Non timebo mala

      Гарри сидел за гигантским столом и пил молоко с медом из гигантской кружки. Из всех присутствующих размер мебели не смущал разве что Гэндальфа, да самого Беорна. Маг смотрел на него и не мог наглядеться. Это был невероятно высокий, могучий человек, умеющий обращаться в не менее могучего медведя. При этом, оборотень был очень добрым, если, конечно, он не разорвал тебя на куски, как только ты подошел к его дому. Он любил своих животных и относился к ним как к детям, а те, в свою очередь, тоже были волшебными. Гарри никогда не видел таких разумных животных. Хагриду бы явно понравилось.       Пока волшебник развлекал Беорна рассказом об их приключениях, Фили и Кили, сидящие рядом, тихо хихикали над особенно витиеватыми выражениями и сверхъестественными подробностями их путешествия. Гарри оставалось только тихо удивляться изобретательности Таркуна и временами подпихивать Принцев, чтобы не сильно шумели.       Честно говоря, Гарри боялся, что если он все расскажет, гномы отвернутся от него, а они наоборот... Приняли? И ладно бы только Фили — маг и сам бы принял от него что угодно. Да и с Кили все понятно — он всегда следовал за братом. Но Глоин? Двалин? Нори? Да, каждому из них что-то не нравилось, что-то задевало, но они приняли Гарри со всеми его проблемами, с его прошлым. Они приняли его. И это было невероятно приятно.       В ту ночь он впервые заснул, не боясь кошмаров. После того, как гномы помогли разложить палатку без магии, благо они знали, как это делается, Фили взял мага за руку и молча, придвинув свою кровать к его, лег и раскрыл руки, жестом привлекая в объятья. И если бы Гарри не видел, как от волнения подрагивают его пальцы, подумал бы, что Принц совершенно в себе уверен. Он впервые заснул в чьих-то объятьях. ***       Торин из-под бровей посматривал на Таркуна, поглядывал на Бильбо, чье лицо периодически скрывалось за огромной кружкой. Наблюдал за смеющимися племянниками и невозмутимым магом. Торин злился. Его раздражали мысли, не покидающие его голову. Он думал о Горе. И если раньше он гордился тем, что в его голове Эребор — вечно процветающее царство и вечно уютный дом, то теперь это выматывало. Он не мог спать. Ему снились горы золота и его дед. Ему снился его отец, сошедший с ума. Но не это было самым страшным. Ему снились предательства.       Он стал раздражительнее и подозрительнее. Узбад чувствовал напряжение каждой клеткой своего тела. Единственные, кто не вызывал раздражение — Фили с Кили и Бильбо. Их он подозревать не мог. Для того, чтобы усомниться в кровной родне и своем Единственном, гному необходимо что-то определенно более весомое, чем кучка золота. Но вот Гарри... Торину приходилось раз за разом убеждать себя в том, что он не замышляет ничего дурного. А маг, будто чувствуя настроение Короля, старался не контактировать с ним, что порождало еще большие сомнения.       И теперь Фили, Кили и Бильбо были единственными, кто мог подойти и поговорить с Королем, не опасаясь его гнева. Хотя Наследник, разумеется, видел изменения в дяде и догадывался о причинах, но пока Торин заботился о них, пока он не терял свой разум, волноваться было не о чем. ***       Пока гномы тихо переговаривались, прислушиваясь к речи волшебника, Гарри исследовал свою магию. И она на удивление быстро восстанавливалась. Маг бросил взгляд на пальцы Фили, обхватившие его руку. Это определенно благодаря его Магическому партнеру. Раны тоже, благодаря магии, начали заживать лучше, боль почти ушла, и парень надеялся, что к тому времени, как они вступят в эльфийский лес, все заживет окончательно.       