Ты давно перестал быть мне просто другом

***

      — Фто тебе пифет? — Мин переводит взгляд на Чимина, жующего сделанный им бутерброд, и молча придвигает кружку с чаем, снова печатая.       — Намджун, говорит отец начал действовать, перевёл невесту Джина в наш универ, даже к нему в группу. Сегодня познакомились с ней.       — Да ладно?! Это как вообще?       Юнги откидывается на спинку стула и склоняет голову, смотрит исподлобья и не может понять серьёзно ли это спрашивает парень напротив.       — Ну а ты как думаешь? Залететь на пятый курс Сеульского, как к себе домой, не каждый может. Связи, Чимин, деньги, ну и немножечко лести конечно.       — Мне бы так везло… — особо не задумываясь, отвечает Чимин. — Ну и что? Как она, красивая? Они с хёном правда вместе?       И нужно было спросить ему именно это?       — А что, тоже хочешь поскорее познакомиться?       Юнги играет жевалками, глядя в чужие глаза, и отворачивается первым, усмехаясь с собственной же реакции. Нет, он что, только что приревновал?       — Да не особо, просто интересно. Это всё-таки невеста хёна…       — Да чёрта с два, обычный договор семей. Было бы что-то серьёзное, Джин бы уже рассказал, не понимаю к чему этот спектакль.       — Надо будет разузнать у Тэ. — Чимин кивает, соглашаясь с самим собой, и смотрит на загоревшийся экран с кучей всплывающих окошек, как раз от Тэхёна, но открывать их не спешит. — Пара уже идёт, не собираешься в универ?       — Меня отмазали, так что останусь с тобой. Только съезжу сначала домой, — звучит так обыденно и непринуждённо, что можно легко пропустить мимо ушей, однако Чимин напрягается, озадачиваясь.       — Зачем? — Такие перемены в настроении его и вправду пугают. Мин извинился — остался — приготовил завтрак — теперь это. Да, они друзья, но раньше такого не происходило.       — Не задавай глупых вопросов, не получишь таких же ответов… — пачка сигарет со стола оказывается у Мина в руке, и он встаёт, поправляя на себе одежду, — ешь спокойно, я закрою дверь.       Чимин остаётся наедине со своими мыслями, слышит шорох в прихожей и всё же подрывается проводить, вызывая недовольное бурчание со стороны.       — Сказал же…       — Спасибо, хён.       Вроде не первая благодарность, вроде обычные слова, но почему-то сейчас на Юнги это действует совсем по-другому. Расцветающая на пухлых губах лёгкая улыбка вызывает приступ нервозности, поэтому эта грёбаная пачка сигарет, что была у него в руке, выпадает прямо к младшему под ноги, и, когда тот поднимает её, а потом случайно касается его пальцев при передаче, его начинает мелко потряхивать.       «Пиздец. С чего это бы?»       — Хён… В следующий раз можешь курить на улице?       — Оу… Да. Да, я… не подумал, привык у себя дома…       И Юнги продолжает нервно кивать, а когда осознаёт это, ругается вслух, комментируя своё странное поведение, и поспешно уходит.       Да, он определённо познаёт себя. Неловким он оказывается тоже может быть.

Неделю спустя.

