Самозванка

      Копыта отбивают по каменному полу быструю дробь: от волнения не могу стоять на месте, вместо этого лавируя между высокими стеллажами.       Да как же это…       Взгляд мечется от одного предмета к другому…       Это что, было на самом деле?       Вазы, украшенные орнаментом, стопка отрезов ткани, бюсты и статуэтки пони, миниатюрный телескоп и различные музыкальные инструменты — всё это добро безучастно лежит на своих местах и не может чем-либо мне помочь.       Тот ночной кошмар* — он не был сном!       Нет, то есть, не совсем так. Это был сон, тесно переплетённый с реальностью.       Останавливаюсь и усаживаюсь на пол, в буквальном смысле хватаясь за голову. Потереть лоб не получается, вместо этого усиленно массирую виски. Дурацкий рог!       Как же странно видеть себя такой теперь, после воспоминаний настолько реалистичных, что вновь почувствовала себя человеком. Оказывается, я уже успела забыть каково это за то время, что провела в теле пони.       Но забытые ощущения мелочи по сравнению с тем сюрпризом, что приготовила мне память.       Пропасть! Да откуда мне было знать?!       Стоит закрыть глаза, как вновь вспыхивают вернувшиеся воспоминания…

…

      Вечер вторника. Отец вернулся ближе к девяти, как часто бывало в последнее время. Он не стал ужинать, вместо этого устроившись на диване с книгой. Вот только страницы перелистывались как-то рассеянно, а взгляд подолгу замирал в одной точке. И это при чтении приключенческого романа о корсарах!       — У тебя всё хорошо? — уточняю прежде, чем идти в свою комнату.       Взгляд серых глаз обращается ко мне.       — По виду не скажешь, да? — он откладывает книгу в сторону и улыбается, как мне кажется, немного виновато.       — Не то чтобы… Просто ты какой-то… задумчивый в последние дни. И в то же время как будто более счастливый, что ли…       Объяснить свои чувства получается с трудом, но, похоже, даже этих сбивчивых фраз оказывается достаточно.       — Правду говорят: от женщины ничего не скроешь, — вздыхает отец. — Но это даже и хорошо. Присядь.       Он принимает сидячее положение, приглашающе хлопая по освободившейся части дивана. Обычно это означает, что должен состояться некий важный разговор.       Занимаю предложенное место, облокачиваясь на спинку и развернувшись в пол оборота.       — Не думал, что скажу это, но, кажется, я влюбился.       — То есть, как? — ошарашенно говорю я прежде, чем шок сменяется неверием. — Ты ведь шутишь, да?       Смотрю ему в глаза, а внутри растёт беспокойство.       — Я и сам удивлён. В моём-то возрасте, — его пальцы зарываются в тронутые сединой тёмные волосы.       — Нормальный у тебя возраст, — бурчу, чтобы как-то сгладить неловкость момента: верить в заявление отца никак не получается.       Конечно, время от времени отец пробовал заводить отношения, но самые долгие из них не продлились и пары месяцев. Думаю, и в этот раз будет примерно так же. Эх, папа-папа…       — Спасибо, — улыбается он. — Знаешь, с тех пор, как её встретил, я и сам стал в это верить. За последние три месяца будто лет десять скинул.       — Ого, даже так? А она случайно не волшебница? — только бы он не понял, что мне, на самом деле, совсем не весело.       — Не знаю, но что-то от феи в ней явно есть.       — Маленький рост? Крылья за спиной? — делаю вид, будто всерьёз перебираю варианты. — Или с неё пыльца сыпется?       Пропасть, всё же не сдержалась. Надеюсь, он не заметил нотки раздражения в голосе.       — Скажешь тоже! — хохочет отец, забирая с тумбочки телефон и начиная что-то искать в приложениях.       Три месяца…       Мне ведь не послышалось, он и правда сказал, что встречается с кем-то уже три месяца? И при этом говорит, что влюбился? Такого точно не бывало ещё ни разу…       Да ну, нет. Это пройдёт! Три месяца ещё ничего не значат.       — Смотри, это она, — отец протягивает мне телефон. Весь экран занимает фотография.       — Она… с ребёнком?       Зеленоглазая блондинка в терракотовом берете, а рядом с ней — русоволосая девчушка с большими серыми глазами.       — Да, это Маришка, её дочь.       — Дочь…       — Очень милая, хоть и немного стеснительная, — кивает отец. — Иришка нас познакомила в это воскресенье, и мы, похоже, поладили.       — В воскресенье?       Поверить не могу, что он мне даже не сообщил! А если бы я не спросила — что тогда?       — Я хотел позвать и тебя, но у вас с девочками уже были планы на это время.       Да, всё верно. Юля с родителями переезжает в другой город, и у нас было что-то вроде прощальных посиделок. И об этом я твердила всю неделю… Пропасть, ну почему всё так не вовремя…       — Знаю, нужно было раньше всё тебе рассказать, но я и сам до последнего не был уверен, что у нас всё срастётся. Опять же, Маришка могла меня не принять… А теперь мне приходится ошарашивать тебя этой новостью… Точнее, даже двумя, — отец ненадолго замолкает, глядя мне в глаза. — Я собираюсь пригласить их на семейный сбор, у меня ведь день рождения скоро, помнишь? Вот только не знаю, как ты к этому отнесёшься…       Предложение звучит сродни зловещему предзнаменованию, но обижать отца мне не хочется.       — Нормально, — стараюсь, чтобы голос звучал ровно. — Просто дай мне время привыкнуть к этой мысли, хорошо?       — До субботы уложишься?       — Я постараюсь, — выдавливаю из себя подобие улыбки.       — Спасибо, — он притягивает меня поближе и крепко обнимает. — Мне очень повезло, что ты такая.       — Да не за что… — бормочу, впадая в какое-то оцепенение. Весь мир сужается до обрывков мыслей и ощущения от прикосновения щекой к рубашке отца…

…

      Резко открываю глаза и, поднявшись, быстро пячусь назад: яркое воспоминание резко контрастирует с моей нынешней реальностью, на секунду заставляя усомниться в собственном рассудке.       В панике задеваю плечом бюст единорога, стоявший слишком близко к краю, и тот летит вниз, сопровождая приземление коротким звоном. Застываю, уставившись на результат падения. Прямой, гладкий скол лишает неизвестного пони привычной удлинённой мордочки, а отлетевший рог замирает, подкатившись к моей лапке. Вот же… Как можно аккуратнее возвращаю расколотые части обратно на стеллаж: позже надо будет выловить кого-то из ответственных за замок пони и рассказать о случившемся… Надеюсь, это была не реликвия особой ценности?       Конечно нет! Никто ведь в здравом уме не додумается хранить особо важные вещи вместе с хламом, правда? Ну, то есть, принцессы бы точно так делать не стали. Это же всё равно, что выставить на всеобщее обозрение статую, в которую магически заточён дух, несущий угрозу для жителей Эквестрии… Дискорд что-то такое говорил, но, уверена, его статуя хранилась где-нибудь в сейфе или в защитной сфере…       Отойдя подальше от жутковатого обезображенного бюста, усаживаюсь на относительно свободный участок, чтобы больше не крушить всё подряд после нового нырка в воспоминания…

