Non timebo mala

      Проснувшись, Гарри услышал разговоры на кухне. Половина отряда завтракала, другая половина еще спала, хотя кто-то, как и Гарри, уже проснулся и вставал. Плащ соскользнул на пол, парень с удивлением поднял его и осмотрел. Наверно, кто-то укрыл его. Гарри тепло улыбнулся. Аккуратно положив плащ на подоконник, маг принял упор лежа и быстро отжался пару десятков раз. Этого достаточно, гномы не будут его дожидаться. Гарри поднялся и увидел, что оставшиеся уже проснулись и собирают вещи, Глоин и Нори удостоили парня одобрительными взглядами и вышли на кухню.       Когда, позавтракав, все встали в прихожей, у каждого на плечах был плащ. Кроме Фили. Маг подошел и, поблагодарив смутившегося гнома, накинул на него его плащ. Принц бросил быстрый взгляд на дядю и не зная что можно сказать, перевел взгляд на небольшой рюкзак.       – А у тебя точно все есть? Нам еще еду купить надо, – Фили указал на размер сумки, а его вопрос привлек внимание большинства гномов, в том числе и Торина.       – Магия. Заклятье незримого расширения. В эту сумку можно засунуть что угодно, в ней вещей едва ли не больше чем у вас всех вместе взятых. И она легкая, – Гарри протянул рюкзак братьям, предлагая взять.       Кили взял сумку первым и удивленно выдохнул, она действительно была легкая, о чем он тут же сказал Торину. Король чуть нахмурился, потом перевел взгляд на ребенка и кивнул головой. Пусть делает что хочет, главное, чтобы это не мешало походу и не затрагивало его гномов.       Было решено идти до трактира "Зеленый Дракон", там гномы намеревались пополнить запасы и взять пони. От Фили Гарри узнал, что хоббиту была оставлена записка и если он захочет, то успеет прийти. Тут парень и заметил, что все делают ставки. Ну, если Гарри не ошибся в схожести характеров Невилла и Бильбо, то стоит поставить на то, что Бэггинс придет. Кили очень удивился, но, спросив о причине, получил в ответ лишь хитрый взгляд. Подумав, гном решил, что раз уж оба мага поставили на хоббита, то ему стоит сделать то же самое. Фили от ставок отказался, с ухмылкой глядя на брата.       Гарри с наслаждением вдыхал чистый воздух и жмурился, подставляя лицо под солнечные лучи. Эта местность была безопасной, Гарри понял это не только по расслабленно идущим гномам, но и по магии, обволакивающей его тело. Это было совершенно удивительное место, кончики пальцев покалывало от такого количества энергии и маг, сравнив ощущения, понял, что даже в Хогвартсе такого не было. Ему было хорошо, но он отчетливо ощущал взгляд, упирающийся в спину.       Смотря на мальчика, легко шагающего чуть позади Фили и Кили, Гэндальф не мог понять, что же он за человек. Волшебник отчетливо видел, что он был старше, чем выглядел, но так же знал, что он не из дунедайн. В его мире все люди так медленно стареют? В глазах этого ребенка истари видел мудрость, будто он прошел необычайно долгий путь. Зная, как трудно уговорить гномов, Гэндальф понимал, что Гарри чем-то зацепил и Торина, хоть тот пока сам этого не понял до конца, а уж о его племянниках и говорить не приходится. Парень, не знавший обычаев гномов, даже не подозревал, что Фили, накрыв его своим плащом, объявил о своем покровительстве. Гномы чрезвычайно консервативны и придерживаются своих обычаев неукоснительно, но мальчику только предстоит узнать об этом. ***       Гарри посмотрел на гномов, устроивших в трактире бардак и сейчас наполняющих желудки, и решил закупить еще еды. Трактирщик расширяющимися от удивления глазами смотрел, как один за другим мешки с сухарями, вяленым мясом, сушеной рыбой и всем, что долго не портится, помещались в маленькую сумку крайне странного парня. Ничего не соображая, мужчина кивнул в ответ на благодарность, не глядя принял несколько золотых монет странного вида и провел парня взглядом до компании гномов.       Торин уже поднимал отряд, пятнадцать пони и одна лошадь были взяты, нужно было выдвигаться, они просидели в трактире около часа, но хоббит так и не пришел. Возможно, это даже к лучшему. Закидывая на пони поклажу, гном услышал голос мальчика.       – Нет, мне не нужен пони, – качая головой, произнес Гарри подошедшему к нему Дори.       – Мы не будем ждать. Садись на пони, пешком отстанешь, – твердо произнес Торин. Подобный тон заставлял стушеваться даже Кили, но ребенок лишь перевел взгляд на гнома и улыбнулся уголками губ.       – У меня свой транспорт, я не отстану от вас. А на этого пони можно закинуть вещи, – уверенно произнес Гарри. Он пытался помочь гномам и предлагал заколдовать мешки, но они упорно не желали этого. Правда Фили и Кили поглядывали с интересом, но, наткнувшись на взгляд дяди, отвернулись, так ничего и не сказав.       В который раз пожав плечами и махнув рукой, Торин развернулся и запрыгнул на своего пони. Пусть делает как знает, в конце концов, это не его, Торина, дело. Фили, уже сидя на пони, подъехал к магу.       – Ты уверен? – получив кивок в ответ, он с интересом посмотрел на Гарри, вытаскивающего из сумки что-то странное. И ужасно длинное.       – Это метла, – с улыбкой пояснил Гарри, заметив удивленный взгляд Фили. Снедаемый любопытством Кили подъехал поближе. – Я на ней полечу, – закончил Гарри, сев на метлу и мягко взлетая.       Гномы уставились на весело улыбающегося парня. Гэндальф лишь усмехнулся и, вырывая отряд из оцепенения, позвал вперед. Молча подлетев к принцам, Гарри подстроился под шаг пони. Гномы то и дело поглядывали на парня, а Ори, осмелев, пристроился к летящему Гарри и, жутко смущаясь и краснея, попросил рассмотреть метлу поближе и потрогать. Маг, легко улыбнувшись, позволил, а, увидев совершенно восхищенное лицо гнома, по-доброму рассмеялся.       Не прошло и получаса, как сзади послышалось пыхтение и зов. Бильбо, тяжело дыша от бега, протянул Балину подписанный контракт и с абсолютно счастливым выражением лица обвел взглядом отряд. Счастливым он казался ровно до того момента, пока ему не сказали сесть на пони. Незаметно подлетев к хоббиту, Гарри предложил полететь с ним, Бэггинс, увидев метлу, побелел и резво подбежал к пони. Правда, пару раз он соскальзывал, пытаясь забраться на животное, но это мелочи, в итоге Бофур и Дори просто подхватили его и водрузили на седло.       Через несколько метров гномы вспомнили про выигрыш, Гарри получил свой мешочек золота, Кили, выигравший такой же мешочек с благодарностью посмотрел на мага. Фили пожал плечами, с весельем глядя на радующегося брата. Бильбо, узнав у Гэндальфа о предмете спора, быстро разобрался кто на что ставил и поочередно вглядывался в каждого. Гномы, понятное дело, поставили больше не на хоббита, а на мнение Истари, но вот чем руководствовался человек, было непонятно.       Бильбо, будучи прямым хоббитом, редко скрывавшим свои настоящие мысли, привлек внимание парня, Гарри, понимая что полурослик еще не достаточно приноровился к пони, чтобы подъехать самому, подлетел. Пару минут вглядываясь в лицо Взломщика, Гарри думал о том, что именно сказать ему. В конце концов, когда пауза стала практически неприличной, маг ответил:       – Ты напоминаешь мне моего друга, – Бильбо посмотрел на Гарри, пытаясь что-то прочесть в глазах, но маг глядел вниз, уставившись на древко метлы. – Никто не верил в него, многие смеялись над его неуклюжестью, считали слабым и трусливым. Однако он стал одним из храбрейших и сильнейших волшебников нашего поколения. Ты похож на него, ты сам пока не подозреваешь, что скрывается внутри тебя.       Гномы, прислушивающиеся к разговору невольно перевели оценивающие взгляды на смущенного хоббита. Лишь Фили, заметил печаль в глазах Гарри и складку между бровей. Гэндальф мягко улыбнулся наблюдая за тем, как Бэггинс благодарит ребенка за доверие.        