Lost in the dream

      — Кажется, мне нужно объясниться, — через пару секунд проговорила Шиён, переводя взгляд с Чжухона на меня.       — Думаю, что да! — нервно кивнула я, хватаясь за свою голову, ощущая, как она начинает идти кругом. — Тебя же на костре сожгли!       Мысли быстрым роем неслись в голове. Реальность и то, что видела я, никак не хотели сопоставляться в голове.        — Ты наблюдала, но не видела всей картины, — женщина улыбнулась.       Я перевела хмурый взгляд на удивленного Чжухона, который взирал на нас в легком замешательстве.       — Я видела, как ты умерла! — все напирала я.       — Но я же здесь.       — Ты ее сейчас доведешь, — парень взял меня за плечи, усаживая следом в кресло. — Я только ее в чувство привел.       Меня в буквальном смысле начинало колотить. Столько странной и мистической информации за последние дни могли довести кого угодно. Я не была исключением.       — Хочешь сказать, что рык во время ее купания, был тем, что привело ее в чувство? — женщина явно веселилась.       — Там был офицер! — парень попытался оправдаться. — Он мог на нее наткнуться!       Щеки Чжухона покраснели, как и уши, я же издала тихий рык, чувствуя, как начинаю закипать.       — А ты, как доблестный защитник, побежал спасать даму? — она все смеялась.       — Шиён! — Ли дернулся.       Кажется, парень уже не на шутку взбесился, но сдерживался, как мог.       — Объясните мне уже, в конце концов, кто-нибудь, что здесь происходит! — взмолилась я, прерывая их перепалку. — Просто. Дайте. Мне. Чертово. Объяснение!       Я тяжелым взглядом посмотрела на женщину. Узнала я ее лишь по глазам и ярким общим чертам: носу и губам. Сейчас она кардинально отличалась от той девушки, которую я видела пять лет тому назад перед казнью. Седые длинные волосы, собранные в тугую косу. Сеть легких морщинок на лице. Где та яркая девчушка со взрослыми глазами?       — Хорошо. Ты помнишь, почему меня сожгли на костре?       — Тебя обвинили в колдовстве. И как вижу, не безосновательно, — я дернула подбородком.       Чжухон, стоявший все это время рядом со мной, плюхнулся на подлокотник кресла, предвкушая долгий рассказ. Кажется, парень постепенно остывал. Щеки не были больше пунцовыми.       — В нашей деревне никогда ничего не делалось безосновательно, ты сама знаешь, — Шиён хмыкнула. — Это был ее плюс. И минус… Да, меня обвинили правдиво. Я не только лечила и помогала людям, но и занималась колдовством, собственно говоря, как и сейчас. Уже тогда догадывалась, что меня ждет, поэтому, мне пришлось пойти на некоторые серьезные меры…       — Ты могла уйти в лес, убежать, — я перебила ее.       — Они бы нашли меня. И убили так, — женщина дернула плечами, — Лучше было провернуть все это, чем бегать всю свою оставшуюся жизнь и прятаться.       — Но я же тебя узнала…       — Потому что я так захотела, позволила.       — Что ты сделала? — я махнула рукой в ее сторону. — Ты кардинально изменилась! Ты постарела.       — Колдовство, Эрин, колдовство! С помощью него можно сделать многое. Стоит лишь заплатить… Уже тогда я понимала, что мне не жить. И мне нужен был шанс на спасение. Заключив сделку с духами, я отдала часть души и двадцать лет жизни сверху, чтобы потом начать новую жизнь: уйти в лес, вести аскетический образ жизни, заниматься тем, чем я хочу, будучи в единении с природой. И спастись… — женщина нервно сглотнула. — Я успела предугадать войну и события. Я пыталась предупредить градоначальника, но мне не поверили. Вместо этого меня сожгли, хотя я могла бы вас спасти.       Я покачала головой, ерзая в кресле. Мне было трудно переварить эту информацию.       — Но не спасла.       — Я пыталась. Думаешь, так просто скосить половину офицеров неведомой болезнью? За все нужно платить, Эрин. Я тоже ведь не бессмертная. А воскресать посередине деревни не лучшее решение, знаешь ли. Да и кто бы мне поверил? Попытались бы еще повторно убить, — она хмыкнула.       — А…? — я перевела взгляд с нее на Чжухона.       — Его я знала давно, как и его родителей. Ты думаешь, что тот, кто занимается колдовством, не знает оборотней этого леса? Дорогая моя, оборотни — это всего лишь малая часть того, что здесь есть.       Я сжала челюсти, пытаясь осознать сказанное.       — Шиён, прекрати, — Ли дернул рукой. — Ты ее пугаешь.       — Не пугаю, а даю понять, что все, что она слышала — не сказки. И теперь если она находится в лесу, в особенности здесь, у тебя, то пусть будет аккуратнее. Это не такое милое место, как ей кажется на первый взгляд. Да и ты не всегда будешь с ней рядом, — женщина сощурила глаза, читая меня, как открытую книгу. — Собственно говоря, как и она рядом с тобой.       — Ты это сейчас про что? — я похлопала глазами.       — Просто будьте аккуратнее.       — О чем это ты?       — Вечная битва добра и зла, Эрин. Позже поймешь… — Шиён вздохнула. — Думаю, мне пора идти. Тебе все, что нужно Чжухон, я принесла, — она обвела взглядом колбочки и мешок, лежащие на столе. — Не буду вам мешать.       Я в ответ ей лишь отрешенно кивнула, раздумывая над ее словами. Не интонация, не сам странный подтекст, мне не понравились, от чего я начинала напрягаться. Чжухон же, встав с подлокотника, пошел провожать ведьму.       Когда он вернулся обратно в дом, я так и сидела в кресле, смотря в одну точку. Общее расслабленное состояние после купания, как рукой сняло.       — Ты же понял, о чем Шиён говорила, да? — поинтересовалась я, смотря на парня, который суетился возле стола.       — Да, — не поворачиваясь, ответил он, заметно напрягаясь, что стало заметно по мышцам спины.       — Я требую объяснений, — выдохнула я, собираясь с силами. — Прямо сейчас.       Ли резко ко мне обернулся.       — Ты уверена, в том, что…       — Да, я уверена в том, что хочу это знать! В конце концов, я хочу понять, какая опасность мне грозит, чтобы, если что, я успела отсюда уйти или хотя бы знала, что мне делать не стоит. Ты выразился парой дней тому назад правильно — я хочу жить. И я пока не намереваюсь уйти на тот свет.       Парень начал жевать губы, раздумывая над моими словами.       — Чжухон.       — Погоди, я думаю, как правильно тебе это преподнести, чтобы не приблизить тебя к точке сумасшествия, а то после Шиён я подумал, что ты рехнешься.       — Очень смешно.       — А кто-то сказал, что я смеюсь? — он взглянул на меня, но на щеках появились ямочки. Кто-то явно пытался скрыть смешок.       — Ты не смеешься, а издеваешься, — я нахмурилась.       — Ладно-ладно, — он приподнял руки, сдаваясь. — Только потом успей мне сказать, в какую сторону побежишь, поджав от страха хвост, чтобы я успел проконтролировать или поймать тебя.       Я скрестила руки на груди.       — Нечего на меня так смотреть, это на самом деле не сказка, которой пугают вас в детстве на ночь. Это суровые реалии этого мира, — он покачал головой, — но начнем по порядку. Прошу, не перебивай меня только. История достаточно долгая и болезненная для меня. Ты поймешь, почему.       Чжухон вздохнул, собираясь с мыслями:       — Пойдем по порядку. Давно, еще до моего рождения, по рассказам отца, в этот лес забрели две молодые девушки. По воле судьбы, одна из них стала моей матерью, второй же была твоя бабушка, которая, кстати, и помогла сбежать ей из деревни, а в последующем, как я понял, помогала и роды принять, ибо через какое-то время появился я: ребенок оборотня и человека. Плод странной любви. Не могу сказать, что в этом мире подобное приветствуется и разрешается, но, по крайней мере, не строго карается. Я рос в крепкой, дружной семье. Баланс добра и зла соблюдался: отец навсегда перешел на светлую сторону из-за семьи, прекратив убивать людей, которые забредали в лес. Ведь именно из-за него ходили рассказы о злом оборотне. И за нами закрепилась стезя защитников леса, да и людей. Все потому, что прежде, чем заключить брак или подобную связь между оборотнем и человеком, нужно принять сторону, договорившись с духами: