Дерпи Хувз против Дитзи Ду

      Все как в тумане. Где я? Что я?.. Ничего неясно. Какое-то странное ощущение сдавленности внутри и необычной безмятежности. Как будто все прошло, все проблемы пройдены и впереди остался лишь заслуженный отпуск — свобода. Свобода от обязательств, от необходимости что-то делать, кому-то служить, перед кем-то отчитываться — от всего. Это странное состояние было как во сне, но я определенно начинала чувствовать свое тело и что я лежу, лежу и не сплю. Я определенно точно не сплю, но тогда где я и… кто я?..       Туманное состояние постепенно стало пропадать и первым, что бросилось в голову, оказалось страшное ощущение того, что я ничего не слышу! Я вдруг осознала, что ни единого звука я не смогла прочувствовать с момента, как… как я проснулась? Если я, правда, спала. Даже стук своего сердцебиения, который при желании мы слышим очень хорошо как будто отсутствовал напрочь. Что со мной? Я оглохла? Или…       На миг промелькнула мысль: я умерла?.. Что случилось? Что произошло? В памяти сплошная пустота. Наверно, так и происходит, когда умираешь или уже умер. Хотя, откуда мне знать. Никто и никогда нам в Улье ничего не преподавал о таком состоянии. Но если это конец, то где же Рой Предков, Великая Проматерь Оборотней и Великий Король — Отец-создатель всего рода оборотней?..       Мой неясный бред что-то прервало. Я вдруг что-то почувствовала. Что-то очень склизкое, липкое и отвратное. Что-то настолько неприятное, что даже мой беспристрастный ум оборотня отказывался анализировать, что же это такое?       Томное и неприятное непонимание продолжалось достаточно долго. Чувство времени, казалось, растворилось в пустоте моего пребывания. Но самое странное, что я совершенно четко ощущала, что я не сплю. Не понимаю — кто я, не чувствую времени, пространства, своего тела, ничего не слышу, не вижу и единственное, что ощущаю — это нечто до отвратного омерзительно-склизкое, а также то, что я точно не сплю. Как странно…       Прошло еще немного времени, но на сей раз совсем мало и я что-то услышала. Я что-то услышала! Определенно точно услышала! Значит, я все еще могу слышать! Звук показался мне очень странным и незнакомым, напоминавший некий гул. Но после этого я вдруг обрела чувство пространства и наконец-то почувствовала свое тело, вернее, хотя бы какую-то его часть.       И вдруг до меня дошло, кто я и что здесь забыла, но, главное, что я все еще лежу в той пещере. Я попробовала пошевелиться, и это удалось с большим трудом, едва лишь приподняв голову и одно копыто. Но зато я сразу поняла, что лежу в какой-то луже. Луже склизкой, едкой, гадкой и зловонной жиже непонятно чего. Жидкость была холодной, очень холодной, буквально ледяной. Я осознала это лишь после того, как впервые зашевелилась в ней. Вся моя морда и большая часть туловища лежало в этой дряни. Более того, зашевелившись, я вдруг почувствовала ее вкус во рту, медленно перебирая онемевшим от холода языком. На вкус она оказалась приторной и соленой и совсем мне не понравилась.       Я собрала все силы в копыта и попыталась подняться. Это не вышло, но я сумела привстать, скорее даже просто оттолкнуть голову от лужи и повернуться. На сильно дрожащих, подкашивающихся передних копытах я, едва не падая обратно в грязь, попыталась прийти в себя и приоткрыть глаза. Даже это не получилось. Левый глаз весь заиндевел, покрывшись какой-то необычной коркой, а правый и вовсе отказывался слушаться.       Вдруг появилась резкая головная боль, с каждым мгновением все нарастая и усиливаясь. Голова, до этого момента и вовсе не ощущавшаяся, заныла так, как будто в ней устроили шумный, дикий праздник все пони Эквестрии одновременно. От сильной острой боли я непроизвольно раскрыла рот и снова склонилась в склизкую грязь.       