Non timebo mala

      Выступили рано. На рассвете. Странно, но Гарри был рад этому. Раньше ему казалось, что он никогда в жизни больше не отправится в пеший поход. Это слишком напоминало не самое лучшее время охоты за крестражами. Маг вообще первое время после войны на палатки в принципе смотреть не мог. Со временем это прошло конечно, но ему никогда не было так уютно в этой палатке. Ни до войны, ни после. Она всегда вызывала не очень хорошие ассоциации.       В своих послевоенных путешествиях он старался как можно меньше использовать ноги. Он летал, трансгрессировал. Пожалуй перемещения - это одна из тех отраслей магии, которой Поттер действительно злоупотреблял.       Сейчас же Гарри шагал между братьями и временами посмеивался, слушая их диалог, отмечая приподнятое настроение каждого члена отряда. Ну, почти каждого. Если гномы были рады покинуть пусть и дружелюбные и гостеприимные земли эльфов, то Бильбо это место явно запало в душу. Хоббит то и дело кидал тоскливые взгляды назад, на Последний Домашний приют, не замечая пристального взгляда Торина. В какой-то момент маг отвлекся от Принцев и бросив взгляд на короля заметил промелькнувшую в его глазах обиду.       – Не отставайте, Мистер Бэггинс, – довольно жестко произнес гном и отвернулся, так и не встретившись взглядом с Бильбо.       Хоббит вздрогнул, отвернулся и уже не оборачиваясь упрямо зашагал вперед, иногда кидая опасливые взгляды на Узбада.       Переход был утомительным. Они шли долго, переходя Мглистые горы. Несмотря на наличие у хоббитов очень твердых стоп, ноги Бильбо очень болели. И мерзли. Но, казалось, никто даже не замечает то, как отчаянно он пытается согреть пальцы, то потерев ноги друг об друга, то подложив одну под другую. Лишь Гарри иногда поглядывал, взмахивал палочкой и на время становилось очень тепло.       Маг вообще был очень внимательным. Время от времени он взлетал на метле, сажая перед собой иногда довольно сильно возмущающегося Бильбо. Нет, конечно он был не против немного отдохнуть. С одной стороны. Но с другой… Ему почему-то вдруг стала неприятна мысль о том, что он может быть чем-то хуже или слабее других членов отряда.       Даже этот мальчик-человек был выносливее, пусть он и был магом, хоббит, время от времени ездивший в Бри точно знал, что дети его возраста только-только отлучаются от семьи. А этот вот уже ходит с гномьим отрядом, и вроде даже вполне влился в компанию. И пусть он говорит, что уже взрослый, Бильбо знал, что ему не может быть 27, это невозможно. Бэггинс видел торговцев, приезжавших на ярмарки в Шир, и они определенно выглядели старше Гарри.       Безусловно, маг был добр к нему, он вообще ко всем был добр. Пытался чем-то помочь, приглядывал, замечал всякие мелочи и вообще был очень внимательным. А еще он был грустным. Бильбо замечал это каждый раз когда Принцы отходили от мага и тот думал что они их не видят. Его взгляд становился отстраненным, далеким, будто он был не здесь, а где-то в других, неизвестных никому землях. И только братья могли выдернуть его оттуда, и хоббит был не особо уверен, что они сами это понимают.       Бэггинс, конечно, видел, какие взгляды кидают на мага другие члены отряда. Бофур и Бомбур были явно довольны парнем, а их кузен однажды подошел к Гарри и хлопнув того по плечу сказал что-то на кхуздуле. Разумеется, ни Бильбо, ни сам маг и слова не поняли, но по тому, как озорство сверкнуло в глазах Кили и как Фили смутился, можно было догадаться.       Оин выглядел так, будто он всегда знал что так и будет. Будто он и сейчас знает чего стоит ожидать. Глоин немного ворчал, но он в принципе гном ворчливый.       