Как-то сама собой возникла песня, гномы тихо напевали что-то о веселых походах. Настроение было хорошим, места дружелюбные, время от времени встречались фермеры, порой дававшие еду путникам. Гарри все больше удивлялся тому, насколько открытые здесь были люди и хоббиты. Гномы, от нечего делать рассказывали истории днями напролет. За неделю Гарри узнал об истории создания гномов, роде Дурина, подтвердились его догадки о родстве Торина с Фили и Кили, он приходился им дядей. Не услышав ничего об отце, парень подумал, что видимо он погиб, иначе бы наверняка шел в Эребор вместе с сыновьями. Так же оказалось, что многие гномы приходились друг другу братьями, после объяснения, Гарри уловил закономерность - у братьев последние три буквы в именах совпадали, исключением были Бомбур и Бофур, Бифур был их кузеном. Как так получилось никто сказать не мог.       На остановках же, гномы садились в круг и расспрашивали Гарри о его мире. Парень охотно говорил о своей работе, общем укладе жизни, образовании волшебников и узнал, что здесь не знают что такое школа. Вкратце объяснив суть, он рассказал об Основателях, факультетах и способе распределения.       – А в чем разница? Вы ведь все изучаете одно и то же, зачем разделение? – не поняв смысла уточнил Бофур. Гарри посмотрел на него, чуть прищурился и вздохнул.       – Как объяснить... В общем-то, никакой особой разницы нет, сначала Основатели брали всех и обучали вне зависимости от личностных качеств, но потом у каждого появились предпочтения в выборе учеников. Ровена брала только умных, сообразительных, тянущихся к наукам, Хельга – верных, постоянных и трудолюбивых, Слизерин... Считается, что он брал к себе только чистокровных, – и не дав открывшему рот Кили спросить, Гарри поднял руку, – Это сложно, потом объясню. Так вот, это было не совсем так, потому что в наше время на Слизерине учатся просто амбициозные, хитрые, тихие, умеющие добиваться своего любыми способами маги, вне зависимости от происхождения.       – А Гриффиндор? – Фили, всегда внимательно слушавший все, что говорил Гарри, запомнил и эти имена, чем вызвал благодарный взгляд мага.       – Гриффиндор брал храбрых, не боящихся сражений, честных и верных. Но все это довольно расплывчатые определения. Я видел трусливых и лживых Гриффиндорцев и храбрых, верных Слизеринцев.       – Тогда зачем это все? – полностью запутавшись спросил Ори.       – Знаешь, я думаю что все дело в том, как они относятся к смерти и дружбе, – откинув голову назад, Гарри посмотрел в голубое, чистое небо. – Ученик Рейвенкло найдет способ спасти друга и остаться живым самому, Хаффлпафф предпочтет умереть вместе с другом, Гриффиндорец скорее умрет вместо друга, а Слизеринец готов убить кого угодно ради друга.       Все молча уставились на прикрывшего глаза мальчика. Гномы были достаточно взрослыми, чтобы понимать, что не видевший смерти такими фразами кидаться не станет. Гэндальф глубоко задумался, то и дело кидая взгляды на ребенка. Фили пару минут молча разглядывал Поттера, потом спросил:       – На каком факультете был ты? – все удивленно посмотрели на Фили, никому в голову не пришло спросить об этом, теперь даже Торин с интересом перевел взгляд на Гарри.       – О, я на Гриффиндоре, – ответил он, Фили с гордостью посмотрел на парня, как будто это была его собственная заслуга. – Но шляпа предлагала Слизерин, она и сейчас уверена в том, что мне нужно было отучиться там. Теперь я думаю, что, возможно, она была права. ***       Еще в первую ночь Гарри достал палатку и предложил заночевать там, Бофур посмеялся, сказав, что места определенно не хватит. Поттер лишь усмехнулся и вошел, позвав за собой Фили и Кили, с которыми общался больше всего. Не смотря на дядю, они вошли, послышался удивленный возглас. Не выдержав, Торин зашел следом. За Королем потянулись все остальные.       Однако, восхитившись, облазив все что можно было, гномы один за другим вышли из палатки и, несмотря на наличие четырех комнат, ночевать внутри остались только Фили, Кили, Бильбо, Гэндальф и сам Гарри. Позже Кили объяснил магу, что гномы народ недоверчивый, не любят что-либо менять и ко всему новому относятся с опаской, особенно к магии. Так что они, возможно, просто испугались, что за ночь палатка сузится и задушит их, с ухмылкой заключил принц и улегся на кровать.       