Минут десять я кое-как приходила в себя, пытаясь подняться, но это никак не давалось. Все, чего я сумела добиться, так это более-менее приоткрыть свой взор левого глаза и попытаться разглядеть ту темную до черноты жидкость, в которой я все это время лежала. Она была черная, вернее, казалась в полумраке таковой. Стараясь всматриваться, я выделила темновато-багровые оттенки, и до меня с ужасом дошло, что это ничто иное… как кровь! И эта кровь, конечно, моя. От удивления я издала сдавленный короткий возглас изнутри, скорее скрежет. На большее у меня не хватило сил. После чего все еще лежа в своей же крови и копытами и телом, попыталась всмотреться в жидкость, как будто это что-то даст.       Вдруг я отчетливо услышала чей-то громкий и протяжный рев, после чего тут же вспомнила вновь, где нахожусь. Я повернулась на звук куда-то вперед и вбок и попыталась разглядеть хоть что-нибудь. Все, что я смогла увидеть, это бескрайние сероватые стены пещеры, сливающиеся с мглистой, но одновременно неясной из-за искаженного тумана в глазах тьмой, уходящей в такую же неясную даль. Рев повторился, но на этот раз где-то совсем близко. Ничего так и не увидев, я снова уставилась в лужу крови.       В который раз попытавшись встать, я вдруг приостановилась и замерла. Я смотрела на лужу темной крови перед собой, и на душе становилось и жутко и мерзко. Не может быть, чтобы вся эта лужа наполнилась из одной меня, мелькнуло в голове. Стараясь не шевелиться, я интуитивно всматривалась в гладь, и спустя время ожидания смогла различить в ней свое смутное отражение. Вот нос, побитый, потертый, но вполне целый. Приоткрыв рот, в отражении слегка блеснули грязные в крови зубы. Целы и ладно. Но бросив быстрый взгляд выше, я сперва ничего не смогла разглядеть. Но… что с глазами?..       Я замерла настолько, что просто застыла в полу-лежачем состоянии. Но глаз все не было видно, даже того, через который я смотрела. Что с глазами? Что с моими глазами? Где мои глаза?! Временную окаменелость в теле стала сменять очередная легкая дрожь, но уже не столько от истощения, сколько от безудержной тревоги. Дрожь начинала отдавать слабой рябью на поверхности лужи, что свело на нет все попытки рассмотреть получше отражение. Приказав своему телу снова окаменеть, я пристально всматривалась в лужу крови перед собой, с каждой секундой все ближе и ближе прислоняя к ней морду. Наконец, стал различен зрачок левого глаза, а после и сам глаз. Он был в ужасном состоянии, почти весь окровавлен и вблизи с переносицей все еще медленно сочилась бордовая кровь. Правого же глаза я так и не смогла разглядеть… Место, где должен был находиться правый глаз, совершенно не поддавалось описанию. Оно все разбухло и походило на сплошной черный синяк. Кровь из него уже не текла, лишь в нескольких местах ярко выделялись содранные аж до мяса кровоподтеки, но самое жуткое, что на общем фоне весь правый глаз вообще никак не выделялся и его контур полностью отсутствовал.       Я смотрела на себя все с большим ужасом, и совершенно не веря, что в отражении действительно я. Мне почему-то казалось, что уж кто-кто, а я ну никак не могла попасть в такую ужасную переделку. Как завороженная своим истерзанным видом я в итоге прямо носом уткнулась в лужу, но заметила это лишь когда втянула носом из нее почерневшую затхлую жидкость. Это резко отрезвило и я, слабо поперхнувшись и до сих пор не оправившись от поразившего меня ужаса своего вида, резко выпрямилась и, наконец, встала на ноги.       Тихо прозвучал глухой хруст от занемевших и промерзших конечностей. Казалось, жуткий вид из лужи придал сил, хотя туман в глазах и адская боль в голове все еще сильно мешали сосредоточиться.       