Братья

Роман лежал и смотрел в потолок. Только что ему медсестра принесла пакет, в котором лежали фрукты, какие-то маленькие сувениры от его коллег по работе, новый айфон и открытка, где мелким, до боли знакомым почерком были выведены тёплые слова: «Рома, выздоравливай быстрее, твоя Аня». Открытка стояла на тумбочке, а на ней был изображён ангел с крылышками, который мило улыбался с твёрдого картона. Улыбка была такой нежной и Фрейду на секунду показалось, что на него смотрит Аня. С соседней кровати послышался хрип. Хрип, вызывающий ужас... Откинув одеяло в сторону, Рома стал шарить ногой под кроватью в поисках тапок, как вдруг, его новый айфон, лежащий на тумбочке, тревожно запищал. Роман быстро схватил его, бросив беглый взгляд на экран, и бросил телефон назад на тумбочку, надеясь, что не разбудил своего страдающего соседа по палате. Медсестра пришла быстро, в палате началась суета, забегали санитары, прибежали медсестры. Соловья порывались куда-то везти, но видимо, передумали, и продолжили суетиться. Осознавая, что помочь ничем не может, Фрейд просто не знал куда себя деть в палате, чтобы не остаться в неведении относительно здоровья вроде как друга и в то же время не помешать врачам. Внезапно вспомнив про непринятый вызов, он решил перезвонить: - Алло? Фрейд? – знакомый голос прозвучал на том конце провода. – Это Галчанский. Ты меня слышишь? - Да-да, я тебя слышу, – почему-то едва слышно прошептал Роман. В палате из-за толпы врачей было довольно шумно, но было страшно даже лишней фразой нарушить их работу. Будто из-за излишне громкого слова могло случится что-то плохое, – что-то случилось? - Как ты себя чувствуешь? – неуверенно начал собеседник. - Говори прямо, что стряслось? – чуть повысив голос, сказал Фрейд. Тишины в палате не было, но напряжение становилось все более ощутимым. - Ромка, ты только не волнуйся, я знаю... Тебе и без того тяжело... Но я не могу не сказать, – мужчина выдержал паузу, подбирая слова. – Аня, Аня… Ты знаешь, Аня, она… - Что с Аней?! – на повышенных тонах спросил мужчина, стараясь подавить панику. - Фрейд, её больше нет, – Галчанский замолчал. - Что?! Нет, не может быть! Нет!!! Нет!!! Фрейд уже не контролировал себя. В палате поднялся еще больший шум, Люба, быстро оценив ситуацию, побежала за лекарством, на ходу бормоча что-то про неудачный день. - Нет-нет-нет!!! Нет! Она жива! Она не может... - как мантру повторял Роман. Телефон полетел в стену, что-то пытясь сообщить голосом Галчанского, но от удара экран треснул и вызываемый абонент отключился. В палату вбежала Люба со шприцом. – Не может быть, не может... Этого не может быть... Нет... Анечка... Как же так... Этого не может быть... - Фрейдин бился в истерике, несмотря на всю свою выдержку, богатый жизненный опыт и крепкие нервы. Роман порывался встать, куда-то идти, что-то узнавать и доказывать, но у него ничего не вышло. Люба с парочкой санитаров прижала его к кровати и отточенным движением вколола успокоительное. Фрейд почти мгновенно бессильно сполз на подушку. Стало тихо. - Что-то у нас тут больно тихо, – проговорила Любовь Михайловна. И обвела глазами палату. В ней, кроме Фрейда больше никого не было. Врачи ушли, санитары тоже, а Соловей... Соловей был уже не там, - что за сумасшедшая ночь... Вот и как сказать Андрею Евгеньевичу, что его Игорю придется покупать пару по имени Севастьян? Аккуратно прикрыв дверь, Люба устало побрела на пост, вызванивать заведующего отделением...