Каждый день Гарри выходил из палатки рано утром, чтобы не разбудить Принцев, спящих с ним в одной комнате, разминал мышцы, делал упражнения и садился около костра рядом с Торином, который брал вахту в предрассветные часы и сидел до утра. Гарри предлагал установить магический барьер, чтобы необходимость дежурить отпала, но Торин, странно посмотрев на него, покачал головой, объяснив отказ тем, что местность пока совершенно безопасна.       День за днем на рассвете Король наблюдал за выходящим из палатки ребенком, который с завидным постоянством отжимался, подтягивался и вообще следил за формой. Он и не курил, не пил эль, лишь заваривал травы и целыми днями мог хлебать отвары. На этой почве он нашел общий язык с Дори. Ори, найдя в лице мага верного поклонника, души в нем не чаял, и, что удивительно, Торин не мог найти ни капли неискренности в действиях Гарри, тот действительно интересовался походными записями и рисунками гнома. Нори, видя отношение братьев к магу тоже начал приглядываться к парню, а когда тот поддержал вора в споре со старшим братом, сказав, что в его мире волшебники получают оружие – палочку – в 11 лет, мир опасен, и меч Ори необходим, записал его в друзья. Балина подкупил интерес мальчика к гномьим сказаниям, о которых старый гном мог говорить вечно. Лишь один раз, когда Балин пересказывал примерное содержание предсказания о посланнике Махала из другого мира, Торин заметил исказившееся лицо Гарри, поспешившего завершить разговор.       Сам Торин чувствовал, что ребенок похож на него самого. То, как он смотрел, двигался, разговаривал, он делал это будто с осторожностью. Несмотря на обилие информации, казалось, что он постоянно что-то не договаривает. После упражнений парень обливал себя водой из палочки, сушил одежду магией и садился рядом с Торином. Так они и сидели, пока кто-то не просыпался. Парень выглядел так, будто несет на себе непосильную ношу, подобную той, что лежит на Короле-под-Горой. Гном втайне радовался тому, как его племянники привязались к этому магу, как дядя он не мог не заметить, как меняется Кили. Становится более спокойным, ответственным, он принял мага как младшего брата, и старался заботиться о нем, Фили же наоборот, набирался решимости, стал свободнее, старший Принц начал высказывать какие-то свои предложения относительно похода и Торин не без гордости отмечал их мудрость.       Однажды утром Торин решил спросить о причинах такого поведения, ведь даже Двалин, один из лучших воинов в отряде, не посвящал так много времени физическим упражнениям, а Гэндальф, будучи волшебником, совершенно не заботился о подобном. Парень даже не повернул голову, лишь легко вздрогнул от неожиданности, ведь они никогда раньше не разговаривали вот так. Король ждал ответа, но маг молчал. Это было оскорблением и неуважением, но гном не придал этому значения. В тот момент, когда Торин уже было решил потребовать ответа, ребенок заговорил.       – Знаешь, примерно тринадцать лет назад я понял, как это важно, – в голосе Гарри было столько боли, что Торин чуть было не принялся утешать его, как бывало с племянниками. А маг продолжал. – Когда ты бежишь от врагов, которые сильнее тебя, которых в десять раз больше. Когда от каждого неверного шага зависит твоя жизнь. Когда ты бежишь, таща за собой тело мертвого товарища, потому что просто не можешь позволить себе оставить его на растерзание этим монстрам. В этот момент ты четко осознаешь, что выжить и победить важнее, чем почувствовать мимолетное удовольствие от курения или алкоголя. Что лучше тратить время на тренировку, чем умереть только потому, что не способен пробежать больше нескольких метров. Только потому, что начинаешь задыхаться через несколько ступеней или потому, что был тупо пьян во время нападения, – Гарри отчетливо увидел перед глазами пьяных гостей на свадьбе Флер и Билла, которые были не способны даже на то, чтобы нормально взмахнуть палочкой.       