ты никогда больше не будешь истреблять человеческий род, иначе на тебя будет наложено проклятье — твоя душа будет обречена на мучения, а сам оборотень не сможет больше превращаться обратно в человека. В этом и есть баланс. За все надо платить… К тому времени, твоя бабушка уже нянчила на руках твою мать, что в последующем сыграло роль. Время шло. Я рос. Мама, как человек, неизменно старела, ведь возраст и само старение оборотня сильно отличается от человеческого: у нас все сильно замедленно. Мы набираем оборот в начале, быстро доходя до возраста двадцати пяти лет, а потом замедляемся. Я, кстати, помню твою мать подростком, она часто прибегала за твоей бабушкой в лес, когда та хотела нас проведать, как и Шиён. Вы были теми, кто знал и относился к нашей семье с пониманием, но идиллия не могла продолжаться долго… — он вздохнул. — В деревне, кто-то из охотников прознал, что моя мать не пропала, не была убита тем самым оборотнем, а живет в лесу. Эту байку тогда поведала как раз твоя бабушка, прикрыв ее. Охотники явились к нам. Им не составило труда понять, что она не только живет с оборотнем, но и родила сына, а это у вас карается смертью, так как подобное равносильно обвинению в колдовстве. Меня попытались убить первым. На мою защиту встала мать, но ее убили на глазах у отца. Тот в ярости убил охотников, нарушив свое обещание никогда не убивать людей. Он смог справиться со всеми и спасти меня, тем самым навлекая на себя проклятье: больше никогда не становиться человеком, став диким злым животным. Я же, будучи тогда уже не маленьким ребенком, а почти что взрослым юношей, кое-как загнал его в глубины леса. Шиён, прознав об этом, помогла мне с заклятиями, которые сдерживают его именно в самой темной и непролазной части леса. Именно там он в основном обитает, но может передвигаться по всей территории, кроме вот этого клочка земли — нашего дома. Это безопасное место. Сюда ему хода нет, опять же, из-за заклятий. Дальше я рос сам, не принимая ничью сторону: когда надо — убивал, когда было нужно — следил или дрался с отцом, если он попадался мне под руку, пытаясь отогнать от той же деревни. Месть и ярость навсегда застелили ему глаза. Он ненавидит людей. Чует их буквально за километр. Не повезет тому, кто забредет вглубь леса, как чуть не сделала ты, когда бежала от офицеров. Я едва успел тебя спасти в тот раз, как и позавчера, ведь в полнолуние и в новолуние он обретает полную силу. Из-за всего этого твоя бабушка и мать практически перестали приходить сюда. Они боялись, потому что убийства людей стали нормой в этом лесу. Лишь изредка нам удавалось пересечься и по быстрому переговорить, как и тогда, когда ты маленькой потерялась в лесу. Единственная, кто мне помогал во всем — Шиён. Обучала заклинаниям, давала определенные знания. Она не боялась, потому что сама прислуживает духам. В основном светлым. Когда она «умерла», это я перенес ее тело в лес, чтобы здесь она смогла воскреснуть и жить. Неподалеку от меня находится ее дом — второе безопасное место в лесу, куда не может добраться оборотень… Вот и вся история. Никакого счастливого конца.       — Прости, мне не нужно было вот так вот на тебя напирать, — тихо проговорила я, смотря на немного подавленного воспоминаниями парня.       — Все нормально. Это была естественная реакция на слова Шиён. К чему я завел весь этот разговор: Эрин, пока ты здесь, даже и не думай сама передвигаться по лесу. В безопасности ты только на этом участке. Офицеры — не самое страшное, что здесь есть. Сама видишь. Если что-то захочешь или захочешь уйти — скажи мне. Чтобы я смог тебя довести до точки назначения в сохранности. У тебя со мной есть шанс выжить. Без меня — нет.       — Но как передвигается Шиён? Она же человек…       — Нет. Она ведьма. У нее другой запах, на который отец практически не реагирует. А твой, я боюсь, он уже знает. И его это может нервировать. Не удивлюсь, если он снова попытается сунуться сюда.       — Так ты не только офицеров гонял этой ночью?       — Не только.       Я нервно сглотнула, заерзав в кресле.       — Что, готова бежать? — Ли как-то горько усмехнулся.       — Нет. Пока нет, — я отрицательно покачала головой. — У меня нет ни сил, ни желания идти вверх по течению до основного города, пока происходит такая чертовщина. Пусть для начала хотя бы офицеры успокоятся. Да и мне в себя прийти нужно.       — Разумно мыслишь.       Я кивнула, вслушиваясь в звук своего бурлящего живота.       — Что аппетит разыгрался после подобных историй или это все от плескания в озере? — Чжухон захихикал, глядя на меня.       — От тебя, — пробурчала в недовольстве я. — Ты же обещал не подглядывать!       — А я и не подглядывал, — он вытянулся в лице. — Я охранял тебя неподалеку.       Я насупилась.       — Честно!       Паренек выпучил глаза и сделал самое невинное выражение лица, которому сложно было не поверить, но по искоркам в глазах было видно, что кто-то очень нагло лжет.       — Еще пара слов, и я обещаю тебе, что кину в тебя первым, что попадется под руку.       — Зануда, — он хмыкнул. — Могу тебя заранее обрадовать. В доме, кроме хлеба и меда ничего нет. Этим не ты, не я, не наедимся.       — И что теперь? Предлагаешь носиться за куропатками в лесу?       — Проще поймать рыбу в озере, — он прыснул.       — А у тебя все для этого есть? — я приподняла брови, слабо понимая, куда он клонит. — Леска с крючком хотя бы…       — Лапы, зубы подойдут?       — В смысле?       — В прямом смысле. Ты что, никогда не видела, как медведи рыбу ловят?       — Н-нет, — чуть запнувшись, пробормотала я, выпадая в осадок.       — Выходи на улицу через минуты две. Не раньше. Не думаю, что ты готова к тому, чтобы увидеть само перевоплощение, но явно готова увидеть медведя, — как-то задорно затараторил он.       — Чжухон…       — Что? Неужели боишься? Я не трону тебя. Даже в этом обличии я соображаю, как и что. Разум-то человеческий, — он указал на свою голову. — Да и пока ты здесь, должна к этому привыкнуть.       После этих слов он вышел во двор, а я же осталась сидеть в кресле, слабо представляя, что делать дальше. Выходить вот так вот мне было страшно, но голод делал свое — гнал вперед. Да и как ни крути, было интересно, что из себя представляет оборотень. Пускай я его и видела пару дней тому назад, но сейчас была другая возможность и другая обстановка.       Посидев ради приличия минут пять, я осмелилась выглянуть во двор, приоткрыв дверь. На опушке, возле той самой тропинки, ведущей к озеру, стоял большой бурый медведь. Сейчас он казался еще более огромным, чем тогда.       Нервно оглядев его с ног до головы, я на ватных ногах двинулась к нему, бегая взглядом по его силуэту. Он на самом деле был внушительных размеров и очень грозным на вид. Завидев меня, он издал не то тихий рык, не то тихий вздох, больше похожий на приветствие.       Подойдя к нему и встав напротив, я нервно просипела:       — Ну, пойдем?       Морда медведя приблизилась к моему лицу. Не понятно зачем, но он начал обнюхивать меня, от чего у меня волосы разлетались по плечам. Дыхание его было тяжелым и шумным, от чего мне снова стало не по себе.       Обнюхав, он резко опустил голову вниз, тыкаясь лбом мне сначала в живот, а потом в ноги.       — Что… Что такое? — не поняла я, каждый раз едва выстаивая на ногах от тычков.       Тихий рык и снова тычок по ногам.       — Да что ты от меня хочешь?       Медведь вздохнул и немного присел.       — Только не говори, что ты хочешь, чтобы я на тебя залезла… — я выпучила на него глаза.       Очередной рык и тычок.       — Я сама идти в состоянии.       Более громкий рык и на меня посмотрели очень недовольным взглядом, где явно читалось, что лучше не спорить.       — Я все делала в своей жизни, но вот ехать верхом на медведе… Кто бы рассказал, не поверила бы, — бурчала я, взбираясь на него. — Учти, сяду неудобно или вырву шерсть — я случайно. Я тебе не наездница, в конце концов.       