Amour. Верить сердцу.

Всю ночь я не могла уснуть. Прокручивала в голове все наши с Эдвардом диалоги, а ещё думала о том, как рассказать ему правду о поступке, который я совершила много лет назад. И любая речь, возникающая в моей голове, больше походила на оправдание, а не на исповедь виноватого человека. Когда за окном стало сереть, я задремала, но лишь для того, чтобы вскоре быть разбуженной возмущенным криком дочери. Испытывая мигрень от выпитого вечером и бессонной ночи, я сползла с кровати. Не успела я открыть дверь своей комнаты, как в неё ворвалась Белль. — Мамочка, а где дядя Эдвард? — последовал вопрос вместо приветствия. — Почему его нет в доме? — Милая, — я присела перед малышкой на корточки, обнимая её, — у Эдварда возникли несколько рабочих вопросов, поэтому он решил не оставаться здесь. Но я уверена, как только у него будет возможность, он приедет к нам. Аннабель насупилась. — Он просил передать, что очень любит тебя, — я улыбнулась, видя счастливую улыбку на лице дочери. Господи, как же она сейчас похожа на Эдварда, а хитрый взгляд у неё от Кая. У меня такого никогда не было. — Я тоже его люблю, — прошептала малышка, опустив голову мне на плечо. — И папочку я очень люблю, и тебя, мама, и Кая. — Мы тоже тебя очень любим, маленькая моя, — поцеловав малышку в голову, я отстранилась от неё. — Ты сильно скучаешь по папе? — она кивнула, слёзы заблестели в её глазах. — Мне его не хватает, но когда дядя Эдвард рядом… — Белль задумалась на миг. — Мне не так грустно. Мамуль, я хочу, чтобы у меня был ещё один папа, — заплакала дочь. Её слёзы разрывали мне сердце, но для себя я сделал вывод как можно скорей прояснить всю ситуацию насчёт отцовства Эдварда. А это значит, что я должна рассказать обо всём и Вольтури, но только после того, как поговорю с Калленом. День пролетел словно миг. Каллены уехали от нас сразу после завтрака. Розали тоже укатила к какой-то знакомой. Так что в доме остались одни Своны и Вольтури. Затем мы отправились в торгово-развлекательный центр. Женской компанией совершили набег на несколько бутиков одежды и обуви, пока Маркус и Чарли следили за Каем и Аннабель, развлекающейся на местных аттракционах. После мама предложила зайти в салон красоты, чтобы обновить маникюр. Я согласилась, и как-то само собой у нас завязался разговор о мужчинах. — Как вы вчера повеселились, дочь? — спросила Рене, пока девочки-маникюрщицы занимались нашими руками. — Мы хорошо провели время. Поужинали в японском ресторане, а потом отправились в клуб. Около полуночи Эдвард привёз нас с девочками домой. — Вы танцевали с Эдвардом? — Мам, что за допрос? Мне вроде бы мне не пятнадцать. — И всё же ты моя дочь. Я вижу, как он на тебя смотрит. — Ну, началось… — протянула я, готовясь к монологу мамы о том, каким засранцем был Эдвард в прошлом. — Конечно, ведь речь идёт о тебе и детях, — строго произнесла мать. — Рене, оставь девочку в покое. Ей и так не просто думать о новых отношениях, а ещё мы лезем к ней с расспросами. Главное, чтобы все были счастливы, а с кем и как — это нас волновать не должно. — Да, ты права, Дидима, и всё же я опасаюсь… — Он не причинит мне вред, — спешно проговорила я, вставая на защиту Каллена. — Больше не причинит. Обе женщины пристально посмотрели на меня, а потом Дидима сказала: — Потому что он любит тебя, — слёзы заблестели в её глазах, и несколько из них скатилось по щеке. — Эдвард смотрит на тебя и на малышей точно так же, как и Кай смотрел. С нежностью, любовью, надеждой. Я уверена, что сын был бы счастлив знать, что вы будете в надёжных руках, и главное любимы. — Дидима, — выдохнула я, чувствуя подступившие слёзы. — Изабелла, я знаю, что вчера Маркус сказал