Маг повернулся и посмотрел на Торина глазами воина, видевшего ужасы битвы. Король наклонил голову, положил руку на плечо парня и легко сжал. С этого дня Торин больше ни разу не позволил себе назвать мага ребенком. Даже в мыслях.       Несмотря на то, что все гномы наперебой уверяли Гарри в своей консервативности, к тому времени, как отряд достиг Ветряных холмов в палатке спал уже весь отряд, только одно Торин оставил неизменным - дежурства. Он так и не разрешил Гарри установить защитные чары на палатку, и исправно назначал вахту.       В ту ночь на страже были принцы. Торин, вообще редко ночевавший в палатке, сидел на камне в свете маленького костра и дремал. Гарри о просьбе Двалина наложил на палатку несколько заклятий, так, чтобы внутри было слышно все, что происходит снаружи, но снаружи теперь было не слышно то, что в палатке, и ушел спать. Однако почти сразу ничего не значащий сумбур сменился разрушенным подвесным мостом и горящим полем для квиддича. Гарри бежал куда-то в сторону леса, но не мог достигнуть его, он бежал на смерть, но все никак не мог умереть. Рукав футболки съехал вниз, открывая шрам на плече, одеяло скатилось на пол, спящий маг тихо рычал сквозь сжатые зубы, лишь бы не закричать. Лишь бы остаться сильным. Не показывать слабость. Даже во сне.       Внезапно сон оборвался, закончившись мертвым лицом Римуса. Гарри вскочил, его трясло, вспотевшее тело тут же покрылось мурашками. Оглядевшись, Гарри с облегчением понял, что ни одного члена королевской семьи, с которыми он делил комнату, не было.       Стараясь не шуметь, парень вытащил новую футболку, джинсы, толстовку и мантию, которую он использовал как плащ и прошел в ванную. Сама комната была, но водопровод в ней отсутствовал, сполоснувшись наколдованной водой, Гарри переоделся и вышел из палатки.       Фили и Кили сидели у огня, набивая трубки и тихонько наблюдая за Бильбо, наивно полагавшего, что гномы не заметили яблоко, которое он дал своему пони. Бомбур, в одной комнате с которым спали Бифур, Бофур и хоббит, невероятно громко храпел, и если братья к этому уже привыкли, то Бэггинс периодически просыпался от этого.       Когда вышел Гарри, Фили тут же бросил трубку и с тревогой посмотрел на бледного мага.       – Гарри? Все в порядке? – парень лишь пожал плечами, приподнял уголки губ и плюхнулся на землю позади Кили, облокотившись на холодный камень и согнув ноги в коленях, касаясь ими ног Фили.       – А я вот все думал, – желая отвлечь внимание от своего лица, которое теперь разглядывал и Кили, спросил Гарри, – вам лет-то сколько?       – Мне восемьдесят два, Кили младше на пять лет, – ответил Фили и с удовольствием отметил вытянувшееся лицо мага. Наконец-то они смогли чем-то его удивить. Однако после того, как Гарри сказал, что ему двадцать семь, настало время гномов удивляться. Противный визг прервал Кили, который собирался было подшутить над возрастом Гарри, Бильбо резко отскочил от заволновавшегося пони.       – Что это было? – с тревогой спросил хоббит, быстро приближаясь.       – Орки, – тихо и серьезно ответил Кили, но по тому, какой взгляд бросил на брата Фили, Гарри понял, что гном просто пугает Бэггинса. Надо сказать, напугать его ему удалось.       – Орки? – с ужасом в голосе переспросил хоббит. Торин, вздрогнув, проснулся.       – Да, их в этих горах целые дюжины, – совершенно неожиданно для Гарри ответил Фили.       – Они нападают в часы перед рассветом, когда все спят, тихо и быстро. Даже криков нет, только реки крови, – а вот это Гарри уже не понравилось, говорить о подобном так, будто это просто шутка, нельзя. Маг нахмурился, откинулся на камень за спиной и заметил, как из палатки выходит Балин, за ним выглянули Глоин и Гэндальф. Крики разбудили почти всех. Бильбо развернулся, с тревогой вглядываясь в темноту. Братья переглянулись и тихо засмеялись.       – Вы думаете, это смешно? – со злостью сказал Торин, вставая с камня. – Вы думаете, что ночные набеги орков просто шутка?       