Liebe ist mit vorgehaltener Waffe

***

      Мирон отчаянно тёк. Желание накрыло его полностью, без остатка. Он извивался, словно змея, на заднем сидении дорогой иномарки. И ждал, когда же они наконец приедут к дому.       Впервые в своей жизни он чувствовал такое животное пламя. Фёдорову хотелось трахаться, не заниматься любовью или сексом, а именно трахаться. Чтобы Карелин грубо и без лишних прелюдий отымел его. Плевать где и на чём, хоть на полу или на тумбочке. Всё равно, лишь бы скорее.       Славин запах приятно витал в машине, тот тоже был сильно возбуждён. Естественно, рядом с молодой течной омежкой было очень трудно оставаться спокойным. Аромат Мирона был таким нежным и чистым, как будто Карелин никогда и не трогал его.       Вячеслав еле сдерживал себя от того, чтобы просто завернуть в какое-нибудь безлюдное место и там хорошенько так оттрахать течного Окси. Но он не мог так поступить, это было бы слишком грубо по отношению к омеге.       Фёдоров раньше всегда заедал течки подавителями, которые заботливо приносил ему Ваня. Таблетки были настолько сильными, что после первого же принятия он не тёк почти полгода. Тогда он дико заволновался. Но идти к врачу не стал, ибо эти лекарства были запрещены в городе. И видимо, не зря. Мирон прекратил их принимать ещё год назад, но потёк только сейчас.       — Мы приехали, малыш. — тихо проговорил Вячеслав. Он быстро вышел из машины и помог выйти Окси. Ибо тот совершенно не мог контролировать своё тело.       Карелин закинул почти безвольного Фёдорова себе на плечо и пошёл в сторону входа в дом. Он торопился, сильное возбуждение давало о себе знать.       Мирон вдруг резко стал вырываться и пытаться слезть с чужих рук. Слава, который старался как можно быстрее попасть в спальню, был вынужден смиренно остановиться и отпустить Окси.       Тот сразу намертво впился в его губы. А его руки стали настойчиво блуждать по чужому телу. Янович совсем не боялся, алкоголь и течка полностью лишили его всякого стеснения и стыда. Его ладонь настойчиво сжала чужое немаленькое достоинство сквозь брюки.       Карелин взвыл от такой сладкой пытки. А Мирон лишь ухмыльнулся в поцелуй и стал спешно расстегивать чёрный кожаный ремень. Секунды и он был отброшен в сторону, а ширинка открыта. Окси начал тянуть брюки вниз. Он подтолкнул Славу к стене, прижал его своим хрупким телом и стал прикасаться своими тонкими пальчиками к твёрдому члену.       Вячеслав простонал в поцелуй и осознал, что совершенно потерял контроль над ситуацией. Фёдоров нагло ласкал его член через боксеры, стараясь доставить ему максимальное количество удовольствие.       — Ах, ты маленький наглец. — с улыбкой, тихо проговорил Карелин. Он быстро взял положение в свои руки. Теперь уже он уверенно прижимал тело Мирона к стене.       Слава стал спешно снимать чужую одежду, параллельно лапая такое желанное тело. Он снял с себя брюки и взяв Окси под коленки, понёс его к ближайшей двери. Это оказалась кухня.       Вячеслав мягко уложил Фёдорова на стол и впился в его губы страстным поцелуем. Он покусывал его мягкие и пухлые губы, изучал его сладенький ротик своим проворным язычком.       Из уст Мирона вырвался несдержанный стон. Он нетерпеливо обнял чужой торс своими ногами, прижимая к себе. Из его дырочки текла естественная природная смазка, а тело чуть подрагивало от возбуждения.       — Возьми меня уже, прошу... — без всякого смущения, попросил Янович. — Мне нравится только с тобой. Я не хочу ни с кем другим.       Сказанное Мироном поразило Карелина. Его зайка наконец-то признался, что ему нравится спать с ним. Это подпалило в нём новый огонь желания и чувств. Он всегда знал, что испытывает к Окси чувства, но не был уверен в том, что эти чувства были взаимны. А теперь он это знает.       — Заинька моя... — сладко прошептал ему на ушко Карелин. Ему было хорошо, очень. Он наконец нашёл того самого, истинного человека. И ещё, был этим самым человеком любим. Это ли не настоящее счастье?       Слава быстро снял с себя ненужные остатки одежды. И мягко устроился между тонких ножек любимого. Он стал нежно водить головкой члена по мокрой и горячей дырочке. Фёдоров громко простонал, его ногти безжалостно впились в спину Карелина. Он начал царапаться и кусаться, настолько сильно жаждал продолжения.       Вячеслав резко вошёл во всю длину своего органа и остановился. Из чужих уст вырвались громкие стоны. Мирон стал шептать его имя и умолял не останавливаться. И Карелин просто не мог его ослушаться.       Он начал быстро и сильно толкаться в чужое горячее тело. Слава сам не выдерживал, громко стонал и шептал имя любимого. Им обоим было хорошо, просто отлично.       Карелин даже представить себе не мог, что Мирон может быть таким. Страстным и отзывчивым, он не боялся показывать своё удовольствие, не краснел и не зажимался. Был настоящим.       Слава мысленно пообещал себе, что отныне больше не будет спать с Фёдоровым без его согласия. Потому что это попросту не имело смысла. Окси тоже может желать этого не менее, но изнасилование есть изнасилование. Без его согласия это не то. Янович не может получить удовольствие полностью.       — Славочка... — сладко прошептал ему на ушко Мирон. Бедный Слава был готов кричать от удовольствия, когда Окси называл его так.       Карелин резко ускорился, ему было слишком хорошо. Он просто не мог больше держаться, вот-вот готов кончить. А оставлять любимого неудовлетворённым ему не хотелось.       Мирону хватило всего пару таких вот мощных толчков и он с громким вскриком кончает себе на живот. Он вдруг сильно сжимает член Славы в себе и тот не сдерживается. С громким полустоном кончает прямо в Фёдорова.       Узел бухнет внутри чужого тела, доставляя обоим тем самым море ошеломляющего удовольствия. Им сейчас глубоко плевать на последствия, хочется просто начать это всё заново.       Карелин осторожно берёт на руки Окси, стараясь не разрывать сцепку, и несёт в сторону спальни.