Бестолковые люди

Чонгук стал часто наведываться в магическую лавку. Родители нарадоваться не могли такой активности своего сына, для которого раньше было достижением просто с кровати встать. Сам же юноша тоже ощущал за собой некоторые изменения: он стал чаще улыбаться, даже шутил иногда, появились планы на будущее. И все они произошли не без помощи Пак Чимина, который тоже на глазах оживал. Ведьма, что иногда появлялась в лавке (была в разъездах, на различных слётах или же просто летала за ингредиентами), улыбалась, но, оставаясь сама с собой наедине, грустно качала головой. Мадам Розетта знала про болезнь своего подопечного, как бы тот не желал это скрыть. Именно из-за этого она ездила по разным конференциям, пыталась создать лекарство, но ничего не получалось. Иногда от бессилия женщина ругала Чимина за беспечность и влюбчивость. Розетта поняла, что Чонгук, этот забавный малый, тоже страдал этим недугом. А ведь они оба были так молоды. Ну почему же эта цветковая болезнь так крепко в них вцепилась? Ведьма знала, что у Чимина, в отличии от Чонгука, осталось немного времени. Всё чаще она натыкалась на следы недавних страданий подопечного. Тот умело скрывал свой недуг, но и Розетта не была простой. На своём веку она видела, как увядал человек, словно какой-то цветок иссыхал, чах и окончательно умирал. Ни для кого ведьма не хотела этой участи. Совсем недавно пришло очередное письмо от Юнги, которое женщина хотела спрятать. Однако Чимин его нашёл, обвинив женщину в превышении полномочий. Он сказал это из злости, потом извинился, так как знал, что Розетта заменила ему мать и отца. Юнги писал о состоянии своих дел, о том, что они с женой ждали ребёнка и приглашали Чимина в гости. Сам же юноша со слезами на глазах читал ровные строки, искренне радовался счастью любимого человека и блевал одуванчиками. Глупо, как же глупо. Зачем ему вспоминать его глаза, улыбку, когда нужно гнать эти образы подальше от себя? Но Чимин был слаб и не мог забыть, выгнать из своего обвитого сорняками сердца, которое странно стучало в последнее время. Помощник ведьмы всё сильнее привязывался к Чонгуку, который приходил уже каждый день и иногда помогал. Он пытался отвязаться от этого брюнета с седыми прядями дежурными улыбками, вежливыми холодными словами, но всё равно сквозь эту маску пробивались шутки, искренний интерес и желание общаться столько, сколько получится. Чимин хотел прогнать Чонгука, сделать ему больно, чтобы тот не возвращался, забыл, но не получалось. Его озорные чёрные глаза, иногда смущённая или же дерзкая улыбка, крепкие руки, длинные пальцы, мускулистые бёдра всё чаще мелькали в мыслях блондина. И уже было не так больно отвечать на письма Юнги, хотя после знакомства с Чонгуком прошло только три недели, не так больно вставать по утрам и ложиться ночью в одиночестве, только вот сердце ныло сильнее прежнего. Что это? Усиление болезни? Или же просто сбой? Чимин как прежде пил успокаивающий отвар и жевал листья мяты, скрывал следы блевотины, сжигал в ладонях одуванчики и предавался апатии. В один хмурый день, когда почти сутки лил холодный дождь, Чимин гулял с Чонгуком в вечерний час, когда вода прекратила литься с неба. Они ходили в пекарню на углу, в чайную рядом с лавкой мётел, просто гуляли по узким сырым улицам, кутаясь поглубже в свитера и толстовки. Тогда на помощника ведьмы напал взъерошенный мужчина с разбитой бутылкой в руке. Он выпрыгнул из-за тёмного угла, накинулся на Чимина, обзывая его всякими отвратительными словами. Чонгук не выдержал и сильно дал в нос обидчику, а затем чуть ли не с разбегу пнул в задницу так, что тот упал лицом в лужу. Из всех угроз и грязных фраз стало понятно, что Чимину нравились мужчины. Пак усмехнулся как-то отчаянно, обнял себя руками и тихо прошептал так, что брюнету пришлось напрягать слух: — Надеюсь, тебе не противно. Чонгук не понимал, от чего ему должно было стать противно. От