…

      Три дня пролетело быстро. За эти три дня я перебрала множество вариантов касаемо того, кто эта женщина и что ей нужно от отца на самом деле. Я пыталась представить, как теперь изменится наша жизнь, и будет ли у нас с отцом то же взаимопонимание, что и сейчас. То, что их отношения длятся дольше обычного и то, что всё зашло настолько далеко… Пропасть, он же фактически собирается представить её семье!       Это происходит так быстро, что я уже готова поверить, что прямо на праздновании, после первой партии шашлыков, отец встанет и сделает этой женщине предложение. В голове не укладывается!       Эта мысль стала моим кошмаром на все эти три дня. Я отгоняла её как могла, но она настырно возвращалась, снова и снова затягивая в воронку полного непонимания, как теперь быть.       То, что казалось таким незыблемым, вдруг разлетелось с лёгкостью карточного домика. А самое обидное, что, вопреки привычке, я не могу обсудить это с отцом. Как?! Он ведь так счастлив все эти дни. Я не могу, не имею права всё испортить.       Хорошо, что это были будние дни: одна дома я могла не притворяться, что счастлива. К субботе я постаралась привести себя в чувства и мне казалось, что я сумею при знакомстве оставаться достаточно непредвзятой, но…       «Олежик, ты не говорил, что она такая красавица!»       Мало того, что она так фамильярничает с отцом, попутно раздавая заезженные, ничего не значащие комплименты, так ещё и голос — певучий, обманчиво нежный, похожий на медовую патоку… Да мне хочется выпить воды каждый раз, как его слышу — настолько он приторно-сладкий!       Доброжелательность пошла трещинами ещё там, в машине. Женщина с медовым голосом, Ирина, то и дело начинала обсуждать ту или иную тему, изо всех сил стараясь втянуть меня в разговор. Это она вроде как контакт пыталась наладить. Сейчас, как же! Не интересно мне, что там кто сказал в мире шоу-бизнеса. И собачьи выставки мне не нужны: не собираюсь я щенка заводить. А вот тему фэнтези ей вообще поднимать не стоило, и так видно, что она в этом ничего не смыслит на самом деле.       Семейный сбор всегда был для меня чем-то по-настоящему волшебным. Даже сам путь туда — обыденная езда в машине — был сродни сборам на бал. Каждую такую поездку я ждала с нетерпением, а время в дороге проходило незаметно благодаря красивым пейзажам за окном и приятному ожиданию от встречи с родными. Но в этот раз всё было иначе из-за этой женщины и её раздражающей «сладкоголосости». Даже показавшаяся за окном речка, означающая, что мы почти на месте, на этот раз никак меня не обрадовала. Единственный плюс — девчонка. Мы обе устроились на заднем сидении, и при этом она вела себя очень тихо: не баловалась, не доставала никого вопросами — просто сидела и смотрела в окно. В каком-то смысле даже стала её уважать ближе к концу пути.       — Сколько тебе? — спросила я, когда мы, наконец, приехали.       — Семь, — сообщили мне, пытаясь открыть дверцу.       Семь… Прямо как мне, когда мама… Вот же совпадение…

…

      Мотаю головой, ударяя лапкой в пол.       Нет, никакое это не совпадение, мы совсем не похожи. Да она даже ящерки испугалась! Не понимаю, как родственники не заметили, что эти двое совсем не из нашей породы? Одна только бабушка Катя неодобрительно косилась, поджав губы. Остальные же были с этой Ириной предельно вежливы и даже не особо доставали расспросами. Интересно, это отец их попросил, или эта блондинка всё же ведьма какая-нибудь?

…

      Спустя пару минут знакомства и приветствий, эта неугомонная женщина принялась вместе с остальными облагораживать место пикника, мелькая то у мангала, то у беседки с тряпкой в руках, то достающей скатерть из багажника, то спрашивающей у всех подряд нож для нарезки пирога, прихваченного с собой. Да уж на сковороде и то вертелся бы медленнее!       Зачем она притворяется? Почему так отчаянно пытается быть для всех добренькой? Это дико злит!

…

      Новая волна эмоций накрывает с головой, вытесняя череду образов. Миг — и родные лица исчезают, снесённые потоком отчаяния, страха, злости, тоски и одиночества.        — Стоп.       Слово, произнесённое вслух, помогает справиться с наваждением. Эти новые воспоминания и те чувства, что с ними связаны — они как вода, переливающаяся через край ванны или… как несколько книг, кем-то уроненных с полки. Мозг будто ищет их настоящее место в архивах памяти, а чтобы не ошибиться — ещё раз досконально изучает их содержимое.       Да уж, просто блеск…       И всё же, мне очень нужно собрать воедино этот пазл, так что я просто не могу бросить всё на половине пути.       Ещё раз, что я помню?       Все вокруг суетились, выбрав тот или иной способ поучаствовать в накрытии стола. Время от времени пышнотелая тётя Люда покрикивала на дядю Володю, чтобы он поскорее принёс вещи из багажника. Эти двое вечно ворчат, но в случае чего — друг за друга горой.       Помню, как по дороге мимо нас прошло стадо коров, сопровождаемое пастухом и двумя собаками.       Помню, как двоюродный брат всем показывал сувенирную зажигалку — юбилейную, десятую в его коллекции.       Но что бы ни происходило вокруг, о себе обязательно напоминала та женщина: её приторный голос на удивление хорошо разносился по округе, а мелькающая тут и там ярко-коралловая косынка не давала и шанса потерять её из виду.

