Серо-жёлтое

— Выходим, — окликнула нас Ал, открывая задние двери. На ящике с мухами лежала открытая тетрадка, в которой появилась вторая запись. Взошли по осыпающейся пологой стенке нашей ловчей ямы. Воздух мало отличался от воздуха Острова, только запах химической гадости был чуть сильнее. Ал стояла и напряжённо принюхивалась, как суслик у входа в норку. — Я же говорил, на Острове тоже пахло, это просто в машине вы вообще отвыкли, — успокоил её. — Фень, ты на карту смотрел? Когда Фенька перебрался назад, Ал откинула столик с картой. Фенька его не убрал, но и на карту не смотрел ни разу. С учётом того, что скорость его движения менялась от того, о чём он рассказывал, от любых наклонов дороги и ещё не знаю от чего, сказать, сколько мы проехали, можно было только очень примерно. Ал полезла в машину и долго рылась у себя в рюкзаке, наконец вытащив какую-то толстую и широкую книжищу унылого справочного светло-серого цвета. Оказывается, Ал взяла с собой подробный атлас всего материка со всеми картами, от карты полезных ископаемых до карты газозаправок и теперь листала его. — Ты восхитительна, — смотря ей через плечо, сообщил Фенька. — И тебе того же желаю, нам бы очень пригодилось побольше восхитительных идей, — задумчиво, но с улыбкой ответила Ал. — Фенька, Змей, мы проезжали слева вдалеке такой низкий длинный дом? К нему должен был быть поворот с дороги. — Не помню… — И я не помню… — Перед ним должен был быть знак, может быть даже большой знак. Большой синий знак. Там могли быть нарисованы свиньи, это свиноферма. — О! Какой-то знак мы когда-то проезжали, — радостно ответил Фенька. — Только я не помню, когда… По-моему ещё час назад... — Так, ребят, ну смотрите. Или впереди свиноферма, или впереди заправка, или впереди восхитительное нихуя на ближайшие сто километров. Нам нужно найти тачку, в идеале — вытащить нашу, если сломана — отремонтировать из чужих запчастей, в худшем случае — пересесть. На свиноферме наверняка есть даже какой-нибудь трактор, на заправке… Ну, не знаю. Наверно что-то должно быть. — То есть мы в принципе должны быть в окрестностях свинофермы… но не знаем, в какую сторону идти?.. Подождите, теперь моя очередь быть восхитительным — я задумался. Я вспоминал картину, открывшуюся мне с воздушного шара. Вот — на грани видимости, надо же, ещё километров двадцать и не увидел бы — воронка на дороге. Низкий дом с большим загоном… чуть раньше и левее, да. — Нам назад. Проехали совсем недавно, тут километра два, не больше. Только я что-то там не помню никакой техники, если только внутри. — Внутри свинарника? — вежливо спросил Фенька. — Внутри свинарника вы сами с Ал посмотрите, угу. Там свиньи, угу. — Там ещё постройки есть. И ещё дорога в деревню, но до неё ещё километров десять. Что с собой берём? — Оружие и рюкзаки, — решила Ал. — Неизвестно, докуда придётся идти. Машину, конечно, запрём, но всё критичное надо взять с собой. — А свои сорок томов рукописей ты тоже с собой понесешь? — ехидно спросил я, и Ал решительно кивнула. Мы шли посреди шоссе, вдоль зарослей мёртвой травы. Фенька шёл посередине, наступая ровно на жёлтую разделительную линию, мы с Ал, как две зелёные башни, возвышались над ним по бокам. Хорошего цвета защитка. Моего. Да. Так вот. Лето, ветер, солнце и соль. Я неделю почти не сплю, только дремлю тут и там, где меня застигнет усталость. Мне нужно посмотреть на свои миры сквозь призму рассвета, полудня, заката и ночи, с высоты полёта и из-под земли, из города и леса. Я везде, и ничего не замечаю вокруг. Сладкая пора расслоения: верхним слоем себя я непрерывно создаю сложнейшую сеть, а нижним живу самой обычной жизнью. Ближе к моменту истины внутренний лихорадочный трепет усиливается. Нижним слоем себя я грею брюшко на солнышке, а на верхнем… ох, мда, возможно я что-то упустил в себе. На верхнем слое я даже не могу вспомнить ничего, кроме разноцветной копошащейся мешанины тонких ниточек, ещё не формирующих никакого смыслового поля. Шестой элемент должен сформироваться сам, на основе и в строгой связи с пятью остальными. Каждый из пяти остальных, каждая связь между пятью остальными, продуманы до мельчайших деталей, это очень жёсткая структура второго уровня реальности, в том-то и весь фокус: начальные условия пяти миров заданы так строго, что для того, чтобы был сформирован шестой, моего творчества уже вообще не требуется. Я должен стать призмой, вычислительной машиной, и просто пождать. Не слишком ли много я на себя взвалил? — впервые думаю я, выгибая спину и подкладывая руки под лямки тяжёлого рюкзака. Задним числом понимаю, что мы только что свернули с шоссе. Я делал такое внутри одного мира, и уже давно делал миры только так, с этим обязательным вычислительным оргазмом в конце. А затем захотелось одиночества и свершений, и я решил словить кайф по-крупному. Но какого чёрта я решил, что начинать нужно сразу с пяти миров? Пять граничных условий одного мира — даже тридцать пять законов мира — и пять МИРОВ, ещё и замкнутых друг на друге. Пока я пытался понять, насколько опасной была моя затея, мы определённо пришли. Воняло ужасно, Фенька посмотрел на нас жалобными глазами и остановился просто посредине дороги, предложив посторожить рюкзаки. Мы пробежались дальше. Всё, что там было — это крохотный драндулет без крыши, без дверей, с одним-единственным почти кончившимся баллоном. Таким точно не вытащить грузовик, даже если убрать из него всё… — Садись, прокачу! — Ал запрыгнула на водительское сиденье. Подобрала Феньку. Вернулась к грузовику. Взяла баллон. И поехала в деревню. Нашла в деревне трактор. Заставила меня сесть за руль драндулета, Феньку назначила на роль учителя, и поехала впереди на тракторе. А вести машину было неожиданно легко и приятно. Почти как летать. Я даже не понимал, как Феньке удавалось так плохо вести грузовик. Попробовали вытащить грузовик со всем скарбом — чуть не скатились следом. Разгрузили. Выыыытянули. Завели — завёлся. Загрузили грузовик. Ал объехала воронку, остановилась, откинулась на сиденье и утёрла пот. — Дайте фляжку, — потребовала она. Солнце слева клонилось к закату.

Конец главы 11 “Мы справились”