Его тон заставил поежиться даже Гарри, Кили же совсем стушевался и попытался оправдать себя. Король в ответ лишь язвительно указал на их возраст и отошел.       – Не обижайтесь, ребята. У Торина есть веские причины ненавидеть орков, – Балин подошел к костру. Гарри перевел взгляд на Торина. Ненависть? Он не понимал этого чувства. Даже когда шла война, маг не чувствовал ненависти ни к одному из пожирателей. Боль – да, как и желание закончить все это, остановить череду смертей. Возможно, эти орки действительно были воплощением зла, но они, скорее, заслуживали жалость и презрение.       Гном рассказывал о битве за Морию, гномье государство, а Гарри все не сводил взгляда со спины короля, перед глазами проносились его собственные воспоминания вперемешку со сценами, которые рисовало воображение.       Вот бледный орк верхом на белом варге, его лицо почему-то было похоже на лицо Темного лорда, он угрожает уничтожить род Дурина.       – Он начал с Короля, отрубив ему голову, – Гарри вздрогнул. Сириус, падающий в арку. Это невероятно больно, видеть смерть родного человека прямо на поле боя. Фили незаметно подвинулся к побледневшему парню с остекленевшим взглядом. Как бы по-взрослому он себя ни вел, он был ребенком. В двадцать семь сам Фили только-только поменял тренировочный меч на настоящий.       – Отец Торина, Траин, сошел с ума от горя, он пропал. Мы не знаем, убит ли он или взят в плен, – перед глазами мелькали воины в доспехах, гном, похожий на Торина, останавливал рвущегося в бой с Азогом сына, а потом просто исчезал в толпе гномов в одинаковых доспехах.       – Мы потеряли лидера, – тело мертвого Дамблдора, ученики, собравшиеся вокруг. Похороны. Тьма, накрывшая Британию.       – Смерть и отчаяние ждали нас всех, – погибающие воины, падающие один за другим на землю, влажную от крови. Ликующие лица орков. Крики. Смерть. Радио, передающее имена пропавших и умерших одно за другим.       – И тогда я увидел его. Молодой Принц гномов вступил в бой против Азога, – Гарри, идущий в лес навстречу к Волан-де-Морту.       – Он потерял свое оружие, он отбивался одной лишь дубовой ветвью, используя ее вместо щита, – Торин, в ссадинах, с кровью на лице отбивается от гигантского орка, поднимает чей-то меч, отрубленная рука Азога отлетает в сторону.       – Азог Осквернитель понял в тот день, что наследников рода Дурина не так легко сломить, – Гарри, встающий прямо посреди внутреннего двора, Том в ярости, волна стрел, пущенных вышедшими из леса кентаврами, Пожиратели разбегаются, одноклассники поднимают палочки.       – Мы выиграли ту битву, но не было ни пиршества, ни песен в ту ночь. Мертвых было столько, что мы не успевали их оплакивать, – земля, усеянная трупами. Молодой Балин, обессилено склонившийся над чьим-то телом, дрожащий от вырывающихся наружу слез. Торин, ищущий на поле боя тело отца, словно тень перемещаясь с одного конца поля в другой. Большой зал, тело Фреда, Джордж, вцепившийся в плечи мертвого брата, Римус и Тонкс, протянувшие друг к другу руки, пытаясь быть рядом даже в смерти. Братья Денис и Колин Криви, ослушавшиеся приказа, оставшиеся сражаться. Четырнадцать и пятнадцать лет.       Гарри зажмурился, обхватил себя руками. Кили, теперь тоже заметивший состояние мага сел ближе, так, что парень оказался тесно зажат между братьями. Стало тепло.       – Тогда я подумал про себя, вот тот гном, за которым я пойду. Вот тот, кого я могу назвать своим Королем, – Гарри поднял голову и увидел спины девяти гномов, смотрящих на своего Короля. Торин обернулся, и его глаза светились такой благодарностью и теплотой, на которую был способен только Король.       В тот день Гарри не заметил, как уснул там же, сидя между принцами. Лишь когда все разошлись, Фили, под веселым взглядом брата притянул мага ближе, устраивая его голову у себя на плече. Снился живой Сириус, рождество и счастливый Римус, предлагающий Гарри стать крестным отцом его сына.