Я огляделась. На стене рядом зловеще красовался кроваво-багровый оттиск моего удара. Лужа крови казалась до невероятного большой, и я в очередной раз поразилась, как еще осталась жива после такой потере крови. Сколько ж во мне осталось крови, что я еще встала на ноги? Ведь вряд ли в луже была и чья-то чужая кровь. Позади светлел выход из пещеры, но никого не было видно — ни наших, ни врагов. Сколько я пролежала определить не представлялось возможным. Наспех я принялась изучать место, приблизилась к багровому следу на стене, наступив случайно копытом в лужу, потрогала его — след был давно высохшим и напоминал жуткую до несуразности кривую картину, какими украшали свои стены от безделья пони.       Вдруг снова донесся рык. Я поторопилась. Что еще нужно сделать? Первым делом, ну же? Окинула взором всю пещеру. Да, лужа, опять… Ничего не поделать, нужно снова это сделать. Я еще раз уже специально вступила в нее, пошевелила копытом, поднесла копыто к носу, ко рту, лизнула. Затем на шатающихся ногах еще раз склонилась вниз и, едва помешкав, скривившись, и с отвращением провела языком по самому центру багровой лужи. Появился все такой же до мерзости приторно-соленый вкус. Поцедив языком, я неприятно сплюнула… Нет, чужой крови тут точно нет, только своя. Возможно, магия еще какая, от этих, каменных, но не больше.       Удивительно то, что вокруг ледяной холод, а лужа не замерзла. Окружающий мороз совершенно точно должен был превратить всю лужу в лед, но на луже не было даже тоненькой корочки льда. Кровь смешалась с грязью, но не перешла в неясную густую смесь болотного состава. Да даже в этом случае она должна была бы замерзнуть. Но кровь оставалась жидкой. И это было странно вдвойне. В конце концов, не могла же я своим теплом тела согревать кровь до нужной температуры — нет, конечно. Тем более что температура тела снаружи была не сильно выше, чем температура окружающего воздуха. Вряд ли это могла сделать магия… хотя, кто знает.       Мои быстрые рассуждения прервали стонберы, невесть откуда выскочившие из-за угла. Их было двое и, завидев меня, оба яростно зарычали. До них было метров пятнадцать, не меньше, но я была уж точно не в форме сражаться.       Я вздрогнула, отшатнулась и уже начала извинительно пятиться назад, давая всем видом понять, что не представляю никакой угрозы для здешних обитателей, но это не успокоило мишек. Один из них, что был ближе, вдруг ринулся с места. Мне ничего не оставалось делать, как броситься наутек.       Я повернулась и с ужасом подметила, что до выхода расстояние куда большее, чем было до медведя, когда он еще не бросился бежать. Делать нечего, или ты или тебя! Это закон природы. Я бросилась к выходу и чуть сразу же не споткнулась на ровном месте. Разглядывать причины задержки было некогда, да и не нужно, ибо вскоре я все поняла. Ноги просто отказывались двигаться! От копыт и до самых лодыжек почти ничего не чувствовалось. Все четыре ноги были ватными настолько, что, казалось, вместо ног мне приделали четыре кривые палки, неспособные толком согнуться.       Стараясь изо всех сил, постоянно спотыкаясь и чуть не падая, я скакала к выходу, видя перед собой лишь слабый просвет в кровавом тумане. Очередной раз обернувшись я увидела стонбера уже совсем близко, готового прыгнуть на меня в любой момент. Испустив сдавленный возглас, я попробовала зажужжать крыльями — ничего! Как будто и крылья вовсе оторвали, в первое мгновение действительно пронеслась в голове такая дурная мысля. А что, ведь и вправду я же их не проверила и совершенно не ощущала. Все могло быть.       