…

      — Кристинка, ты чего ворон ловишь? Иди хлеб резать.       Тётя Люда со своим командирским настроем добралась и до меня, быстренько пристроив к общему делу.       Тёплая солнечная погода; родственницы, делящиеся последними новостями из своей жизни; запах жарящегося мяса и время от времени налетающий прохладный ветерок — день мог бы быть идеальным, если бы не эта Ира.       Когда все собрались к столу, отец сказал очень странный тост: «Я благодарю судьбу, что она посылает мне таких замечательных женщин». Все его поддержали, с дружным гомоном чокаясь пластиковыми стаканчиками.       Наверное, я тоже должна радоваться, но, папа, ты же сам столько раз говорил, что кроме мамы тебе никто не нужен. Ты забыл? Слащавая блондинка повстречалась с тобой каких-то три месяца — и ты сумел вычеркнуть маму из памяти? Как ты мог?!       Забыл маму, а теперь забываешь и меня. Вот же я, сижу по левую руку от тебя!       Со мной ты ограничился коротким вопросом, всё ли в порядке, зато эту женщину, лопочущую про какой-то ландшафт на участке, ты слушаешь чуть ли не с придыханием!       Всё это напрочь отбило аппетит, так что осилив едва ли половину из того, что было в тарелке, я перелезла через длинную скамью и отправилась побродить в лесу. Далеко я, конечно же, уходить не собиралась, но находиться там, под навесом, среди общего веселья — было слишком.       Оказавшись у первых деревьев, я оглянулась. Моего отсутствия так и не заметили. Вот и прекрасно.       Идя прямо, я взобралась на небольшой пригорок. Голоса с такого расстояния слились в неразборчивый гул, а говоривших так и вообще не стало видно за стволами и листвой. Будем считать, что это такое своеобразное лесное радио, а не приехавшая на отдых кучка людей.       Ну вот, я здесь. Одна. Что теперь-то? Чего я хочу?       Сухая палка с треском врезается в дерево, растущее на треть ниже вершины противоположного пригорка.       Я хочу, чтобы этот день поскорее закончился.       Наклоняюсь за следующей палкой и отправляю её в полёт.       Я хочу, чтобы того разговора никогда не было!       Новый «снаряд» тонет в траве. Недолёт.       Я хочу, чтобы всё это оказалось кошмарным сном.       Я хочу, чтобы папа меня не забывал…       В поле зрения вдруг попала черно-белая лохматая собака. Шерсть на пузе свалялась, превратившись в жуткие колтуны. Пару секунд мы стояли неподвижно, разглядывая друг друга, после чего пёс потрусил по подножию пригорка и скрылся в кустах слева от меня.       Откуда он тут взялся? Может, тоже сопровождает стадо, как виденная не так давно парочка? А, не важно: он такой же лишний здесь, как и я — там.       На этот раз ветка оказалась слишком сухой: ударившись о ствол, она разлетелась на куски.       Я больше ему не нужна.       Новый треск оглашает округу.       У него теперь есть новая семья. Вон, у девчонки даже глаза такие же серые, как и у отца.       Палка врезается в пригорок, выбивая фонтанчик земли.       Он теперь может прожить с ними так, как это должно было быть у нас! Если бы только не та авария…       — Что вы делаете?       От неожиданности вздрагиваю и оборачиваюсь. А вот и упомянутая девчонка собственной персоной. Отлично. Просто, блин, замечательно.       — Пытаюсь побыть одна. Зачем пришла?       — С вами интереснее, — за русыми волосами всё же угадывается пожатие плечами.       Не могу удержаться от смешка. Со мной? Интереснее? Мелкая, да мы с тобой и парой слов не перекинулись в машине, а потом я вообще о тебе почти забыла — в каком месте ты поняла, что со мной интереснее?       А впрочем, мне плевать. Хочет стоять тут — пусть стоит. Поднимаю сразу три палки и швыряю их одну за одной.       — Зачем вы это делаете?       Повторяешься, мелкая.       — Дальность тренирую.       Пусть как хочет, так и понимает ответ.       — Но ведь… Деревьям же больно, — во взгляде серых глаз читается явный вопрос. Снова это её «Зачем?»       Вот же, блин, нашла кого жалеть. Мне, может, тоже больно — и что теперь? Надеюсь, если не буду отвечать — она уйдёт.       А раздражение — славный двигатель: палки летят в аккурат до вершины. Ну, хоть на что-то я всё ещё способна.       — Можно мне попробовать?       Вот куда она лезет всё время? А впрочем…       Пожатие плечами с безразличным лицом истолковано как согласие. Мелкая взяла палку, размахнулась… И отправила её не вперёд, а кубарем вниз. Я даже не пыталась скрыть злую усмешку, но девчонка, похоже, так её и не заметила, слишком увлечённая процессом: одна за другой палочки скатывались вниз, а малявка всё делала и делала новые броски.       — Размахивайся сильнее, — наконец не выдержала я. — Руку отводи в сторону, а не вверх.       Она попробовала. Отвела правую руку, чуть не задев веткой и меня, и кинула. Но отпустила слишком поздно, и палка улетела влево, в кусты. Раздался скулёж, переходящий в низкий рык, и из зелени вынырнул черно-белый пёс.       Как он… Вот же, я думала, что он уже давно ушёл!       Дворняга оскалилась и сделала несколько шагов в нашу сторону. А если он сейчас нападёт? Я обернулась, но никто из наших на прогулку больше не отправился, так что помощи ждать неоткуда.       А девчонка… Пропасть, она просто застыла как статуя, не отводя взгляда от псины!       Сделав пару шагов, мне удалось закрыть мелкую собой, спрятав за спину, а шавка тем временем ещё немного сократила дистанцию. Оскаленные клыки и вздыбленная шерсть не сулили ничего хорошего. Не понимаю, почему он так сильно разозлился?       А если он бешеный? Может лучше бежать?       Нет, нельзя: может напасть. А так у нас хоть какое-то преимущество в виде более высокой точки. Жаль, что не взяла в этот раз джинсовую куртку: намотанная на руку, она была бы хоть какой-то защитой в случае нападения. Может палку поднять? Но поблизости нет достаточно длинной. Что ещё? Говорят, животных можно успокоить с помощью голоса. Только говорить надо негромко, но спокойно и ласково.       — Послушай, мы не хотели. Мы не знали, что ты там.       Скалиться пёс не перестал, но шаг замедлил. Уже хоть что-то.       — Мы просто учились кидать палочку. Ты же любишь бегать за палочками? Играл так с кем-нибудь? Наверняка, вон ты какой умный, даже остановился. Понял, наконец, что мы тебе не угроза? Понял. По глазам вижу, что понял. Ты вон какой сильный, разве с тобой могут поспорить совсем недавняя выпускница школы и мелкая тощая девчонка?       Отлично, похоже, идти на нас в атаку передумали. Продолжим.       — А какая у тебя длинная, густая шёрстка. Наверное зимой очень здорово с такой. Правда вот летом, наверное, жарко. Послушай, тут речка неподалёку. Почему бы тебе не пойти освежиться? Солнце так сильно палит, а вода такая прохладная, бодрящая. И жажду заодно утолишь, вон как бока тяжело вздымаются. Что скажешь, приятель? Давай каждый из нас пойдёт своей дорогой.       Сработало: шерсть улеглась, и, мотнув несколько раз головой, дворняга потрусила прочь. Что забавно, и правда в сторону речки.       — У вас руки дрожат, — тихий голос мелкой вывел из подобия транса.       — И правда, — переведя взгляд на трясущиеся кисти, согласилась я. — Ничего, это от волнения. Не знаю как ты, а с меня на сегодня прогулок хватит. Возвращаемся.       — Угу, — девчонка прошла немного вперёд в нужном направлении и замерла, явно ожидая меня.       Я же не успела пройти и метра, как почувствовала дрожь в коленях и, чтобы не упасть, схватилась за ствол ближайшей осины. А потом…       Я так и не успела понять как так вышло, что вместо серо-оливковой коры возникла голубая сверкающая воронка. Руку отдёрнуть тоже не успела, и пальцы намертво увязли в пустоте, неумолимо затягивая в её центр.       Я ещё смогла обернуться и увидеть испуганное лицо девчонки, а потом всё накрыла темнота…