Решив проверить свои силы и заодно отблагодарить Оина, Гарри жестами попросил у гнома его трубку, расплющенную гоблинами. Взяв в руки потеплевшую палочку, маг взмахнул ею. Трубка восстановилась. Палочка, словно соскучившись, грела пальцы рук, подумав, парень наложил на слуховой аппарат еще парочку заклятий и вернул благодарно улыбнувшемуся гному.       — Ты здесь не единственный маг, — пробасил Беорн, вглядываясь в Гарри, привлекая внимание всех гномов. Все подозрение и недоверие в сторону парня разом покинуло Торина, и он с вызовом глянул на Оборотня, готовый защищать мага. Фили нахмурился, и едва заметно напрягшись, пододвинулся ближе к Гарри.       — Детеныш. Но взрослый. Ты маг, но не из Майар. Полный противоречий, — Беорн посмотрел Гарри в глаза. Его взгляд пронизывал. Он был полным мудрости, грусти и тоски. Но он был отнюдь не враждебным — изучающим. — Кто ты?       — Все верно, я из другого мира. Нет, я не Майар. В том мире, откуда я родом, магией люди владеют с рождения. — успокаивающе сжав руку Фили, произнес Гарри.       — Интересно, — несколько минут оборотень вглядывался в парня, нервируя Наследника, потом обернулся и подлил питье в кружку Двалина. — Азог гонится за вами из-за тебя?       Гарри поперхнулся, в шоке поднимая глаза на мужчину. Фили с Кили переглянулись.       — Почему они должны преследовать меня? — Беорн сверкнул взглядом, посмотрел на Таркуна.       — Ты знаешь Азога. Откуда? — с волнением поймав взгляд Балина, прервал Оборотня Торин.       Маг, разумеется, отметил про себя гномьи гляделки и только успел решить, что вытрясет из них правду, как его вниманием полностью завладел Беорн. Это было несправедливо. Так же разочаровывающе, как Хогвартс. Магический мир, показавшийся маленькому, забитому мальчику сказкой, на деле оказался ничем не лучше мира магглов. В чем-то даже хуже. Но тогда ему было одиннадцать. Это можно понять. Но как он мог попасться на одну и ту же удочку дважды? Гарри вздохнул. Этот мир, Средиземье, казался еще сказочнее, тут были и тонкие, изящные эльфы, сильные, коренастые гномы, домашние, добрые хоббиты, живущие в вечно мирном крае. Здесь были Короли и Принцы, Герои, как Торин. Тут, в конце концов, существовали Майар — посланники самих Богов! И все равно существа в этом мире страдали. Здесь тоже существовало зло. И иногда оно было сильнее добра. Погибают целые расы, а ведь Оборотни отнюдь не слабаки. Гарри скользнул взглядом по рукам Беорна и заметил на его запястье цепь.       — Беорн, — все удивленно воззрились на перебившего мужчину мага. — Эти кандалы, они нужны тебе? Дороги? Ну, как память там...       — Вздор! — Оборотень нахмурился, сжав кулаки. Гнев захлестнул его, и он шагнул в сторону парня. Гарри отпрянул, быстро вскочил на большую скамью и взмахнул палочкой. Кандалы с грохотом стукнулись об стол, заставляя Беорна замереть.       — Я... Сделаю все, что нужно. Помогу всем, чем нужно. Не важно, как, когда и где, — серьезно сказал он, поднимая благодарный взгляд на мага. — Вам повезло, что с вами этот маг.       Гномы загомонили, Фили выдохнул, потянул мага вниз, усаживая обратно на скамью и придвигая к себе. Гарри, прижавшись, слегка повернул голову к Беорну. К нему пришла одна идея... Он ведь не гном, ничего страшного не случится. А то, что этих самых гномов в комнате целая куча, как-то в голову не пришло. Так же, как их возможная реакция на его действия. Поглощенный мыслями о палочке Крестника, в предвкушении от возможности ее закончить, маг опять прервал Оборотня, теперь уже беседующего с Торином.       — Беооорн. А если так, можешь дать пару волос? — в доме воцарилась тишина. Даже Бильбо с тревогой переводил взгляд с Гарри, на окаменевшего Фили. Маг огляделся и мысленно проклял свой язык. Беорн к этому времени уже поднялся, молча достав нож, выхватил из копны пару длинных прядей и поднес к ним лезвие. Гарри тут же замахал руками, решив, что с Фили объяснится потом.       — Нет-нет! — парень высвободился из рук принца и подался вперед. — Нужно с корнем.       Кили с тревогой смотрел на брата, в глазах которого постепенно загоралась ревность, вперемешку со злостью и обидой. Гэндальф ухмыльнулся в бороду, а Балин с облегчением вздохнул, увидев, как Гарри, притянув сумку, выуживает оттуда незаконченную палочку.       Осторожно приняв три волоса, убедившись, что корни целы, маг аккуратно вложил их в тонкое отверстие в палочке, так, что корни остались под рукоятью, формируя магию.       Под взглядами шестнадцати пар глаз, увлеченный своим делом, маг с ногами залез на скамью и, положив палочку на стол, склонился над ней, закрывая глаза. Для этого не нужно большого количества магии, только аккуратность, концентрация и ювелирная точность.       Маг нащупал магические каналы волос и удовлетворенно улыбнулся. Идеально. Мягко подобрав каналы дерева, маг переплел их, чувствуя, как палочка начинает пульсировать. Абсолютно счастливый, забывший обо всем на свете, Гарри открыл глаза и перевел взгляд на Фили. И тут его будто водой облили, он все вспомнил.       Принц смотрел на парня так, будто тот его предал. Губы были поджаты, в глазах плескалась горькая обида, но в остальном его лицо не выражало ничего, как и обычно, когда он злится.       — Это не то, что... Эм... Эту палочку я для Крестника делаю... Кровного воспитанника. Вот, — парень растерянно покрутил палочку Тедда в руках, обводя отряд взглядом. Торин выглядел так, будто сейчас его на куски разорвет. Гарри сглотнул. — Ну просто, Беорн — Оборотень, а Тедди — сын вервольфа. Палочка должна подходить магу и оболочкой, и сердцевиной, вот и... Я не подумал, что ... — маг был прерван подзатыльником. Кили широко улыбался.       — Вот иногда ты такой вот весь правильный, а иногда такой обооолтус! — пропел Принц и засмеялся. Рука Фили протянулась за спиной Гарри, и Кили получил точно такой же подзатыльник.       — Он хоть иногда правильный, — братья переглянулись, отряд расслабился, и каждый тут же вернулся к своим делам. Беорн с интересом наблюдал за магом, снова пристроившимся между принцами, и хоббитом, крутящимся вокруг Короля. ***       Фили завел Гарри в сарай и, не оборачиваясь на парня, закрыл дверь на засов. Беорн предупреждал, что ночью лучше не выходить и запираться. Все уже легли, а сам Оборотень только что вышел. Это была вторая ночь, которую они проводили в его доме, и надо сказать, что она была на порядок удобнее первой. Хотя бы потому, что в этот раз на ночлег их устраивал сам хозяин. Единственной проблемой, на взгляд Принца, было отсутствие отдельных комнат — их получили только Гэндальф с Торином. И если насчет дяди Принц мог понять, то зачем комната Таркуну — неизвестно. Мог бы и уступить.       — Мы будем спать тут? На соломе? Ну, в принципе, я могу ее трансфигурировать, но легче было палатку взять, — оглядев помещение, сказал маг.       Принц обернулся. Каждый из них уже знал о чувствах другого. Они оба знали, что отношения — лишь вопрос времени, но... Гном нерешительно переступил с ноги на ногу и посмотрел на Гарри.       — Ты меня разозлил тогда. Гномы очень ревнивы. Волосы же просто так не просят, — глухо произнес Фили.       — Извини, я не подумал, — маг опустил взгляд. — И это же для Тедда.       — Я прощаю, — голос гнома вдруг изменился, стал глубже, появились стальные нотки, и Гарри в удивлении приподнял бровь. — При условии, что ты больше никогда не притронешься ни к чьим волосам. Кроме моих.       