Испугавшись одновременно за оторванные крылья и за то, что меня сейчас еще пуще покалечат и хорошо если не убьют я, крикнув, что есть мочи, подпрыгнула, наплевав на страх, что с такими ногами могу упасть и уже не подняться. В прыжке я со всей силы старалась задергать тем, что осталось от крыльев и это у меня получилось. Во всяком случае, крылья или какая-то их часть все еще были за спиной и как-то невпопад задребезжали. Но это мне не помогло. Толку от них не стало. Я не смогла и двух метров пролететь и рухнула на изнывающие от напряжения копыта, отчего сильно покосилась вперед, припав к земле. Наспех попытавшись подняться, я кинула быстрый взгляд назад и заметила краем доступного взора, что стонбер уже прямо за мной. Почуяв его каменную лапу на затылке, я издала дикий животный крик и бросилась на выход так, как только могла в тот момент.       Скользнуло гадливое ощущение, что до выхода я уже не доберусь и дни мои сочтены. Вот так, в мрачной безызвестности и полной безысходности и закончит свою бравую жизнь простой оборотень Стайлрой… До выхода из пещеры еще метров двадцать. Я бегу, спотыкаюсь, с чего-то пытаюсь помогать крыльями, хотя это пустое и ко всему выкрикиваю какие-то нечленораздельные крики, сама не понимаю какие…       Пятнадцать метров. Десять! Не может быть, что я еще бегу. Он должен был меня уже еще раз двинуть о стенку так же, как двинули раньше, но я все еще бегу! Я вдруг буквально почувствовала приближение его лапы и резко пригнулась. Гигантская лапища проскользила прямо над головой. Я увильнулась и постонала дальше.       Пять метров! Сильный удар по загривку сбил с ног, и я рухнула вниз, не издав ни единого возгласа. Казалось, сил не было даже достойно провопить напоследок. Удар был не такой сильный, как тогда, но и неслабый, чтобы выдержать стоя в таком состоянии. В голове вновь прошла ураганом тряска, и на миг показалось, будто пропал единственный кроваво-туманный взор на мир. Но, главное, голова! Итак, она уже были отбита вконец, так снова досталось именно по ней! Гул в голове настал такой, что лучше бы он побыстрее меня прикончил, чтобы не терпеть то, что терпеть просто невозможно!       Лежу… не двигаюсь. Секунда, две, три… Прозвучал оглушительный рык буквально над ушами, но я все еще жива и меня не тронули! Рык явно означал четкую команду, и недолго думая я приоткрыла единственный поддающийся контролю глаз, обретя тем самым хоть какой-то взор, немедля вскочила и, несмотря на боль всего, что только может болеть в теле продолжила, спотыкаясь, бежать по направлению к выходу.       Стонбер продолжил свое победоносное преследование. Еще дважды он чуть не достал меня, явно уже не особо стараясь зарядить как раньше, но был близко и не давал расслабиться. Наконец-то выбежав из этой злополучной пещеры и инстинктивно вскрикивая всякие животные возгласы, я первым делом кое-как отбежала еще метров на десять от входа и, задыхаясь от усталости и немощности, быстро повернулась к нему. Медведь грозно встал на задние лапы, изобразив свирепую боевую стойку, потом опустил лапы и, изогнувшись, изо всех сил громогласно прорычал вслед.       Я обижено уставилась на него, испепеляя взглядом, полным несправедливости к себе, стараясь при этом отдышаться и пытаясь отчего-то устоять на ногах, как будто от этого зависела моя гордость, но этого не вышло. Мне было не до гордости и вообще не до чего. Зашатавшись на месте, я как подкошенная невольно упала на снег, не сводя взора с победоносно удаляющегося мишки. Нельзя сказать, что мне повезло. Немного зная их характер, скорее всего, он просто не хотел замарывать свои лапы об меня, так как ему или другому его сотоварищу потом пришлось бы… избавляться от моей туши. Вряд ли они стерпели бы разлагающийся труп непрошенного гостя у входа в свое жилище. Но я более чем уверена, замешкайся я чуть дольше, он бы не постеснялся и привел бы в исполнение свой приговор — просто раздавил бы меня. Эта мысль сразу посетила меня, как единственный иной вариант развития событий, от которого совсем не полегчало.       