Только в интересах расследования

Коннор хочет контролировать всё и хватается за все поручения так же: безрассудно и внимательно, зато с искрами в глазах. Ведь если контролировать всё - то ошибок быть в принципе не может. Мир станет гораздо лучше, если не идеальнее. Хэнк, правда, почему-то в ответ на подобные заявления лишь хмыкает и отпускает чистосердечное "мда, не перегрейся". Ведь Коннор может контролировать себя гораздо больше людей. Вернее, мог, пока не стал живым. Потом же всё закрутилось в каком-то бешеном водовороте: мысли, мечты, эмоции, глупые шутки, влюблённость, но самое главное - сны. Представление о снах Коннор всё ещё имел смутное: если тревогу он мог прочувствовать в полной мере сам, а от едких замечаний в стиле "девчонку тебе надо, парень", от раздражения горели щёки, то сны всё ещё оставляли печать загадки. Да и не сказать, что андроид много думал об этом. Сны есть сны, по факту. Хэнк этого не обсуждал, а все разговоры о последствиях трагедии сводил к пожеланию спокойной ночи. Глубоко внутри андроид догадывался, что Хэнк всё ещё скучает по Коулу. И лишь вечером он убедил себя в этом окончательно. Коннор, из наилучших побуждений быть полезным, разносит чистую одежду по дому: часть оставляет в ящиках, часть в ванной, а часть относит в комнату. — Хэнк? — андроид тактично стучит в дверь, хотя ему говорили, что можно и без этого. Проскальзывает в комнату и наблюдает за тем, как беспокойно поднимается грудная клетка спящего человека, — Понял. Я на минуту. Ему хочется, правда, чтобы не на минуту, а на дольше. Тихими шагами он пересекает комнату, медленно открывает шкаф, а тот со скрипом поддаётся. Коннор кладёт аккуратную стопку на верхнюю полку и оборачивается на шум. Хэнк морщится во сне, у него дрожат губы. Он кутается в одеяло, ворочается и неразборчиво что-то бормочет. Коннор закрывает дверцу и садится на край кровати рядом с человеком. Волнение плещется около самого горла, андроид в непонимании смотрит пару секунд и опускает ладонь на лоб человека: уж не заболел ли? Хэнк сжимает чужое запястье в своих руках. Прямо там, где должен биться живой пульс. Прижимает ладонь к своей щеке, держа крепко, будто боясь отпустить, и шепчет сквозь сон: — Сынок… И Коннору хватает одного взгляда, чтобы понять: с таким трепетом и с такой любовью Хэнк зовёт не его. Тревога вьётся внутри, Коннор сжимает в свободной руке одеяло и прикрывает глаза. Ему не следует вмешиваться. Но он не может иначе. Контроль даже над собой куда-то пропадает, Коннор двигается чуть ближе, пока человек тяжело дышит сквозь сжатые зубы, и склоняется к чужому уху. — Всё в порядке, пап, — у Коннора дрожит сердце. Рукой он проводит по седым волосам и опускает голову, — Я здесь. Не волнуйся обо мне. Хэнк сжимает руки крепче, андроид может лишь догадываться, что происходит в его сне. — Н-не… уходи, — раздаётся приглушённое бормотание. — Я буду здесь, — Коннор заводит пальцы за шею мужчины и обнимает, своим лбом прижимаясь к его виску, — Рядом с тобой. А у самого слёзы из глаз. Тихие, неслышные. Хэнк по-прежнему держит его, и лишь по прошествию получаса ослабляет хватку. Коннор нехотя выпрямляется, наблюдая, как человек… спокоен. На лице Андерсона лишь безмятежность: не радость и не разочарование. Коннор надеется к утру уже забыть об этом. Он, слыша стук собственного тириумного насоса, касается губами скулы мужчины, и шепчет тихо: — Я люблю тебя, пап. А через мгновение Хэнк дергает плечом. "Это совпадение. Только и всего" — уверяет себя Коннор, моргнув и поднимаясь с кровати. Медленно он выходит из комнаты, прикрывает дверь и секунду стоит ровно. Потом закрывает глаза руками и по стене скатывается на пол. *** На утро Хэнк встречает сожителя уже на кухне, тестирующим новые кулинарные рецепты. Андерсон зевает, отвечает "добрым утром" на приветствие и по просьбе Коннора садится за стол. Тут же перед Хэнком появляются несколько тарелок, вилок, стакан сока, а Коннор садится напротив, глядя внимательно и будто бы выжидающе. Андерсон проглатывает первый кусок горячего бекона и сонно хмурится: — Чего смотришь? — Как вы провели ночь? — спрашивает Коннор задумчиво и мгновенно отводит взгляд. — Как обычно. Может, Сумо залез под утро. А что? — Что вам снилось? — андроид поднимает голову, — В смысле… снилось ли вам что-нибудь? Хэнк недоверчиво приподнимает брови и отворачивается тоже. — Какая разница? Конечно, он не любит разговоров про Коула. Прежде, чем Коннор успевает извиниться за столь навязчивое начало утра, Андерсон перебивает его. — Мне снился ты. У андроида перехватывает дыхание и колет где-то за лопаткой. Стараясь сохранить невозмутимость на лице, Коннор смотрит ещё пристальней: — А что я делал в вашем сне? — спрашивает он, чувствуя, как немеют пальцы. Хэнк смеряет его придирчивым взглядом. — Творил всякую хрень, отстань. Чего рожу корчишь? А Коннор не может сдержать смущенного смешка.