Чимина, что ли? Ему был неприятен лишь тот дурной мужчина, что убежал от них прочь. — Совсем дурак? — удивился парень, подходя к сжавшемуся Чимину близко-близко и обнимая крепко-крепко. Блондин дрожал. — Мне совершенно всё равно, нравятся тебе мужчины или нет. Меня больше волнует тот больной. Он не имел никакого права всё это говорить тебе и нападать без всякой на то причины. Думаю, своё недовольство я смог ему объяснить. — Он уже не в первый раз это делает, я привык почти. Этот город кажется светлым и добрым, но зайдёшь на любую улицу, что немного дальше от центра, и поймёшь, что всё немного не так, как казалось раньше. Я-Я даже не знаю, откуда он узнал это про меня. Это ладно, н-но зачем так поступать? Р-Разве я ему что-то сделал? — шептал Чимин дрожащим голосом, цепляясь за спину Чонгука и тычась ему холодным носом в шею. Тот в свою очередь гладил друга по голове, прижимая к себе ещё ближе. Хотя казалось, что уже некуда. Блондин не хотел казаться размазнёй, в его планах не было жаловаться младшему на свою жизнь, но усталость от этого вечного порочного круга уже так надоела, осточертела до невозможности, что оставаться позитивным и улыбчивым было никак нельзя просто физически. Про душевное состояние и говорить нечего. — Забудь про него, про всех них. Есть только ты и я, этот чудесный миг, когда мы стоим посреди улицы и обнимаемся, а ещё этот дождь, что опять пошёл. Пойдём под крышу того кафе, а то ещё заболеем, — сказал Чонгук, ведя за собой Чимина, который совершенно не хотел новых объятий и тёплого дыхания у своего уха, вот совсем не горел желанием. — Я уже болен, — под нос себе пробубнил юный маг. Чонгук сделал вид, что не услышал, но на самом деле фразу отложил себе в мозг на долгое время. — Знаешь, у меня кузен приехал вчера. Должен был уже давно, но что-то опять его задержало. Он всё такой же, совсем не изменился. Надо мне вас познакомить. Хоби тебе понравится, — сказал Чонгук, почему-то чувствуя в сердце секундную боль. Что это было? Болезнь? — Хоби? Забавное имя. Или это ты его так называешь? Привычка из детства? — А ты чего такой умный? — улыбнулся Чонгук, тихо посмеиваясь. — Его зовут Хосок. Чон Хосок, который постоянно путешествует по миру и изучает новых животных. Чаще всего до жути опасных. Но нет, для него они милые создания, которые лишь нуждаются в любви. Когда-нибудь такая животинка его слопает. — Но ведь не съели ещё? Значит, всё хорошо, — улыбнулся Чимин, которому этот Хосок стал интересен, но этот интерес ничто по сравнению с тем, что блондин чувствовал к стоявшему рядом с ними Чонгуку. — Мне кажется, что этот дождь ещё не скоро закончится. Побежали? — Что? Совсем с ума сошёл? Хотя... Какая разница? Кто последний до твоей лавки, тот сморщенный стручок-вонючка! — рассмеялся брюнет, резко подорвавшись. До магазинчика было далековато, но они проделали этот путь со смехом, вырывавшемся из глубины души, и счастьем во всём теле, которое будто бы несло их вперёд. Иногда останавливались, брызгались водой из луж, давали друг другу щелбаны и носились из стороны в сторону, будя особо чутких людей своими криками. Дождь не закончился даже тогда, когда вымокшие насквозь молодые люди вбежали в лавку. Они смеялись, Чимин шикал на Чонгука, закрывал ему и себе рот ладошкой. Брюнет же смотрел в эти глаза-щёлочки, и сердце прыгало вверх-вниз с бешеной скоростью. А когда помощник ведьмы предложил ему переночевать у себя в комнате, то и вовсе почувствовал нечто странное: внутренности будто бы перевернулись вверх ногами и затем с грохотом встали на место. Такое было, когда он целовался с его любимой девушкой, чью могилу Чонгук недавно показал Чимину (тот сам проявил желание после расказанной Чоном истории), который был почему-то слишком бледен. Они скинули одежду, переоделись (Чимин дал ему свою широкую футболку) и завалились спать на кровать, которую расширил с помощью заклинания Чонгук. Там они изредка