4.
1 ноября 2018 г., 02:26
***
— Где остальные? — Чимин на репетиции, Чонгук с Хосок-хёном поехали в компанию к отцу, на счёт других не знаю, — отзывается Тэхён, оглядывая Намджуна, что с загруженным видом садится напротив. — А Джин-хён? — В коридоре твой ненаглядный, с Соён болтает, — встревает Мин, после чего переключает своё внимание на младшего. — Эй, Тэ… Они к чему готовятся, что столько репетируют? — А что, хён, переживаешь за Чимина? — Юнги на это хмурится, всем видом показывая, что обсуждать подобное он не намерен, но Тэхёна это не останавливает. — Сегодня генеральная, поэтому они прогоняют от и до, но думаю, всё уже давно закончилось, а Чим остался. Если не повторит всё до потери пульса, домой не уйдёт, уж такой он… — секундное молчание, за которое он успевает встретиться взглядом со старшим, раззадоривает и, так и не в силах удержаться, Тэхён добавляет. — А ещё, это его отвлекает. В последние дни он совсем без настроения был. Стремительно меняющееся выражение на чужом лице заставляет улыбнуться. Признать честно, Тэхёну порядком надоела эта игра друзей в «непонятно что», поэтому теперь его очередь бесить. — Он что, рассказал тебе? — Конечно, хён… Мы лучшие друзья, я знаю всё, что происходит в его жизни. И опять же, Юнги не нравится слышать такое, но от желания поговорить об этом его буквально распирает. После взгляда-одобрения Намджуна он придвигается к младшему, и, скрипя челюстью, спрашивает что первое приходит в голову, но ответ его совсем не радует. — Да он даже видеть тебя не хочет. Конечно он злится, хён, ты думал, нет? — в ответ молчание, и Тэхён возвращается снова к еде, игнорируя сжимающиеся возле его рук кулаки. — Он всё это время ломал голову над тем, что побудило тебя к подобным действиям, но так ничего и не понял… Даже меня слушать не стал. — И чего ты наговорил ему? — Предположил, что он тебе нравится. Громкий удар кулаком по столу заставляет парней вздрогнуть, тут же оглядываясь по сторонам, но Юнги это кажется совсем не волнует, он только ближе придвигается к младшему и шипит угрожающе: — А ты ничего не попутал, Тэхён? — А что не так? Тяжело слышать правду? Хочешь сказать, твои действия — это не последствия осознания своих чувств?.. Ты вроде не маленький, но ведёшь себя именно так. Да, и эти слова задевают Мина за живое, заставляют вмиг распалиться от злости и прийти в готовность рвать и метать. Заметивший накалённую атмосферу Намджун, что всё это время сидел в стороне, оттаскивает его, заставляя сесть подальше от младшего, и берёт инициативу в свои руки. — Эй, Тэ, оставь всё это… Скажи лучше… — но договорить не удаётся, потому что подлетевшая к ним со скоростью света ужасно раздражённая Соён начинает неразборчиво пересказывать ссору, из которой понятны только два слова — Мисон и Джин. — А теперь медленно и спокойно. — С ума сойти… Эта. Она… Что она себе позволяет?! Эй, — опешивший Намджун вскидывает брови, как бы молча спрашивая в чём дело, но подсознательно уже знает, — эта Кан Мисон серьёзно станет его невестой? Эта истеричка? — Вы опять сцепились? — Юнги, она наорала на меня посреди коридора за то, что я разговаривала с Джином, считаешь я виновата? — Да я… — Эй, да успокойся ты, люди смотрят, — просит Джун, осматриваясь по сторонам, — сядь и расскажи по порядку. Где хён? — Остался с ней.…
— Как смеешь снова позволять своей «подружке» так разговаривать со мной?! — и вот опять, очередная ссора, после которой они выясняют отношения посреди коридора. Джин устало выдыхает, осматриваясь по сторонам, и снижает тон, дабы подробности их личной жизни не стали достоянием общественности. — А не слишком ли много ты на себя берёшь, Мисон? За своим языком последить не хочешь? Что ты здесь устроила? — Ты сейчас это серьёзно? Какая-то девка стояла с тобой чуть ли не в обнимку, а я, твоя невеста, должна была пройти мимо? — Соён девушка моего лучшего друга и мой друг тоже. Ты лезешь туда, куда не надо. — Ха… Да что ты? Окружающие моего жениха люди ведут себя как деревенщины, одеваются непонятно во что, да и о репутации не особо думают, собирая к себе в друзья всякий сброд из нищих семей. Прилипшая к ним девка думает, что ей всё дозволено, и я должна мириться с этим, да ещё и тебе позволять с ними общаться? Ты что, не видишь кто они все? Джин настолько раздражён, что кажется пар валит из ушей. Чужие слова вызывают смятение и даже нервную усмешку. — Что за чушь? Хочешь