3.
10 августа 2018 г., 00:15
***
— Дорогуша, если ты пришла в чужую компанию, будь добра, веди себя подобающе, — парни вмиг напрягаются, наблюдая, как лицо Мисон искажается в гневе от сказанных в её адрес слов, и начинают переглядываться, предвещая перепалку. — Джин, я всё понимаю, но, блять, это невыносимо. Общение Джина и Кан Мисон (той самой невесты) началось пару месяцев назад, когда родители познакомили их на банкете. Правду говоря, он думал, что это ничем не закончится, но, к несчастью, всё решил один случай. Один злополучный вечер открыл его главный секрет отцу и с тех пор пошло-поехало: тот начал действовать решительно и настойчиво, а сама Мисон, вдобавок ко всему, оказалась не пальцем деланная. Говорила о чувствах к нему, лила красивые речи о будущем, и возможно, в другой ситуации, он бы согласился на эту авантюру, поверил, прости Господи, влюбился, только вот всё не так просто. С его друзьями отношения у девушки не сложились. С того недавнего времени, как её перевели, они начали узнавать её ближе, и это стало началом конца. Притворство, скрытая агрессия, неуместные комментарии и советы, высокомерность, и многое многое другое — вот из-за чего она была белой вороной среди них. — Не собираешься заставить её извиниться передо мной? — громкий смешок, следующий со стороны Намджуна, заставляет переключить всё внимание на него. Младший из братьев Ким натягивает ехидную улыбку, стараясь сдержать смех, и выгибает бровь, бросая наглое: — А разве Соён не права? — чем больше накаляет ситуацию. Джин ловит его взгляд и машет головой в разные стороны, призывая замолчать, чтобы не поссориться ещё больше, и резко хватает свою «девушку» за руку, тут же утягивая за собой в сторону выхода. — Эй, что за фигня? Намджун сжимает челюсть, смотря на удаляющуюся спину брата, слышит возмущения друзей и громко вздыхает, переводя взгляд на Мина, что тихо посмеивается. На телефон приходит смс и, пробежав мельком по его содержанию, раздражение внутри него разрастается с новой силой. Юн: Всё ещё думаешь не вмешиваться?…
Джин знатно выматывается к концу дня из-за двух причин. Первая — бесконечные взгляды и вопросы от всех, кому уже известно о его помолвке, вторая — Ким Намджун, решивший устроить ему бойкот. И если с первой можно ещё как-то разобраться, отшутиться в конце концов, то вторая избегает его самого. Он подкарауливает младшего на парковке, уговаривает поехать домой вместе, но когда они уже собираются трогаться с места, на заднем сидении появляется неожиданная гостья, что рушит все планы, затевая новую перепалку. — Оппа, подбрось меня до дома. Джин возмущённо открывает рот и не успевает сказать и слова, как слышит раздраженную усмешку. — Кажется, теперь так будет всегда. — Джун… — Ничего, хён. Подвези её, я вдруг вспомнил, что у меня есть ещё дела. — Значит поедем вместе. — Нет. — Что… В чём твоя проблема? — Эй… — Мисон надоедает эта сопливая, по её мнению, драма, и она заставляет их обоих переключиться собственную персону, — Ким Сокджин, не кажется ли тебе, что пора расставить приоритеты? Я — твоя будущая жена, а он… — она переводит взгляд на Намджуна, презренно проходясь по нему сверху-вниз, и ухмыляется, — всего лишь брат… который и не брат вовсе. Если собрался уйти, уходи. Не задерживай нас. — Что ты… — Да, хён, — Намджун раскалён до предела чужими словами и сам сгорает от желания укольнуть в ответ, — кажется тебе и вправду нужно расставить приоритеты… Я, часть твоей семьи, или высокомерная стерва, возомнившая, что она — центр вселенной. Думаю, отец может найти тебе новую невесту, но вот нового брата — врядли. — Он улыбается, наблюдая за сменившимся выражением на лице девушки, и всё же оставляет их наедине. — Этот ублюдок… — раздраженное шипение прерывает Джин, что открывает заднюю дверь, и это выбивает её из колеи ещё сильнее. — Ты это серьёзно? — Абсолютно, доедешь сама.***
