Серо-жёлтое

На рассвете мы вышли из машины. Было холодно и влажно. На жёлтой траве и на нашем кузове лежала роса. Корабль был к северо-востоку от нас. Из светло-серого металла, с какой-то красной надписью на боку, но разглядеть больше в утреннем сумраке было невозможно. Мы пошли через росистое поле, и холод пробирался под куртки и полз с водой по ногам. Феньке в его кедах было ещё хуже, конечно, хотя он не жаловался. Становилось всё светлее, а корабль приближался. Весь гладкий и обтекаемый. Стоял на трёх ножках-распорках, из дна в землю смотрели круглые трубы? турбины? не знаю, как они называются. Между трубами и землёй было несколько метров, и в этом промежутке вставало жёлто-красное солнце, освещая поле жёлтым светом. Надпись на боку становилась всё явственнее (хотя она была чуть сбоку, и целиком мы её увидеть не могли). Но и так видно — язык мне не знаком. Угловатые очертания (хотя, может, это шрифт, а не особенность языка), непонятно, есть ли в нём отдельные буквы и слова. — По стилю, кстати, похоже на древний уки, — хмыкнул Фенька. — Ну так… очень отдалённо. Сильно очень. Может и не похож, я видел-то одну надпись в музее — махнул рукой он. — Да нет, я понимаю, о чём ты, — поддержала друга Ал. — Угловатые иероглифы вот эти все и буквы одного размера. Но точно не он, как минимум никаких точек я там не припомню. — Да понятно, что не он. Уки — столица галактики, древние укийцы — светоч мудрости, угу. Это что-то из безумных теорий заговора, в двигателе корабля у них очевидно сидят три дрессированных динозавра и крутят космические педали космической галеры. Прилетели сюда спасать всех, в ком течёт укийская кровь, щас узнают, что ни в ком, и улетят обратно. Мы даже посмеялись. Абсурд, видимо, последнее из юмора, что нам сейчас остаётся. Корабль стоял на небольшом взгорье, и нам уже было видно его от основания до вершины. До него было больше километра, а может и все три — я плохо определяю расстояние с земли. Никакой жизни вокруг корабля не наблюдалось. — Подойти, постучаться “есть кто живой”, — хмыкнул Фенька. — А можно на экскурсию? А хотите мы вас в наш корабль-музей сводим? — А прокатиться? Отличный день, чтобы съебать нахуй с этой планеты, — мрачно шутили друзья между собой. — Пошли обратно, что ли? А то стоим тут… посреди поля. Земля снова ушла из-под ног, внезапно сильным толчком. Я споткнулся и проехался ладонями по грязной и острой траве. Обернулся на корабль, но тот, конечно, не упал. Зато становилось теплее, день обещал быть жарким. Гул. Мы не сразу поняли, откуда. Гул медленно нарастал. Гудел корабль. Гул нарастал долго, несколько минут. Воздух между дном корабля и землёй колебался. Из турбин показались языки пламени, сначала бело-синие, как из газовой горелки, которой когда-то наполняли наш воздушный шар. И — под кораблём вспыхнуло ослепительно-белым светом. С оглушительным рёвом он оторвался от земли. Земля дрогнула. Снова. Под ним росли клубы не то пыли, не то дыма, огромные, как кучевые облака. Корабль летел вверх, оставляя за собой белый след. Сияющая белая точка в бледно-синем утреннем небе становилась всё меньше. Ветер доносил до нас запах их топлива и удушливо-дымный запах горящей влажной травы, но самого огня было не видно в клубах белого дыма. Рокот стихал. Земля подрагивала поверхностными, но заметными толчками. Мы быстро шли к машине, инстинктивно уходя от начинающегося степного пожара. Корабль исчезал из виду. Рокот стихал. Огонь то ли затух, то ли распространялся в другую сторону, но за час ходьбы мы его так и не увидели за собой. Когда мы дошли до машины, было совсем тихо. На секунду померещились летняя утренняя тишина и запах костра. Ветер подул в нашу сторону, и мы все закашлялись от дыма. Может, он тоже ядовитый?.. — запоздало подумал я и задержал дыхание, пока не сел в машину. В машине было тепло, и воздух был уже привычный, чуть пыльный и чистый. Дрожащими руками я открыл чемоданчик и выпустил мух. Мухи полетели, я вздохнул свободнее, но начать дышать полной грудью не удавалось. — Знаете, чё я ещё подумал. Если на БЗ такое извержение… — все поняли Феньку, и он видел это, но договорил до конца, — то ждать помощи нам теперь неоткуда. И бежать туда незачем, даже если мы пересидим пепел и построим корабль. — Пепел забьёт фильтры в машине, кстати. Даже запасные, — кивнула Ал. — Надо попробовать доехать до Острова, пока пепел не полетел, это наш единственный шанс. Если Остров затопило — будем укрываться в Приостровье. — Можно будет доехать до ЮТ, если Остров всё. Там всё-таки Технопарк, там больше шансов спастись. “Насколько больше? — с ледяной язвительностью думал я. — Как же мне всё это надоело. Спастись чтобы что? Чтобы ещё несколько лет дрожать мелкой и крупной дрожью, потихоньку помирая от всего подряд?” Стыдно, но и сам я между “жить хоть как-нибудь, жить дрожащим слизняком” и “не жить” снова выбирал первое, а вернее — никак не мог выбрать второе. — Ну, заводи. Ты ведёшь, — я кивнул Ал, принимая план. Ал завела машину, начала разворот, и тут нас тряхнуло. В бетонной плите образовался небольшой разлом, и две части плиты встопорщились прямо у нас под колёсами. Нас выбросило с дороги в кювет, мы съехали вниз по крутому склону и чудом не перевернулись. У Ал дрожали руки. — Н-нет, я т-так вести не смогу. Тут… ладно ещё — она прерывисто вдохнула-выдохнула, — тут двухполосная, а на полуторке я вообще не вырулю. — Да ладно, по прямой и медленно если, — легкомысленно ответил Фенька. — Ну тебе легко, ты и веди, — огрызнулась Ал и тут же спохватилась. — Извини, это я сдуру. Попробуем вырулить и ползти как пешеход, но такими темпами мы до дома к началу лета не доедем. Ал завела машину и мы медленно полезли на дорогу чёрной тяжёлой жужелицей. Жужелица доползла до бетонки, нас снова тряхнуло, и машина как-то боком съехала обратно в кювет. Теперь два её колеса были в глубоком русле ручейка, а два попросту болтались над землёй, как лапки перевернутой жужелицы. — Может, всё-таки подождать, пока землетрясение закончится? Толчки стали реже, но сильнее, дальше либо всё прекратится, либо нам и так ничего не поможет, — сказала Ал, которая испугалась в этот раз меньше, но окончательно потеряла решимость. — Я поведу, — сказал я просто чтобы закрыть тему и избавиться от тягостной необходимости что-то ещё решать и с кем-то разговаривать.

Конец главы 15 “Надежды”