переговаривались, но больше молчали, слушая сбивчивое дыхание лежавшего рядом, которое стало размеренным лишь под утро. Утром за окном всё ещё лил дождь. Но Чимина разбудил не стук капель о крышу, а рвотные позывы. Парень со всей возможной аккуратностью перескочил через посапывавшего Чонгука, пошёл в туалет, наложил ничтожное заглушающее, которое вскоре спало, и оставил в унитазе весь свой ещё не переваренный ужин, кровь и неизменные одуванчики. Это был самый долгий и болезненный приступ, который у него только был. Чонгук после спада заглушающего сразу же подскочил и рванул в ванную, застав обессиленного Чимина на холодном полу. Он лежал лицом в унитаз, некоторые пряди были запачканы рвотой, как и горло футболки и восхитительные розовые губы, которые теперь некрасиво блестели. Всё казалось так, будто бы его просто вырвало, ведь блондин успел за собой смыть, хоть и на губах остались жёлтые волокна. Чонгук обратил на это внимание, но думать ему мешала паника. Он поставил Чимина на ноги, умыл, кинул футболку в таз и на руках отнёс в спальню. Того колотило от холода, а, может, от чего-то ещё. Именно в тот момент всё стало ясным: и частые уходы Чимина, и его порой плохое настроение, и вечный запах мяты, и те его уверенные действия при их первом знакомстве. Его друг был болен, уже умирал, а Чонгук мог лишь сидеть рядом с кроватью и смотреть на него круглыми глазами, обзывая себя последним идиотом. Вскоре юноша взял себя в руки, быстро нашёл в ящичке рядом успокаивающий отвар и влил в Чимина, которому от этого стало заметно лучше. Блондин сел, прокашлялся ещё немного, вытер губы и пристально посмотрел в глаза Чонгука. — Прости, — прошептал блондин, — я не хотел, чтобы всё дошло до этого. Я на самом деле вообще не хотел с тобой сближаться, делать больно, но не смог. Прости, прости, Чонгук. Это только моя вина. — За это не извиняются, ты мне сам говорил. Почему ты раньше мне не сказал? Я бы что-нибудь придумал, я… — Ты ничего не можешь сделать. Я умираю, мне осталось немного. Прости… — обессиленно сказал Чимин, опустив мокрую голову на скрещённые руки. — Сколько? — хрипло спросил Чонгук, усаживаясь рядом. — Сколько мне осталось? Чуть больше месяца, если повезёт, но меня фортуна явно не любит, мои симптомы как у человека, который уже умирает от этой чёртовой цветковой болезни. Мне не помочь, но тебе, тебе, Гуки, помочь можно, — вдруг сказал блондин, вцепившись до синяков в руки мага. — И я сделаю всё, что в моих силах. Это моё последнее обещание. — Последнее обещание?! Ты совсем обалдел?! — взбесился Чонгук. — Я… Я придумаю что-нибудь. Познакомлю с… Да хоть с Хоби! — Ты не посмеешь, — серьёзно сказал Чимин. Он отпустил руки друга, совсем обессиленно упав на кровать. — Я не хочу… Не хочу, чтобы кому-то было больно, понимаешь? Я ходил в больницу, видел подобных нам с тобой, и это не самое приятное зрелище в жизни. Особенно на последнем этапе… Они просто иссыхают, не могут дышать, задыхаются, а потом сквозь них прорастают цветы. Но ещё я видел тех, кто смог вылечится благодаря любви. Гуки, у тебя ещё есть время. Пожалуйста, не трать его на меня. — Н-но… Как я могу? Ты же… Я ведь… Ты мой друг, Чимин, возможно, даже больше. Я не знаю, ты… Ты мне как брат! Я тебя не брошу, не проси. Я уже всё решил. Тебе нужна любовь? Я достану её для тебя, — как безумный обещал Чонгук, потянув за плечи Чимина на себя, чтобы тот смотрел ему в глаза. Молодой человек смотрел в эти чёрные бездонные дыры и просто тонул. Юнги и его улыбка тоже растаял в них, отошёл на задний план, как нечто, относившееся к прошлому. Впрочем, так оно и было. Чимин держался, чтобы не расплакаться и не броситься к Чонгуку на шею, ведь это было бы неправильно. Ему ещё жить и жить, а он… У каждого цветка свой срок. — Я устал. Можно я побуду один? — спросил Чимин, душа в себе всякого рода чувства. Они слишком ранили. Ему осталось немного, поэтому чародей хотел мира и