Начать заново

      Нежно-голубое небо сегодня поражало красотой, солнце ярко светило, задевая лучами макушку, болезненно прижигая кожу головы сквозь волосы. Парень прищурился, глаза защипало, но он упорно продолжал рассматривать безоблачную голубизну, выискивая изъяны и неровности цвета, которые на самом деле лишь дополняли безупречную идеальность неба. Какое-то мерзкое, тяжёлое предчувствие сковывало лёгкие, опутывало тело липкой паутиной, пронзая судорогой конечности лишь при мысли опустить голову вниз. Долго это продолжаться не могло, Джефф резко дёрнулся, оступившись на ровном месте, и глаза обожгло безжалостным солнечным светом, заставившим бессознательно опустить взгляд на свои ноги. Увиденная им картина забралась в больной мозг, с удовлетворением будоража безумие; он по колено был погружён в тёмно-багровую жидкость, которая казалось плотно сжимала его конечности, она словно пульсировала, порождая в душе смешанное чувство паники и ужаса. Парень дернулся, с отвращением ощущая, как кровь дернулась за ним, и маслянисто объяла дрожащие конечности. Руки против воли опустились вниз, наполняя ладони багровой жидкостью, паника нарастала с каждым тревожным трепыханием сердца в груди, в лёгких резко начало не хватать воздуха. Джефф до тошноты сверлил взглядом багровую реку, с ужасом замечая, что рядом, расходясь легкими волнами, всплывает чьё-то изуродованное лицо с широкой, неаккуратно вырезанной улыбкой. Оно кажется смутно знакомым, но парень не успевает обдумать это из-за того, что рядом начинают всплывать другие лица с идентичными ранами на лице. Лёгкие судорожно сжимаются, явственно намекая об отсутствии в них воздуха, Джефф кашляет, пугливо отшатываясь от нового лица, и поскальзывается, словно в замедленной съёмке падая в багровую реку. Последним воспоминанием остаются сомкнувшиеся над ним кровавые волны.

***

      Парень кричит, резко приходя в себя, и машет перед глазами руками, пытаясь избавиться от ощущения погружения в липкую, отдающую металлом, жидкость. В поисках опоры пальцы вцепляются во что-то умиротворяюще тёплое, и тут же сжимаются крепче, нервозно подрагивая, успокаивая сбившееся хриплое дыхание. Лишь через несколько минут воздух стал равномерно входить и выходить из лёгких, и Джефф полностью распахнул веки, раздраженно ощущая, как они зудят. Парень дернулся за каплями, отпуская свою опору, и потрясённо замер, сталкиваясь с настороженными синими глазами, тут же медленно переводя взгляд на чужое плечо, на коже которого быстро проступали отчётливые следы от его пальцев. Джефф поморщился, закапывая глаза, раздраженно отмечая, что снова проявил слабость в присутствии этого человека. Лесник торопливо вскочил с постели, неловко кашляя, но к счастью не заводя разговора. Парень начинает его сам: — Я просто… — он замолкает и раздражается, не зная, как оправдать свою слабость. — Ты кричал. Кошмары, я понимаю, — резко обрывает его мужчина, отворачиваясь и заканчивая разговор. В доме снова одуряюще вкусно пахнет, и Джефф, словно пёс принюхивается, широко раздувая крылья носа, он пытается забыть про то, как бессознательно искал поддержки у незнакомого человека, и ему почти что удаётся. Когда еда оказывается в тарелке, парень не может думать ни о чём, кроме момента, когда она окажется у него в желудке. — Обычно болезнь ослабляет аппетит, — усмехается лесник, рукой отгоняя пар от тарелок, — но это явно не твой случай. Парень бросает на него быстрый взгляд, снова возвращая всё своё внимание тарелке. — Мне нужно уйти? — Джефф собирается утверждать, но интонация выходит скорее жалобно-вопросительная. Он прокашлялся, собираясь