Эдварду. Знаю, что тебя гложет сомнения, и что после смерти Кая прошло не так много времени, но если ты чувствуешь, что должна сблизиться с Эдвардом сейчас — делай это. Только ты должна решать в данном вопросе. Ты и внуки всё, что у нас осталось после Кая, и мы хотим, чтобы вы были счастливы. — Я тоже этого хочу, и спасибо за поддержку, Дидима. Мне она очень необходима. Но я не хочу торопиться. У нас с Эдвардом есть несколько нерешённых вопросов. Вот когда закроем их, тогда будет ясно — будет между нами что-то или нет. — В любом случае, знай, что у тебя есть поддержка в нашем лице, доченька, — взяв меня за руку, сказала Рене. — Спасибо. Позже, уже после возвращения домой, я сообщила родителям о своих планах на ужин, и что снова должна оставить малышню на них. Они только улыбнулись знающими и понимающими улыбками, сказав, что позаботятся о детях. Из дома я уехала в шесть вечера, как раз имея время в запасе, чтобы заказать еду из ресторана. После того как она была доставлена, я засервировала стол и стала ждать Каллена. Изначально я хотело что-нибудь приготовить сама, но из-за нервов боялась сделать что-то не так. Поэтому остановила выбор на итальянской кухне. Эдвард приехал ровно в восемь. Поприветствовав друг друга поцелуями в щёки и легким объятием, мы переместились за стол. https://www.youtube.com/watch?v=zPEck32LpXc Находиться в одной комнате с Эдвардом было трудно. Несмотря на ужин, который прошёл в спокойной обстановке, я знала, что час исповеди пришёл, но найти силы начать трудный разговор не смогла. Я словно маленькая девчонка избегала настойчивого мужского взгляда. Мне хотелось забраться на кровать под одеяло и укрыться с головой, чтобы скрыться от пронзительных зелёных глаз. На секунду я забыла, что являюсь взрослой женщиной, мамой двоих детей, а взрослые всегда отвечают за свои поступки. Сделав глубокий вдох, я встретилась с взглядом Каллена. Напряжённое выражение его лица заставило меня вздрогнуть, но я подавила возникающую дрожь, понимая, что так или иначе — разговор будет не простым. Нужно отдать Эдварду должное, он не давил и не торопил меня. Терпеливо дожидался, когда первая начну диалог, но я не могла подобрать слов, чтобы сделать это. В конце концов, собравшись с силами, я промолвила слова, которые должна была сказать уже очень давно. — Аннабель твоя дочь, Эдвард, — ни один мускул не дрогнул на его лице, лишь немного прищурились глаза. Если бы я не смотрела Эдварду в лицо, возможно, и не заметила ничего. — Мне жаль, что ты узнаешь об этом только сейчас. Покачав головой, Каллен усмехается: — Нет, Беллз, тебе не жаль. У тебя просто нет другого входа, кроме как признать то, о чём я догадывался, — спокойный тон его голоса заставляет меня нервничать ещё больше, если такое возможно. — Она похожа на меня, и лишь вопрос времени, когда остальные поймут это. Если уже не поняли. Вина душит меня, и я делаю глоток вина, чтобы как-то проглотить ком, застрявший в горле. Эдвард продолжает невозмутимо смотреть на меня. Не имея возможности прочитать его эмоции, я беру в руки бокал с вином и поднимаюсь со своего места. Я направляюсь к панорамному окну, зная, что Каллен последует за мной. Глядя на ночной город, я просто начинаю свою исповедь: — Я узнала о беременности спустя два месяца после нашей несостоявшейся свадьбы. На тот момент у нас с Каем уже были отношения, поэтому я предполагала, что ребенок его, но… — на мгновение, прикрыв глаза, я снова вернулась в тот день, когда узнала о своей беременности. Тогда я думала, что навсегда потеряю Вольтури, но ошиблась. Вместо этого любимый подарил мне сказочную счастливую жизнь. За что я буду ему всегда благодарна. — Сроки не совпали? – подтолкнул меня к