Не успел парень ответить, как Принц подошел, обхватил пальцами ворот его туники, и притянув к себе, требовательно впился в губы. Он волновался, его губы дрожали, но он упорно продолжал целовать. Грубо, заявляя свои права на этого человека. Фили прикусывал мягкие, чуть обветренные губы, сминая их. Опомнившись, Гарри обнял гнома за пояс, притягивая ближе, и ответил на поцелуй. Мягко облизнув нижнюю губу Принца, маг замедлил темп, переводя поцелуй в нежные касания.       — Обещаю, — прошептал Гарри, оторвавшись от Фили, легко проводя губами по колючим щекам гнома. Принц, мелко дрожа, уткнулся носом в шею мага, глубоко вдыхая его запах.       — Мой, — прохрипел он, слабо прикусив мягкую кожу шеи мага, и провел кончиком языка по пульсирующей артерии. Парень шумно выдохнул, откидывая голову назад и прижимая гнома еще ближе. Почувствовав явное возбуждение мага, Фили зарычал и резко прижал Гарри к стене, развязывая шнуровку на вороте туники, прикусывая ключицу.       — А ты?.. — оторвавшись от мага, прошептал гном. Его щеки покраснели, и Гарри едва не засмеялся над смущенным Принцем, который не мог заставить себя спросить прямо.       — Да, было. Давно. Сверху, — Фили замер, в недоумении хлопая глазами. Маг чуть наклонился к уху Принца и, толкнувшись бедрами, прошептал "твой". Застонав, гном одним движением стянул тунику парня и подтолкнул к куче сена.       Гарри выгибался навстречу языку, вылизывающему его шрамы один за другим. Казалось, принц стремится забрать всю ту боль, через которую парню пришлось пройти. И ему это удавалось. Дрожащими от нетерпения руками маг стянул рубаху с Фили, проводя ладонями по груди, покрытой светлыми волосками, обводя шрам на плече, кожа которого, судя по реакции, была более чувствительной. Фили, стараясь не тревожить рану любимого, навис сверху, опираясь на руки, хотя Гарри, похоже, совершенно забыл о боли, зарывшись пальцами в волосы гнома.       Остатки одежды были отброшены в сторону, и Фили замер, наслаждаясь полным доверием. Было так необычно видеть его таким. Полный эмоций, раскрасневшийся, открытый, маг чуть отодвинул Принца от себя, упираясь руками в грудь и широко развел ноги, вызывая беспомощный стон гнома.       Едва сдерживаясь, Фили достал из кармана штанов, валяющихся рядом, масло, взятое заранее. Стараясь не вспоминать смущение, охватившее его, когда дядя смеющимся взглядом проводил зажатый в руке Принца бутылек, гном сосредоточился на лице мага. Гарри медленно подавался навстречу пальцам, не спуская больших зеленых глаз с губ тяжело дышащего гнома.       Фили приподнялся и прикусил твердый сосок, вызвав рваный вздох. Почувствовав медленно и уверенно входящего Принца, Гарри улыбнулся. По гному нельзя было сказать, что он десять минут назад был смущен одной мыслью о подобном, и абсолютно точно парень бы в жизни не подумал, что у Фили это впервые.       — Ну же, — тихо произнес маг, и Фили с хриплым стоном увеличил темп. Гарри обхватил Принца за шею и всем телом прижался к гному. Подхватив парня за талию одной рукой, другой опираясь на пол, Фили резко двигался, позволяя магу наслаждаться силой и тихо постанывать ему в ухо.       Внезапно Гарри ощутил бурлящую в венах магию. Не только свою. Вместе с оглушающим физическим наслаждением, Принц почувствовал тепло внутри и щемящую нежность. С удивлением Фили вгляделся в обмякшего мага, пытаясь определить происхождение мягкого желтого света, окутавшего их.       — Это что, у магов всегда так? — с ухмылкой спросил гном.       — Неа, — лениво протянул Гарри, отрываясь от Фили и переплетая их пальцы, опустился на сено, притягивая свою пару. — Теперь мы магически связаны. Окончательно. Так редко случается, на самом деле. Ты — мой магический партнер.       — Значит, теперь ты от меня не отделаешься, — Фили лег, устраиваясь на плече мага и укрывая их своим плащом.       — А вот тут скорее наоборот, — тихо, с улыбкой, сказал маг, запуская пальцы в волосы гнома. Принц почувствовал вдруг, как Гарри напрягся и, подняв голову, вопросительно посмотрел ему в глаза.       — Ты... Прости. Ты теперь бессмертен, — парень нахмурился и отвел взгляд. Фили широко распахнул глаза. — Я бессмертен, Фии. Я не старею. Умереть могу конечно, если кто-то постарается, но... А ты — мой. Магия не может поступить со мной так жестоко, отдав тебя в руки старости, — Гарри крепче сжал принца. — Если ты умрешь, я не знаю, что со мной будет. Я с ума наверно сойду, а это довольно таки опасно.       — Та сила, — немного помолчав, произнес гном. — Кто ты? Не обычный маг?       — Я... — маг замялся. — Мастер Смерти.       Фили сел, на пару минут задумался, потом плюхнулся на пол, уложив голову на колени Гарри.       — Переплети косы? И расскажи все. С начала, — маг, тихо вздохнув, начал со сказки о трех братьях, распуская растрепавшиеся косы. С начала так с начала. ***       Они почти не спали. Гарри опять рассказывал о своем прошлом. Но теперь уже полностью, не тая и не нуждаясь в вопросах. И теперь Принц мог отвлекать его поцелуями каждый раз, когда тот доходил до самых неприятных моментов своей жизни, таких как смерть Сириуса, смерть Дамблдора, смерть Снейпа, предательство Лавгуда. Нет, он не винил его, но вспоминать все равно было больно и обидно. Слушая, Фили решил, что больше такого не повторится. И что в следующий раз, они подойдут к могилам родителей Гарри вместе.       За столом их встретили понимающими улыбками и, что удивительно, посылали их еще и в сторону смущенного (!) Торина и красного, как помидор, Бильбо. Кили обиженно плюхнулся рядом. Гарри и Фили переглянулись и одновременно взъерошили ему волосы, вызвав возмущенно-довольное фырканье. Маг с удовольствием чувствовал, как рана на спине затянулась, не без помощи магии, разумеется. Она стала сильнее, ее было больше, несмотря на недавнее истощение. И Гарри отчетливо чувствовал тонкую нить, протянутую между ним и Фили. Гном тоже чувствовал изменения, но пока не понимал их природу. И он абсолютно не волновался об этом, потому что свет, тепло и радость, плескавшиеся в глазах Единственного заставляли его забыть обо всем. Включая поход.       Выйти они должны были на рассвете, все проверяли сумки и провизию заранее, потому что вечером надо было хорошенько отдохнуть. Кили тоже нисколько не переживал. Они ведь идут в лес эльфов. Правда, приходилось прятать предвкушение от опять нахмурившегося Короля.       Закончив с поклажей, гномы высыпали на полянку перед домом Беорна, устраивая тренировочные бои. Двалин натаскивал Ори под пристальным наблюдением Дори. Нори и Бофур боролись, хотя со стороны это было похоже на столкнувшихся рогами баранов, замерших в одной позе. Балин добродушно ухмылялся, гадая, когда же выскочит Кили, отпихивая Ори и заявляя права на своего Наставника.       Глоин чистил секиру и вяло прикрикивал что-то в сторону Оина, решившего проверить, на каком расстоянии он теперь может слышать с трубкой, которую заколдовал Гарри.       Маг вышел следом за Фили и улыбнулся, оглядывая поляну. Бомбур, понятное дело, остался в доме, ближе к еде, Бифур бродил между ульев, а Торина с Бильбо видно не было вообще, теперь понятно, чего на них так косились.       