произнести эти же слова, но более уверенно. — Ты ещё болен, — говорит Алан, недовольно нахмурившись, но парень лишь морщится, вспоминая, что выживал и в худшем состоянии. Задумавшись, мужчина добавил: — Думаю, тебе нужно продолжать принимать таблетки. Лицо Джеффа перекашивается от воспоминаний, не то чтобы ему было трудно проглотить таблетку, но он не доверял им, тем более так получалось, что их принятие всегда происходило, когда парень был не в том состоянии, чтобы сопротивляться. Он всё время чувствовал себя, как на бочке с порохом, конечно, здесь кормили, но общая атмосфера сокрытия своей натуры и напряжения пагубно влияла на его психику. Безумие зашипело, расшатывая прутья клетки, и Джефф тряхнул головой, в слабой попытке успокоить муторную, мучительную боль. Мужчина натянул клетчатую рубашку на белую майку, мимолётно проводя пальцами по неравномерно покрасневшему плечу; груз вины, висевший на парне, и так тянул его вниз, поэтому мелкие проступки разум просто не воспринимал. Мысль извиниться за будущие синяки даже не проскользнула. — Ты знаешь, где твои родные? — неожиданно спросил лесник, нервозно поправляя тарелки, лежащие на столе. — Зачем тебе? — ощетинился Джефф, отчаянно пытаясь справиться с паранойей, руки сжались, ногти впились в кожу. — Ты звал маму, когда тебе снился кошмар, — продолжил мужчина, игнорируя вопрос и не поднимая взгляда от тарелок. Парень похолодел, отчаяние оглушительной вспышкой взорвалось в голове, веки опустились, тут же снова поднимаясь, обнажая дрожащие, безумные зрачки. Руки взъерошили волосы, после автоматически сжимаясь на собственном плече, но в этот раз боль не отрезвила; сознание тонуло в безумие, с каким-то извращённым удовольствием до упора погружаясь в него. Джефф не помнил, как выглядела его мать, и он был, чертовски, благодарен за это, ему небеспочвенно казалось, что если бы он помнил знал, где находится его семья, или как она выглядит, то принёс бы им много несчастий. При мыслях о доме безумие начало дергать клетку, раскачивая её во все стороны, греметь цепями, снова стремясь одержать вверх. Джефф поморщился, оставляя следы от ногтей на своём плече, всё ещё надеясь, что боль спасёт, вытянет его из этого страшно глубокого дна. Вдруг в голове что-то оглушительно щелкнуло, погружая разум в ужасающую пустоту. — У меня нет родных, — голос стал холодным, словно, чужим. И уверенность, сквозившая в этих словах пронзила его самого, продирая внутренности ледяным ознобом. “Ты не можешь знать! Не можешь!“ — оглушительно завопило в голове. Джефф сдержал панический крик, бешено вращая глазами, наконец отпуская многострадальное плечо и совсем без сил оседая на постели. — Я..я не уверен в этом, — парень прошептал это еле слышно, жалобно, словно, оправдываясь, и он даже не знал, кого убеждает, Алана или самого себя. “Ты знаешь“, — зловещие слова безумия повисли на душе многотонным грузом. Резкая вспышка боли пронзила голову, вырывая выдох сквозь прокушенные губы, перед глазами быстро замелькали мутные картинки, вызывая приступы тошноты. Лесник обеспокоено дернулся вперёд, зовя парня, но его глаза уже закатились, вырубая измученное, слабое сознание. Мозгу нужно было время, чтобы запереть воспоминания в более прочные, самые дальние клетки и удалить кусок этого дня.       