продолжению разговора Эдвард. Я кивнула. — Сказать, что я была в шоке — это ничего не сказать, — снова сделала глоток вина. — Мы с тобой всегда пользовались защитой, и подобная ситуация одна на миллион. Но почему-то именно мы в ней оказались. Я знала, что Кай собирается сделать мне предложение, поэтому, как только узнала о беременности, решила обо всём рассказать ему. Ничего не скрывая. Я собрала вещи и была готова оставить его, потому что не хотела вешать свои трудности на него. Я была готова вернуться в Нью-Йорк, но Кай… — сделала глубокий вдох, — он не позволил. Даже зная, что не приходится отцом малыша, он не отпустил меня. Он поклялся, что будет любить и растить её как свою, и он это сделал. В тот же момент было принято решение никому ничего не говорить — даже тебе. Кай предлагал уведомить тебя, но я отказалась. Помня о твоём образе жизни, о том, какую боль ты мне причинил своим предательством в день свадьбы – я была не согласна. Повернувшись к Каллену лицом и встретившись с ним взглядом, я промолвила: — Эдвард, в то время ты не являлся образцовым человеком, мужчиной, на которого можно было положиться. Достаточно долго зная тебя, твои жизненные устои, принципы и ценности – я не видела в них места ребёнку. Ты очень сильно отличался от того, кем являешься сейчас. Полной противоположностью. Эдвард хмурился с каждым моим словом, но мне очень хотелось донести до него свою точку зрения. Хотелось, чтобы он понял меня, поэтому продолжила: — Я ни в коей мере не оправдываю себя, и не отрицаю своей вины, — покачала головой. — Я, и только я была против того, чтобы рассказать тебе о малышке. Поэтому ты вправе презирать и ненавидеть лишь меня, но не Кая. Он просто очень сильно любил меня, и готов был на всё ради меня… Слёзы застлали глаза, мне пришлось отвернуться, чтобы сморгнуть их, но одна слеза всё же покатилась по щеке. Эдвард не сказал ни слова, потягивая вино со своего бокала, а я тем временем решила продолжить разговор. — Признаться честно, до рождения Аннабель я даже не задумывалась ни о чём, но потом… — я сделала глубокий вдох. — Она дочь своего отца, — невольно улыбка появляется на моих губах. — Та же мимика лица, когда она чем-то недовольна. Та же улыбка и обаятельность. Боже, мне иногда кажется, что вы с Каем вдвоём создал её, потому что она очень похожа на вас обоих. Если от тебя достались ей биологические показатели, то манера общения и добиваться своих целей ей досталась от Вольтури, а ещё сострадательность. — У неё твой характер, — хриплым голосом сказал Эдвард. — Она такая же целеустремленная как и ты, Белла. Аннабель идеальная, — шепчет он, а я, закрыв глаза, начинаю тихо плакать, не в силах больше сдерживать эмоции. На протяжении долгих лет я несла в себе этот тяжкий груз. Как бы я не храбрилась перед Каем, всё равно винила себя за то, что лишила Каллена радости отцовства. Он имел право знать. Грудь сдавливает словно тисками, лишая меня возможность нормально дышать. Вина, сожаление и раскаивание разрывают мои душу и сердце. Не думала, что мне настолько плохо, и что я нуждаюсь в прощении человека, который когда-то сделал мне больно. Которому я, так или иначе, отомстила, хотя не должна была. Это гнусно. Это подло. Былого не вернёшь. И, тем не менее, слова извинения лились из моего рта: — Эдвард, пожалуйста, прости меня, если сможешь. Прости, что не сказала о беременности. Прости, что лишила радости отцовства. Прости, что была такой стервой, я не имела права лишать тебя дочери. Прошу, пожалуйста, прости. Рыдая, я забываю о бокале с вином, который был в руке, и, естественно, он падает на пол. Но даже звон разбившегося стекла не усмиряет моей истерики. Настал мой предел. Плотину прорвало. Все