Соседский мальчик

Он живёт рядом: в соседней квартире, прямо за моей стеной оклеенной нежно-розовыми обоями. И я очень хочу узнать, какого цвета обои с той стороны, сколько ложек сахара он кладёт в утренний кофе, и фирму его гитары, печальные звуки которой я слышу каждый вечер перед сном вот уже на протяжении нескольких месяцев, с тех пор, как он переехал в наш дом. Я наблюдала из окна, как грузчики заносят вещи, и спряталась за шторой, когда новый сосед поднял голову и посмотрел прямо на меня, будто почувствовав мой взгляд. Больше я не посмела следить за ним. Но на следующий день мы столкнулись на лестнице — он спускался, я поднималась — это длилось всего несколько секунд, но я успела разглядеть мелкие веснушки на тонкой переносице, кудри цвета крепкого кофе и умопомрачительно длинные пальцы, сжимавшие связку ключей. Наверное, я неприлично долго рассматривала его, потому что на бледных щеках появился румянец то ли смущения, то ли злости от моего повышенного внимания. Ему пришлось представиться, и я назвала себя в ответ. После чего мы продолжили каждый свой путь: он, скорее всего, тут же позабыв моё имя, а я — всё ещё чувствуя запах сухой травы и молочного шоколада, который остался на моей ладони после краткого рукопожатия при знакомстве. — Ф и н н В у л ф а р д. — Это как выловить ложечкой маршмеллоу из горячего шоколада и отправить в рот: упругая твёрдость зефирки сменяется нежностью расплавленной начинки и обволакивающе-сладко тает на языке. Имя ему ужасно подходило. С тех пор мы часто сталкивались на лестнице, но пути наши никогда не совпадали, неизменно он шёл наверх, а я вниз, или наоборот. Финн всегда вежливо здоровался и пробегал мимо так быстро, что его кудри едва не задевали кончик моего носа. В первый же вечер, ложась спать, я услышала тихое звучание гитары: слегка ломанная мелодия становилась всё увереннее и вот — набрала силу, полилась ровно, лишь иногда обрываясь, чтобы тут же раздаться вновь. Я прислонилась к стене, за которой находилась комната нового соседа, и долго слушала, как гитара жаловалась и смеялась, звала за собой и уходила сама, влюблялась и проклинала, сдавалась и вновь поднималась с колен. Я представляла, как длинные пальцы Вулфарда перебирают струны, как он хмурится, если не удаётся сразу подобрать нужный звук, как дрожат завитки волос, упавшие на лицо, и он нетерпеливо мотает головой, чтобы смахнуть их. Судя по тому что я слышала, при рождении он был поцелован всеми феями сразу, они вложили в его пальцы способность создавать чарующие мелодии, в которых жизнь и смерть шли рука об руку, заставляя одновременно желать обрести вечность и заглянуть за край, чтобы найти ответ на всеобщий вопрос: а что там — по ту сторону? Что находится по ту сторону жизни я не знала, но мне хватало того, что по ту сторону стены, к прохладной поверхности которой я сейчас прижималась, жил странный кудрявый парень с гитарой и с самым неземным — из всех возможных — талантом.