сказать, сама аристократка? — Я по крайней мере веду себя соответствующе своему положению и семье, в которой родилась. «Какой абсурд» — Мисон, давай прекратим это. Ты же видишь у нас не клеится, ты же прекрасно понимаешь, что мы не сходимся уже сейчас… — Хочешь сказать, нам надо расстаться? — Именно. — Ха… — она закусывает губу, стараясь сдержать себя, и через пару секунд вмиг становится серьёзной, подходя ближе. — Ким Сокджин, что за детский сад? Что за игры в притяни-оттолкни? Ухаживал, влюбил меня в себя, а как начались трудности, решил сбежать? — Джин стискивает зубы, вспоминая все их встречи и подарки, что организовывал отец, и борется с огромным желанием не взболтнуть лишнего. Мисон в ответ на молчание тоже задумывается и через время смягчается, натягивая на себя маску влюблённой, начинает говорить заученную речь. — Оппа, я стараюсь ради тебя, как могу. — Я не просил. — Не просил. Но мы будущие муж и жена, это естественно. Хватит сопротивляться, ты же знаешь, это случится. Свадьба будет и её не отменить, ведь всё уже решили за нас. — Мисон переводит взгляд за его спину и, пока Джин смотрит в пол, незаметно для него улыбается чему-то, после чего оставляет короткий, но, признать честно, противный поцелуй на его губах. — Подумай о будущем. Ты — наследник крупнейшей корпорации, я — дочь владельца крупнейшей сети, наш союз выгоден обеим сторонам.…
— Пришёл? Давай поужинаем. Джин устало улыбается, встречая Намджуна в двери, и кусает щеку изнутри, пока тот медленно раздевается, не говоря ни слова. От отстранённого взгляда больно спирает грудную клетку, глаза предательски слезятся в самый неподходящий момент, поэтому он разворачивается, не давая увидеть свою слабость, и шагает в сторону кухню. — Как ты? — старший опирается на столешницу позади себя и тяжело выдыхает, натянуто улыбаясь в ответ. — Всё в порядке. — Врёшь… — конечно, Намджун всегда улавливает это. — Что эта дрянь тебе сказала? Что вообще между вами происходит? Может расскажешь мне всё наконец? Чужое нарастающее раздражение чувствуется отчётливо, заставляет сгорать от безысходности. Джин снова тяжело выдыхает, мельтеша на месте, и уставляется в сторону, не в силах смотреть на брата, собирается с мыслями. — Я пошёл на это, потому что отец дал мне выбор: либо я либо ты. — Не понял. — Либо я женюсь на той, кого он выберет, либо он женит тебя. Намджун хмурится сильнее, всё ещё ничего не понимая, и следом нервно усмехается. — С чего вдруг? Он не проявлял раньше такого дикого желания… — Я проебался, Джун… — старший замолкает, начиная снова расхаживать туда-сюда. — Я сделал кое-что очень…очень глупое. В день рождения Хосока, когда я напился в ноль, я случайно позвонил ему и наговорил лишнего… Точнее звонил я не ему, но получилось, что ему… В общем, он услышал то, что не должен был, и это заставило его поставить меня перед выбором. — И ты пожертвовал собой? Из-за тупой оплошности? — Намджун прикусывает губу, понимая, что этим поступком Джин защитили его, и этот факт настораживает ещё больше. — Ты должен был поговорить со мной. Ты должен был рассказать мне обо всём, зачем поставил себя в такое положение? — Я не мог позволить ему скинуть всё на тебя. Я взял ответственность за свои действия. — И что? Оно стоило того? Ты счастлив? Джину эти слова бьют по больному и младший видит это, осознаёт, что нужно прийти наконец в себя, и даёт им время на обдумывание. — Что было дальше, хён? — Дальше он вспомнил про Мисон, с которой, как ты помнишь, мы познакомились на банкете. Сказал, для семьи это выгодная партия, договорился обо всём с её отцом и действовал от моего имени… Посылал ей цветы, подарки, а потом назначил встречу. После этого мы типа начали встречаться, но это было больше похоже на игру в одни ворота. Она… сама начала проявлять больше активности, призналась в чувствах, но во мне это никак не отозвалось. Я попытался слиться, вёл себя как мудила, пропадал, не отвечал на звонки и сообщения, а она рассказала обо всём отцу… И он снова… Снова поставил меня перед выбором. — Каким? Джин складывает руки на груди, кусая губу, и машет головой. — Это не важно, — говорит об этом он не намерен, и Намджун это понимает, но всё же не удерживается от другого вопроса. — Вы спали? — Нет… — Но вы целовались. — Да… Да, потому что я думал, что может быть это поможет мне почувствовать хоть что-то… Но каждый раз, я не чувствовал ничего, кроме