Кили с боевым кличем устремился к Двалину и Ори. Фили тихо засмеялся, взял Гарри за руку и повел к Балину. Они сели по бокам от старого воина и, как по команде, оперлись на его плечи с обеих сторон. Гном улыбнулся в белую бороду и похлопал ребят по коленям. Он знал, что они придут. Фили был обязан оповестить Кровного наставника о начале Союза, а учитывая то, что Союз у него с магом, все намного важнее.       Пристроив щеку на плече, покрытом мягкой тканью красного кафтана, Гарри слушал, как Фили рассказывает своему Наставнику события прошедшей ночи, результаты и причины, облекая действия в невероятно почтительные и целомудренные выражения.       Балин только кивал, отмечая про себя, подтверждая свои догадки. Неудивительно, что маг никому не говорил обо всем, от этого было еще приятнее попасть в зону доверия этого удивительного юноши. А этот самый юноша отвлекся, исподлобья наблюдая за Торином и Бильбо, которые шли со стороны реки; Кили, решившего, что лучше присоединиться к тренировочному бою с Ори под присмотром Двалина, чем отгонять молодого гнома; за остальными гномами, расслабившимися, отдыхающими, и подумал, что наверное, такой и должна быть семья. ***       Усевшись прямо на пол теплой гостиной, обогреваемой огромной печкой, гномы лениво переговаривались. Они уже отужинали и перепроверили поклажу. Гарри, подгадав момент, когда Кили отвлечет Фили, подошел к Беорну и попросил его добавить еду. То, что не портится — орехи, сухофрукты. Несмотря на то, что в походе с гномами проблем с едой пока не было, Гарри не мог не волноваться, путешествуя с тринадцатью гномами. Он помнил, как они с Роном и Гермионой едва не голодали в походе из-за невозможности появиться на людях, поменять деньги на маггловские или трансфигурировать еду. К слову, он однажды превратил свой ремень в живую рыбу и пожарил ее. Магия с него спала уже в животе мага. Такого несварения он не испытывал никогда в жизни, ни до, ни после. К счастью, Беорн с готовностью взял Гаррин рюкзак и отправил его к отряду, заверив, что все будет сделано на высшем уровне.       Сейчас же, у мага были другие причины для беспокойства. Как впрочем и у всего отряда. По обычаю, петь начал Торин. И если в первый раз это была песня о Горе как о Доме, то теперь это была песня о золоте и богатстве Эребора. Балин, нахмурившись, не сводил тревожного взгляда с Короля. Даже Кили погрустнел, с тоской вглядываясь в ставшие вдруг чужими синие глаза дяди.       В противовес Торину, вступил Балин. Он пел о героях, сражающихся за свой Дом. Он пел о Королях, погибших в сражениях за Морию. Он пел о тех, кто погиб во время нападения на Эребор. Глаза Гарри и Бильбо наполнились слезами, когда один за другим, главы семей поднялись, подхватывая строки. Каждый из них кого-то потерял. Если не в Эреборе, то в Мории. Каждый оплакивал своих близких. Бомбур, высоко подняв голову, дрожащим голосом проговаривал каждое слово, не давая Бофуру хоть как-то поддержать или пожалеть его. К концу песни поднялся Торин. Его взгляд стал прежним, родным, привычным для его гномов. Он закончил с ними вместе, как с равными. И внезапно перевел взгляд на хоббита, хитро приподняв уголки губ.       — Ну что, может теперь наш Взломщик согласится спеть? — Бильбо, опешив от такого поворота событий, открывал и закрывал рот, не в силах что-либо ответить. Гарри понимающе похлопал его по плечу, незаметно подталкивая вперед.       — Я не знаю таких песен, — хоббит помахал руками, жестом охватывая всех в отряде. — Таких величественных и чувственных.       — Так спой что-то простое, — звонко произнес Кили. — А то от этой величественности уже уши вянут.       Бэггинс, под взглядами смеющихся гномов, встал в центр комнаты и запел, покачиваясь с носков на пятки. Upon the hearth the fire is red,

