кольцо ведущей в подпол двери. Открыл крышку и провалился в подвал. У него уже темнело в глазах, когда он всё же дотянулся до кувшина с великаньей кровью. Кувшин разбился, и он просто опустил лицо в лужицу холодной, густой, чёрной крови. И начал лакать, как животное, и снова страх вывернул сердце — он испугался, что потерял время и ему уже ничто не поможет. Но он всё всасывал и всасывал кровь, и подвальная земля скрипела у него на зубах. Он ещё мучился от страха, когда вдруг ощутил, что дыхание восстановилось, мир стал чётким и перестал пропадать и плавать. Железный Ган застонал от счастья, поднялся и из ящика со льдом достал здоровый брусок великаньей мякоти. Мыча и стеная, он принялся рвать зубами холодную плоть. «Выжил! Выжил! Выжил! — ликовало всё его нутро. — Врёшь! Не возьмёшь! Мы ещё повоюем! Мы еще…» — Ты Стальной! — вскрикнул Кевин у него за спиной. Вцепившись кулаками в спасительное мясо, Железный Ган, не переставая жевать, повернулся и увидел на лестнице Кевина. — Ты — Стальной! — ужасался Кевин, вытаращив глаза. — Стальной! Да. А вот здесь он дал маху. Вот тут он просчитался. Но когда ты при смерти, у тебя нет времени и сил на конспирацию. Некогда было запирать двери, прятаться и осматриваться. — Стальной! — взвизгнул Кевин и стал карабкаться наружу. Не переставая поглощать мякоть, Стальной Ган проводил Кевина глазами. Он ещё не успел доесть кусок, как по всему телу уже заискрились горячие молнии жизненной силы. Он скинул с себя куртку, рубашку и нащупал на пояснице дырку от пули. На животе дыры не было, значит, пуля не прошла навылет, осталась в утробе. Это плохо. Но не смертельно. Он вытащит пулю при первой возможности. Время есть. Последним кусочком мяса он закрыл стреляную дыру, сложил рубаху в широкий пояс и подвязал поясницу. Когда он стаскивал с ног сапоги, из них полилась кровь, но это уже было неважно. Всю потерянную кровь он возместил кровью гиганта. Босыми ногами оставляя на лестнице кровавые следы, он поднялся наверх. Кевин всё ещё был дома. Бегал по комнате. — Как ты мог?! Ты же Стальной! Как ты мог убивать своих собратьев? Как ты мог служить Поганым?! Тебе самому не мерз… х-х-х! Железный Ган молча схватил Кевина за горло, опрокинул на пол и стал душить. — Я Человек! — шипел Железный Ган. — Человек! Я всегда был Человеком! Кевин извивался под ним. Глаза его покраснели и наполнились слезами. — А ваше поганое племя я давил и давить… Ай! Железный Ган вдруг ослабил хватку и повалился на Кевина, а Бэнни сзади всё бил и бил его кортиком в голую спину. — Что ты?! — Железный Ган перевернулся на спину и увидел побелевшее лицо Бэнни. — Бэнни! Тупой неблагодарный щенок! Кашляя, Кевин выполз из-под Железного Гана, оттолкнулся от него ногами, отполз в другой угол и прокашлялся. — Бэнни-и-и… — застонал Железный Ган. Бэнни выронил кортик, попятился назад, рухнул на табуретку и схватился за голову. — Как всё не вовремя! Как же всё… М-м-м-м! Из исколотой спины прыскала кровь. Лицо Железного Гана посерело. Ногти стали синеть. — Позовите… Позовите вы… Бэнни… Бумаги… Сходи, узнай, потушили ли зернохранилище?! Что жрать-то зимой будем… Тяжко! — Ты знал, что он Стальной? — пришёл в себя Кевин. — Знал?! — набросился он на Бэнни. Но парень никак не реагировал, всё сильнее и сильнее сжимаясь от ужаса. — Бежать! — заметался Кевин. — Они нас убьют! И меня, и тебя! Бежать! Схватив наволочку, Кевин ринулся вниз в подпол. — Я устал, Бэнни… — шептал Железный Ган. — Сегодня не мой день… Мужчина не может жаловаться… — кровавое болото под ним расплывалось всё шире. — Моя мать говорила мне, что мужчина может сказать «я устал» только один раз в жизни — перед смертью. Я устал… Нет! Принеси мне мясо гигантов! Слышишь?! Документы в столе! Бюджет ещё… Выпив кувшин крови, Кевин застонал и повалился на колени: — Вот это кайф! Я сейчас кончу! Какой же кайф! — и засмеялся от счастья. Но тут же опомнился и принялся набивать наволочку великаньим мясом. Когда Кевин выскочил из подвала, Железный Ган был уже мёртв. Это было видно по цвету его лица. По стеклянным глазам. Бэнни всё так же с ногами сидел на табуретке, обхватив голову руками. — Вот это тоже хорошая штука! — спохватился Кевин, сняв со стены самопал. В ящике рабочего стола он нашёл коробку с патронами и поднял с пола окровавленный кортик. Орудие убийства. — Бежим! — распахнул окно в палисадник и огляделся. Улочка была пуста. Небо пасмурно. — Да побежали же! Кевин схватил Бэнни и вытолкал его во окно. Спрыгнул сам. Ещё раз осмотревшись, он перепрыгнул через забор, помог Бэнни, и они побежали к реке. Не глядя прыгнули, переплыли, и навсегда скрылись в непролазных дебрях старого леса.