Джефф резко очнулся, набирая воздух в болящие лёгкие, неприятное ощущение в глазах, вынудило руку потянуться к столу, хватая капли и успокаивая раздражающий зуд. — Ты вырубился на пару часов, — обеспокоено сказал лесник, пододвигая к парню тарелку. Джефф на всякий случай кивнул, равнодушно отмечая, что снова не помнит происходящего. Но при мысли порыться в воспоминаниях, в голове что-то опасно зашаталось, словно предупреждая, и парень решил не дразнить безумие. В этот раз Джефф не торопился, пытаясь распробовать еду, а не проглотить как можно больше. Но нервозность всё равно стояла за каждым его движением, заставляя ложку дергаться, пачкая каплями постель. В итоге парень просто обхватил руку другой рукой, стараясь ничего не расплескать, но, к сожалению, не преуспевая в этом. Его глаза, наполненные жгучим раздражением, поднялись, тут же сталкиваясь с внимательным взглядом лесника. Парень недовольно прищурился, переключая всё своё внимание на мужчину. — Может, хочешь выйти на улицу? — спросил Алан, явно нервничая, и этим напрягая Джеффа ещё больше. — Да, — быстрый раздраженный ответ. Лесник обеспокоено подошёл, собираясь помочь, но парень отшатнулся от него, резко вскакивая и покачиваясь на дрожащих ногах. Мужчина отвернулся, неосмотрительно поворачиваясь к Джеффу спиной; белые пальцы быстро прошлись по деревянной ручке ухвата, но не сжали её для замаха, парень осознанно упустил свой шанс освободиться. Он убеждал себя, что просто ещё не восстановился, чтобы совершить нападение, но что-то в голове нашептывало о том, что он врёт сам себе. Безумие опять разрывало голову, устраивая переворот, зубы сжались, стирая эмаль.       Дверь распахнулась, и холодный воздух ворвался в болящие лёгкие, вырывая надрывный, сгибающий пополам кашель, Алан обеспокоено дернулся к парню, готовясь подхватить его в случае падения. Джефф резко пошатнулся и грузно осел на ящик для дров, кляня свой слабый организм, который основательно подводил, не давая ни единого шанса на побег. Даже если ему повезёт убить лесника, вряд ли он доползёт до своего убежища. Взгляд, из-за беспомощности, наполненный злобой, обратился к Алану, который тяжело вздохнув, сел рядом. — Ты не в порядке, парень, и ты это прекрасно знаешь. Прекрати упрямиться и спокойно долечись. Я не собираюсь тебя куда-то сдавать, это твоя жизнь, и тебе решать, но дай хотя бы вылечить тебя. — Джефф недоверчиво фыркнул, резко отворачиваясь от мужчины. — Я тебе не верю, вот в чём проблема. И лучше мне уйти прямо сейчас. Поверь, так будет лучше для нас двоих. — Парень отчаянно взывал к чувству опасности лесника, надеясь на его благоразумие. Надежды не оправдались. — Знаешь, если бы я знал, что всё так сложится, то всё равно бы тебя вытащил, — голос Алана прозвучал задумчиво. — Почему? — Джефф заинтересованно обернулся, он не видел в происходящем никакой пользы для мужчины, искренне не понимая его мотивов. — Думаю, я должен помочь тебе. Ты запутался, не знаешь, что делать. Так спроси у меня, что угодно, спроси. Если бы мог, парень бы поднял уголок рта в улыбке, но, к сожалению, обрезанные куски плоти не давали такой возможности. Что спросить? Как не убивать людей? Что делать, если хочу убить тебя? Как справиться с безумием? — Мне нечего спрашивать, — наконец высокомерно отозвался он, прищуривая глаза и рассматривая величественные ели, медленно шевелящие густыми ветками. “Он предаст тебя“, — прошипело безумие, отбивая болезненную чечётку по стенке черепа. Мужчина покачал головой и тяжело вздохнул, поднимаясь с ящика. Джефф напряжённо следил за его передвижениями, до боли сжимая губы. “Молчи! Не смей!“ — отчаянно кричало что-то в голове, навевая приступы страха. — А что если…если, — парень резко замолчал, сглатывая горькую слюну, яростно борясь с самим собой, — если я совершил плохой поступок. Лесник сел обратно, смотря на парня с неожиданной теплотой и участием. Ладони до боли вцепились в край ящика, пытаясь отрезвить, остановить слова, рвавшиеся с языка. “Он не должен так на тебя смотреть, не должен! Расскажи ему! Пусть прекратит!