скопившиеся эмоции нашли выход, и я знаю, что в данный момент я сама по себе, потому что мужа нет, а Эдварду я причинила боль, за которую не так просто простить. Обняв себя руками и продолжая плакать, я начинаю медленно съезжать по стеклу окна на пол. В тот же миг сильные мужские руки отрывают меня от оконной поверхности и заключают в объятия, крепко прижимая к груди. Я хватаюсь за Эдварда, как утопающий за спасательный круг. Сжимаю пальцами мужскую рубашку, промачивая её слезами. Мне так стыдно за свой поступок. Эдвард успокаивающе гладит меня по спине, прижимая к себе и не отпуская. Он позволяет мне выплакаться. И я плачу. Омывая слезами все свои невзгоды, потери и боль. И знаете, мне становится легче. Когда истерика идёт на спад, Эдвард усаживает меня на диван и подаёт стакан воды, который я тут же осушаю. Я не смотрю в глаза Каллена, не могу. Понимаю, что предстаю перед ним полностью разбитой, сломленной, уязвимой женщиной – и мне всё равно. Я хочу, чтобы он видел меня такой, потому что не только Эдвард изменился за пройденные годы, но и я. Утирая нос и глаза, я слышу, как он наливает себе бокал спиртного покрепче. Один, затем второй, после третьего Эдвард присаживается возле меня. Я чувствую, что он смотрит на меня, и поднимаю свой взгляд, встречаясь с его зелёным. Сделав глубокий вдох, мужчина собирается что-то сказать, но не решается. Вместо этого он поднимается на ноги и, скрепив пальцы на затылке, начинает ходить туда-сюда передо мной. Невооруженным глазом видно, как ему тяжело, больно и обидно. Он мечется, словно тигр в клетке, обдумывая полученную информацию и решая нашу дальнейшую судьбы. Словно мало возникшего напряжения, я задаю вопрос, ответ на который долго мучал меня: — Как давно ты догадался? — остановившись, Эдвард, глядя на меня, отвечает. — Первые мысли стали появляться после моего визита к вам после рождения малышки. Какая-то часть сознания подсказывала мне, но я отмахнулся от неё. Кажется, в каждый мой приезд к вам что-то подталкивало и наводило меня на мысль о том, что Аннабель может быть моей дочерью. Дата рождения малышки, и то, что она была доношенной, заставляла задумываться постоянно, но проведя подсчёты, я не хотел верить в это. — Связь, — тихо прошептала я. — Что? — переспросил Эдвард. — Отцовская связь, Чарли говорил мне о ней. — Да, возможно, ты права, просто я реально не задумался, что подобное возможно, — Каллен присел напротив меня на журнальный столик. — Как ты говорила раннее, мы пользовались защитой. А потом, после трагедии с Каем, когда Белль показалась на пороге гостиной вся в слезах, сломленная и убитая горем, — он качает головой. — Мне так захотелось защитить малышку, уберечь её от всего. Я не знаю, Белла, как объяснить — просто чувствовал, что должен защищать свою любимую девочку во что бы то ни стало. Я почувствовал, что она моя дочь. Моя кровинка. Я просто хотел, чтобы ей не было больно. Я снова плачу. — В тот момент мне было неважно узнать, как и почему всё случилось. Не скажу, что сейчас меня это не волнует и не ранит. Знаю, что был не особо привлекательной личностью, но, Беллз, — Эдвард берёт мои руки в свои и сильно сжимает, глядя в глаза. — Она моя дочь. — Она наша дочь, Эдвард. Твоя, моя и Кая. Так было и так будет всегда. Просто жизненные обстоятельства сложились не в нашу пользу. Знаю, что приложила к этому руку, и я сожалею о произошедшем. — Я безумно сильно люблю её, — признаётся он, и я вижу слёзы в его глазах. — А она любит тебя, — отвечаю Эдварду. — Она тянется к тебе так же, как тянулась к Каю. Она понимает, что ты не он, но Белль чувствует, что ты тоже важная часть её жизни, Эдвард. Детей не обманешь. Они самые чуткие и чистые