Юнги выходит из машины, разминая затёкшую шею, и хмурится, осматриваясь вокруг. Мельтешащие перед глазами студенты сегодня бесят больше обычного, а вот срывающийся дождь как раз наоборот. Он облокачивается на дверь и достаёт сигарету, тут же поджигая, и мысленно соглашается с собой, что курение — единственное, что его теперь успокаивает и отвлекает от ненужных мыслей. Пара минут тишины заканчиваются слишком быстро, потому что какого-то чёрта именно сегодня всем знакомым парням приспичивает окружить его и начать болтать о какой-то ереси. Юнги без особо энтузиазма кивает им, редко вставляя свои комментарии, и отвлекается на вибрацию в кармане. Пробегает глазами по доставленному пару секунд назад сообщению и тут же закатывает глаза, убирая его обратно. В идущей в главное здание толпе он замечает его автора и это заставляет его выпрямиться и тут же попрощаться со всеми. Как нельзя кстати, подъезжает Намджун и он буквально запихивает его обратно в машину, желая скрыться ото всех и побыть в тишине. — Хуёвое утро? — Хуёвая неделя. Джун улыбается, откидывая голову на подголовник, и устало выдыхает, соглашаясь. У них одни проблемы — миллион нерешённых вопросов, от которых болит голова, и говнонастроение, что никак не меняется. — Чувак, как же меня всё заебало. Юнги хмурится, тут же понимая о чём конкретно идёт речь, и открывает окно, протягивая ему сигарету. — Давай, полегчает. Салон окутывает сигаретный дым с неприятным, но уже привычным запахом, и они оба смотрят в сторону идущей толпы. — Так и не общаетесь? — Нет… Скорее… он пытается, а я стараюсь быть в стороне, — Намджун взъерошивает волосы, затягиваясь, и нервно выдыхает. — Я не могу так, Юн. Я боюсь сорваться и высказать всё, потому что каждый раз, когда вижу их вместе, меня просто разрывает. Я знаю, что что-то не так, блять, я чувствую, что всё не так просто, но он не признаётся. Продолжает таскаться с этой сукой. — А что отец? — Он не посвящает меня в это. Мама говорит настроен он решительно. Юнги ничего не отвечает, отворачивается к боковому окну, о чём то задумываясь, и Намджуну очень хочется сменить эту тему. — Кажется, Йери вернулась, видел её вчера. — Да… Она уже проявилась. — И что думаешь? — А чё я, бля, должен думать?! Между нами ничего не было и быть не может. Как будто ты не знаешь кем я сейчас занят. — Кстати об этом. Вы так и не помирились? — Мин отрицательно кивает, раздраженно выдыхая следом, и вспоминает их с Чимином всё такие же натянутые отношения. Он не знает как подступиться, не знает чем оправдаться, даже не знает как уж теперь признаться. — Бухнём вечером? Только ты и я. Джун выкидывает потухший бычок в открытое окно, тихо посмеиваясь с мысли о совместном унятии больных чувств, и осматривает друга, выгибая бровь. — Может уже забудем о них и начнём встречаться? — Юнги от такого заявления чуть ли не начинает задыхаться, чем вызывает искренний весёлый смех со стороны, и спешит состроить гримасу, выдающую его отношение к этому. — Ёбнулся? Я не из таких! — Как раз из таких, — Намджун продолжает смеяться, пока ему не прилетает пара болючих ударов в плечо, и поднимает руки, всё же сдаваясь. — Шучу я, шучу. Отличная идея.***
Температура на улице понизилась, но Джина это не останавливает от того, чтобы открыть окно в машине на всю и подставить голову под потоки холодного воздуха, потому что это освежает, как никогда, позволяет забыть обо всём и окончательно расслабиться. Ночь прошла крайне беспокойно. Накопленные раздражение и усталость вылились на Намджуна, не ночевавшего дома и пришедшего ближе к утру всё ещё под градусом. Они не разговаривали нормально вот уже пару недель, стали словно чужие друг другу, а сегодня и вовсе поссорились. Причиной всему этому стали недомолвки, и единственным что бы решило их ситуацию, являлся разговор. Они оба осознавали это, оба не могли собраться с мыслями, но всё же договорились выбраться в город. Ночной Сеул по-особенному хорош: всё яркое, как обычно оживлённое и притягивающее, как раз то, чтобы отвлечься от неловкой тишины в машине. Джин рассматривает людей, гуляющих размеренной походкой, парочек, не стесняющихся держаться за руки, курящую группу парней, что смеются друг с друга, и съёживается, чувствуя внезапно возникшую зависть. Ему тоже хочется жить так: счастливо, не скрываясь от всех, не надевая вечную маску безупречности. Ему не хочется быть сыном конгломерата, наследником