Сладкая ночь.
5 июля 2018 г., 11:31
***
Мирон стоял перед железной запертой дверью и впервые в своей жизни по-настоящему рыдал, словно маленький неразумный ребёнок. Слёзы текли по его бледным щекам. Что-то гнилое сжирало его изнутри. Ему было до дрожи в коленках страшно, ужасно больно и попросту обидно за себя. Уж точно не о таком первом разе мечтал молодой омега. Фёдоров фантазировал о небольшой уютной спальне, куче романтичных свечей и самом любимом человеке. Чтобы этот альфа действительно безумно сильно любил его. Да, это были лишь несбыточные мечты, но где-то в глубине души парень искренне верил в это. Но нет, судьба заготовила для него кое-что совершенно другое. Она подготовила злобного садиста Мэра и грубый жёсткий секс. Он был хорошо наслышан о жутких извращениях Карелина. Бедные проститутки рассказывали леденящие душу истории том, какой он жестокий и до ужаса требовательный в постели. И у Мирона, который пока являлся совсем неумелым бревном, конечно же не выйдет его удовлетворить по-нормальному. Мужчина выжмет из него всё, что только сможет. У парня гулял холодок по спине от чертовски страшных воспоминаний о той плети с лезвиями. — Эх... — обречённо выдохнул Фёдоров и неуверенно, почти неслышно постучал в дверь. Он быстро стер рукавом кофты мокрые щёки и постарался сделать максимально спокойное лицо. Ведь, Карелину совсем не обязательно знать о его плохом состоянии и диком переживании. Слишком много чести было бы этому гнилому человеку. — Зайка моя, ну здравствуй. Выглядишь просто шикарно в этом. — подмигнув, возбуждающе проговорил Вячеслав. — Заходи, не стесняйся. Он буквально затащил Окси в свой дом и принялся жадно его осматривать, словно дикий тигр беззащитную лань. Мирон засмущался под таким внимательным взглядом, стал мять в потных ладонях рукав своей же толстовки. Он уже успел тысячу раз пожалеть, что надел именно её. Светло-розовая свободная кофта, которую Яновичу подарил Ваня на двадцать четвёртый день рождения. Она была очень красивой, поэтому он решил надевать её только на важные встречи или свидания. Но Мирон не учел тот факт, что на свидания его практически не звали. А на все важные встречи нужно было надевать рубашку. — Та-ак... Ты же понимаешь зачем ты здесь? — с лёгкой неуверенностью спрашивает Карелин. С их последней встречи прошло около недели, поэтому он не был уверен в том, что Фёдоров всё помнил. — Да. — тихонько прошептал омежка, опуская свои взгляд куда-то вниз. — Я понимаю. — Тогда, давай-ка сразу пойдём в спальню? Думаю, чай тебе сейчас предлагать будет бессмысленно. — игриво произнёс Вячеслав и не дожидаясь ответа, повёл Окси в сторону спальни. Мирону было дико неловко находится здесь, он-то привык к своей маленькой скромной квартирке. Фёдоров был ошарашен, когда увидел спальню Мэра. В большой комнате было много зажженных красных свечей. Повсюду летал нежный ненавязчивый аромат. Играла лёгкая, расслабляющая музыка. Было тёмно, окна были закрыты явно недешёвыми ярко-красными шторами. Лишь свечи давали небольшой и тусклый свет. Парень видел такое только в старых французских фильмах. Мирон весь покраснел, он не ожидал такой романтики от бессердечного Карелина. Ему казалось, что тому совершенно плевать на то, что чувствуют другие люди. Хотя, радоваться пока что не стоило, может быть, мужчина просто хотел лишний раз поиздеваться над ним. — Вот видишь, как я подготовился к твоему приходу. А ты трясёшься, словно осиновый листик. Давай же, расслабься хоть чуть-чуть. Тебе самому станет от этого лучше. — ласково прошептал Вячеслав, аккуратно прижимая к себе Окси со спины. Он стал медленно и нежно гладить чужое тело. Ему было до безумия приятно касаться этого парня. Альфа не знал точно почему, но именно этот омежка разжигал в нем бешеный огонь дикой страсти. Никому до него не удавалось возбудить его настолько сильно. — М-может, не