…

      Открыв глаза, вновь вижу перед собой комнату с хламом. Никаких других воспоминаний между тем, как провалилась в воронку, и тем, как открыла глаза на поляне, так и не появилось.       Это был портал? Это ведь действительно был портал, да? Из-за него я сейчас тут, а отец…       Поверить не могу! Я надеялась вернуть воспоминания чтобы понять, как тут оказалась, и только. Кто же знал, что… Да уж, вспомнила… на свою, блин, голову…       Мало того, что память мгновенно вывалила прорву тех эмоций, так ещё показала, что весь этот месяц с лишним я фактически жила в иллюзии! Я-то думала, что у нас с отцом всё по-прежнему. Представить не могла, что уклад жизни, не менявшийся годами, будет смят как картонная коробка какой-то блондинистой…       Я будто пошла в магазин за хлебом, по пути неожиданно ввязалась в кругосветное путешествие, а вернувшись через несколько недель, обнаружила, что мой дом успели снести, не оставив даже фундамента. Поверить не могу: всё это время я хотела вернуться и не подозревала, что там уже голый пустырь.       А есть ли смысл возвращаться в место, переставшее быть домом? Там теперь прекрасно обойдутся и без меня. Сколько я здесь, больше месяца? За такой срок меня уже должны были перестать искать и сейчас, наверное, уже успели оплакать и понемногу свыкаются с потерей, а папа… Его теперь есть кому утешить. Я в любом случае была бы там лишняя: эта женщина лишила меня и дома, и семьи даже раньше, чем это сделал портал.       Несколько горячих капель неприятно щекочут шёрстку, сбегая по щекам. Только слёз мне тут не хватало! Быстро вытираю мордочку, зло размазывая капли.       Так, спокойно. Там без меня не пропадут, а я здесь… тоже не пропаду. Так может, попробовать найти себя здесь?       Может, даже и лучше, что я теперь единорог. Вон, живу в замке, лично видела местных правительниц, окружающие добры и участливы… Магия, опять же. Насколько понимаю, она у меня уникальная: захочу — поеду давать концерты или представления, как Трикси; захочу — буду помогать Твайлайт в школе. Кьютимарка так вообще даёт карт-бланш даже на попытку захвата мира… Да тут практически рай!       Взгляд падает на портрет, висящий на стене — жеребец коричневой масти с коротко стриженой чёрной гривой, тронутой сединой. Кажется, будто он сумел прочитать мои мысли и теперь с укором смотрит прямо на меня.       — Да не собираюсь я здесь оставаться! Это я так, чтобы не разреветься.       Дожилась, уже с портретами разговариваю. Надо срочно возвращаться к Твайлайт. Интересно, она догадалась, что я всё вспомнила? Скорее всего, да. Значит, придётся объяснять ей про другой мир и про прямоходящих существ, назвавших себя людьми? С её точки зрения это должно звучать как полный бред, особенно из уст единорога. Вот же…       Ладно, потом обдумаю: сейчас больше всего хочется уйти наконец из этой доморощенной кладовки, подарившей столько неприятных минут…       За дверью меня встречают два стражника.       — Принцесса Твайлайт поручила нам проводить вас в вашу комнату. Она просила извиниться и передать, что не смогла сделать это лично, поскольку её помощь потребовалась принцессе Селестии, — отчеканил белоснежный пегас, стоя навытяжку. Его голос буквально обдал меня ураганом из мятных листьев.       Значит, говорить с принцессой дружбы прямо здесь и сейчас не придётся? Хорошо, ведь в голове сейчас полная каша.       — А от отряда почётного караула примите благодарность за то, что смогли вернуть нам прежних Лайта и Роуда, — вступает в разговор второй пегас. — Это они дежурили у входа в приёмный зал, когда объявилась Кризалис, — поясняет он в ответ на мой недоуменный взгляд.       Похоже речь о тех двух единорогах, попавших под раздачу.       — Не за что…

***

      Скрип двери заставляет отвернуться от окна. Твайлайт, выглядящая довольно уставшей, кивает мне и направляется к кровати. Растянувшись на постели, аликорна с улыбкой зажмуривается и замирает.       Я ожидала чего угодно, но только не этого. Она же не уснула в самом деле, правда? Хотя… Судя по выбивающимся прядям в гриве и хвосте и совершенно счастливому выражению мордочки сейчас, поручение принцессы Селестии оказалось из тех, выполняя которые и присесть некогда.       Стараясь не шуметь, пробираюсь к выходу и лапкой закрываю оставленную Твайлайт дверь.       Коридор абсолютно пуст. Может, взять и уйти прямо сейчас? По-английски, так сказать, раз такой удобный случай. А что, будет моей фишкой. Вон, в родном мире прокатило же.       Света в комнате становится ощутимо меньше — это правящие принцессы сменяют день на ночь. Никак не привыкну, что здесь это происходит за пару минут: только что солнце стояло в зените, и вот оно уже скрывается за горизонтом, а его место занимает луна, поднимающаяся с противоположной стороны. Интересно что тут всегда полнолуние. Прям какой-то рай для оборотней… ну или ад, если брать в расчёт легенды о полной потере контроля.       — Хоуп, ты тут? — завозилась у себя аликорна. — Я, кажется, уснула, да?       — Ага, — отвечаю на оба вопроса разом. — Ты что, не ложилась вчера?       — Надо было подготовить подробный отчёт, а ещё уладить все формальности с Риденом, — сквозь вялое бормотание слышится зевок.       — Тогда отдыхай, трудоголик, — несмотря на все трудности сегодняшнего дня, не могу сдержать улыбку.       Снова ворочание и невнятное бормотание. Взяв запасной плед, накрываю вымотавшуюся принцессу и расстилаю свою кровать.       — Хоуп, если мы завтра уедем, ты не против? — раздаётся из-за спины, когда уже забираюсь под покрывало.       Неожиданно. Хотя, так даже лучше.       — Нет, не против.       — Спокойной ночи, — отзывается Твайлайт, и почти тут же слышится её сопение. Уснула.       — Спокойной, — шепчу, кутаясь в покрывало и отворачиваясь к стене.