души. Они знают, кому можно доверять, кого любить и к кому тянуться. Я несмело улыбаюсь Каллену. — И Аннабель, и Кай очень любят тебя, Эдвард. Прошу только об одном — не обмани их доверие, не предавай их никогда. — Никогда не причиню им боль, — шепчет Каллен. Отпустив мою ладонь, он гладит меня по щеке освободившейся рукой. — Не подведу тебя вновь, Беллз. Нежное прикосновение к лицу, трепетное поглаживание вызывает толпу мурашек на коже, пока мы смотрим в глаза друг друга. Интимность момента не оставляет сомнений, что Эдвард сейчас меня поцелует. И он делает это, прошептав мне в губы: — Я не потеряю тебя вновь, любимая. Прикосновение мужских губ к моим желанно, невзирая на то, что я всё ещё люблю своего покойного мужа, не могу отрицать того, что и Эдвард мне не безразличен. Я с охотой принимаю его ласку, отвечая взаимностью, но маленький червячок, который галдит о том, что я предаю память мужа, выбрал самый неподходящий момент, чтобы напомнить о себе. Резко распахнув глаза, которые оказались закрытыми под влиянием страсти, я осознаю, что лежу на диване, а Каллен на мне, уютно устроившись между моих ног. На меня словно ушат холодной воды выливают, и я начинаю уворачиваться от губ и рук Эдварда. Заметив мою тревогу, мужчина прекращает прикосновения, но не слазит с меня. — Слишком поторопился, да? — спрашивает Эдвард, глядя на меня горящим желания взглядом. — Прости, я не должен был вот так на тебя набрасываться, Белла. Он торопливо встаёт и помогает мне подняться. Убедившись, что я в порядке, Эдвард отходит на несколько шагов от меня. От увеличившегося между нами расстояния мне становится пусто и грустно. Я ловлю себя на мысли, что мне нужна близость Эдварда. Мне нужен он сам, но я молчу, ничего не говоря. — Белла, ещё раз прошу прощения, я перешёл черту, — Каллен виновато отворачивает голову в сторону, сыпля под нос проклятия. Поднявшись с дивана, я подхожу к Эдварду. Он неуверенно и вопросительно смотрит на меня. — Всё нормально. Ты не сделал ничего из того, чего бы я не желала. Просто всё… — … слишком рано? — спрашивает он, виновато улыбаясь, и я киваю. — Эдвард, мне нужно разобраться в себе, своих чувствах и желаниях. Мне нужно быть уверенной в том, что я готова двигаться дальше. Готова к новым отношениям. — Дай мне второй шанс, Беллз, — снова просит Эдвард. — После того, как разберёшься в себе — дай мне, пожалуйста, второй шанс. Я хочу быть с тобой и детьми. Я очень люблю вас. Я не могу ответить взаимность на его слова, пока не могу, поэтому обнимаю и целую в шею, шепча: — Уверена, что так и будет, только не торопи меня. — Не буду… Я не знаю, как объяснить чувства, возникающие у меня рядом с этим мужчиной. Почему они вновь воскрешают во мне, или правильны ли они? Я не понимаю, почему именно с Эдвардом я чувствую себя умиротворенной и защищённой. Рядом с ним моя душевная боль притупляется, я улыбаюсь и не так сильно ощущаю пустоту в сердце. Нет, Эдвард никогда не заменит мне любимого Кайуса. Да он и не стремится этого сделать, лишь хочет стать частью наших с детьми жизней. Знаю одно, что если я и буду готова к новым отношениям – то они будут с тем человеком, которого я знаю. С тем, кому доверяю я и дети. Тот, кто любит малышей так же сильно, как и я, невзирая ни на что… И этот человек — Эдвард. Ночь мы провели в одной постели, так захотела я. Эдвард ни разу не перешёл черту. Он просто обнимал меня всю ночь во время сна, и должна сказать, что последний раз я так высыпалась лишь в объятиях Кая. Утром Каллен разбудил меня кофе в постель, тем самым зарабатывая балл в копилку. Перед сном мы долго обсуждали, когда стоит рассказать правду родителям, и пришли к единому мнению — как можно скорей. Признаться