надо? — чуть заикаясь, тихонько спросил Фёдоров. Ему было очень страшно. Мэр точно не пожалеет его, будет грубо драть всю ночь напролёт. И это только в лучшем случае, а в худшем он порвет его или застрелит, как ту путану. Его тело сильно трясло, а глаза вновь наполнились слезами. Ласковый голос мужчины не успокаивал его от слова совсем. Наоборот, только ещё сильнее пугал. Вдруг, Фёдоров почувствовал горячие губы, которые мягко ласкали его белую шею. Мирон едва слышно простонал, он никогда не чувствовал ничего подобного. Это было нечто до боли мягкое и очень тёплое. Чужие уверенные руки тем временем настойчиво лапали его тело. — Нет, малыш... Прости, я слишком долго ждал. — шепчет на ушко Фёдорову давно знакомый голос. — Ты у меня слишком красивый. А за это нужно платить. Карелин стал медленно и осторожно подталкивать Окси к постели. Специально для него он постелил новое покрывало, простыни и положил новые мягкие подушки. Ему не хотелось брать Мирона на простыне, на которой он трахал шлюх. Раз омежка чистый, то и брать его надо на чистом. — Слушай, если ты не будешь вырываться или что-то вроде того то, тебе будет очень-очень хорошо. Обещаю, заинька. — мягко проговорил Карелин и осторожно толкнул Фёдорова на кровать. Мирон сжался всем своим телом, но всё же решил послушаться своего нежеланного партнёра. Он постарался немного успокоиться и расслабиться. Янович закрыл глаза, давая тем самым Вячеславу полную свободу действий. Тот стал медленно снимать с себя вещи. Строгий пиджак, вместе с белоснежной, только что выглаженной рубашкой полетели в дальний угол комнаты. На нем остались лишь чёрные брюки и такого же цвета лакированные туфли. Наплевав на всё, он залез на кровать и стал спешно снимать с Фёдорова свежие белые джинсы. Секунда и они тоже были откинуты в сторону. Мирон покраснел и неосознанно стал тянуть свою толстовку вниз, чтобы прикрыть свои интимные места. — Нет, малыш. Так делать не нужно. Лучше ложись на животик и постарайся расслабиться. — сладко прошептал Вячеслав и принялся снимать с себя брюки. Мирон спешно перевернулся, чтобы не видеть чужой орган. — Нет... — тихо-тихо, едва слышно шептал Фёдоров, когда чужие руки стали снимать с его тела остатки одежды. Его щёки покрылись ярким румянцем. Теперь он был перед своим врагом полностью обнаженным и беззащитным. — Т-с... Тише, зайка. — уже приторно сладко проговорил Карелин и встав с кровати, отошёл к тумбочке. Мирон сжался всем телом и уже представил себе всевозможные сексуальные штучки. Он задрожал от жуткого ожидания неизбежного. — Успокойся, это всего лишь смазка. Ты же ни с кем до меня не спал, верно? Значит, без неё нам с тобой не обойтись. — спокойно сказал Вячеслав и подошёл к Окси. Он аккуратно раздвинул его стройные ножки коленом и принялся мягко поглаживать аппетитные бедра. Его губы стали нежно и осторожно целовать худое плечо. Они медленно начали спускаться всё ниже и ниже. И вот его проворный горячий язык умело ласкает чужую дырочку. Мирон громко несдержанно стонет и сразу же замолкает, пытаясь не показывать своего удовольствия. Ему было стыдно, его всё-таки насилуют, а он тут так стонет, как будто это его первая брачная ночь. — Не стесняйся, малыш. Я - изверг, тиран, конченная сука и ебаный насильник. А ты бедная, несчастная жертва. Ты ни в чём не виноват. — обжигающе шепчет Карелин, нехотя отрываясь от сладенького колечка мышц. — Ах... — пискнул Фёдоров, когда почувствовал что-то липкое и склизкое разливающиеся у него между ног. Он обернулся и увидел, как Мэр с серьёзным и сосредоточенным лицом льёт какую-то жидкость на него из красивого стеклянного сосуда. Мирон тихонько взглотнул, когда увидел чужое весьма внушительное достоинство. При одной только мысли, что это должно проникнуть в него, его коленки предательски дрожали, а сердце билось, как бешенное. Фёдоров громко