отвращения… Тяжелый вздох, после которого Намджун усаживается на стул, заставляет всё внутри него сжаться. Джину становится неловко под чужим пристальным взглядом, но он продолжает молчать, глядя куда угодно, только не в глаза напротив. — Честно признать, я даже не знаю, что сказать, хён. Всё это так далеко и непонятно для меня… Я очень зол на отца, ты даже не представляешь насколько. — Поэтому я не хотел, чтобы ты знал и думал обо всём этом… Намджун не желает слышать это, поэтому быстрым движением тянет старшего, заставляя его сесть на стул, и нависает сверху, не давая и шанса сбежать. — Твоя забота не сделала лучше. Ты говорил, что я твой самый близкий человек, но что получается? Я не знаю о тебе ничего. — Джун… — Кому ты хотел позвонить в тот день и что в чём таком ты признался отцу? Взгляд напротив измученный собственными же мыслями, будто борющийся с ними, и от это узнать их хочется всё сильнее. Намджуна кроет. Кроет от всей этой информации, что ему теперь известна: от ненависти к отцу, что заставил его принять такое решение; от потокающего ему Джина, что наперекор себе «встречается» с Мисон; от Мисон, творящую всякую дичь; да и вообще от всего, что происходит в его жизни. — Я… нет, Джун, я не могу. — Я же твой брат, хён… — Поэтому и не могу. Разговор прерывается звонком, оповещающим о гостях, и они оба вздрагивают, но продолжают смотреть друг на друга. Громкий звук повторяется раз за разом и Намджун окончательно убеждается, что не получит ответа, после чего уходит, не замечая, к счастью, как по щеке старшего стекает слеза. До боли знакомые голоса, что с каждой секундой становится всё ближе, заставляют его наконец прийти в себя и мигом смахнуть с лица последствие прошедшего разговора. Улыбчивая мачеха тут же обнимает его, отец как всегда стоит в стороне, оглядывая с головы до ног, будто считывая, и от этого зарождается мерзкое чувство внутри. — Надеюсь, вы не были заняты? — Нет, что вы. Мы всегда ждём вас, — он кланяется им, поспешно отодвигая все стулья, и начинает раскладывать посуду. — Вы наверно голодные? Я как раз немного приготовил, — напряжённый Намджун напрягает и его самого, поэтому он незаметно подаёт ему знак, приказывая молчать обо всём, а сам чувствует, как перед глазами образуется пелена. — Джун, поухаживай за родителями, а я отойду на минуту… Холодная вода отрезвляет разум, но не даёт успокоиться совсем. Его трясёт от увиденного презирающего взгляда отца, от Намджуна, что пытается выведать правду, трясёт от переизбытка чувств. Он старается выровнять дыхание, смотря на себя в зеркало, но собственное же отражение не вызывает ничего, кроме ненависти. Столкнуться взглядом с братом — последнее, чего хочет Джин, поэтому по возвращении он садится на край стола, уделяя всё своё внимание родителям. — Так… Вы хотели что-то сказать? — Через ме… — В первую очередь, мы приехали просто проведать вас, — госпожа Ёнчжу прерывает мужа, мягко улыбаясь, старается скрасить его недовольство, но Джин лишь смотрит на её руку, что сжимает руку отца, и чувствует неладное. — Как вам живётся вместе? Не ругаетесь? Намджун украдкой переводит взгляд на брата и, замечая его состояние, отвечает за двоих. — Конечно, мам, по другому быть не может. Мы же с хёном не разлей вода. — Я рада, это меня успокаивает. Но, Джин-и, я переживаю за тебя… Кажется, ты похудел, лицо как-то осунулось. У тебя проблемы? — Нет… — Чем вообще ты занимаешься в последнее время? — Джин прикрывает глаза на мгновение, слыша недовольный голос отца, что повышается с каждой секундой, и опускает глаза, потому что остаётся только выслушивать. — Почему твоя невеста жалуется мне на тебя? Чем ты так занят, что не уделяешь ей время? О чём ты думаешь? — Отец… — Не лезь… — Намджуна такой расклад не устраивает, он хочет защитить брата, отстоять его и самого себя, кричать о том, как все не правы в этой ситуации, но холодные пальцы, что вцепляются в его колено, заставляют тут оставить эту идею. Он никогда не идёт наперекор Джину. — 19 числа состоится ужин с семьёй Кан, на котором вы обменяетесь кольцами. 