Поют поленья в очаге,

Beneath the roof there is a bed;

Подушка ластится к щеке.

But not yet weary are our feet,

Но ноги сами нас несут

Still round the corner we may meet

За поворот — туда, где ждут

A sudden tree or standing stone

Цветок, былинка, бурелом —

That none have seen but we alone.

Их только мы с тобой найдем!

      Торин, тщательно скрывая улыбку, опустил взгляд. Песни Бильбо были такие же, как он сам — добрые, светлые, наполненные надеждой. Хоббит, разглядев в глазах Короля одобрение, запел смелее, встав ровно и вздернув подбородок. Still round the corner there may wait

За поворот! Там встретят нас

A new road or a secret gate,

Безвестный путь, секретный лаз.

And though we pass them by today,

Их миновали мы вчера,

Tomorrow we may come this way

Но, может быть, теперь пора

And take the hidden paths that run

Найти ту тропку в глубине.

Towards the Moon or to the Sun.

Что мчится к Солнцу и Луне?

      Гэндальф с нежностью посмотрел на Бильбо. Все-таки, он не прогадал. Одного взгляда на Торина было достаточно, чтобы сказать, что хоббит станет одной из ключевых фигур этой истории. Home is behind, the world ahead,

Дом позади, мир — впереди.

      Балин кивнул головой, все верно. Он слышал, как Таркун говорил Взломщику те же слова. And there are many paths to tread

Нам уготовано пройти,

Through shadows to the edge of night,

Покуда шлет лучи звезда,

Until the stars are all alight.

До грани ночи. А тогда —

Then world behind and home ahead,

Мир позади, дом — впереди,

We’ll wander back to home and bed.

Обратно позовут пути!

      Кили задорно улыбнулся, пихая брата в спину. Вот он какой, их хоббит. Тоже все понял. Mist and twilight, cloud and shade,

Тень и темень, мрак и ночь

Away shall fade! Away shall fade!

Сгинут прочь! Сгинут прочь!

      Двалин и Глоин размяли кулаки. Разумеется, мрак расступится перед ними. Потому, что они идут домой.       Гарри, улыбнувшись, ободряюще сжал плечо севшего на свое место Бильбо, который от смущения головы поднять не мог, несмотря на то, что все гномы одобрительно гудели.       — Мне не отвертеться, да? — тихо спросил маг у Наследника. Фили хитро улыбнулся, приподняв уголки губ, и Гарри вдруг отчетливо осознал степень их с Торином родства. Вздохнув, он магией притянул гитару. Он знал, что споет. Эти слова давно крутились в голове. Жалко только, что атмосфера легкости, оставшаяся после песни хоббита, уйдет.       Дотронувшись до струн, он запел. This is an anthem for the homesick, for the beaten,

Это гимн в честь тоскующих по дому, избитых,

the lost, the broke, the defeated.

Заблудившихся, разоренных, побежденных.

      Гномы мгновенно нахмурились. Они знали, в честь кого поется этот гимн. Каждый из них помнил, как им приходилось работать не покладая рук, чтобы хотя бы прокормить семью. A song for the heartsick, for the standbys,

Песня для павших духом, для "резервных игроков"

      Бильбо хмыкнул, в этой песне есть место и для него. Но ненадолго. Он нашел в пещерах свою храбрость. Палец хоббита скользнул в карман. Living life in the shadow of goodbye.

Для тех, кто живет в тени прощаний.

      Бомбур отвел взгляд, ухватившись за протянутую братом руку. Do you remember when we learned how to fly?

Помнишь, как мы учились летать?

We'd play make-believe; we were young

Мы давали волю воображению, мы были молоды,

And had time on our side.

А время было на нашей стороне.

      Балин, Двалин и Торин переглянулись. Да, они помнили те времена. Так же, как и бегающего рядом с ними, вечно смеющегося Фрерина. You're stuck on the ground,

Ты застрял внизу,

Got lost, can't be found.

Потерял свой путь, тебя не найти.

Just remember that you're still alive.

Просто помни, что ты еще живешь.

      Узбад неосознанно кивнул. Ему давно нужно было научится просто жить. This is a call to the soldiers, the fighters,

Это обращение к солдатам, к воинам,

      Глоин, Нори и Бифур подняли взгляд на такого же воина, как и они. the young, the innocent, and righteous.

Молодым, невинным, справедливым.

      Фили и Кили взялись за руки и, не сговариваясь, посмотрели на Ори. We've got a little room to grow.

Нам не хватило места, чтобы вырасти.

      Дори приобнял младшего брата. Better days are near,

Лучшие дни близко,

Hope is so much stronger than fear.

А надежда намного сильнее страха.

      Трое самых молодых гномов отряда с задором переглянулись. Они еще всем покажут. So if you jump, kid, don't be scared to fall.

Так что, малыш, если ты прыгаешь — не бойся упасть.

We'll be kings and queens in this dream,

Мы будем королями и королевами в этой мечте,

      Ори застенчиво улыбнулся. Ему очень хотелось верить в слова мага. All for one, one for all.