             Чимин хлопает дверью, осматриваясь вокруг, ёжится от прохладного ветра, осматривая высокий небоскрёб, что переливается в ночи, и задаёт весьма логичный вопрос.       — Зачем мы здесь? — но в ответ лишь уклончивое «узнаешь», и кивок вперёд, призывающий идти за ним и вызывающий раздражённость.       Загадочное поведение Юнги в последнее время напрягает с каждым днём всё больше и больше. Болеть он перестал уже давно, но старший отчего-то продолжал заезжать к нему каждый день: иногда на кино, иногда на пиво, иногда и вовсе просто поспать. Сегодня, например, забрал с тренировки и без предупреждения увез непонятно куда и зачем, ничего так и не прояснив.       Чимин молча следует по пятам и нервозно поправляет свою одежду, озираясь по сторонам, потому что одет для такого места он неподобающе, но Юнги, кажется, это не волнует.       «Конечно, сам то одет с иголочки»       Пак ловит себя на мысли, что глупо пялится, поэтому отворачивается, но краем глаза замечает, как тот нажимает самую верхнюю кнопку.       — Хён… — глаза напротив сужаются, будто прожигая насквозь, а следующая за ними ухмылка, что растягивается губах, и вовсе заставляет занервничать ещё больше. Приём против правил, ведь Чимин не может перед ней устоять, оттого и внутри всё скручивается, заставляя сглотнуть. — Эм… Что происходит? Куда мы поднимаемся?       — Увидишь через пару минут.       — Хёёён, ну хватит, правда… Что за загадки?       — Закрой глаза, — нет, ну это вообще! Чимин начинает пыхтеть от возмущения, расхаживая туда-сюда, слышит раздражённое цоканье со стороны, а через секунду и вовсе оказывается зажатым в угол, отчего собственное сердцебиение в секунду ускоряется.       Запах чистого парфюма, не перемешанного с сигаретами, бьёт в нос, заставляя невольно вдохнуть глубже, и Чимин наконец фокусирует взгляд на лисьих глазах напротив, но не видит в них никакого ответа на немые вопросы. Юнги выглядит более чем спокойным, уверенным, и всё это кажется очередной издёвкой, но такой не подходящей под чужое поведение.       — Не доверяешь мне?       — После твоих действий да… Ты меня пугаешь, — голос, переходящий на шёпот, трогает что-то внутри, и Мин задумывается на секунду, после чего отходит.       Да, он поступает резко, даже импульсивно, но, надо признать, потому что сам волнуется. Все его прошлые свидания были ради одной цели — затащить в постель, сейчас же всё по-другому. Сейчас он даже не знает как подступиться, не знает уместно ли это, но удивить чем-то хочет, не всё то им дома сидеть и тухнуть.       Юнги ещё раз повторяет просьбу, уже мягче, и в этот раз его слушаются. Минута тишины — звук открывающегося лифта — ощущение холодного ветра, что окутывает всё тело, — отдалённый звук ночного города — и, внезапно, горячая рука, что хватает его запястье, заставляя идти следом.       — Открывай.       Чимин готов умереть лишь от горячего шёпота в ухо, от которого его тело покрывается мурашками, но отбрасывает эти мысли, и послушно открывает глаза, тут же их округляя. Панорамный вид на ночной Сеул, что пестрит сотней разноцветных вывесок, реку Ханган, подсвеченную ярким светом бесчисленного множества фонарей, ошеломляет, заставляя его широко улыбнуться и только ближе подойти к краю смотровой площадки. Вниз смотреть страшно, поэтому любоваться остаётся только тем, что впереди и по сторонам, но и этого хватает с лихвой.       — Нравится?       — Ещё бы. Конечно да, хён, кому вообще здесь может не понравиться?       «Да многим, Чимин-а» — остаётся неозвученным.       — Как ты нашёл это место?       Юнги лишь вскидывает брови и отходит назад, поджигая сигарету. Не признаваться же ему, что прошерстил интернет-сайты с названиями «Лучшие свидания в Корее».       — Разве ты не говорил, что когда-нибудь хочешь посмотреть на ночной Сеул с высоты?       — Вот уж не думал, что запомнишь… Хотя, ты всегда такой. — Мин выдыхает едкий дым, облокачиваясь спиной на перилла, и склоняет голову в его сторону, желая услышать продолжение. — Делаешь вид, что тебе пофиг, но про себя всё подмечаешь. — Чимин замолкает, всё ещё осматривая ночной город, и на грани слышимости добавляет, — Ещё одна причина полюбить тебя.       И это оказывается ужасно… Ужасно необдуманным поступком, от которого у младшего перехватывает дыхание. Кашель со стороны в мгновение отрезвляет, заставляя прийти в себя, начать со скоростью взмахов крыльев птицы колибри выдумывать что-то суразное, а замеревший на месте Юнги с откровенно охреневшим выражением лица только убавляет уверенность.       — Я это… я имел в виду как друга… как друга, хён. Не подумай ничего.       — Я так и понял.       Максимальная уверенность и спокойствие в голосе немного успокаивают, только вот сам Юнги трепещет внутри, как какая-то девчонка, и орёт благим матом. В ушах стоит стук собственного сердца, а лицо кажется горит адским пламенем, поэтому он отходит в сторону, глубоко затягиваясь почти дотлевшей сигаретой, и мотает головой. Сошёл с ума, иначе как объяснить сие реакцию?       Какое то время они проводят на площадке, а затем спускаются на этаж ниже, где располагается ресторан. Чимин чувствует неловкость, сидит тихо, стараясь не отсвечивать, но Юнги всё же удаётся разговорить его (Да, Юнги и начинает разговор первым. Всё понятно почему, а точнее от кого это зависит). Время летит слишком быстро, потому что компания друг друга и атмосфера сложившегося вечера благоволит этому. Ужин плавно перетекает в позднюю прогулку по ночному городу, и они оба совсем забывают обо всех переживаниях.       — У меня есть вопрос, — Юнги докуривает сигарету, облокотившись на свою машину, и вскидывает головой, как бы говоря, чтобы он продолжал. — Почему мы были там только вдвоём?       Старший выдыхает едкий дым, после чего играет жевалками, и со всей серьёзностью смотрит ему в глаза, коротко улыбаясь.       — Всё ещё не понял?       — Тебя трудно понять, хён, — и Чимин прослеживает за его языком, что нарочно проходит между губ, после чего нервно складывает руки на груди.       — Значит ещё не время…       — Для чего?       Молчание, как и непонятный взгляд напротив, снова нервируют.       — Уже поздно. Детям пора спать.       — Ты всего лишь на два года старше! — но Мин на это еле видимо улыбается и скрывается в машине, в который раз оставляя вопрос без ответа.