20 числа следующего месяца вы поженитесь, и это уж точно вытащит из тебя всю дурь. Я подыскиваю новый дом, куда ты съедешь с Мисон, так что начинай собирать вещи… Когда ты поймёшь, что ты — будущий директор компании, что от тебя зависит статус нашей семьи?! Ты должен быть умнее, думать на несколько шагов вперёд, сохранять лицо и действовать соответствующе. Приведи уже наконец себя в порядок, выглядишь отвратительно. — Джихан! — мужчина отодвигает стул, что с мерзким скрипом проезжается по паркету, и, несмотря на крики жены, покидает их, убивая последние надежды на спокойный вечер. Скрасить ситуацию не удаётся ничем, поэтому Намджун подаёт ей знак и она, к счастью, всё понимает. Больше никаких разговоров, младший провожает мать и нервно вздыхает, слыша как хлопает дверь наверху, думает, что оставить брата одного — лучшая идея, но в момент когда непонятный звук, похожий на разбивающееся стекло, режет слух, он тут же меняет своё решение. Беспокойство охватывает с новой силой, он за считанные секунды добирается до чужой комнаты, но за запертой дверью отклика на его непрекращающиеся крики не слышится. Все попытки отпереть её остаются тщетны, молчание за стеной навивает не самые хорошие мысли, доводя до предела, и поэтому, особо не раздумывая, Намджун выбивает замок с ноги, после чего залетает в комнату, тут же оглядываясь по сторонам: разлетевшееся на осколки разбитое зеркало, разбросанные в порыве вещи, и что самое выбивающее из колеи — сжавшийся в углу беззвучно плачущий Джин, ведь прежде такого не случалось. Ведь прежде он никогда не видел старшего в таком состоянии, не чувствовал буквально чужие эмоции собственным телом, не был так зол на все обстоятельства их жизни, не задыхался от безысходности. Он знает лишь верхушку айсберга о событиях в жизни брата, оттого и топчется на месте, наблюдая со стороны. Пустой взгляд напротив пробирает до глубины души, заставляя наконец прийти в себя. Разговоры сейчас лишнее, это ясно. Намджун действует на автомате, оказывается рядом и аккуратно тянет Джина на себя, а, не встретив сопротивления, и вовсе загребает в свои объятия, разделяя всю боль и страдания, отчего тот начинает задушенно всхлипывать. Чужое опустошение, как моральное, так и физическое, чувствуется отчётливо, поэтому по прошествии «истерики» Намджун подхватывает чужое ослабевшее тело на руки и уносит в свою комнату. Спрашивать о чём-то он всё ещё боится, поэтому в полумраке лишь обрабатывает кровоточащую рану на чужой руке и старается держаться от проявления лишних эмоций, но произнесённые Джином слова после долгого молчания, будто режут ножом по сердцу, заставляя его оставить все надуманные дела и просто лечь рядом, смотря в пустые глаза напротив. — Чтобы ты не делал, хён, для меня ты никогда не будешь жалким… От ощущения теплых рук на щеках, что поспешно стирают его непроизвольно текущие слёзы, становится ещё тоскливее. Джин чувствует, что новая волна истерики близко, поэтому плюёт на все запреты, построенные у себя в голове, и прижимается к чужой груди, начиная глубоко вдыхать любимый запах. Намджун, в свою очередь, всё понимает, обнимает в ответ, успокаивающе похлопывая его по спине, и дарит такое необходимое ощущение комфорта. Они оба переживают не лучшие время, их двоих точно испытывает судьба, но реальность такова, что любой способ их разлучить, приводит только к одному — они сближаются ещё больше.***
Вечером следующего дня все подтягиваются на университетский концерт, о котором было так много разговоров за последнюю неделю. Открытие филиала при поддержке нового спонсора было важным для руководства мероприятием, поэтому подготовка к нему была на особом контроле, поэтому и созвали на него большинство студентов. Время до начала отчего-то тянулось медленно. Заняв всем место, Соён ушла проведать Чимина, а когда вернулась, застала ту же картину: Джин ругался с Мисон по телефону в стороне, Намджун прожигал в нём дыру, Хосок шептался с Чонгуком и Тэхёном, а она будто была лишней, не особо понимая всеобщее настроение. Конечно она была осведомлена почти обо всём в жизни парней, но сейчас чувствовала, что что-то поменялось. Бесцельно глядя на заходящих студентов, Соён наконец узнаёт знакомое лицо, а после хмурится, замечая кое-что необычное, а если быть точнее — светлые волосы. Вопросов возникает много, потому что Юнги редко меняет что-то в своей внешности, и она жаждет накинуться на него с расспросами, но тот застревает у дверей со знакомой девицей, что заставляет её подойти к ним. — …сходим куда-нибудь? — до ушей доносится только отрывок фразы, но он тут же заставляет напрячься и ответить на него самой. — Он уже занят, — Соён расплывается в улыбке, смотря растерянной девушке в глаза, и, одновременно с этим, поглаживает