Один за всех и все за одного.

      Кажется, отряд нашел фразу, отражающую всю суть народа Кхазад. You can light up the dark,

Ты можешь осветить тьму,

There's a fire in your heart,

Огнем твоего сердца,

Burning brighter than ever before.

Который горит ярче, чем когда-либо.

      Гарри посмотрел на Фили, давая понять, что эти строки он спел для него. Только его сердце светило для парня ярче солнца. I'll carry you home.

Я проведу вас домой.

No, you're not alone.

Нет, вы не одни.

Keep marching on,

Продолжайте идти вперед,

      Маг обвел взглядом весь отряд. Ему больше нечего было им доказывать. Он лишь напоминал, что теперь он готов умереть за них. This is worth fighting for,

За это стоит бороться,

You know we've all got battle scars.

У нас у всех есть боевые шрамы, вы знаете.

You've had enough,

Вы перенесли достаточно,

      Беорн, вошедший в комнату, привалился к косяку. Каждый, кто находился в этой комнате перенес свои испытания. But just don't give up.

Просто не сдавайтесь.

Stick to your arms,

Сожмите оружие крепче,

You are worth fighting for.

За вас стоит бороться.

You know we've all got battle scars.

Знаешь, у всех найдутся боевые шрамы.

Keep marching on.

Просто продолжайте идти вперед.

      Гарри вздохнул, оставляя струны звучать. Торин сидел, не в силах поверить в то, что сомневался в нем. Он не предаст их. Никогда. ***       Гномы нехотя седлали пони, которых дал им Беорн, запряженных, с уже закрепленным багажом. Гарри запрыгнул на метлу. Настроение было не ахти. Гэндальф только что оповестил отряд о своем скором уходе. Майар был чем-то взволнован, и это чувство невольно передавалось всем остальным. Маг, памятуя о том, что произошло в прошлый раз, когда Гэндальф ушел, хмурился, не реагируя на смешки неунывающих Фили и Кили. Они были абсолютно уверены в силах Гарри, в которых был не уверен он сам. Старший Принц, ко всему прочему, стал сильнее ощущать связь с камнями и металлом, и находился в тихом блаженстве.       Пони нужно было отпустить, и гномы слезли так же нехотя, как влезали на них. Не выдержав их стенаний, Гарри, получив короткий кивок от Торина, взмахом палочки облегчил мешки.       — Нет, на еду никак не влияет, Бомб, — улыбнулся маг, хлопнув по спине открывшего было рот гнома.       Бильбо подошел к Таркуну, чтобы попрощаться, и Гарри, стоявший рядом с Принцами, ощутил внезапный всплеск темной и очень знакомой по природе энергии.       — Гарри? Все нормально? — Фили вгляделся в расширившиеся от догадки глаза мага.       — Брат? — Кили положил руку на плечо парня и тот, вздрогнув, отвел взгляд от хоббита, поворачиваясь к лучнику.       — Как ты меня назвал? — с удивлением переспросил он.       Кили замялся. Фили тоже приподнял брови, не сводя взгляда с брата. Младший всегда имел больше друзей, хотя бы потому, что при каждом удобном случае сбегал с уроков и гулял с другими гномами. Но Фили точно знал, что Кили никого и никогда не ставил на один уровень с ним, его братом. Они были слишком близки. У них был свой мир, в который, до недавнего времени, никому вторгаться не разрешалось.       — Ну... Ну само вышло, вы чего! — Кили в смятении потер нос и тут же оказался прижатым к телу Гарри. Гном был ненамного ниже, но все равно чувствовал себя маленьким и защищенным. Как в объятьях старшего брата.       — Хватит нежиться, эй, — прикрикнул Двалин, Глоин поддакнул и ребята разорвали объятья, не чувствуя ни смущения, ни неудобства.       Фили с улыбкой глянул на светящегося брата, вставшего с другой стороны от его Единственного. Торин, отходя от Таркуна мягко улыбнулся, притягивая к себе смущенно семенящего следом Бильбо.       Через пару минут отряд поглотила тьма Лихолесья.