Видимо, там, в пещере, они приняли меня уже за мертвую. Поэтому и не стали больше трогать. Вряд ли вообще после того удара кто-либо меня трогал. А стонберы наверняка либо просто не поспешили от меня избавиться, занявшись своими делами, либо мое тело лежало в той части пещеры, которое им было безразлично.       Не успел он еще скрыться в пещере, как я сперва бегло и растерянно огляделась, после чего снова опустила голову к земле, но в сторону пещеры. Надо собраться, надо собраться! Сил нет ни на что, даже просто поднять голову. Лишь лежу и смотрю в этот адский проход во тьму каменных чудовищ. Тело болит сплошь во всех местах, даже появилось ощущение, что просто смотреть не двигая глазом уже больно… Нельзя медлить, нельзя! Я погибаю. Это тот случай, когда время играет не на мою пользу. Промедление смерти подобно! Пробую встать — не получается. Копыта ноют, все ноги ломят и просто не работают. Глаз закрывается и… я медленно теряю сознание… Нет!!!       Встать немедленно! По счету три! Широко раскрыла глаз и… Раз! Два! Три!!! Прилагаю все оставшиеся силы, чтобы встать на передние ноги. Еле-еле, дрожа и шатаясь, поднимаюсь. На одном месте кое-как еще раз покрутилась, осмотрелась. Я одна. Никого нет. Начался легкий снег. Что сейчас, ранее утро, сумерки? Не понять. Какой-то полумрак. Мы в похожей видимости отправлялись в пещеру. Я совсем запуталась и потеряла ход времени…       При лучшей видимости осмотрела тело, ноги, крылья… вроде целы. Так, надо раскрыть другой глаз! Ну же… Легонько потрогала копытом — резкая боль. Убрала копыто и, превозмогая боль, силком растопырила набухшие веки и… смогла что-то неясное увидеть через другой глаз! Хоть как-то видит и уже хорошо. Нет, это не дело… Я так пока доберусь до улья и если еще доберусь… С такой раной может чего дурного случиться, загноится там и прочее. Надо хотя бы поверхностно промыть глаза, хоть снегом, один раз… Найдя наспех более-менее свежий набежавший снег кое-как подползла к нему и не решаясь помедлив секунду-другую уткнулась прямо мордой в него.       Резкая боль по всей морде отдалась, казалось, во всем теле! Выждав мучительные две-три секунды, спешно выдернула голову из снега и по инерции завалилась на спину. Лежу, скулю, тяжело дышу, глаза зажмурила — болят, открыла — еще больше болят, снова зажмурила… Долго так лежать нельзя. Я отключаюсь, я… Надо… Так, взять себя в копыта! Дом! Добраться до дома! Все остальное уже там! И…       Раз… Два! Три!!! Медленно поднимаясь, сначала на бок, потом облокотившись на переднюю ногу, а дальше полусидя, с невольно вылетевшим измученным возгласом, все же поднялась и на задние ноги! Не ждать, не медлить! Оттолкнулась от земли, зажужжали крылья, расслабила все тело, тужусь, напрягаю лишь крылья, кричу… и падаю в метре от места взлета.       Да что ж такое! Смотрю в горизонт и там пустота. До дома целая вечность и весь мир — враждебный мир. Еще раз! Раз, два, три! Встаю даже не на копыта, а на запястья передних ног. Кое-как имитирую бег, пытаюсь разогнаться превозмогая боль и… отрываюсь от земли. Вроде поднялась на пару метров. Изо всех сил звеню крыльями и пытаюсь удержаться в воздухе… Вроде получилось! Держусь и медленно двигаюсь вперед. Рывками опускаюсь обратно к земле, но удерживаюсь и даже не трогаю копытами землю. Нельзя! Иначе усталость даст о себе знать, и тогда рухну с концами. Нельзя приземляться, надо лететь! Рывками, вкривь да вкось кое-как поднимаюсь еще выше и задерживаюсь в метрах десяти-пятнадцати. Этого хватит, выше нельзя.       