плечо Мина, ещё больше дразня её, после чего добавляет, — мной. — Что? Ты же встречаешься с другим. — Хосок не жадный, со мной тоже делится, — вставляет Юнги, отчего офигевают они обе. Соён не выдаёт своей реакции, продолжает прожигать взглядом девушку напротив, давая понять, что ей ничего не светит, и, когда та наконец покидает их, раздраженно выдыхает, налаживая с другом зрительный контакт. — Теперь ты будешь объектом сплетен, дорогая. — Как будто я не привыкла… — Соён складывает руки на груди, выражая своё недовольство, и прищуривается. — Формулировочки у тебя, конечно, как всегда… На высшем уровне. — Это правда. Обижаться на Юнги она не собирается. Пусть чужие слова оказались оскорбительны, они были лишь ложью, сказанные для того, чтобы отшить. Да и к тому же, участвовала в этом она добровольно. Соён переводит взгляд на часы, задумываясь, и через пару секунд натягивает многозначительную ухмылку, что не предвещает ничего хорошего. — Время отдавать должок, — а после и вовсе тянет непонимающего Юнги в сторону сцены, после чего объясняет. — Начало черед 5 минут, но думаю успеешь… Чимин весь на нервах, ты должен поддержать его. — С ума сошла, с чего бы вдруг? Это ты у нас мастер разговоров. — Я уже была у него и знаешь, мало, что изменилось. В одном я уверена точно — если ты подберёшь нужные слова, он тебя обязательно послушает. — С чего такая уверенность? Он видеть меня не хочет даже, не то, чтобы говорить. Хочешь, чтобы я сделал ещё хуже? — Если бы я не знала Чимина, то не подталкивала бы тебя. Юнги, это естественно, что он злится, но это не перечёркивает тот факт, что ты для него особенный. Твои слова всегда отзываются в нём, он прислушивается к тебе, и если ты будешь честным и искренним, это поможем вам двоим… — она снова смотрит на часы. — Не заставляй меня злиться. Давай иди, а я к ребятам.…
— Посторонним сюда нельзя, — Юнги останавливается, наблюдая за парнем, что выходит к нему из тёмного прохода, и, как только распознаёт в нём знакомые черты, стискивает зубы. — Мне нужен Чимин. — Он готовится к выступлению. — Значит я сам найду его, — чужая рука, что стопорит его через пару шагов, вызывает жуткое раздражение, и он даже не пытается скрыть это. Брезгливо смахивает мешающую движению конечность и с уверенностью смотрит в глаза напротив. — Сделаешь так ещё раз, пожалеешь, — смешок напротив заставляет удивлённо вскинуть брови и сжать кулаки. — Думаешь, я шучу? — Думаю, ты слишком много мнишь из себя. Это наша вторая встреча, и второй раз ты ведёшь себя крайне некорректно и неуважительно. Я старше тебя и главный в этом помещении. Будь добр, соблюдай формальности и правила. Концерт начинается через 3 минуты, все участвующие стоят в закулисье, Чимин переодевается и настраивается. Сейчас не время для встреч. Юнги в ответ хочет громко послать его на три буквы, но стискивает зубы, молча прожигая взглядом. И кто ещё тут много мнит о себе? Стоящий напротив парень тоже оказывается не из робкого десятка, поэтому нагло продолжает смотреть ему в глаза, а через некоторое время и вовсе усмехается, произнося то, от чего у Мина перехватывает дыхание. — А ты действительно нечто. Не понимаю только, что он в тебе нашёл. Замечая замешательство на чужом лице, Минсок, как он представляется следом, не дожидается ответа и машет ему головой в сторону, заставляя идти следом. Они проходят десяток суетящихся студентов, в этом переполохе парень успевает поцеловаться с какой-то девушкой, что ласково называет его «милый», и Юнги всё больше охреневает от непонимания, не замечая как они снова оказываются в тёмном проходе. — Первая дверь справа. Найдёшь его там. У Мина внутренняя борьба с самим собой, из-за которой он не может вымолвить и слова. Он протягивает руку, играя жевалками, и сухо, но всё же благодарит его, на что в ответ получает положительную реакцию и тихий смех. — Умеешь же нормально разговаривать. — Ага… Ты тоже оказывается не тот ещё гандон. — Хах, сочту за комплимент. Знаю, что ты не любишь незнакомцев, поэтому не беру на свой счёт. Но твоя попытка наладить контакт хороша. - Юнги коротко кивает, после чего делает шаг в сторону, но его снова останавливают. - Понимаю, это не моё дело, но будь с ним помягче… Чимину не нравится когда с ним разговаривают грубо или на повышенных тонах. «Людей больше, чем я ожидал» Чимин переминается с ноги на ногу, нервно сжимая шторку, и резко вздрагивает, стоит