Балин уже давно принял мага в свой круг, хотя Бильбо всегда казалось, что взрослые более консервативны, только Двалин все еще кидал на парня оценивающие взгляды. Но больше всего хоббита задевало то, что Торин выглядит так, будто ничего такого не происходит. Этот гном все время придирался к Взломщику, напоминая о его месте в отряде, но ни слова не говорил магу. И все из-за Фили.       Когда-то, еще будучи маленьким любопытным хоббитенком Бильбо услышал что Единственные гномов неприкосновенны, потому что сам Махал выбирает их. Тогда он, конечно, не понял смысла этих слов и не придавал им значения. Казалось, он вообще забыл про них, но именно сейчас они всплывали в его голове каждый раз, когда он видел Гарри.        И Бэггинсу было ужасно обидно. Да, мальчик бился за них. Бился с троллями, потом с варгами. Но и хоббит тоже не стоял в стороне. Он ведь отвлекал их, а глупые гномы даже не поняли этого вначале. Бильбо был уверен, что тоже очень помог. Ведь и маг это отметил. Оба мага.       Но, казалось, что никто этого даже не заметил. Ни один гном. А ведь Бэггинс сделал для них то, что ни в коем случае, ни при каких обстоятельствах не сделал бы ни один уважающий себя хоббит – в путешествие отправился. Неслыханно! Потерял весь свой почет. Даже похудел. И довольно таки прилично.        А этому мальчику просто повезло. Бильбо конечно не любил думать о других плохо, но не мог иногда подавить эти мысли. Мысли о том, что маг - просто везунчик. Только потому, что он – Единственный, Торин принимает его. Ну конечно, это же Пара его племянника, считай - семья. Бильбо вздохнул.        – Хэй, если хочешь, облокотись на меня, – тихо, чтобы не услышали гномы произнес Гарри, сидящий на метле сзади. – Я знаю, это больно когда непривычно. И довольно сильно выматывает.        Бильбо оглянулся вокруг и не заметив осуждающих взглядов с облегчением прислонился спиной к груди мага. Нет, все таки он хороший. И пусть ему повезло, но он вполне заслужил такое везение. Возможно, Бильбо стоит поучиться у него.        – Спасибо, – пробормотал Бэггинс. Гарри только улыбнулся.        Ни один из них не заметил двух взглядов, голубых и ярко-синих глаз, наполненных ревностью. ***       Гарри впервые услышал об этом вечером, сидя у костра. Они как раз только взобрались на порог одной из вершин Мглистых гор. Торин наконец таки разрешил поставить барьер на вечер, хоть и оставил часового, но уже только одного. Как только маг завершил магическую цепь, Король вдруг понял, что во время первой части похода — до Ривенделла, их преследовали. И это стало еще более очевидным, когда настойчивое ощущение того, что за тобой наблюдают исчезло. Узбад никогда не чувствовал себя более защищенным во время ночных привалов.       Мория находилось в недрах одной из Мглистых гор, поэтому гномы, вдруг растрогавшись, медлили и не шли спать, отдавая дань почтения своим предкам-героям. Находясь в легком нервном возбуждении гномы вспомнили про Азанулбизар, Балин заговорил о Войне Гнева, каждый вспоминал свою битву и внезапно Двалин поднялся и начал стаскивать с себя доспехи под установившейся тишиной.        – Для гномов шрамы, полученные в боях очень важны, поэтому рассказывая о них мы объявляем о своей дружбе, – пояснил Фили удивленным Гарри и Бильбо, так как Двалин, будучи мягко говоря немногословным, не потрудился объяснить свои действия непосвященным во все обычаи гномов спутникам.        – А разве вы не знаете друг о друге все? – осторожно поинтересовался хоббит.        – Неа, – влез Кили. – Бифур, Бофур и Бомбур из другого клана, они Морийцы.        – Но я думал, Мория была давно потеряна, разве вы до сих пор разделяете кланы? – с легким удивлением спросил Гарри.        – Они – Дети своих Предков, преданные своей Земле и своему Дому. То, что Мория захвачена не отменяет того, что они – потомки одного из древнейших кланов рудокопов Мории, – тихо произнес Фили с явной грустью. Маг мысленно чертыхнулся и влепил себе подзатыльник. Фили явно сравнивал себя и брата с Морийцами, никогда не видевшими свой дом. Они, так же как и Принцы, слышали о своей родине только из уст старших. В виде сказок и былин, и никто из них, как бы он ни старался, не мог вообразить себе настоящее величие древних гномьих государств. И это было ужасно. Для гномов связь с домом невероятно важна. Балин говорил как-то, что каждое потерянное гномами государство добавляет каплю боли в сердца Кхазад.        – Раньше они не особо общались друг с другом. Это мы их знаем, – прерывая неприятное молчание сказал Кили. – они жили рядом. Бифур и Бофур – игрушечных дел мастера. Ты бы видел наши игрушки, ммм... – Принц мечтательно прикрыл глаза. – Даже взрослым людям они нравятся, они волшебные. А Бомбур поваром был.        – Кии у него булочки таскал, глазки строил, – хмыкнул Фили.        – Эй, заткнись! – обиженно воскликнул младший Принц и ткнул брата ребром ладони в живот, перегибаясь через мага. Гарри улыбнулся. Фили с усмешкой протянул руку через парня и взъерошил брату волосы.       Кили старательно изображая недовольство попытался увернуться, но в итоге просто сдался и улыбнулся, с озорством глядя из-под волос, которые теперь полностью закрывали его лицо.        – Балин по большей части занимался торговлей после того, как мы обосновались в Эред Луин. Он единственный кто видел хоббитов до Бильбо, он временами ездил в Шир, на ярмарки. Если он был не в разъездах, то непременно был занят, – Фили говорил тихо, завораживающе, так, что шум, производимый отрядом отошел на второй план. Даже Кили смотрел на брата восхищенным взглядом.        – Когда Кили был еще совсем маленьким, мы часто переезжали. Я помню, как Балин начал торговать. Какое-то время он жил в Дунланде, но потом переехал. Он стал слишком взрослым, чтобы подолгу работать в кузне и не стеснялся признать это. Единственное, ради чего он отвлекался от работы – это мы с Кили. Он преподавал у нас, – Фили повернулся к магу и на его лице появилось такое выражение, будто он открывает какой-то невероятный секрет. – Балин – мой Кровный наставник, как ты у Тедда, – Гарри с благодарностью улыбнулся и кивнул. Фили запомнил имя его крестника...        – А Двалин часто ездил с дядей. Он воин. И охрана, – с явной гордостью продолжил за брата Кили. – Он обучал меня и Фили искусству сражений, – тут промелькнуло довольство. – Хотя Фии обучался в основном у дяди... А Двалин – мой Наставник! – торжественно объявил младший Принц. – Они оба – наши дальние родственники, что-то вроде... Их прадед – Борин и прадед мамы – Даин I были родными братьями.       Фили с удивлением посмотрел на брата, а тот лишь украдкой показал кончик языка. Наследный Принц с улыбкой покачал головой.        – Оин и Глоин – двоюродные братья Балина и Двалина. Оин, как ты уже наверно знаешь – целитель. Он всегда жил рядом с нами, но мы не особо его знали. Все таки, он был слишком взрослым, да и слух у него ухудшился не пару лет назад. Но мы всегда знали, что если что-то случится можно прибежать к Оину и он все вылечит, не рассказав маме о том, где и как мы получили эти травмы, – с легкой ностальгией произнес Фили, наблюдая, как Двалин все еще снимает с себя многочисленные ножны.        – Глоина вообще в городе не было подолгу, – зашептал Кили. – Пока у него жена не появилась. Никто не знает где он ее увидел, но она была Единственной, так что никто был не против ее переезда в Эред Луин.        – Его сын, Гимли, всего на пару лет младше Ори. Его поэтому не взяли, – пояснил Фили, бросая предостерегающий взгляд на брата и молясь о том, чтобы маг не спросил о Парах.        – Говорят, Ори сбежал за Нори, – быстро произнес Кили, уворачиваясь от пальца брата, которым тот тыкал его щеку.* – А Дори их возвращать поехал вообще. Вернул, – хихикнул Принц. – Их мать – удивительная женщина. У них у всех разные отцы. Эй!..       