“ — Джефф поморщился, слушая отчаянно кричащие мысли, он хотел послушаться, правда хотел, но паранойя душила, сжимала горло, не давала наконец признаться. — Я имею ввиду очень плохой поступок, — сквозь зубы выдавил парень, слушая предостерегающее рычание безумия и понимая, что больше не расскажет ничего. — Грех? — неожиданно спросил Алан, пытаясь поймать бегающий взгляд Джеффа. — Да, — он выпихнул слово через плотно сомкнутые губы, словно скидывая с плеч тяжелый груз. Лесник молчал, но парень чувствовал, что чужой взгляд перестал сверлить его изуродованную щеку и направился вперёд. Напряжение сковывало мышцы, их начало неприятно покалывать, паника сжала лёгкие, забирая свежий лесной воздух. — На войне я часто убивал. Грязно, жестоко, — ломким сухим голосом начал Алан, — без этого никак, либо ты, либо тебя. Один раз пожалеешь, и всё, лежишь с дыркой в черепе. Когда служба закончилась, и я вернулся домой, то это мерзкое ощущение чужих отобранных жизней преследовало меня, ходило за мной по пятам. Я много кричал, совершенно не мог спать, даже начал пить. Было так плохо, невозможно описать словами. Стал ходить в церковь, молится, всё, только чтобы отпустило, а потом устроился в больницу. Только работа начала приносить радость, как меня подставили и упрятали в тюрьму. Прошлые кошмары вернулись, и я пережил ещё один ад наяву. Уже второй в своей жизни… Мужчина гулко сглотнул, сжимая в ладони крестик, Джефф даже дышать боялся, шокированный неожиданной откровенностью. — Я справляюсь с этим, сейчас справляюсь. И да, это тебя не оставит, останется незаживающей дырой в твоей душе, но ты научишься жить с этим. Нормально жить, даже хорошо, — Алан сочувствующе сжал плечо парня, и тот даже не успел привычно отдернуться, позволяя. Лесник поднялся, его спина сгорбилась, словно под гнетом неподъёмного груза. Мужчина протянул Джеффу руку, предлагая помощь, и закончил: — Конечно, если сам сможешь себя простить. И что-то в голосе Алана в этот момент, что-то ломкое и усталое дало понять парню, что он не простил. Не смог себя простить. Джефф на минуту стушевался, но протянул свою руку, аккуратно принимая чужую поддержку. Это был первый шаг к робкому доверию.       Вечером того же дня Алан рубил дрова; ритмичный треск эхом отдавался по лесу. Парень сидел на облюбованном им ящике для дров, и читал книгу, выданную лесником. Голова раздражающе болела, но Джефф был спокоен, небольшая откровенность сильно повлияла на него. Мужчина подошёл, и пальцы против воли сжались на обложке. Не так просто избавиться от укрепившихся, закоренелых привычек. — Хочешь, научу? Глаза парня округлились, наполняясь удивлением. После всего, он же не собирается доверить ему топор?! Джефф пошатываясь, подошёл и обхватил деревянную рукоять, слегка приподнимая тяжёлое лезвие. Лесник поставил на пень брусок дерева, аккуратно придерживая. “Ты можешь отрубить ему руку, а потом заняться головой“, — безумие не менялось, и парень отчаянно замотал головой, пытаясь отогнать его от себя. Привычная кровавая пелена накрыла глаза, и Джефф резко замахнулся, оступившись под тяжестью. Лезвие сверкнуло, ровно разрубая деревяшку. Парень поднял голову, локтем убирая волосы с глаз. Он победил, смог справиться с собой, и это породило вспышку гордости, насытившую кровь. Алан незаметно вытер пот со лба, пряча за спиной дрожащие руки. Это могло быть началом счастливой поры для Джеффа или наоборот затишьем перед бурей, которая погрузит его психику в ещё большую разруху. Время покажет.