кому-то кашлянуть позади него. Луч света, что пробивается сквозь маленькую щёлку между шторкой и стеной попадает как раз на лицо стоящего напротив человека, и Чимин распознаёт в нём знакомые черты, и, признать честно, это заставляет его нервничать сильнее. — Привет, — Юнги прерывает молчание первым, изображая что-то наподобие улыбки, прокашливается снова от неловкости и просто… Просто, мать её Соён, не знает что сказать дальше. — Привет, хён. Что-то случилось? — Нет… Нет, пришёл узнать как дела. — Всё нормально. Разговор не клеится и Юнги понимает это с первых секунд. Понимает, что нужно прекращать эти их «натянутые» отношения, поэтому осматривается по сторонам и громко выдыхает, собираясь с мыслями. «Да как же заебало подбирать эти слова» — Чимин-а… Кажется нам пора уже поговорить открыто, — и младшего пугает эта прямота, за которой неизвестность, поэтому он прерывает его. — Нет, хён, не сейчас. У меня концерт, — и Мин на это согласно кивает. — Ты всё ещё злишься?.. Спрашиваю, потому что мне действительно нужно знать. — Нет, хён, — чистая правда, после которой Чимин улыбается. — Хотел бы, но не могу. — В последнее время я сам не свой. — Сложно не заметить. — Да, — Юнги издаёт смешок, взъерошивая свои волосы, и вскидывает брови. — Ладно, об этом потом. Я вообще пришёл проверить твой настрой. — Нуна прислала тебя да? — он смеётся, понимая в чём дело, и заметно смягчается. — На самом деле так себе, хён. Боюсь облажаться, не думаю, что смогу сделать всё как надо. — Ты же уже выступал, почему так переживаешь? — Тогда не было так много людей. Не было стольких преподавателей, ректора… тебя. Юнги не знает что ответить после такого, ведь он и правда не лучший в поддержке, но рот сам открывается, начиная плести базовые фразы. — Ты справишься… Повторяя столько раз все выступления, твоё тело и мозг всё выучили за тебя, они подскажут. Всё получится, главное вовремя собраться. — Я не знаю как это сделать, хён. — Что если применишь метод «одного»? Найдёшь какого-нибудь в зале и представишь, что выступаешь только для него, а других не существует. Пак поджимает губы, задумываясь, и потом согласно кивает, нервно усмехаясь. — Хорошая идея, постараюсь, но обещаю…. Внезапно возникшая рядом девушка прерывает идиллию, заставляя их мигом отойти друг от друга, неловко переминаясь с ноги на ногу, будто они сделали что-то постыдное. Время поджимает, поэтому Чимин обещает ей прийти через минуту и прощается с Юнги, но сделав несколько шагов от него, вновь оборачивается и говорит то, что заставляет старшего расплыться в улыбке. — Мне нравится, хён… Твой новый цвет волос… Тебе идёт. Возвращаясь в зал, Юнги не может сдержать улыбки. Внутри всё трепещет, как крылья бабочки на ветру. Друзья начинают шептаться, кивая в его сторону, и это приводит его наконец в чувства. «Совсем придурком стал» Освещение остаётся только на сцене, проходит вступительное слово, несколько номеров, и, когда ведущий объявляет следующим Чимина, зал аплодирует намного громче, а Юнги тут же оживляется. Белый костюм, рубашка, расстёгнутая на несколько пуговиц сверху, открытая шея, уложенные светлые волосы — уже вызывают восторг. Шикарный мелодичный голос, что разливается из его уст, заставляет Юнги впасть в ступор, незаметно растапливает все ледники в его душе и оживляет полудохлых бабочек в животе. Почему он не знал, что Чимин умеет так хорошо петь? Наверно, просто никогда не интересовался, не замечал. Юнги с предвкушением ждёт второго выступления, думает, что больше за этот день потрясений от младшего уже не будет, но как же он ошибается… Во-первых, рубашка со слишком большим вырезом, обтягивающие накаченные ноги кожаные штаны и грёбаная шёлковая лента на шее, больше походящая на ошейник. Во-вторых, ехидная самодовольная ухмылка и уверенный тёмный взгляд, не вяжущиеся с его натурой. В-третьих, охуенная, оказывается, растяжка, позволяющая делать разные движения. В-четвёртых, сами движения в танце, резкие и ритмичные, развратные и сексуальные. Всё это вводит в ступор. И добивочка в конце, где Чимин садится, раздвигая ноги, кладёт свою руку на пах и делает волну телом, вызывающе смотря ему прямо в глаза, окончательно и бесповоротно сводит его с ума. Мин скрещивает ноги, нервно тарабаня по коленке, и орёт на самого себя в мыслях, потому что, кажется, возбудился. Возбудился, как какой-то школьник позорный! — Ну как тебе? — весёлая Соён играет бровями, но он лишь нервно бегает глазами в разные стороны. — Заебись, блять, — а потом просто уходит. Хосок на это улыбается, пожимая плечами. — Видимо очень впечатлился.…