этих чёртовых фирм, ему хочется быть просто Ким Сокджином — парнем, что наслаждается своей жизнью. Но фантазии далеки от реальности, а реальность такова, что он зависим от отца, запретно влюблён и, вишенка на торте, в ближайшее время женится на навязанной ему девице. — Пойдём, — Намджун прерывает долгий мыслительный процесс и кидает лишь одну фразу, после чего они заходят в какое-то заведение. Дорогой интерьер, приглушенный свет, вид на ночной город и куча парочек вокруг — внутри снова возникает тошнотворное чувство. Пора бы уже запомнить — не бывать такого в его жизни. Время ожидания заказанных блюд тянется так медленно, что Джин успевает опустошить три бокала вина, но зато немного расслабляется, чего не скажешь о напряженном пуще прежнего Намджуне. — Знаешь, Джун… Когда моя мама умерла и через полгода отец снова женился, я ненавидел его, — да, это совсем не то, с чего бы он хотел начать разговор, но раз уж начал, то чего уж. Старший смотрит стеклянным взглядом куда то в сторону и натянуто улыбается, нервно вздыхая, — я ненавидел тебя и госпожу Ёнчжу, делал все эти ужасные вещи, устраивал вам двоим концерты… А вы ни разу не рассказали о них отцу. Вы никогда не обидели меня в ответ и всегда были добры ко мне, хотели угодить. Я знаю, что наши отношения уже давно наладились, но я вдруг понял, что даже не извинился за это. — Не надо, хён… — Нет, — перебивает Джин, встречаясь с ним взглядом. — Я оправдывал себя тем, что был слишком молод и импульсивен, чтобы всё понять, но как я мог просто начать общаться с вами будто ничего не было?.. Мне пиздец как жаль, Джун-и. Прости. Он истерично смеётся, закрывая рот рукой, и младшему от этой реакции становится жутко. Намджун не разбирается в психологии даже близко, но он отчего то уверен — его брат на грани, буквально в сантиметре от нервного срыва, возникшего по непонятным ему причинам, и это вызывает беспокойство. Ощущение приближающегося пиздеца становится сильнее, чем прежде, и это заставляет его плюнуть на окружающих вокруг людей и передвинуть свой стул прямо к нему. Джин моргает пару раз, пытаясь сосредоточиться на поплывшем перед глазами столе, нажимает на козелки, пытаясь унять противный звон в ушах, но не выходит. До него доносятся отрывки беспокойным фраз, но паника разрастается только сильнее, пока Намджун не перехватывает его руку, убирая её под стол от лишних глаз, и крепко удерживает в своей. — Дыши медленно и глубоко, — выходит так себе, но Джин старается. Старается дышать нормально, старается смотреть прямо, старается наконец успокоиться и вообще сделать что угодно, лишь бы не думать о руке, что сжимает его собственную. — Хён, что происходит? И это вопрос не про его состояние, он это понимает. — Всё, как и должно быть, Джун… Всё, как принято в таких семьях, как наша. — Но ты ведь не хочешь этого… — младший напрягается, смотря на него, и непроизвольно сжимает чужую руку сильнее. — Или хочешь? Джин зажмуривается, отрицательно мотая головой, и опережает его, не давая спросить лишнего. — Это был вопрос времени. Отец всё решил, и я не могу отказать ему. — Бред… — Да, ты думаешь именно так, и я понимаю твоё беспокойство… — Нет, не понимаешь. И я не пойму ради чего ты подписываешься на то, чтобы связать себя с этой психованной девкой. Почему ты замолкаешь всякий раз, когда разговор заходит об этом? «Потому что истинную причину всего этого ты никогда не должен узнать» — Что ты скрываешь от меня? Джин опускает голову и улыбается натянуто и так неискренне, что самому становится неловко. Этот разговор не может быть честным. — Намджун-а… — Только не говори, что у тебя чувства к ней. — Нет, — это радует, но не успокаивает. — Прошу тебя, больше не вступай с ней с конфликт и не пытайся копаться в этом деле. Я действительно не хочу втягивать тебя в это дерьмо. Я буду в порядке, правда. Напряжённый выдох, после которого следует такой же напряжённый взгляд, настораживают. — Ты же знаешь меня, хён. Я сделаю так, как ты попросишь, но если я увижу, что ты пострадаешь от этих решений, мне не будет дела до последствий, я узнаю всё. — Хорошо. «Надеюсь, до этого никогда не дойдёт»