***

      — Хоуп, ты в порядке?       Учитывая, что мы с Твайлайт несёмся по воздуху на колеснице, а к полётам я до конца так и не привыкла — не уверена, аликорна спрашивает в общем или только про полёт. А ведь это первый раз, когда принцесса интересуется моим состоянием с того момента, как в комнате, полной пони, звучало «Не забывай». Хотя… Нет, не совсем так. Сегодня утром Твайлайт долго расспрашивала, не скучала ли я в одиночестве и не забыла ли горничная принести обед и ужин, а также аликорна извинялась за свою вчерашнюю немногословность и отчаянно краснела — как по мне, абсолютно зря.       В остальном же принцесса дружбы вела себя так, будто я вчера вовсе не просила оставить меня одну, захлопывая дверь перед самым её носом, даже не дослушав нечто ободряющее в мой адрес. За последнее мне стыдно до сих пор.       И всё же Твайлайт сейчас так спокойна и беспечна. Неужели она так и не поняла, что воспоминания вернулись не только к пони, но и ко мне? Странно…       — Да, всё нормально, — киваю аликорне. — Лучше расскажи, что за поручение ты вчера выполняла?       — Опрашивала пони, над которыми ты с таким успехом поколдовала, — улыбается кобылка. — Нужно было побеседовать с каждым из них, расспросить о событиях до потери памяти. Причём охватить нужно было несколько дней до инцидента, записав малейшие детали происходящего. Знаешь, все истории сводятся к тому, что некая пони совершенно случайно оказывалась поблизости, дожидалась удобного момента и использовала магию. Восстановив хронологию всех подобных случаев, я обнаружила, что в первые разы Кризалис оставалась рядом с пострадавшими, изображая участливую прохожую и старательно выясняла, как пони себя чувствуют и помнят ли хоть что-то. А потом она стала применять это заклинание, чтобы грабить странствующих торговцев: просила подвезти, а оказавшись в населённом пункте, использовала магию и просила бедолагу покинуть её повозку. Обескураженные и сбитые с толку, пони верили ей и выполняли просьбу. Так бывшая королева и разъезжала по Эквестрии, а патрулям никак не удавалось её поймать, поскольку она не задерживалась надолго в одном и том же месте, а также постоянно меняла облик и средства передвижения.       Да уж, перевёртыш до мозга костей, как говорится. Не будь Кризалис такой злюкой — была бы отличным тайным агентом.       — Значит, она сейчас может быть где угодно?       — Похоже на то, — вздыхает кобылка. — Где угодно, кроме дворца и, скорее всего, Кантерлота.       — И нет никаких подсказок, где её искать?       — Нет, — печально мотает головой Твайлайт. — При исследовании пещер под замком одна из групп гвардейцев нашла грот, явно использующийся как подобие жилья. Там были обнаружены следы от костра, матрас, а также глиняные тарелка, ложка и кружка. Матрас и столовые приборы двое торговцев опознали как вещи, находившиеся в украденных повозках, так что можно с уверенностью сказать, что Кризалис использовала пещеры не только как ловушку для пони, но и как укрытие для себя. И не только укрытие, — аликорна помрачнела. — Знаешь, у этих пещер есть особенность: кристаллы, из которых они состоят, некоторое время абсолютно невосприимчивы к магии. Она просто отскакивает от них, не причиняя вреда. Если воздействие на кристалл будет достаточно сильным и продолжительным, то он теряет свои свойства, но для этого требуется несколько десятков слабых заклинаний либо три-четыре сильных. И даже в этом случае кристалл через время восстанавливается до обычного состояния, если окружён другими кристаллами. Из-за этого мы с Каденс чуть не опоздали на свадьбу, — немного тише добавляет Твайлайт. — Так вот, в соседней с гротом пещере мы нашли что-то вроде лаборатории. Похоже, что Кризалис покидала это место в спешке и очень не хотела, чтобы мы поняли, что именно она там делала: пол был в осколках от колб, а также в саже и пепле; в углу стояло полуразобранное устройство неизвестного назначения, а на небольшом возвышении, сделанном из обычного камня, сохранились следы использования очень сильной магии. Не знаю, что готовила Кризалис, но, боюсь, мы о ней ещё услышим.       По выражению мордочки становится ясно, что принцесса дружбы не на шутку обеспокоена этим вопросом.       — Ну, по крайней мере, у неё больше нет секретного места, так удобно скрывающего магические манипуляции, — стараюсь немного подбодрить сникшую аликорну. — Кстати, как ты успела так хорошо изучить кристаллы меньше чем за пару дней?       — Мне помог Риден, — немного смущаясь, улыбается кобылка. — Помнишь, я говорила, что собираюсь встретиться с автором «Толретнак»? Так вот, им оказался молодой земнопони из знатного, но обедневшего рода. Увидев меня рано утром на пороге своего дома и узнав причину визита, он тут же пригласил войти и предложил чашечку чая. Он так удивился когда узнал, что его собственная книга вовсе не вымысел. Риден-то считал эту историю семейной байкой, пусть и довольно занятной, — аликорна прячет смешок, прикрываясь лапкой. — Не прошло и десяти минут, как он достал с чердака альбомы и документы о семейном древе. Оказывается, его предок был архитектором, спроектировавшим Кантерлотский дворец. В те времена принцессы жили в замке неподалёку от нынешнего Понивилля и терпели постоянные неудобства из-за близости Вечнодикого леса. Поэтому они наняли земнопони по имени Соро, привлёкшего внимание своими изящными, но практичными постройками. Сёстры попросили его отыскать удобное место для нового замка, более подходящее для статуса столицы. Пони согласился и отправился путешествовать. Он исходил Эквестрию вдоль и поперёк и, наконец, нашёл что искал: огромный уступ — естественное природное укрепление, обосновавшись на котором, можно было не бояться попасть в окружение. К тому же, во время исследований стало понятно, что на некоторой глубине скальная порода переходит в кристаллы, невосприимчивые к магии. Соро увидел в этом дополнительное преимущество и поспешил к принцессам объявить, что место найдено. Сёстрам понравился открывающийся вид и первые эскизы, и Соро принялся за детальную разработку проекта. К сожалению, тогда было не самое спокойное время: то и дело кто-то из соседей шёл войной на Эквестрию, так что принцессы тратили все силы и время на поддержание мира и порядка, а архитектору дали большую свободу действий. Строительство подходило к концу, когда началась война с королём Сомброй из Кристальной Империи. Его удалось победить, но в тот же год случилось и противостояние сестёр, в ходе которого принцесса Луна была отправлена в изгнание. В итоге в новый дворец переехала только принцесса Селестия. В благодарность за труды Соро получил статус почётного жителя Кантерлота, а его семье был подарен один из домов зарождающейся столицы. С приездом принцессы в Кантерлот довольно быстро начали стекаться и другие зажиточные пони, представители аристократии. В подавляющем большинстве это были единороги, и далеко не все из них пришли в восторг от того, что под боком живёт земнопони из простой семьи, поднявшийся, как им казалось, благодаря удачному случаю. По кратким обрывочным сведениям о том времени можно понять, что семейству земнопони было не так уж и просто ужиться с соседями, но Соро наотрез отказывался куда-либо переезжать. Только дожив до глубокой старости, он рассказал сыновьям о причине такого упрямства: в кристаллах под дворцом обнаружилось несколько пещер и природный сквозной туннель. Соро увидел в этом отличную возможность незаметно покинуть замок при осаде, но предложение о добавлении в проект тайного хода не было встречено так тепло, как он рассчитывал. Однако, будучи очень преданным стране и принцессе, Соро на свой страх и риск не только сохранил информацию о туннеле в секрете, но и действительно сумел обустроить тайный проход, в замке замаскировав его под часть стены, отпираемую системой рычажков.       — А выход? Хочешь сказать, выход на поверхность остался никем не замеченным все эти годы? В густонаселённом городе? — недоверчиво смотрю на кобылку.       — А выход оказался спрятан у всех на виду, — торжествующе заявляет Твайлайт. — Ещё при строительстве Соро попросил для себя право обосноваться в новоиспечённой столице с возможностью самолично выбрать место для будущего дома, так что не удивительно, что дворцовый тоннель заканчивался его подвалом. Соро доверял сыновьям и попросил их хранить эту тайну либо рассказать обо всём принцессе лично, когда самого Соро уже не станет. Сыновья решили тайну сохранить, чтобы не запятнать честь отца, но им стало любопытно хотя бы взглянуть на то, что они должны оберегать. К тому же, у них не было уверенности, что проход вообще существует, так что припомнив всё, что рассказывал о тоннеле отец, они отправились в подвал и действительно нашли под полом тайный лаз. Оказавшись в тоннеле и увидев такое невероятное количество кристаллов, братья поняли, как можно поправить финансовое положение семьи, в те времена бывшее очень шатким. Будучи талантливыми мастерами, они стали добывать эти кристаллы и изготавливать из них различные украшения, а потом и всевозможную домашнюю утварь, от столовых приборов до стульев и рам для картин. Хоть эти кристаллы и не были драгоценными, но изделия из них стали пользоваться спросом, и дела у братьев быстро пошли в гору. Спустя время это стало семейным предприятием, а пещер и выбоин под дворцом значительно прибавилось. Так могло бы продолжаться и до настоящего момента, но спустя пятьсот лет потомок одного из братьев стал не только добывать кристаллы, но и время от времени пробираться в сам дворец и забирать оттуда различные вещи. Когда об этом узнали остальные члены семьи, произошла сильная ссора, и ему запретили ходить по основному тоннелю без сопровождения. Это помогло, и на некоторое время инцидент был исчерпан, но позже оказалось, что уличённый в воровстве пони пробил в одной из пещер второй вход в замок и продолжил свои вылазки. Тогда остальные решили больше не допускать его к семейному делу, но провинившийся пригрозил, что расскажет принцессе Селестии о том, что вот уже несколько сотен лет буквально под её дворцом шныряет очень предприимчивое семейство. Пони испугались гнева правительницы, но и оставить всё как есть они тоже не могли. Тогда на семейном совете было решено, что никто из присутствующих или их потомков не должен больше ходить в эти катакомбы. Входы постарались скрыть, а сами пони семьями разъехались сначала по Кантерлоту, затем по соседним городам, а после так и вовсе по всей Эквестрии, постепенно потеряв связь друг с другом.       — Твайлайт, прости, но я не понимаю. Ты сказала, что это была семья. Так как одна семья могла разъехаться и потеряться? То есть, каждый из них решил жить отдельно, в одиночестве?       — Похоже, я не так выразилась. Я говорила о семейном доме, но к моменту описываемых событий он уже успел превратиться в настоящее родовое облако, как говорят пегасы. Там жило несколько семей, ведущих начало от общего предка.       — Наверное, большой был дом.       — Сейчас он служит гостиницей, самой большой и старинной в городе, — с гордостью кивает аликорна. — Но я отвлеклась. Так вот, пони не только разъехались, но и дали обещание не посвящать в эту тайну своих потомков, чтобы те не повторили их ошибок.       — Но, видимо, не сработало, да?       — Я лучше расскажу тебе как было, а выводы сделаешь сама, — загадочно улыбается Твайлайт. — Тем более, что мы уже вплотную подобрались к настоящему. Прадедушка Ридена, Хорсус, многие годы провёл за изучением своей родословной. Он даже сумел отыскать несколько семей и не догадывающихся о том, что они родня. Ещё Хорсус слыл мастером рассказывать истории, достоверные и не очень. Одна из таких истории как раз и была той, что я тебе пересказала только что. Хорсус уверял, что отыскал тайник с дневником того самого воришки, загубившего семейное дело. По собственному признанию, Хорсус сжёг дневник почти сразу, как только прочёл, так что не мог доказать правдивость своих слов. История же показалась слишком невероятной, так что никто из родных ему так и не поверил. Риден же, будучи ещё жеребёнком, готов был слушать прадеда снова и снова, и Хорсус охотно повторял свой рассказ, чему-то усмехаясь в усы. Перед смертью же он подарил правнуку кристалл, уверяя, что он из тех самых пещер и что он, Хорсус, лично был свидетелем, как магия оказалась бессильной перед этим гладким, гранёным обломком. Риден хранил подарок у себя, как память, а когда вырос — решил проверить его. Убедившись, что кристалл реагирует на магию точно так же, как и остальные, Риден решил что из этой истории может получиться хороший приключенческий роман и написал книгу, немного изменив детали. Представляешь, каково было его удивление, когда оказалось, что прадедовская байка на самом деле чистейшая правда? — воодушевлённо заканчивает Твайлайт.       — Да уж, я бы на его месте постаралась выпросить экскурсию по такому знаковому для семьи месту.       — Он так и сделал! Но ожидает его не только экскурсия: при осмотре пещер был найден тайник с сокровищами, так что после всех необходимых юридических процедур деньги перейдут в полное владение потомков предприимчивых земнопони.       — Хочешь сказать, что принцессы нисколько не рассердились?       — Хоуп, это было так давно. К тому же, у них ведь не было намерений навредить… Ну, кроме того воришки, конечно. Но даже он сумел в конечном итоге помочь, ведь это его дневник нашёл прадедушка Ридена.       — Но не будь дневника — не было бы и книги, и Кризалис, скорее всего, так и не узнала бы о пещерах под Кантерлотом.       Что-то я совсем перестаю понимать логику пони…        — Скорее всего, — кивает кобылка. — Но ведь Риден не знал, что это правда. А когда всё выяснилось — помогал чем только мог, старательно вспоминая все мельчайшие детали, что описывал Хорсус. Именно подсказки Ридена позволили быстрее обыскать пещеры и найти Гаден Бранч, ведь она была гораздо ближе к тому замаскированному входу, о котором мы не знали.       — Выходит, всё тайное стало явным, а неприглядные поступки не взяты в расчёт, поскольку их последствия уже исправлены?       — Вроде того.       Получается, что пони готовы дать шанс буквально каждому. Так случилось с потомками архитектора, и так же было и со мной. Меня не прогнали, увидев пугающую кьютимарку, дали возможность объясниться, когда, пусть и случайно, поставила под угрозу жизни множества жеребят. От меня не отвернулись, а, напротив, старались помочь, явно или скрытно. Да одна лишь тренировка с Дун чего стоит!       Похоже, мне удалось реабилитироваться в глазах пони, но ведь они до сих пор считают меня одной из них. Останется ли отношение прежним, когда они поймут, насколько я здесь чужая? Скоро узнаю: даже если Твайлайт так и не сообразила, что я теперь всё помню — мне не нужно новых инцидентов с неожиданной роднёй. Тем более, что после первого из них я оказалась в другом мире, а после второго чуть не попала в копыта местному мировому злу. Нет уж, хватит с меня.       И всё же странно. Аликорна ведь была там, могла даже увидеть пыльцу, ведь стояла буквально за спиной. Так почему она не спрашивает?       Как бы там ни было, момент сейчас очень подходящий.       — Твайлайт, мне очень нужно с тобой поговорить. И лучше наедине, — бросаю красноречивый взгляд в сторону пегасов, как раз вовремя, чтобы заметить приближающийся Понивилль.       — Господа, возьмите правее, пожалуйста, и сядьте у реки.       