— Без нас начал? — Хосок плюхается рядом, начиная разливать алкоголь, и Юнги лишь коротко кивает, поднимая взгляд на подошедший друзей. «И вот какого хрена ты не переоделся, а?» Чимин смотрит на него спокойно, слегка поднимает брови, а внутри него всё переворачивается, мать вашу. — Хён? Что-то не так? «Да, со мной определённо что-то не так» Он отрицательно кивает, а Соён, как нельзя кстати, начинает всех рассаживать, что-то попутно болтая, давая возможность украдкой наблюдать за младшим, что светится, как новогодняя ёлка. — Чимин-а, считаю ты сделал весь концерт. От тебя было не оторвать взгляд. Ты молодец, хорошо постарался, — Джин поднимает бокал вверх, призывая всех к тому же, и парни соглашаются с его словами, выпивая напитки. Вечер плавно перетекает в ночь, все разговаривают, смеются, но Чонгук с Тэхёном остаются в стороне от этого, лишь коротко поглядывая друг на друга и напиваясь. — «Я никогда не»? — Можно говорить всё, что захочешь? — Юнги ухмыляется на предложение сыграть. — Ага. Все оживают, садясь поудобнее, обдумывают свои последующие слова. — Кто первый? Соён поднимает руку. — Давайте я… Я никогда не спала голой, — парни выпивают и вопросительно смотрят на неё. — Что? Ну не люблю я такое. Все смеются, начиная спорить. Следующим идёт Хосок. — Я никогда не влюблялся с первого взгляда, — он выпивает стопку, следом смотря в прищуренные глаза девушки, и улыбается. — Да-да, влюбился в тебя, как только увидел. Они целуются под оры своих друзей, а Юнги вновь морщится, называя их ванильными. — Я никогда не влюблялся, — говорит Джин, и все берутся за стаканы. Чимин поднимает взгляд на хитрые лисьи глаза, и чувствует, как по его телу пробегают мурашки. Взгляд напротив другой, не такой как обычно. Такой интересующийся, заботливый и…
— Хосок-и? Может поедем домой? — спящий на диванчике Чон что-то мычит и в итоге соглашается. — Останешься у меня? — А ты этого хочешь? — Соён лишь хмыкает в ответ и поднимается, ничего не отвечая. — Нам пора, ребята. — Нам, наверно, тоже, — Намджун смотрит на засыпающего брата и толкает его в плечо. — Хён, я вызываю такси. Они быстро прощаются с друзьями, после чего Намджун подхватывает его и выводит на улицу. Доезжают до дома они, к счастью, без происшествий, но путь до комнаты выходит целым квестом. Заплетающиеся ноги Джина чуть не приводят к нескольким падениям, но дойти до кровати всё же удаётся. — Эй… — Джин внезапно смелеет, заставляя младшего нависнуть сверху, и смотрит ему прямо в глаза, медленно моргая. — Почему ты-ы не рассказывал мне-е, что у тебя-я… было что-то с парнем? — Теперь, когда узнал, твоё отношение ко мне изменилось? — Нет! С че-го… ты взял? — Разве… тебе не противно? — Нет! Если ты его любил, то… — Не любил. — Ооо, ладно. А потом зачем-то переводит взгляд на губы, облизывает свои, и у них обоих срывает тормоза. — Ты правда никогда не целовался с парнем? — Правда. — Хочешь попро… Влажные губы не дают Намджуну закончить вопрос, сминают его губы, а чужая рука начинает в нетерпении блуждать по телу и ложится на напряжённую крепкую спину. Поцелуй становится глубже, рты раскрываются шире, а языки медленно и тягуче сплетаются. Они не знают сколько проходит времени, может минута, две, три, они просто наслаждаются моментом. И вот, лоб к лбу, они оба на иголках, распалены до предела, хотят большего, но резко приходят в себя, понимая, что нельзя. — Ну и как? — спрашивает Джун и следом уточняет. — Поцелуй с парнем. — Да так себе… ничего особенного… «Ахуенно, на самом деле. Самый лучший поцелуй в моей жизни» Ничего другого… Нет, Намджун ждал, но реальность, как всегда, намного больнее. — А тебе? — Тоже, — он валится рядом, после чего они оба уставляются в тёмный потолок, восстанавливая дыхание, и больше не говорят друг другу ни слова.***