честно, я была не готова исповедоваться перед ними, но понимала, что так нужно. Я и так достаточно много времени отняла у Эдварда и Аннабелль, больше этого делать не планировала, поэтому вечером будет трудный разговор с Вольтури и моими родителями, а потом мы поговорим с Карлайлом, Эсми и Элис. Дочь узнает обо всём последней, так как её ещё нужно подготовить. Позвонив Клаудии, я попросила её сегодня выйти на работу, пообещав двойную оплату. Женщина согласилась без каких-либо возражений, что меня очень обрадовало. Предстоял непростой разговор, и я хотела быть уверенной, что за детьми будут под присмотрят. В дом Свонов мы с Эдвардом приехали ближе к полудню, предварительно заехав в детский магазин, где он купил игрушки. Каллен баловал малышей, и, признаться честно, я устала просить его этого не делать. Я лишь молча недовольно покачала головой. На что Эдвард искренне улыбнулся. — Я люблю их, Белла, и не могу приезжать с пустыми руками. Знаю, тебя это бесит, — он усмехнулся, — но ничего не могу с собой поделать. Прости. — Если бы это прозвучало искренне, я бы поверила, Каллен. И я знаю, что тебя бесполезно переубеждать. Если ты что-то вбил себе в голову, то это надолго. Едва Эдвард припарковался на подъездной дорожке дома, как входная дверь открылась, и Белль бросилась нам навстречу. — Аннабель Элизабет Вольтури, ты что делаешь на улице, да ещё и раздетая?! — возмущенно воскликнула я, пребывая в шоке от поступка дочери. Но она словно не слыша моих слов, бросилась к Эдварду, который быстро скинул с себя пальто и, накинув его на дочь, подхватил её на руки. — Не хорошо расстраивать мамочку, — вместо приветствия строго сказал он. — А если ты заболеешь? Тогда прощай все конфеты и прочие вкусняшки, да здравствуют горькие лекарства. — Прости меня, мамочка, — виновато проговорила Белль, глядя на меня из-под опущенных ресниц. — Я соскучилась по тебе, — было сказано уже Эдварду и, поцеловав в щёку, девочка прильнула к его шее. Крепче прижав к себе малышку, Каллен посмотрел на меня тоскливым взглядом. Ему было больно от того, что Белль не знает, кем он ей приходится на самом деле. Я не знала, что ответить ему, поэтому отвела взгляд и взяла купленные им подарки. Я понимала, что дочка привязывается к Эдварду, но чтобы это произошло так быстро и очень сильно… Видимо, Чарли прав, связь дочери с отцом, да и вообще с ребёнком, сильная вещь. — Миссис Вольтури, простите. Я всего лишь на секунду отвернулась к Каю, — к нам на улицу выбежала Клаудия. — Ничего, я знаю, как Белль юркая, — улыбнулась я няне. — Интересно, и в кого она такая непоседливая? — усмехнувшись, я посмотрела на Эдварда, как бы намекая, что это его гены. Он ухмыльнулся в ответ. — Видимо, вся в мамочку, — подстебнул он. — Или в папочку, — я не удержалась от ответа. — Хотелось бы. Войдя в дом, Каллен снял с Белль пальто и передал его Джонатану. Я же, раздевшись, сразу отправилась к сыну. Дочери было не до меня, поэтому я даже не претендовала на её внимание сейчас. Тихие женские и мужские голоса доносились с кухни, но я решила сначала увидеть Кая. Малыш тихо спал в своей кроватке. Осторожно поцеловав его в голову, я покинула спальню. На кухне шла оживлённая беседа, но когда я вошла, мои родители вместе с Вольтури резко замолчали. — Всем доброго дня, — я присела на высокий стул и обвела присутствующих взглядом. Должна сказать, что выражение лиц у них было одинаковое, но я сосредоточила взгляд на отце. Только он знал истинную причину нашего вчерашнего ужина с Эдвардом. — Как прошло свидание? — с намёком поинтересовалась мама. — Нормально. Мы поужинали, поговорили… — А как насчёт… — не унималась Рене. — Не в моих правилах заниматься этим, — я сделал