***

      — Не выспался?       — Да не особо. Немного не уследил за временем.       — Чем занимался?       Чимин оглядывает Юнги, что курит сигарету в стороне, и неловко потирает шею. Думает можно ли говорить о вчерашнем, хотя почему бы и нет? Они всё-таки друзья.       — Прогулялись с Юнги-хёном.       — Вдвоём? — Намджун смотрит на хмурящегося друга, что явно не в восторге от этого разговора, и начинает улыбаться во всю.       — Да, в таком классном месте были…       — Так, ну всё…       — Нет, Юнги, помолчи, мы хотим послушать, — Хосок тоже включается, весело наблюдая, как он, кажется, стесняется, и поворачивается к блондину, подталкивая его.       — Давай, Чимин-а, продолжай.       — Ну… просто посмотрели на ночной город со смотровой площадки, поужинали в ресторане, потом немного погуляли, ничего такого.       Юнги хмурится пуще прежнего, а его особо умные друганы начинают завывать, смешливо спрашивая «Это свидание?», и Пак от этих вопросов мгновенно теряется, начиная крутить головой.       — К-какое свидание?       — Самое настоящее!       Парням просто весело, но Чимина это пугает не на шутку и заставляет чуть ли не задыхаться от возмущения.       — Мы с хёном просто друзья!       — Да ладно, это же просто шутка.       — Это не смешно.       Юнги раздражённо выдыхает, смотря как Чимин расстроенно опускает голову, и толкает Хосока в плечо, громко цыкая. Твою мать, знал же что так будет.       — Какого хрена вы мелите?       — А ты какого моего парня обижаешь? — недовольно кричит Соён, складывая руки на груди.       — Ой, да кому он нужен?       — Да кому ты нужен?       Они начинают кричать, попутно толкая друг друга, в шутку конечно, но всё же, и момент когда Чимин уходит ускользает из внимания.

Несколько дней спустя.