Юнги внимательно наблюдает за Чимином весь вечер и замечает его волнение. Видит, что тот избегает его взгляда, а ещё слишком много пьёт. В один момент младшему удаётся незаметно сбежать, и это вызывает внезапный приступ нервозности, ведь Пак Чимин сейчас невероятно привлекателен и… очень пьян. Юнги облокачивается на перила, с прищуром наблюдая сверху на заполненный танцпол, и наконец находит его. В самом центре скопления людей тот ловко двигается в такт музыке, весело играется с окружающими, крутит бёдрами, собирая на себе все взгляды, и это выводит. Да, Юнги определённо нравится такой Чимин. Веселый и раскрепощённый, до жути красивый и сексуальный, но тот факт, что всё это не для него, бесит невероятно. Юнги потихоньку закипает, смотря на это шоу, и терпение лопается окончательно, когда какая-то блондинка начинает открыто лапать его. Он спускается вниз со скоростью света, расталкивает всех на своём пути, не особо заботясь о последствиях, и молча хватает Пака за руку, после чего выводит на улицу и запихивает его в первое попавшееся такси. — Каннам-гу, Ёксам-ро, 34. Чимин возмущённо поворачивается к нему, складывая руки на груди. — Не поеду! — А куда денешься? Юнги прерывает его попытки выйти и приказывает водителю ехать, после чего младший отворачивается к окну и молчит всю дорогу. Наконец машина тормозит около его дома и они оба покидают её, но Чимин не спешит заходить. Юнги вводит код на двери и нервно выдыхает, замечая его настроение. Понимает, что сам его и испортил. — Пойдём, замёрзнешь. Чимин хмурится, но подходит ближе. — У меня аллергия на твои перепады настроения. Чего ты бесишься постоянно без причины и делаешь всё по-своему? Юнги смотрит на заторможенно моргающего парня, что еле стоит на ногах, и издаёт смешок, поджигая сигарету. — Судя по тому, как ты со мной разговариваешь, ты явно выпил больше положенного… Не умеешь, не берись. Какого лешего ты позволяешь трогать себя кому попало? Чимин вмиг выпрямляется, поджимая губы, и выхватывает из его губ сигарету, чем заставляет удивлённо уставиться на него. — Ха… Да какого чёрта, хён? То целуешь меня, то орёшь. То заботишься, то грубишь, то обнимаешь. Захотел, выволок меня из клуба и к себе привёз. Захотел, не ответил ни на один мой вопрос! Я и вправду для тебя как игрушка? — Не говори так. — Почему нет? Разве это не правда? — Не правда, мать твою! — он оглядывается по сторонам, потому что они всё ещё стоят на улице, и следом хватает за руку, заводя его в дом. Чимин тут же прижимается к стене, стиснув зубы, наблюдает, как он ходит из стороны в сторону, и молчит, ожидая чего-то. — И вот опять… — Я делаю это, потому что, мать твою, не могу контролировать себя рядом с тобой! — перебивает его Юнги. — И почему? Чем я так вывожу тебя из себя? — Тем, что ты мне нравишься! И эти слова, словно ведро ледяной воды, выбивают из колеи, заставляют младшего замереть на месте, не веря в услышанное, но уверенный тёмный взгляд напротив, тот взгляд, что он знает отлично, говорит, что он серьёзен, как никогда раньше. Чимин секунда за секундой осознаёт всё это и переживает внутри бурю эмоций, от ужаса до облегчения. Всё как-то странно, спонтанно и непонятно. Когда всё это произошло? Как он мог такое упустить? С каких пор? Как он вообще может нравиться? — Я… я не понимаю… Юнги медленно делает несколько шагов ему навстречу и подходит почти вплотную, всё ещё прожигая взглядом. Тяжёлое дыхание, щекочущее шею, заставляет тело Чимина покрыться мурашками, а невесомое прикосновение к пальцам вздрогнуть от неожиданности. Он будто оголённый провод, напряжён до предела и вот вот упадёт от одолевающих тело ощущений. Всё это кажется таким нереальным. — Я говорю, ты нравишься мне, малыш, что тут непонятного? Казалось бы, сердце, куда ещё быстрее и громче? Но оно никак не успокаивается. Юнги выжидает пару секунд и делает первый шаг. Оставляет лёгкий поцелуй с привкусом сигареты на его губах и отстраняется, проверяя реакцию. У Чимина ноги подкашиваются тут же, но он успевает схватить его, не давая возможности скатиться вниз, от чего тот смущённо отворачивается, вдыхая и выдыхая воздух. — Я знаю, что это взаимно, Пак Чимин, так что даже не вздумай сбегать. Теперь ты от меня никуда не денешься. — У Чимина в глазах тысяча вопросов, но обсуждать их сейчас — не лучшее время. Юнги растягивает губы в самодовольной улыбке и склоняет голову набок, заигрывающе поднимая бровь. — Так и будешь смотреть или поцелуешь? Это было простой уловкой, шуткой, но младший и вправду накрывает его губы, медленно и неумело шевелит ими, но это не важно, потому что внутри Юнги уже от этого действия взрывается каждая клеточка его чёрствой душонки. Реакция на нелепый поцелуй пугает, но мысли остановить всё это не возникает ни на секунду. Всё так, как и должно быть — волнительно, трепетно и до жути приятно.