охнул, когда почувствовал в себе один палец. Он стал несдержанно скулить и постанывать от лёгкого удовольствия. Чёртов Карелин теребил внутри него какой-то очень чувствительный комок нервов, вызывая тем самым бурную реакцию. — Тише, заинька. Всё хорошо... — нежно шептал Вячеслав в ушко Мирону. Он стал мягко и коротко целовать его худое тело. Карелин разрабатывал тугую дырочку ещё на протяжении пятнадцати минут. Ему искренне не хотелось рвать молодого омегу. Поэтому он отнёсся к этому делу очень серьёзно. Фёдоров за это время весь изстонался, уже сам жаждал продолжения. Его нежный аромат приятно растёкся по комнате, смешиваясь с резким и слегка горьковатым запахом Вячеслава. Как вдруг, ласковые пальцы быстро выходят из жаркого тела, оставляя бедного Окси неудовлетворённым. Мирон обернулся и увидел, как Мэр уверенно смазывает свой член. Он покраснел от такого зрелища и быстро отвел взгляд. — Нам, наверное, следует поменять позу. Не бойся, всё будет хорошо. Я сейчас... — как можно спокойнее проговорил Карелин. Он осторожно перевернул Фёдорова лицом к себе. Ему хотелось видеть всю палитру его эмоций. Каждый взгляд, каждую лицевую мышцу, каждую возможную слезинку, всё до последнего. — Блять, какой же ты красивый... — едва слышно, шепотом произнёс Вячеслав. Он как безумный не моргая и не отрываясь смотрел на Окси. На его тонкое костлявое тело, на его огромные сапфировые глаза, на мягкие чуть красноватые губки, на острые выступающие ключицы. Карелин таял, когда смотрел на этого прекрасного омежку. Тот разжигал в нём смертельное пламя желания. Он сводил его с ума одним только своим видом или словом. Слава слишком, СЛИШКОМ долго ждал этого момента. Вячеслав мягко устроился между чужих ножек и плавно протолкнул во внутрь головку. Мирон под ним весь сжался и болезненно простонал. Карелин сильно испугался за него, сразу начал целовать его и ласкать, чтобы хотя бы чуть-чуть отвлечь того от неприятных ощущений. Мэр сидел неподвижно ещё примерно минуту. Он дождался того момента, когда его неумелый партнёр немного успокоится. И стал медленно толкаться в него, выбивая из сладких уст нежные стоны. Слава чувствовал себя просто охуенно, ни с одной своей шлюхой он такого не чувствовал. Тугие, горячие стенки плотно обхватывали его орган, даря тем самым просто ошеломительные ощущения. Он еле сдерживал себя от того, чтобы начать бешено долбиться в Мирона. Но он прекрасно понимал, что его партнёру будет очень плохо и больно. А такого ему он не хотел. Карелин аккуратно уложил чужие ножки себе на торс и стал толкаться чуть глубже. Он осторожно погладил мягкие бедра и начал более сильные движения. Сладкие громкие стоны Фёдорова только раззадорили его. Вячеславу было охуенно только от осознания того, что именно он стал его первым, что именно он сейчас выбивает из него довольные стоны удовольствия. Мирону было приятно, Слава это видел. Яновичу было очень-очень хорошо, настолько, что он испытывал дикий стыд за это. Ему не хотелось показывать это Карелину, ибо это было неправильно. Карелин заметно ускорился, он прекрасно понимал, что бедный Окси не сможет долго держаться. И вот, спустя минут семь, Мирон с громким вскриком кончает себе на живот. Слава вышел из чужого горячего тела и немного подрочив себе, кончил прямо на своего партнёра. Фёдоров лежал молча, без всяких движении. Его тело будто парализовало, он ничего не чувствовал. Он был, словно полностью опустошен. В глазах была пустота, а губы были чуть приоткрыты. Мирон вздрогнул, когда почувствовал что-то тёплое у себя на животе. Он посмотрел вниз и увидел, как Мэр заботливо вытирал свою и его сперму. Тот делал это мягко и плавно, без всякой грубости и резкости. — Тебе нужно поспать, так что спи, малыш. — нежно прошептал Вячеслав и укрыл его одеялом. И Окси не смог сказать нет. Его глаза медленно закрылись и он заснул.