Лечу… действительно лечу. Медленно, шатаясь и виляя, но все же достаточно прямо и упорно двигаюсь вперед. Тело продолжает ныть, глаза слипаются, но я еще в сознании и вижу дорогу. Стараюсь не думать, сколько предстоит лететь и смогу ли преодолеть весь путь. Просто лечу, лечу с одной лишь целью — вернуться домой.       Периодически оглядываясь, наконец, осознала, что сейчас все-таки утро, совсем ранний рассвет, который еще только готовится начаться. Так что, я провалялась до утра?.. Если так — это совсем плохо…       Лететь трудно, но возможно, а главное — очень медленно. Ничего не поделать. Превращаться сейчас нельзя, я слишком сильно ранена. А при больших ранениях мы не должны превращаться. Велика вероятность неблагоприятного итога превращения. Область ранения может неправильно сформироваться в новом образе и последствия могут быть фатальными: от еще большего травмирования поврежденной части тела и вплоть до летального исхода. Последнего на моей памяти не случалось ни разу, но кто знает. Раз слух среди оборотней ходит о таком, значит, рисковать не нужно.       Механизм в процессе преобразования с травмой вполне прост — тело пытается придать форму желаемого существа в точном соответствии с физическим здоровьем оригинала. То бишь раз у меня повреждены глаза, значит, превратись я в большую птицу или того же дракона сильно рискую получить точно такую же травму в новом теле, только уже сопоставимую с телом той самой птицы или дракона. А как она повлияет на другое тело до конца неизвестно. Есть вероятность, что подобная травма в ином теле будет попросту несопоставима с жизнью. И тут все зависит от силы травмы. Если б это была какая царапина спора не было б — плевое дельце. А при моей травме, да еще и головы, да еще и глаз… Нет, так никак нельзя рисковать! Придется плестись со своей скоростью, да еще и медленно.       И это тоже странно, крылья ведь вроде и в порядке, а лететь прям отказываются, как будто… Стоп, что это?..       Впереди показалось небольшое сооружение, явно понячее. Хм… Осторожно подлетела чуть поодаль. Похоже на фургон какой. Колеса точно есть, наполовину увязли в снегу, но ни одного пони поблизости нет.       На миг остановилась в воздухе, задумавшись… Да мне то что? Внутри ничего толкового не будет, ценного тем более. Бинты перевязочные? Навряд ли. Да и у меня не тот случай, когда простые бинты хоть что-то дадут. Мне лекарь нужен и только он… Правда, если там поняшка какая, да к тому же одна… Нет, нет. И до этого мне дел тоже нет! Я не в том состоянии и мне еда тоже сил особо не прибавит!       Только тронулась дальше, как задумалась… А почему не прибавит? Любовь — наша еда. Вполне прибавит, хоть сколько-то… И правда. Но даже не повернулась обратно представив, как я в таком состоянии буду излавливать бедную поняшку внутри этой телеги… то еще зрелище. Я могу и не справится, я еле двигаюсь, с трудом жужжу в воздухе, какой там поняхи еще? А вдруг зарядит копытом промеж… и без того отваливающихся и добитых глаз. Совсем ослепну. Не весело будет… Ладно. Странно, и почему я ее назвала бедной?.. Вот, какую карету отгрохала себе.       Так, ладно. Вокруг на время снег усилился и как назло подул морозный ветер. Подступил настоящий буран. Пришлось слегка повернуть налево и нарочно сбиться с курса. Чтоб хоть не в побитую морду било снегом. Это замедлило мой полет, но прерывать его было нельзя. Иначе на снегу в такую метель мне просто хана. Определить же продолжительность бурана не представлялось возможным при моей плохой видимости. Но мне повезло. Буран продлился минут десять-пятнадцать от силы. Лишь только ветер стих я поборола желание отдохнуть на земле и выпрямила курс на улей.       О чем я думала? Ах, да. Крылья. Что же с ними не так? Почему я не могу даже среднюю скорость развить? Плетусь, как черепаха, чуть не падаю. Да, сил попросту нет. Но лететь-то хоть как-то ведь можно?.. Или нет? Может, все дело в упадке сил… Другого объяснения я найти не могу. Крылья вроде звенят как положено, звон сносный, да и перекосов в полете я не наблюдаю.       