А аликорна умеет быстро принимать решения, однако. Хотя… Смотрю на кобылку, стараясь определить, ожидала ли она чего-то подобного всё это время. По виду не скажешь: беззаботная, спокойная и расслабленная аликорна сидит прикрыв глаза и подставив гриву ветру. Вроде даже слегка улыбается.       Колесница делает широкий круг, заходя на посадку, а заодно давая оглядеть местность. Река пересекает островки деревьев, идущих вперемешку с лужайками. Будто кто-то невидимый, составляя макет ландшафта, так и не смог определиться, каким хочет видеть этот участок, и в результате решил объединить холмистые луга, рощицы и даже пещеры.       Колесницу слегка трясёт, когда, с шуршанием проминая речной песок, колёса касаются земли.       — Благодарю, господа, дальше мы сами, — кивает принцесса белоснежным летунам, стоит нам выбраться и отойти в сторону на несколько шагов.       Заржав и встав на дыбы, пегасы трогаются с места и после нескольких скачков взмывают ввысь. Некстати налетевший ветер, несёт в нашу сторону облачко песка, слетевшего с колёс и копыт. Отворачиваюсь и зажмуриваюсь, прикрываясь лапкой и стараясь не дышать: терпеть не могу пыльных ветров.       Проходит несколько мгновений, но миниатюрная песчаная буря так и не спешит себя проявить. С опаской приоткрываю глаза и обнаруживаю, что мы с Твайлайт стоим под защитным куполом, а вокруг всё снова тихо и спокойно.       — Хорошо быть аликорном, — как-то совершенно ребячески сообщает кобылка, подмигивая и убирая барьер. — Так о чём ты хотела поговорить?       Твайлайт становится напротив и внимательно смотрит в глаза, а у меня возникает ощущение абсолютной нереальности происходящего. В самом деле, мы на пляже, ярко светит солнышко, под боком мелодично журчит река… А я собираюсь сказать то, что по меркам пони должно выглядеть как бред. Вот уж не думала, что начать окажется так сложно.       Ладно, была не была!       — Знаю, это прозвучит очень странно, и у меня нет доказательств, чтобы подтвердить мои слова, но на самом деле я никакой не единорог и вообще не пони, — выпаливаю на одном дыхании и тут же продолжаю, заметив, что кобылка собирается что-то сказать. — Не знаю почему, но меня перенесло сюда из другого мира, и по какой-то причине я теперь выгляжу совсем не так, как там. Там я… Там все разумные ходят на двух ногах, а вместо копыт пальцы… И ещё там одежда не украшение, а повседневная необходимость… И шерсти на теле нет, и хвостов тоже… И уши совершенно другой формы, и нос, и вообще… Твайлайт, я понимаю, что всё это звучит как шутка или розыгрыш, но, поверь мне, я говорю чистую правду! — отчаянно смотрю ей в глаза, ожидая вердикт.       — Я знаю! — радостно кивает аликорна, тут же немного смущаясь. — То есть, пока ты мне не сказала, я не была в этом уверена, а только догадывалась о чём-то подобном…       Что?!       — Но… как ты… Откуда?! — неверяще замираю в ожидании ответа.       — В первую нашу встречу ты была очень неуклюжей. Тогда, в холле, это не было так уж заметно, но когда мы стали подниматься по лестнице, я поняла, что ты этого не делала ещё ни разу в жизни, по крайней мере, на четырёх конечностях. Наведя справки, я узнала, что ни у кого из пони, так же потерявших память, не было подобных затруднений. Это стало первым доводом в пользу моей догадки. Далее — язык. Это было довольно странно, и я так и не решила, считать это аргументом «за» или «против». Но самым весомым из косвенных доказательств для меня стала твоя неспособность управляться с магией. Изучив эту тему глубже, я пришла к выводу, что нигде, кроме территории чейнджлингов, нет таких мест, что оказались бы способны заблокировать любые проявления магии. Но рядом с чейнджлингами ты поселиться никак не могла, по крайней мере тогда, когда там всем заправляла Кризалис. Вывод напрашивался сам собой: ты никак не могла избежать знакомства со своей магией. Даже если ты это забыла, память тела обязательно сыграла бы свою роль, так же как и с умением ловко двигаться. Но ты училась заново абсолютно всему, поэтому предположение, что ты из другого мира, и было для меня наиболее вероятным… Хоуп, ты… ты в порядке? Прости, я, кажется, слишком увлеклась своими рассуждениями. Тебе ведь не это сейчас нужно, да?       Сочувственно-обеспокоенный взгляд заставляет отвернуться.       Вот же… Думала, что сейчас я шокирую принцессу, а оказалось наоборот. Я ожидала чего угодно, только не реакции «пустяки, дело-то житейское».       Всё оказалось так просто. Так просто… И от этого даже обидно.       Моё притворство здесь никому было не нужно, на самом деле, а я… Стоп, а что с порталом?       — Твайлайт, ты говорила, что в пещерах удалось распознать следы использования магии. А возможно по подобным следам повторить заклинание или хоть что-то о нём выяснить?       — Обычно да, но только если время позволит: при слабеньких заклинаниях след от воздействия проходит за пару минут, а при масштабных и сильных может держаться до недели.       До недели… Я очнулась в Вечнодиком в воскресенье, а эквестрийский выучила в четверг.       Создать портал — это ведь и сильно, и масштабно, так?       У меня оставалось ещё два дня. Если бы я объяснила всё ещё тогда, как и собиралась… Даже если бы ничего не вышло, я хотя бы знала, что сделала всё, что могла… А может быть, уже давно была бы дома… Если бы только я сразу…       — Хоуп? — Твайлайт пытается дотронуться до плеча, но я делаю шаг назад.       К горлу подступает комок, а глаза начинает щипать от наворачивающихся слёз.       — Дай мне немного… Мне нужно…       Слова будто специально не хотят складываться в осмысленные фразы, теряясь на половине предложения.       — Не ходи за мной! — выпаливаю, разворачиваясь на сто восемьдесят градусов и срываясь на бег.       Ну и пусть я бегу вдоль берега по хорошо просматриваемой местности — не страшно. Плевать, что Твайлайт меня видит, главное — чтобы её сейчас не было рядом.       Пропасть, у меня была возможность попросить о помощи самых могущественных созданий этого мира, а я просто профукала свой шанс! Упустила обратный билет. Сама! Лично!       Увязающие в песке лапки заставляют сильнее концентрироваться на беге, прилагая максимум усилий. Ничего, так даже лучше. Не хочу сейчас думать. Ни о чём.       Если бы я только была смелее тогда. Поверить не могу, что растратила своё время впустую. Я могла вернуться, могла всё исправить. А вместо этого застряла здесь на не пойми какой срок!       Бежать. Просто бежать, пока хватит сил, и не давать разгораться пожару мыслей.       Боковым зрением замечаю справа от себя вход в пещеру, а в следующее мгновение спотыкаюсь и падаю, лишь чудом сумев не наглотаться песка.       Вот же неуклюжая! Злость ощущается жаром, от которого немедленно хочется убраться в тень.       Встаю и тут же ощущаю, как наваливается усталость. Я слишком долго бежала или просто в отвратной физической форме? Не важно…       Медленно ковыляю к пещере, чтобы хоть как-то остудить голову.       Жалкая! Слабая! Трусливая!       Прохлада каменного свода не приносит облегчения и не помогает успокоиться.       Испугалась собственной тени!       Жар становится почти нестерпимым.       Не прощу.       — Дура! — вместе с отчаянным криком с рога срывается огромная золотистая воронка и уносится вглубь пещеры, на несколько мгновений освещая собой глубокий тоннель.       Внезапное проявление собственной магии заставляет на секунду замереть, забыв обо всём. Не сразу осознаю, что жара больше нет. Кажется, воронка буквально вытянула его и унесла прочь. Или этот жар и был магией, неосознанно концентрируемой мной?       Подкашивающиеся лапки не дают найти однозначного ответа. По мордочке скатываются непрошеные капли. Напряжение и усталость, разочарование и горечь, тоска по дому и досада на собственную глупость — всё это прорывается вовне слезами и всхлипываниями, быстро перерастающими в истерику.