Выслушав очередное недовольное пыхтение и рык, я кое-как залезла ему на спину, вцепляясь в загривок.       — Я предупреждала.       Рычание, и Чжухон медленно двинулся в сторону того озера, где я купалась. Мне стоило больших сил не слететь с него кубарем вниз, потому что езда на медведе доставляла дискомфорт. Пускай и размерами он был намного больше обычного медведя, любое резкое движение или перешагивание кочки, грозило мне падением, хотя шел он достаточно медленно. Иногда мне приходилось пригибаться, чтобы не врезаться в какую-нибудь низкую ветку.       Дойдя до озера, мы не пошли прямо к тому месту, где я купалась, а пошли немного в обход.       — Ээээ… Чжухон? Ты куда?       В ответ тишина.       — Ладно, ладно.       Обойдя его немного по краю, мы вышли к месту, где озеро начинало перетекать в реку. Видимо, там и водилась рыба.       — Я не знаю, что ты там удумал, но если ты решишь резко затормозить или кинуть меня в воду, отхлестаю рыбой, — затараторила я, чувствуя, что он начинает тормозить.       Медведь громко выдохнул, останавливаясь. Кажется, Чжухона подобное забавляло.       Быстро и неумело спешившись с него и чуть не скатившись кубарем, я отскочила в сторону под его внимательным взглядом.       — Что ты на меня так смотришь? Ты хотел ловить рыбу? Так иди и лови. Я не мастер этого дела. Вот бегать за куропатками — да.       Очередной громкий вдох-выдох, который, видимо, обозначал его смешок, и он полез в воду. Огромный. Массивный. Немного даже косолапый. Я едва сдержала улыбку. Сев на траву, я стала наблюдать за ним.       Сначала он внимательно вглядывался в воду, замерев. Пара минут, рывок, и вот в его зубах рыбешка. Выйдя из воды, он кинул ее мне в ноги, залезая заново.       — Слышишь, рыбак, поймаешь три-четыре, с меня суп.       Сказано — сделано. Примерно где-то через час, передо мной лежало пять тушек, а напротив стоял весь мокрый, но явно довольный оборотень. Не выдержав, я засмеялась.       — Это, конечно, хорошо, но одну тебе точно придется тащить в зубах. Остальные с меня.       Рыкнув, Чжухон решил отряхнуться от воды, обрызгивая меня следом. Я только успела завопить и отвернуться, как меня окатили каплями.       — Издеваешься, да? — я хмуро посмотрела на него, вытирая лицо рукавом платья. — Это моя единственная сухая одежда.       Довольно заурчав мне в ответ, медведь снова нагнулся, показывая, чтобы я снова залезала на него. Тяжело вздохнув, я забралась, понимая, что промокла окончательно.       Добравшись до дома, я зашла внутрь, недовольно ворча. Через пару минут в дом зашел Чжухон.       — Вот обязательно было меня обдавать водой? — поинтересовалась я, хмуро глянув в его сторону. — Я вся мокрая. Вся!       — Через полчаса ты мне скажешь спасибо, потому что сегодня будет душно и жарко. Намечается гроза этой ночью.       — Прекрасное оправдание. Просто! — я взмахнула руками, ставя котелок с водой на огонь в камине.       — Не оправдание, а факт. К тому же, ты бы в любом случае промокла.       — Я могла бы не залезать на тебя, а идти рядом.       — Ты хотела сказать — бежать?       — Шел бы так. Я бы догнала. Это же озеро охраняется заклинанием?       — Да, но не от офицеров.       Я тяжело вздохнула, не зная, что и ответить. Это, судя по улыбке на губах, веселило Чжухона.       — Давай помогу, — он перехватил у меня одну из рыбин. — Вдвоем быстрее.       Я кивнула. Домик на какое-то время погрузился в тишину, нарушаемый лишь звоном ножей, ложек и звука очищаемой рыбы.       — Слушай.       Чжухон вскинул на меня глаза.       — А если ты в обличие медведя ешь, наедаешься?       Ли засмеялся.       — Что?       — Ничего. Просто забавный вопрос. Да.       — Но ты же ешь сырое… Плохо не бывает?       — Нет, — все смеялся он.       — Да что смешного?       — Ничего. Просто это мило. Обычно, могут задать вопросы по типу не ешь ли ты людей или что-то подобное, а тут это.       — Ты ел людей? — у меня глаза на лоб полезли.       — Нет! Отец может, но не я. Это отвратительно, — он поморщился.       В ответ я похлопала глазами.       — Это кто такой умный вопрос подобный задал?       — Шиён. Она же у нас дама с юмором.       — Да уж.       — Давай, лучше, о чем-нибудь другом, а? — Ли жалобно посмотрел на меня, — Я готов тебе рассказать о многих своих «буднях оборотня», но только не про то, кого я убиваю, ем и дальше по списку. Если я не принадлежу добру на все сто процентов, это не значит, что я темный.       — Я не говорила про это и совершенно так не думаю. В нашем мире уже давно нет чисто белых или чисто черных. Только если изначально. Все остальные серые.       — Ты говоришь, как Шиён.       — В этом мы с ней схожи, — я согласно кивнула.       Дальше разговор потек совершенно в другое русло. Я рассказывала ему что-то из жизни человеческой, он немного о мистической. Нам было интересно обмениваться знаниями и понятиями.       В этих разговорах мы не заметили, как быстро приготовили еду, как ее съели, как и все остальное убрали. У нас даже осталась рыба на пару порций.       — Я так понимаю, в следующий раз с меня куропатки? — я посмотрела на парня.       — Если ты будешь за ними бегать, да, — Чжухон засмеялся.       — Нет, за ними будет бегать большой косолапый медведь оборотень, — я взмахнула руками, хихикая.       — Эй, я не косолапый.       — Нет, ты немного косолапишь. Я серьезно говорю.       — Ну, и ладно! По крайней мере, мне удобно ходить и бить лапой.       — Ты так куропаток собрался глушить?        — Ээээ… Да. Ты их ловишь, а я глушу.       — Им же можно тупо свернуть шею.       — И меня еще садистом называют…       — Хочешь есть, умей вертеться. Слышал такую поговорку?       Ли засмеялся в голос, как и я.       — Ладно, что дальше?       — А дальше, — он глянул в окно, — нужно посмотреть, что с садом. От этого зависит наше пропитание.       Я кивнула.       — То есть ты готова мне помогать?       — Пока я здесь, пусть и на правах гостьи, да. Потому что просто сидеть на жопе ровно — не красиво. К тому же, сидеть без дела — скучно. А раз мне выходить нельзя, должна же я что-то делать?       — Прекрасно. По крайней мере, я буду меньше ломать голову, чем тебя занять.       Хмыкнув, я вышла в сад. Солнце на самом деле пекло, а воздух был достаточно тяжелым.       Я поморщилась.       — А ты мне не верила.       — Верила, но не так сильно. Ладно, что уж теперь. За дело.       Где-то до обеда с перерывами на отдых мы занимались садом, непринужденно разговаривая. Словно мы и не было тех страшных моментов или рассказов. Складывалось ощущение, что мы знали друг друга всю жизнь, потому что ему стоило начать говорить продолжение, как я его заканчивала. Меня хоть это и удивляло, но в тупик не ставило. Мне снова было тихо и спокойно.       Пообедав и передохнув в теньке возле дуба, мы до вечера доделали те дела, которые он не мог сделать быстро в одиночку: в две руки нарубить дрова или поправить забор. Единственное, к чему он меня не подпустил — это к пчелам. Сказав, что тут только его территория. На все это я пожала лишь плечами.       — Знаешь, — проговорила я, садясь на край лестницы возле входа в дом, — у тебя не будние оборотня, а будние фермера.       Ли засмеялся.       — Мне же нужно питаться чем-то все же. Сырым мясом сыт не будешь.       — Тебя же всему кто научил вообще?       — Все по чуть-чуть: в основном мама, что-то рассказывала твоя бабушка, дополняла Шиён.       — Добро пожаловать на уроки от Чжухона: как не пропасть оборотню в лесу.       — Очень смешно, — парень прыснул, смотря куда-то вдаль.       — Ты чего?       — У меня обход территории, а ты иди, отдыхай.       Я нахмурилась.       — Мне нужно убедиться до грозы, что все в порядке. Что нам ничего не угрожает. Сама понимаешь…       Я кивнула.       — Никуда не уходи, хорошо?       — Да куда я уйду…       — Если что-то будет не так, хотя такого быть не должно, выпрыгивай через заднее окно дома и беги по этой тропинке, — он указал на вторую тропку, ведущую от дома, — она приведет тебя к дому Шиён. Она, если что, тебя спасет или поможет.       — Давай без вот этого «если что», хорошо? — проворчала я, поднимаясь с лестницы.       — Что, волнуешься за меня? — Чжухон улыбнулся.       — Странные вопросы задаешь.       — Значит, волнуешься.       — Да, волнуюсь. Что в этом такого?       — Ничего, — он снова улыбнулся. — Я пошел. Скоро вернусь, не скучай.       Улыбнувшись, он побежал в сторону леса.       Проводив его встревоженным взглядом, я зашла обратно в дом. Сердце у меня почему-то было не на месте.       Умывшись, я от нечего делать привела порядок в дом. Где-то протерла пыль, что-то расставила по местам. Время шло до отвратительного медленно. Заскучав, я стала изучать книги у него на полках, но везде говорилось о непонятных заклинаниях и каких-то духах.       Тяжело вздохнув, я легла на кровать, вслушиваясь в тишину вокруг. Постепенно темнело. На небе сгущались тучи. От духоты не спасали даже открытые окна. Мне было все также не по себе, и я не могла сказать почему.       Не заметив, я уснула, провалившись в тревожный сон. Сказывался ранний подъем, усталость и насыщенность дня. Снилась мне какая-то гадость, не давая нормально расслабиться и уснуть, но и проснуться я тоже не могла. Так и блуждала по грани реальности и сна.       Измотанная, я проснулась от звука грома и открывающейся двери. Вернулся Ли, как и обещал, до грозы.       — Чжухон? — я подскочила на кровати, сонно смотря в дверной проем.       — Ага.       Парень прошел в дом, заметно хромая на левую ногу, придерживая левой рукой правое плечо. Громко рухнув в кресло, парень прикрыл глаза.       Вскочив, я быстро подбежала к нему, видя сочившуюся кровь:       — Что случилось?       — Все в порядке.       — Что случилось? — с нажимом потребовала я.       — Подрался с отцом. Он меня задел.       — Насколько сильно?       — Пройдет к завтрашнему утру. На мне все заживает, как на собаке.       — Чжухон!       Нехотя, но парень все же убрал руку от плеча, на котором красовалось четыре глубоких больших пореза, из которых шла кровь.       Тихо охнув, я бессознательно кинула в камин дрова, разжигая его, чтобы получить свет, кидаясь следом за тряпками и миской с водой.       — Это нужно промыть и зашить, — затараторила я, чувствуя, как меня трясет.       — Промыть и намазать будет достаточно, — устало проронил он. — Возьми те склянки, которые стоят на столе. Это от Шиён. Мне всегда помогало…       Парню было явно не хорошо, если не становилось хуже с каждой минутой.       — Вот что, давай, дойдем до кровати. Тебе лучше лечь.       Он кивнул. Я аккуратно помогла ему подняться, ведя к кровати. Ноги подкашивались, потому что Ли был не из легких, но его нужно было уложить.       Положив его на кровать, я ещё раз осмотрела рану, цокая языком. Быстро схватив нужные предметы, я сделала все, что было нужно. Дотронувшись ладонью до его лба, я поняла, что ему стало еще хуже.       — Ты весь горишь, — я покачала головой, следом кладя ему на лоб прохладную мокрую ткань.       В ответ мне донесся благодарный выдох.       — Нужна Шиён. Я одна не справлюсь.       — Не нужно ее сейчас звать. Не успеешь.       В этот момент раздался гром и полил ливень. Дернувшись, я рванула закрывать окна, лихорадочно думая, что же делать.       — Нам нужно продержаться до утра, — тараторила я, делая отвар из трав, периодически меняя ему повязку с горячей на прохладную, пытаясь сбить жар.       — Продержимся, — слабо проговорил он, пока я давала ему пить, держа за голову.       — Пожалуйста, поспи.       — Эрин, не уходи только.       — Я здесь. И никуда не уйду. Спи.       Ли нашарил мою руку, крепко сжимая. Я же села возле кровати, думая, как пережить эту ночь, надеясь, что моих знаний хватит для того, чтобы продержаться этот отрывок времени.       Чжухон слабо застонал. Я снова поменяла полотенце, пытаясь сбить жар.       — Держись…       — Я не пропаду, если ты рядом.