Полет без каких-либо затруднений продлился около двух часов. За это время я миновала все снежную долину, несколько довольно чахлых полупустынных полян с какой-то растущей дрянью на них, пару водоемов и вдалеке сбоку завиднелась какая-то суета, вероятно небольшой городок. Что за он, даже неинтересно. Пони беснуются как обычно. Лечу дальше.       Рассвет уже вступил в свою полную силу. Вдали на горизонте с другого бока раскраснелось полноценное зарево. Выглянуло Солнце, напомнив об одной принцессе-пони. Стало ощутимо теплее и даже как будто немного легче лететь. Редкие птицы, что вдруг появлялись у меня на пути, спешно огибали меня, а то и вовсе в очевидном страхе разворачивались в другую сторону. И правильно! Нечего тут мельтешить перед… и без того никакими глазами.       Завиднелись какие-то пони прямо по курсу. Что делать? Да и понь с ними! Вот еще! Пусть сами думают, что им же и делать, раз я лечу тут. Две кобылки как будто гуляли прямо передо мной на большом лугу. Я намеренно продолжала полет в выверенном направление и не по каким бы то ни было известным дорогам. А тут они, тоже на бездорожье и не понять зачем забрались сюда. Явно завидев меня, они поначалу остановились и как вкопанные замерли. Но как только я подлетела на достаточное для разглядывания расстояние, как ушибленные вдруг забегали по всему лугу.       Эх, какая ржака. Жаль смеяться не могу — болит вся морда. Смеюсь в душе… возможно последний раз в жизни. Хоть душу можно отвести напоследок. Одна споткнулась, забурилась и кубарем в какие-то цветы. Другая прыгнула прямо на траву, круп к верху, копытами обхватила голову, будто страус и давай дрожать, что есть мочи. Красота! Эх… жаль я не в том состоянии.       Пролетела над ними и головой не мотнув в их сторону. Прочувствовала кончиками копыт смятение одной и дрожь другой, а также страх обеих. А они меня только и видали. Лечу дальше.       Прошел еще час, другой. Вроде относительно терпимо. Наступил день. Чувствую, просто падаю уже… Не могу лететь! Просто не могу! Ну же, ну! Нельзя опускаться. Недопустимо! Хорошо, хоть поблизости ничего не происходит. Тишь да гладь, ни городов пони, ни странных путников, ни дорог, ничего. Лишь одни бескрайние поляны, перемежающиеся местами с небольшими рощами. В один момент подлетела к земле так близко, что чуть не касалась копытами цветов на поляне. Вскрикнула, даже отчего-то вздернула вверх передние копыта, как будто это бы помогло взлететь, и еле-еле снова набрала нужную высоту. Все, сил нет!       

(DJ Pon-3 — Mah Evil Pet)

      Закрыла глаза и на инстинктах двигаюсь дальше прямо… куда-то. Как будто легче стало. Боюсь потеряю сознание и тогда пиши пропало… Открывать глаза тяжело, веки как будто налились свинцом. Ноги как палки теребятся в разнобой на ветру. Чувствую, теряю ориентацию куда двигаюсь, вроде бы вперед. Не, надо открыть глаза, надо! Иначе или дерево или еще что…       Вдруг что-то почудилось, и я громко вскрикнула и невольно раскрыла глаза так, что те чуть не закровоточили снова. Чуть не перекувыльнулась в воздухе и еле удержалась на плаву. Оказалось, вокруг ровный горизонт и даже намека нет на какие-то препятствия. Позади тоже все чисто. Значит, просто померещилось. Я отрубаюсь, нет ничего… Ни сил, ни возможностей… даже желания уже нет лететь домой. Легче просто опуститься вниз и нормально сдохнуть, как простой оборотень, просто и бесславно…       Как я летела дальше, вообще не помню. Помню, летела долго, очень долго. Помню, что-то постоянно чудилось. Какие-то странные монстры, невообразимые чудища, мы в таких ни в жизнь не превращались. Какой-то маскарад злобных непонятных тварей, что за они — без понятия… Как будто некие странной формы создания, больше похожие то ли на причудливых обе… обезьян, то ли на удивительных крылоухов, а, быть может, и на свирепых носорогов или и вовсе на, на про, пра… прабт, прабтоб… тьфу ты, пробло, праптапблохов! Ух, мать моя Королева оборотней! Это ж в страшном сне не увидеть, в кромешном тьме не представить таких зверей!       