Liebe ist mit vorgehaltener Waffe

***

      Мирон лежал на маленькой железной кроватке. В самом низшем районе города на лучшее могли претендовать только дилеры или главари банд. Но Фёдорову и этого вполне хватало.       Он был совершенно спокоен и расслаблен, ему вкололи очень много обезболивающего. Его тело, словно стало из ваты, он лежал и не понимал который сейчас час, ночь или день. Мысли текли медленно и постепенно.       Скоро к нему должен прийти врач. Колин Валенгерб — один из более менее нормальных докторов в тридцать седьмой больнице. Наверное, единственный, который действительно хочет помогать людям. Он работал здесь на трёх местах одновременно. В хирургии, в педиатрии и собственно в том отделении, в которое доставили Мирона. Он один в этой больнице не брал взяток.       — Здравствуйте, Мирон Янович. Как себя чувствуете? — спокойно проговорил врач. Он неспешно подошёл к кровати Фёдорова и внимательно осмотрел его.       — Н-нормально, вроде. — немного заикаясь, сказал Янович. Слова давались ему с трудом. Губы совершенно не слушались его.       — Слабость, верно? Это нормально. Когда действие обезболивающего закончится, то вам станет лучше. И вы сможете пойти домой. — монотонно говорит Колин. — И кстати, у меня для вас, наверное, не очень хорошие новости. Вы в положении.       — Что? Но как? — ошарашено промямлил Мирон и резко попытался встать. Но доктор быстро уложил его обратно.       — Не переживайте, Мирон. Всё хорошо. Когда у вас была последняя течка?       — Месяца два назад. — тихо сказал Фёдоров. Он был просто в шоке. У него даже не было мысли о том, что такое может произойти с ним. Окси, конечно, предполагал, что может залететь от Карелина. Но это всё равно было очень неожиданно.       — Тогда всё сходится. У вас восьмая неделя. Удивляюсь, как вы не заметили этого раньше. Ведь симптомы на этом сроке уже явные.       — Я-я не знал. Думал это просто небольшое недомогание. — слегка виновато проговорил Янович.       — Я так понимаю, что отец ребёнка не будет рад. Верно? — с сочувствием проговорил доктор. — Я понимаю, это не особо приятно.       — Да, он увы, рад не будет. — грустно улыбаясь, говорит Фёдоров. Он прекрасно понимает, что этот ребёнок никаким боком не выгоден Славе. Какие бы у них не были хорошие отношения, он всё равно отправит его на аборт. Карелин говорил ему об этом и скорее всего он не врал.       — Сочувствую вам, конечно. Это достаточно печально. — серьёзно сказал Валенгерб, тихо выдыхая. — Но, знаете, я тут кое-что выяснил по вашим анализам. Вы принимали «Грандоксидин группы-С»? Это очень сильные подавители. Из-за них у вас могли быть большие проблемы с беременностью и вы могли вообще остаться бесплодным. Так что всё не так плохо, Мирон. Вам очень повезло. Многие совсем не могут родить ребёнка, а у вас после таких серьёзных лекарств это вышло.       — Возможно. — спокойно произнес в ответ Фёдоров, тихо выдыхая.