покоя, но, видимо, не судьба ему это испытать, так как Чонгук уж точно его не бросит. И то, что Чимин не останется один, грело душу против его воли. — Хорошо, я приду сегодня же вечером, жди меня, — напоследок сказал Чонгук, выходя из небольшой тёмной комнаты. Юноша вышел из спальни и наткнулся на письмо, что лежало на тумбочке с газетами. Его на самого деле было трудно заметить, но зоркий глаз Чонгука всё же увидел небольшую бумажку. Маг взял в руки письмо, пробежался по строчкам, с яростью понимая, что это из-за отправителя у Чимина болезнь. И как этот Юнги после всего мог ему ещё писать?! Почему-то Чонгуку очень захотелось увидеть человека, ради которого так мучается его друг. Он не планировал выяснять отношения или ещё чего, но сдержать свой порыв не смог. Прочитав адрес на обратной стороне письма, парень быстро побежал к себе домой, запрыгнул на метлу, наспех надел очки и полетел в нужную сторону, благо у него с пространственным ориентированием и географией дела были неплохи. Через несколько часов сначала мерзкого моросившего дождя, а потом испепелявшего солнца Чонгук добрался до полуострова, где быстро нашёл даже издалека светлый уютный дом, который так и светился изнутри счастьем. От этого стало ещё противнее. Чимин обмолвился пару раз о причине своей болезни, но никогда не заострял на этом внимание, наоборот стараясь переключиться на другую тему для разговора. Чонгук затаился за деревьями, что росли в саду, чтобы понаблюдать за этим идиотом, который сейчас с улыбкой на губах прогуливался из стороны в сторону, дышав свежим морским воздухом. Юнги даже что-то напевал себе под нос, и его счастье злило особенно сильно, ведь Чимин сейчас умирал в нескольких сотен километров от него, а этот недоумок даже не знал, что всё это было из-за него! Когда Юнги вдруг особенно радостно засветился, Чонгук не выдержал. Он выпрыгнул из своего укрытия и набросился на подлеца с кулаками, совсем забыв про магию. Брюнет повалил ничего не понимавшего владельца дома на ровно стриженный газон и начал наносить удары, сквозь зубы обвиняя во всех грехах. Юнги не стал просто так лежать, а перехватил инициативу и прижал взбесившегося парня к земле, хорошенько зафиксировав руки и ноги. Всё же не зря занимался столько лет единоборствами. — Ты чего, парень?! — крикнул Юнги, сплёвывая на землю кровь. — Какого чёрта напал на меня?! — Это ты какого чёрта так счастливо живёшь, пока Чимин из-за тебя умирает! — кричал полностью красный от гнева Чонгук, дёргаясь под ослабшим Юнги. — Ч-что? — хрипло спросил он, отпуская парня и садясь рядом на землю. — О чём ты говоришь? — Знаешь про цветковую болезнь? Да? Хорошо. Тогда должен понимать последствия. Чимин заболел из-за тебя, говнюк, — яростно прошипел Чонгук, еле сдерживаясь, чтобы не избить ублюдка на смерть. — Чимин меня… Любит? Я не знал… Он всегда был для меня очень хорошим другом. Но я… — Дорогой? Что происходит? — выбежала из дома красивая девушка с округлившимся животом, который Чонгук заметил как и всякую ненужную деталь кроме той, что его лучший друг был невыносимо болен всё время из знакомства. — Кто вы такой? — Неважно, кто я. Важно то, что Чимин… — Что с ним не так? Господи, мы немедленно должны к нему приехать! — забеспокоилась девушка. — Вы его друг? Но… Зачем вы избили моего мужа? — Он перепутал меня кое с кем. Ты не волнуйся, дорогая. Тебе нужно отдыхать, я знаю, какое у тебя слабое здоровье. Я поеду один, — успокоил её Юнги, гладя по худым рукам. — До завтрашнего дня постараюсь приехать. — Оставайся столько, сколько нужно. И не смей возвращаться, пока Чимин не выздоровеет! — строго сказал девушка, крепко обняв своего мужа. — Да, конечно… — Закончили? Залезай, — буркнул Чонгук, выпустив весь свой гнев и теперь понимая, что, возможно, сделал хуже. Но пока эта мысль крутилась только на задворках его сознания, поэтому особо внимания маг на неё не обращал. Они оторвались от земли.