акцент, глядя на мать, — на первом свидании. — Ну, а как в целом? Между вами всё хорошо? — последовал неуверенный вопрос от Дидимы. Маркус стоял за её спиной, а его ладони лежали на плечах жены. В отличие от неё, его взгляд был суровым и не особо радостным. Как жаль, что мне придётся огорчить их сегодня ещё больше. — Мы решили медленно двигаться: шаг за шагом. В прошлом между нами всё закрутилось быстро, и из этого ничего толкового не вышло. Сейчас речь идёт не только о нас, есть ещё дети. — Изабелла, помни, что это вы принимаете его, а не он вас, — сказал Маркус, отстраняясь от Дидимы. — Знаю и помню, — я улыбнулась ему. — Чем планируете заниматься остаток дня? — Рене предложила посетить Спа, а мужчины собрались в какой-то клуб, — ответила мне Дидима. — Понятно, — вздохнула я, а потом обвела старшее поколение взглядом. — Уделите мне время после ужина? Есть кое-что, о чём я хотела бы поговорить со всеми вами. — Что-то случилось, дочь? — настороженно поинтересовался отец, пристально глядя на меня. — Ничего, просто хочу кое-что рассказать вам, — ответила я, вставая со стула. — Время пришло, — промолвила, глядя Чарли в глаза. Понимание озарило его, и отец кивнул. Я же вышла из кухни, оставляя после себя удивленные взгляды и вопросы. Оказавшись в своей комнате, в первую очередь я переоделась. Сменила платье на трикотажный костюм. Достав из комода наш семейный фотоальбом, я забралась на кровать и уселась в изголовье. Положив книгу на колени, я открыла первую страницу, на меня смотрела влюблённая и только поженившаяся пара: я и Кай. Я помню всё, словно это было вчера. Всхлип сорвался с губ, а из глаз потекли слёзы. Не удержавшись, я провела пальцами по фигуре мужа, мне его очень не хватало. Чтобы не доводить себя до очередной истерики, я перелистнула страницу. Вот мы в церкви, с нами наши родные и гости, затем мы на приёме, медовый месяц. Фото с нашей прогулке на яхте в Ницце. И везде ладони Кая лежали поверх моего округлившегося живота. Он ждал рождения малышки с таким же нетерпением, как и я. Молчаливые слёзы продолжали стекать по моим щекам, грудь разрывалась от тоски, но боли стало меньше. Разумом я понимала, что это счастливые воспоминания, сохранённые в моём сердце на всю жизнь. Перевернув пару страниц, я останавливаюсь на моменте рождения Аннабелль. Фото было сделано прямо в родзале. Наше первое полноценное семейно фото. Кай бережно держит новорожденную дочь и смотрит на неё со слезами счастья на глазах. Всё это запечатлела камера. А я смотрю на них с широкой уставшей улыбкой. Затем выписка из больницы, приезд домой. Мы старались запечатлеть все значимые моменты жизни Аннабелль. Так было, пока Кай не погиб, и я не забросила это дело. Мне стыдно за это. Я поставила перед собой задачу обязательно восполнить пропуски. Видимо,я потерялась во времени и воспоминаниях, потому что не сразу обратила внимание на вошедшую дочь. — Мамочка, почему ты плачешь? Тебя кто-то обидел? — встревоженно спросила Аннабелль, приближаясь ко мне. — Нет, малышка, меня никто не обидел. Просто я смотрю наши фотографии и грущу от того, как быстро ты растёшь, — улыбнулась дочери и помогла ей устроиться перед собой. Белль прижалась своей спинкой к моей груди и взяла в руки альбом, начиная смотреть его с начала. — Вы с папочкой очень красивые, — восхитилась она и провела пальчиками по лицу Кая. — Вы принц и принцесса. — Да, мы были такими в день нашей свадьбы. Повернувшись ко мне лицом, малышка заглянула мне в глаза. — Я тоже люблю папочку, и никогда-никогда не забуду его, — начиная плакать, промолвила Белль, а потом обняла меня. Обняв её в ответ, я позволила дочери выплакать свою тоску за отцом. Успокоившись, малышка снова