***

      Нарастающий звук шагов выдёргивает из забытья. Не сразу осознаю где нахожусь, но всё же вспоминаю про пещеру.       Вот же… Похоже, сходящая на нет истерика незаметно перешла в сон. Неужели я так вымоталась, что задремала прямо на холодном полу, свернувшись калачиком? Впрочем, важнее придумать, что сказать Твайлайт — бедная аликорна ждала так долго, что, похоже, всё же решилась проигнорировать мою просьбу. Стыдно-то как…       Стоп, звук шагов доносится из глубины пещеры. Выходит, это не принцесса…       Будто в ответ на мои мысли, в полумраке появляется силуэт, а спустя несколько секунд в паре шагов от меня останавливается земнопони с абсолютно непроницаемым выражением лица.       — Базальт не любит водные процедуры.       Вот уж не думала, что при встрече в таких обстоятельствах кто-то окажется способен говорить таким ровным и спокойным голосом… И вообще, о чём толкует эта пони?       На молчаливый вопрос, похоже, красноречиво отразившийся у меня на мордочке, земнопони тут же даёт не менее красноречивый и молчаливый ответ, указывая лапкой на меня куда-то в район груди.       Ой, оказывается, всё это время у меня в лапках был небольшой невзрачный серый камешек округлой формы. Спешно вскакиваю, пытаясь отряхнуться от пыли и хоть немного придать себе приличный вид.       Да уж, ужасное, должно быть, произвела первое впечатление: валялась на полу, в обнимку с камнем, вся зарёванная, в грязи, с всклокоченной гривой… Не удивлюсь, если сейчас покраснела от стыда до кончиков ушей. Впрочем, эта пони тоже выглядит… Несколько странно. Серой мастью и блёкло-фиолетовой гривой меня, конечно, уже не удивить, но вот в остальном… Это, пожалуй, единственная виденная мной пони, которая не просто носит платье, но ещё и отправилась в нём на природу.       И похоже, что этот наряд явно предназначен для повседневной носки: даже моих скудных познаний о моде хватает, чтобы понять его простоту, граничащую с безвкусицей. Уж не знаю, что такого примечательного эта кобылка нашла в грязно-сером оттенке синего и почему подобрала чёрный поясок, но, как по мне, сочетание таких цветов и фасона если о чём-то и говорит, так это о непритязательности его владелицы. Но под это впечатление совершенно не подходят ярко выделенные ресницы и аккуратно нанесённые тени, подобранные под цвет гривы. Сочетание платья и макияжа вызывает определённый диссонанс… Упс, что-то я отвлеклась. Неловко как-то стоять и молчаливо разглядывать друг друга посреди пещеры. Надо что-то сказать…       — Не ожидала тут кого-нибудь встретить, — пытаюсь улыбнуться, но получается крайне неловко.       — Болдер дал понять, что в пещере что-то изменилось.       С этими словами кобылка лезет в воротник платья и достаёт небольшой камушек, как раз помещающийся в лапку. Эта пони дала ему имя? И как это понимать?       — Приятно познакомиться… Болдер… а я…       — Хоуп. Я знаю.       Упоминание имени незнакомкой заставляет вздрогнуть от неожиданности.       — Откуда?       — Пинки Пай, — произносится это так, будто никаких дальнейших пояснений не требуется. — Она сказала, — сообщают после паузы тем же, неизменно ровным, голосом.       Рядом с этой кобылкой начинаю чувствовать себя крайне глупой пони.       — Я-я-ясно, а тебя зовут…       — Мод. Мод Пай, — с безапелляционностью асфальтоукладочного катка заявляют мне.       — Рада познакомиться. Так вы сёстры?       — Да.       Похоже, лаконичность — своеобразная фишка этой пони.       — Почему ты плакала?       Вот так вот, с места в карьер, без всяких предисловий и стеснения. Это точно пони, а не робот? И вообще, как ей объяснить?       — Если кратко, то я очень расстроилась, что в прошлом сделала неправильный выбор и теперь за это расплачиваюсь.       — Когда добываешь камни при свете свечи, копоть оседает на стенах и из-за этого может быть не понятно, какой именно камень ты добываешь.       Она издевается?       — Прости, я не понимаю эту метафору.       — Идем, — Мод тут же разворачивается и уходит прочь даже не оглянувшись.       Не знаю, стоит ли мне идти куда-то с незнакомой пони… С другой стороны, кроме Кризалис у меня тут врагов нет, а это точно не она: голос несёт образ аквариума, населённого причудливыми рыбками.       Ну, трусость мне пользы не принесла, так почему бы не попробовать быть храброй, для разнообразия?       Мы минуем довольно длинный тоннель и останавливаемся у развилки.       — Куда дальше? — из-за специфической манеры говорить вопрос скорее угадывается по словам, чем слышится в интонации.       Мне предоставляют право выбора? Но почему?       — Давай налево, — без особого энтузиазма указываю направление.       Пройдя от силы метров десять, мы упираемся в тупик.       — Мод, почему ты сразу мне не сказала?       — На пути жизни подсказчиков не бывает. Мы сами выбираем, каким путём идти.       — И ошибаемся в выборе, — с досадой отмечаю я.       — В выборе нельзя ошибиться. Ты поняла, что это тупик, лишь дойдя до конца. На развилке ты этого не знала.       — Хочешь сказать, что я не могла в тот раз поступить иначе, ведь всё ещё стояла на развилке и не знала, что слева тупик? — Мод кивает.       А в этом что-то есть…       Что, если бы я тогда сразу обо всём рассказала? Кризалис не стала бы пытаться меня забрать. И про пещеры под дворцом никто бы, возможно, и не вспомнил. А тогда могли бы не найти ту единорожку… А ещё, не останься я подольше, к пострадавшим пони, возможно, так и не вернулась бы память…       То, что было ошибкой для меня — оказалось правильным по отношению к другим? С такой стороны я как-то не рассматривала…       — Мод, ты просто нечто! — приобнимаю кобылку в порыве благодарности. — Спасибо.       — Не за что, — голос по-прежнему нейтрален, но к самой стенке аквариума подплыла и замерла во всей красе бело-красная рыба. — Идём, провожу к Твайлайт.       Кстати об этом… Аликорна, кажется, до сих пор так и сидит на берегу реки. Ой-ёй…