***

      Мирон переживал, сильно. Его тело трясло, а глаза быстро бегали по маленькой тёмной комнате. Он давно хотел прийти сюда. Фёдоров постоянно откладывал этот момент, но теперь больше ждать было нельзя.       Он уйдёт от Гуру и не будет больше писать свои статьи и книги. Ибо сейчас ему не до этого. Проблемы появились, как гром среди ясного неба. Беременность, плохое самочувствие, пошатанное здоровье, куча таблеток и витаминов, которые ему нужно принимать регулярно, чтобы с ребёнком всё было нормально. Всё это давило на него и не давало написать и строчки.       — Здравствуй, Мирон. Зачем пришёл? Я же говорил, чтобы ты приходил ко мне только в крайнем случае. Надеюсь, что это действительно важно. — грубо проговорил Хинтер, садясь за стол. Он сразу стал листать какие-то бумаги, совсем не обращая внимания на омегу.       — Да. Это важно. — уверенно сказал Янович и постарался набраться смелости. — Я… я больше не буду писать.       — Что? — спокойно спросил Димитрий. Он не показывал своего удивления, ибо не хотел, чтобы Окси знал насколько важную работу выполняет.       — Я больше не буду писать. И я хочу уйти из всего этого. — тихо, но твёрдо сказал Янович. Ему очень было страшно, но он решил покончить с этим.       — Интересно. А случайно не связано с тем, что ты подстилка Мэра? — с усмешкой говорит Хинтер и медленно тянется к Фёдорову.       — Откуда вы… — начинает Мирон, но договорить ему не дают. Дима со всей силы бьёт его по лицу. Тот падает на пол и весь дрожит. Он явно не ожидал этого.       — Жалкая шлюха, вот ты кто! — прокричал Дмитрий. Он встал из-за стола и направился к лежащему на полу Окси. Его заполнила ярость. Мало того, что его подчинённый в свободное время подставлял задницу Карелину, так ещё и уйти теперь хочет. Нет, так не пойдёт.       — Что, думаешь он тебя любит, да? Думаешь вы будете вместе? А вот нихуя, наивный ты мальчик. Понимаешь? Ни-ху-я. — громко кричит Хинтер и бьёт ногой Мирона по спине. — Ты ему нахуй не сдался. Да ты никому не сдался.       Фёдоров старается всеми силами защитить живот. Ребёнок не виноват в том, что сделал его отец. Он вообще ещё ни в чём не виноват. Окси было очень больно, Дмитрий бил сильно. Он ни капли не жалел молодого омегу.       — Знаешь что? Я знал, что ты с ним спишь. Он сам рассказал мне об этом. Мы с ним уже давно знакомы. Так вот, Карелину наплевать на тебя. Ты для него не более чем бесплатный и регулярный секс. — грубо прошептал Хинтер, всё также избивая Мирона ногами. Фёдоров уже не чувствовал физическую боль, теперь ему было больно внутри.       Неужели Слава всё это время нагло врал ему? Все эти слова про чувства, все эти поступки были только ради секса? Всё это было ложью? Янович не знает ответа. Но в любом случае, про ребёнка он теперь точно не расскажет.

***

      Окси лежал в тёплой приятной ванне. Слёзы текли из его синих глаз. Он совершенно не знал, что ему сейчас делать. Позвонить Ване и попросить, чтобы тот записал его куда-нибудь на аборт? И потом уехать из города, забывая всё неприятное, что он пережил? Нет. Мирон не сможет так поступить.       За эту несчастную неделю он уже успел привязаться к малышу. Он уже даже придумал ему имя. Марк. Красивое имя для маленького мальчика. Отец хотел назвать его так, но дедушка вступился и сказал, что нужно назвать его Мироном. Потому что «Мирон» с древнегреческого означает «благоухающий», а он пах приятным ароматом цветов. Отец немного поспорил с ним и всё-таки согласился.       Фёдоров вышел из ванной и посмотрел в зеркало. Не самое приятное зрелище. На его теле красовалось куча сине-фиолетовых синяков. Даже на лице был один большой синяк около глаза.       Мирон вздохнул и надел длинный большой халат светло-голубого цвета, который хорошо закрывал весь этот ужас. Он пошёл на кухню для того, чтобы принять нужные лекарства и выпить немного чаю. Как тут, неожиданно зазвенел звонок. Кто-то пришёл.       Фёдоров вздрогнул от неожиданности и быстро побежал в сторону двери. Он посмотрел в глазок и облегчённо вздохнул. Это был Слава. Мирон конечно, его тоже не особо хотел видеть. Но лучше он чем Гуру. Он хотя бы не побьёт его.       Окси натянул на лицо приветливую улыбку. Ему совсем не нужно было, чтобы Карелин догадался о его плохом самочувствии и обо всём остальном. Он вздохнул и открыл дверь.       На пороге стоял радостный и счастливый Слава. Но его выражение лица быстро изменилось, когда он увидел физиономию Фёдорова. Теперь он стал предельно серьёзным.       Карелин спешно зашёл в квартиру, отдал Мирону букет алых роз и запер двери. Его взгляд говорил сам за себя, он ждал объяснений.       — Я ударился, нечаянно. — тихонько проговорил омежка. — На работе.       — Серьёзно? — твёрдо спросил Вячеслав. Он подошёл к Окси вплотную и резко стянул халат. Янович весь покраснел, сразу попытался надеть вещь обратно. Но Слава не дал ему этого. Он начал внимательно осматривать чужое тело, которое было усыпано синяками.       — Кто это сделал? — уверенно проговорил Карелин. Он сверлит своим взглядом Мирона.       — Никто, Слав. Это я сам случайно. Честно. — мягко шептал Фёдоров. Он быстро натянул халат обратно и отошёл в сторону.       — Ах, ну ладно. Одевайся, мы поедем в больницу. — чуть грубовато проговорил Вячеслав и пошёл в сторону входной двери. — Я буду ждать тебя в машине.