принялась рассматривать фотоальбом. Иногда она спрашивала меня о той или иной фотографии, а я рассказывала, когда и где она была сделана. За этим занятием нас и застали Эдвард с Каем. — А вот и мама с сестрёнкой, — проворковал Каллен, входя в комнату после моего кивка. — Давай узнаем, чем они занимаются. Моя душа пускалась в пляс постоянно, когда я видела Кая на руках у Эдварда. Не знаю почему, но меня умилял этот вид. Каллен положил Кая на кровать, и сын пополз ко мне. Подхватив его на руки, я стала целовать любимое личико, вызывая у малыша смех. Смех, похожий на Кая-старшего. — Что смотрите? — спросил Эдвард, присаживаясь возле нас. Аннабель тут же повернула к нему фотоальбом. — Ты тоже был таким маленьким? — задала вопрос девочка, указав на своё фото с Каем. Аннабель тогда было около года, и она очень любила ставить кляксу пальчиковыми красками. Один из таких моментов я и запечатлела. — Все мы были когда-то маленькими, Белль, — ответил ей Эдвард, не сводя взгляда с фото. — И я тоже. Он улыбнулся малышке, а затем посмотрел на меня. — Могу я посмотреть? — спросил он, беря фотоальбом в руки, я кивнула. Перебравшись на колени к Эдварду, Белль вместе с ним стала снова просматривать фотографии. Продолжая играть с Каем, я краем глаза наблюдала за ними. Вернее, наблюдала за Эдвардом и его реакцией на некоторые фото. На большинство снимков он смотрел с грустью и тоской, да это и не удивительно. Уверена, у себя в голове он представлял себя на месте Кая, и я не могла винить за это Эдварда. По моей вине он не знал о дочери. После просмотра фото, мы ещё немного поиграли, а затем включили мультфильм. Время летело быстро, и вскоре настало время ужина. Клаудия забрала детей, чтобы покормить, оставив нас с Эдвардом наедине в моей комнате. Мы сидели в изголовье кровати и смотрели на какую-то рекламу. — Сегодня после ужина я поговорю с родителями и родителями Кая. Расскажу им правду, — заговорила я, повернув голову к Каллену. Он посмотрел на меня. — Уверена, что хочешь этого? — Да, — кивнула. — Я хочу, чтобы они узнали, что ты биологический отец Белль. Знаю, разговор будет непростой, — сделала вдох-выдох, — и очень трудный, но время пришло. — Тебе нужна моя поддержка или присутствие? — Эдвард несмело провел пальцами по моей щеке. — Будет лучше, если я поговорю с ними без тебя, только не обижайся. Эдвард, я не знаю, как воспримут эту новость Дидима и Маркус. — Я понимаю, — ответил он, продолжая ласкать моё лицо. — Ты позвонишь, если понадоблюсь? — Да, позвоню, — а затем, повинуясь порыву, поцеловала его. Поцелуй вышел нежным и немного неловким, так обычно впервые целуются подростки. Ухмыльнувшись, Эдвард перенял инициативу, и поцелуй превратился в более настойчивый и страстный. — Всё будет хорошо, Беллз. Они поймут тебя и простят, вот увидишь, — прошептал он, когда отстранился. — Надеюсь, — выдохнула я, и Эдвард привлёк меня в свои объятия, прикасаясь губами ко лбу, он периодически целовал его. Мы полежали так некоторое время, а потом Каллен уехал к себе домой. Вскоре вернулось со своих прогулок старшее поколение, и мы сели ужинать. Ужин проходил в лёгкой обстановке, но вот предчувствие бури никуда не делось. Так или иначе, все косились на меня. После ужина, пожелав детям спокойной ночи, мы переместились в кабинет Чарли. Мама и Дидима присели на любимый папин кожаный диван. Маркус занял кресло. Отец же остался стоять возле двери. Пройдя вглубь комнаты, я подошла к окну и посмотрела на небо. — Помоги мне справиться с этим, Кайус, — неслышно промолвила я и, ощутив прикосновение теплоты, со вздохом обернулась к присутствующим. Остановив свой взгляд на маме, я сбросила бомбу: — Эдвард биологический отец Аннабель…