Фили правда не хотел этого, но пришлось. Кили обиженно потер затылок.        – Это не так важно, Кии. К тому же, ее мужья умирали. Она действительно хорошая. Она погибла много лет назад, поэтому Дори и стал таким. Он же старший, он должен был заботиться о братьях.        – Так я же ничего плохого не говорил! Просто это было интересно, – тряхнув головой заявил Принц. Наследник тяжело вздохнул.        – Суть в том, что Нори очень редко бывал дома. Дори воспитывал Ори...        – А Ори долгое время боялся Двалина, – засмеялся Кили. Фили наигранно прикрыл глаза рукой при этом не скрывая улыбки. Он хотел было добавить что-то еще, но в этот момент Двалин скинул последнюю рубаху, оголяя торс, покрытый шрамами и встал у костра.        – Выбирайте, – коротко буркнул он.        Как ни странно, первым встал Ори. Краснея и бледнея, стараясь не смотреть на тело воина, гном указал трясущимся пальцем на шрам у Двалина на лице. Хмыкнув, гном начал рассказывать.       Вообще, Гарри никогда не видел, чтобы Двалин так много говорил. Казалось, он предпочитает словам действия, но в данном случае, видимо, слова были намного важнее. Конкретно этот шрам гном получил в схватке с волком, зимой, в Эред Луин. Волк полоснул его когтями по лицу, но лишился жизни.       Больше всего шрамов у гнома было от Битвы у Врат Мории. Он рассказывал о них с легким оттенком гордости, презрения к врагам и грусти от потери собратьев. Парочку отметин он получил прикрывая Торина в их многочисленных походах, к слову, этим он гордился больше всего на свете. Один ожог у него остался еще со времен Эребора, он пытался укрыть свою мать где-нибудь, пока Балин с Торином защищали Королевство. Но в итоге он лишь получил ожог. И не уберег мать.        – Ты спас многих в тот день, брат, – с тихой грустью произнес Балин, сжимая плечо младшего брата. Бильбо, который и был тем, кто спросил про ожог опустил голову, смотря в землю. Невольно ему вспомнилась его собственная мать и на секунду его глаза заволокло слезами.       Помотав головой и тихо вздохнув Двалин перевел взгляд на мага и вопросительно приподнял бровь. Гарри сглотнул, чувствуя неожиданно охватившее его волнение. Поттер не любил шрамы. Не любил воспоминания, связанные с ними, он всегда их скрывал и сейчас в какой-то степени понимал важность этого момента.        – Этот, – Гарри указал на самый, на его взгляд, безобидный шрам на внутренней части левого плеча. Двалин помрачнел еще больше и нахмурился.        – Фрерин, – Торин вздрогнул и в шоке уставился на друга. Фили и Кили обменялись взглядами, а Балин тихо отвернулся. – Я получил этот шрам сражаясь с ним спина к спине, – воин с усилием заставил себя посмотреть в потемневшие глаза Короля. – Я пропустил этот ятаган. Он полоснул меня по руке, но я не смог остановить его. Он вошел в спину твоего брата. Прости, Торин.        Лицо Узбада окаменело. Фили застыл, глядя на своего брата, не в состоянии даже представить, какую боль он испытал бы сейчас на месте дяди. Двалин с горечью смотрел на своего лучшего друга, ожидая его реакции.        Торин опустил голову, скрывая повлажневшие глаза и, резко поднявшись, пошагал прочь. Ему нужно было выпустить гнев, обиду и боль.        Гарри виновато посмотрел на воина в шрамах, взглядом прося прощения, но тот лишь молча натянул рубаху, закатал рукава и не обращая внимания на предостерегающий взгляд старшего брата направился вслед за Узбадом.        – Черт, – как только Двалин растворился в ночи выдохнул маг, пряча лицо в согнутых коленях.        – Не вини себя, – прошептал Фили, положив руку на плечо парня. – Кажется, никто кроме Балина не знал об этом. Даже не подозревал. Двалин не говорил об этом никогда. Когда узнается, что гном не в состоянии прикрыть спину в битве... Ну, это не очень хорошо. В конце концов, Двалин мог и не говорить, – принц пожал плечами, поджимая губы.        – Не мог, – тихо, твердо и на удивление серьезно произнес Кили. – Ты не знаешь его. Он не врет. Никогда. И никогда не скрывает правду от друзей. Он прямой, честный и верный. Странно вообще, что он не сказал все сразу, – Гарри запустил пальцы в волосы, накрывая руками голову. – Хэй. Он все равно сказал бы об этом. Рано или поздно. Ему, наверное, было просто стыдно. И наоборот хорошо, что он сказал это сейчас, – хлопнул его по плечу Кили.        Конечно, это не успокоило совесть мага. Особенно когда ночью он проснулся от тихих шагов заходящего внутрь комнаты Короля и заметил несколько ссадин на его лице, а на следующее утро весь отряд мог лицезреть сломанный нос Двалина, рассеченную бровь и огромный фингал под его глазом. И только то, что они не вели себя как друзья в ссоре, вполне спокойно разговаривая, более менее успокаивало.        Однако маг вдруг подумал о том, что влез не туда, куда следовало бы. Опять. Вдруг он только все им всем испортит. Как он обычно это делает. Остается только надеяться, что Двалин его не возненавидит. ***        К счастью больше подобных разоблачений не было. Почти. Когда Нори вдруг поднялся, на следующий день после Двалина, и начал рассказывать, его старший брат довольно часто поглядывал на него с очень недовольным выражением лица. Один раз, когда Нори повествовал об особо выгодном деле, которое он провернул с другом, Дори взял и ущипнул брата. Да так сильно, что обычно невозмутимый Нори зашипел и отскочил от травника, вызывая у отряда приступ смеха.       Рассказывал он ровно так же, как и жил. Чуть насмешливо, с хитринкой в голосе, будто не договаривая. У него было не так много отметин, которые он получил именно на поле боя, а те, что он все-таки там получил, были следствием неудачи или случайности. Или стрел. Большинство Нори получил во время своей "работы" и тоже только из-за несовершенного плана или мелких оплошностей.       Гарри слушал и невольно восхищался изворотливости и хитрости гнома. Вот кому уж точно подошел бы Слизерин. Нори всегда действовал тихо, даже когда дрался, и именно это давало ему преимущество. Один шрам он получил, когда воруя еду, уронил на себя нож. Глупо конечно, но зато его никто не заметил. Потому что даже с ножом в ноге он не пикнул. Да, он воровал. Но начал он это только потому, что мать умерла, старший брат следил за младшим и не мог особо работать, а кормить то Ори надо было.       С удивлением Гарри осознал, что Нори заботится о младшем брате ничуть не меньше Дори. Вот ради кого этот гном готов был сломя голову ринуться в битву. В общем-то, он уже делал что-то подобное, когда на их поселение напали орки, пришедшие с заброшенных гор. Нори, укрывшись в засаде закрывал телом младшего брата. Тогда в него попала стрела и он чуть не умер. И напугал младшего брата до немоты. Вот почему Ори не расставался со своим блокнотом. Он тогда научился писать и даже после того, как начал снова говорить, не избавился от привычки все записывать.        Фили и Кили, не знавшие об этом факте с уважением посмотрели на Вора, однако Дори их восторга не разделял. Его не было тогда в городе, он собирал травы, а потому не мог защитить ни одного брата, ни другого и, чтобы хоть немного приглушить чувство вины, обвинил брата в немоте Ори, напрочь игнорируя тот факт, что если бы не Нори, их младший брат бы погиб.        Да, это было несправедливо, но довольно жизненно. Гарри вздохнул, а Фили, наблюдая за живо реагирующим на истории Нори магом, подумал, что Вор был абсолютно прав насчет змеи. ***       Каждый вечер теперь гномы один за другим рассказывали свои истории, скрашивая походные будни, которые, к слову, были не очень приятные. В горах было холодно и Гарри непременно бы замерз если бы не согревающие чары, которыми он щедро делился и с хоббитом, и с почему-то мерзнущим Ори.       