      — Не можешь оторвать от меня взгляд?       — Ты же знаешь, что не могу.       — Настолько прекрасна?       Юнги аж передёргивает от этого приторно-ванильного разговора, поэтому он морщится, смотря на эту прелестную парочку, и всё же не удерживается от комментария.       — Щас блевану.       — Завидуй молча.       Демонстративный поцелуй следом и смех Хосока с Соён заставляют его отвернуться и тут же наткнуться на понурого Чимина, делающего вид, что смотрит в телефон. Воспоминания прошлого вечера накатывают волной и он тут же неловко кашляет, потирая нос, а потом и вовсе выходит покурить.       Потихоньку все начинают подходить, курьер подвозит еду, и они собираются за большим столом. Вечер проходит весело и задорно, они празднуют годовщину отношений Соён и Хосока, вспоминают школьные дни, говорят про университет, и вообще про всё, что только на ум приходит.       Юнги не особо лезет в разговоры, всё время поглядывает на Чимина, что старается держаться подальше от него, и думает, как подступиться и что сказать. В один момент на глаза попадается Тэхён, а точнее одна часть его тела, что покрыта засосами, и это заставляет переключить своё внимание и усмехнуться.       — Эй, Тэ, нашёл кого-то? — он показывает жестом на его шею, и Ким тут же нервно смеётся. Молчит, осматривая друзей, что устремляют на него удивлённые взгляды, и теряется в мгновенье.       — Нет.       — Тогда что, с пылесосом игрался?       — Похоже на то.       — Хороший, как зовут?       — Хён, это не то…       — Эй, не переходи границы, — Джин останавливает Юнги, не давая наговорить что-то ещё, а Тэхён прослеживает за Чонгуком, что молча уходит, и виновато опускает голову, а пару секунд спустя и вовсе срывается за ним.       Парни непонимающе переглядываются, Хосок хмуро смотрит на Мина и неодобрительно качает головой, на что тот раскрывает рот, пытаясь что-то сказать, но он прерывает, уходя за парнями. Так и приходится оставить всех остальных, чтобы понять в чём дело.       — Эй, Хос, чё за дела?       — Вот вечно ты языком своим мелишь, что не попадя.       — А чё такого я сказал? Здесь вроде все взрослые собрались… Чего вы трое так взбесились?       Чон раздражённо выдыхает, подходя ближе, и хватает его за футболку, сжимая зубы.       — Юнги, ты же вроде не тупой, Чонгука с детства знаешь. Знаешь, что ему парни нравились, знаешь, что ему Тэхён нравился… Не замечал, что в последнее время они отлипнуть друг от друга не могут? Они скрывались, но спасибо тебе, что, во-первых, ты обратил на них внимание, во-вторых, поссорил их. Молодец.       И он отпускает Мина, оставляя его одного с осознанием происходящего и совсем малой капли вины.       — И как, блять, я должен был это понять? Своих проблем выше крыши.       Сигарета позволяет немного расслабиться, но тут к нему присоединяется не менее задумчивый Намджун и это заставляет насторожиться.       — А с тобой то чё?       — Всё то же.       Юнги закатывает глаза, выдыхая едкий дым, и выкидывает окурок, облокачиваясь спиной на перила.       — Она меня заебала, Юн… Подружка Джина, — уточняет он. — Эта сука липнет к нему каждую свободную секунду, но знаешь что самое бесячее? Она ведёт себя, как какая-то важная особа. Разговаривает и смотрит на нас свысока. Она даже умудрилась поссориться с Соён вчера.       — А Джин что?       — Я вообще не понимаю о чём он думает. Он не разговаривает со мной на эту тему, но я вижу, что что-то не так.       — Так надо прижать его и всё выяснить.       — Легко сказать…       Юнги переводит взгляд на стеклянную дверь, за которой мельтешат его друзья, и замечает Чимина, что скрывается в ванной комнате. В голове бардак, помутнённое сознание шепчет ему начать с себя и сначала разобраться в своих делах, поэтому он поддаётся этим мыслям, и, перебивая друга, бросает быстрое:       — Мне надо отлить, — после чего хлопает дверью, и, озираясь по сторонам, скрывается в тёмном коридоре.       Слава всему, Чимин не заставляет долго ждать, выходит, но он тут же оказывается снова в ванной под натиском чужих рук. Юнги пользуется его замешательством, закрывает дверь на замок, после чего включает воду для шума, и не даёт и слова вставить.       — Надо поговорить.       Губы напротив недовольно поджимаются, Юнги видит, как младший неловко переминается с ноги на ногу и делает шаг в сторону двери, поэтому преграждает ему путь.       — Ты же понимаешь, что не сможешь бегать от меня вечно?       Чужой смешок настораживает.       — Ладно, хён, говори. Обвини во всём меня, обвини вообще всех, накричи, как ты это обычно делаешь. Прошлого раза же…       — Я проебался, — перебивает Юнги, играя жевалками, — я проебался ясно? Моя вина…       Чимин закатывает глаза, вспоминая тот самый злополучный вечер: его наставник по танцам подвёз его до дома после репетиции, у них завязался разговор в машине, а потом внезапно появившийся Мин вытащил его из машины и начал ссору с тем парнем.       — Не думаешь, хён, что тебе слишком часто приходится извиняться передо мной? Я говорил тебе не делать того, о чём будешь жалеть.       — Я… Я подумал, что тот придурок к тебе пристаёт, поэтому меня переклинило. Я не хотел, чтобы всё так вышло.       — Он не придурок, а мой сонбэ. Он мой наставник и никогда не позволял лишнего… Чего не скажешь о тебе.       Юнги нервно выдыхает, мысленно соглашаясь с ним, и теребит в кармане пачку. Напряжение между ними чувствуется за версту, они оба раздражены, и оба устали от этих непоняток.       — Прости. Прости и за то, что было потом… Я… — Юнги прикрывает глаза, с сожалением вспоминая свой главный косяк, — не должен был целовать тебя.       — Я не понимаю… Я не понимаю тебя, хён. Зачем ты это сделал?       — Я… не знаю.       Чимин глупо моргает, смотря на него, и, кажется, запутывается окончательно.       — Каждый день, каждый божий день ты выкидываешь что-то новое. Тебе кажется нравится играться со мной. Но сказать честно, хён, твои перепады настроения мне уже порядком надоели…       Остановить его хочется невероятно, но вот сказать ещё что-то у Юнги вряд ли получится. Он проебался по-крупному, и сейчас не то время, чтобы раскрывать все карты, поэтому он просто отходит в сторону, молча позволяя младшему сбежать.