К слову, он был следующим. Нори выпихнул его, подбадривая младшего брата кивком головы. Ори скинул рубаху и Гарри в шоке уставился на худощавое тело с кучей шрамов, которых он отчего-то не заметил в Ривенделле. На животе слегка проглядывали кубики пресса, которые в общем-то были обычным явлением у гномов, но у Ори это все равно выглядело немного сюрреалистично.       К слову, в удивлении был не только маг. Кили присвистнул, а Дори в шоке вздохнул, прижимая ладони ко рту. Судя по реакции Нори, именно он помогал младшему брату прятать шрамы от старшего.        – Я... Часто дрался, – тихо пролепетал Ори.        – Точнее, тебя били, – неожиданно подал голос Фили. Ори вскинулся, с отчаянной злостью смотря на принца, но тот недовольно продолжил. – Ты мог убежать. Каждый раз ты мог это сделать, но не делал. Это не стыдно, пойми ты, когда силы не рав...        – Я не стану убегать! – заорал Ори. – Я буду драться! Я не слабый!       Гарри с сожалением посмотрел на гнома, слишком храброго для того, чтобы иметь такое тело.        – А я убегал, – Ори в миг растерялся, широко открытыми глазами смотря на мага. – Меня часто били в детстве, – Фили затаил дыхание, запоминая новую информацию, уже думая о том, как будет узнавать имена тех ублюдков, которые били его Гарри. – И я всегда убегал. Если мог конечно.        – Но сейчас же тебя не бьют, – тихо произнес гном.        – Нет, – Гарри пожал плечами. Он стал слишком сильным для того, чтобы думать о побеге, хотя до сих пор считал что это не стыдно, как и говорил Фили.        – Почему? Когда тебя перестали бить? – упрямо поджал губы Ори. Гарри опешил. Он никогда не задумывался об этом. Просто в какой-то момент все увидели его силу и ему, в принципе, не пришлось доказывать что-то. Просто Дадли, летом после четвертого курса, увидел, что... Догадка ослепила мага, заставив его замереть. Он перевел взгляд на самого молодого гнома в отряде.        – Когда я перестал убегать, – Ори кивнул, расплывшись в довольной улыбке.        – Нельзя убегать. Убежишь однажды – будешь бегать всегда, – чуть смущаясь закончил он.       Нори с гордостью посмотрел на брата. Дори, кажется, вытер глаза рукой, но кто знает, может, они просто зачесались. ***       Из всех трех братьев Дори получил меньше всего шрамов от врагов. Руки у него были ободраны шиповником и дикой розой, то же самое было с ногами, даже кое-где на шее.       Но на груди у него был очень большой и довольно таки глубокий шрам и когда Дори оголил его, Нори поднялся и отошел от лагеря, садясь около кустов в отдалении, прячась в тени.       Оказалось, средний брат полоснул Дори мечом, когда довольно сильно разозлился. Отряд в шоке поохал, укоризненно поглядывая в ту сторону, где укрылся рыжий гном. Лишь Бофур чуть прищурил глаза и нахмурил брови, глядя на травника.        – Почему он разозлился? – нарочито наивно поинтересовался Кили и Гарри мысленно встав, зааплодировал ему. Дори стушевался, а со стороны кустов послышалось шуршание. Травник так ничего и не ответил на это, вдруг вспомнив, что вообще-то Ори давно пора спать.       Нет, конечно Дори был хорошим гномом. Он часто помогал Бильбо и беседовал с Гарри на разные темы, начиная с ядовитых трав, заканчивая снадобьями от больного горла. Но его неодобрение вываливалось на Нори таким же бурным, необъятным потоком, каким на Ори – его забота. Магу часто казалось, что Дори невероятно обижен на Нори за что-то и они никак не могут помириться, дергая при этом Ори в разные стороны как канат. Это было по-детски. Или по-гномьи. Потому как Гарри уже убедился, что эта раса – самая упрямая из всех, какие ему только удавалось встретить.