Они танцуют какой-то странный танец стоя только на передних ногах и обнявши друг дружку за хвосты… У них такие толстые и кривые морды, настолько безобразные и омерзительные, что я очень испугалась тоже стать такой же… Особенно по прилету домой. У них были смутные, но все же различимые пять или шесть конечностей, которые одна за другой почему-то стали потом отваливаться и высыхать, будто отпавшая листва от деревьев. Эти твари кружили какими-то странными хороводами, пересекались в замысловатые узоры. Мне вдруг показалось, что они вкусные и я смогу их съесть… И тогда наберусь сил и смогу точно добраться до улья! Да! Точно! Их же надо съесть! Но… вдруг я явственно почуяла отвратные привкус… их привкус во рту и мне стало до омерзения тошно их есть… Они же… они… Стоп! А кто они такие?.. Обе, обе… Как?! Обезьяны?.. А что это за существа — обе-зья-ны?.. Первый раз такое слышу. У нас же такие не обитают. Точно не обитают. Нет таких существ вообще в природе. Крылоухи вот есть, кажется… а этих точно нет! А эти, как-то там их… носороги вроде?.. Вроде бы что-то отдаленно подобное им было на запредельных территориях, вдали от Пустоши, от Эквестрии и вообще от всей нашей земли. Но то были другие существа, точно другие, а что за эти носороги в толк никак не возьму… Но вот… обезьяны… обе, обезья-я-яны!!!       Я резко открыла глаза во всю ширь в душераздирающем испуге и у меня сразу сердце забилось так, что казалось, получило такую же рану, как и глаза и вот-вот сейчас выпрыгнет наружу! Я в ужасе молчала и не издала ни малейшего писка, тут же покрылась испариной, а душа ушла в копыта, потому что перед глазами увидела… их! Обезьян!!! Не сводя окаменевших глаз я тупо смотрела перед собой и боялась пошевелиться… А вдруг они на меня нападут, вдруг проглотят, вдруг расчленят и съедят на обед. Они ведь… обезьяны! Или…       Стоп. Погодите, что за… Я моргнула пару раз, потом отвела глаза назад, повернула голову, повертелась так и этак, тронула копытом… Да ну! Какие к черту об, об… обе… Что?! Что происходит?.. Где я??? Что со мной, что?..       Я легенько потрясла головой, огляделась и снова уставилась на… Да это… Да это же листья!!! Простые сухие опавшие листья под моими копытами! Как я могла их принять за что-то другое? Вот я дуруша. А где же… стоп! Листья?! Какие к черту листья? Что листья делают под моими копытами?.. Копыта… Какого черта я делаю на земле?! Да я же упала!!!       Чувство времени пропало напрочь. Сколько я была в отключке неизвестно. Мне показалось, что очень долго. Но я приходила в сознание уже на земле, пытаясь определить, что перед глазами листья, а не… что-то другое. Вот только что?.. Уже что-то не припомню. Помню, что-то жуткое, отвратное, омерзительное…       Минут десять, не меньше. Нет, двадцать. Нет… тридцать… Сорок?.. Казалось, я валялась очень долго только лишь в сознании, а сколько без сознания — не знаю.       Вдруг меня что-то отвлекло, потому что мне послышалось до боли знакомое что-то. Вроде чья-то речь, точно речь. Эта речь была… О нет! Это же пони!!!       Я резко, как мне показалось, бросилась в сторону. Но оказалось, я лишь повернулась и увидела… табун? Целый табун пони??? Нет. Нет! Они же, они же, они же затопчут меня! Нужно бежать, нужно срочно бежать, как можно дальше!!! Иначе мне хана! Я же еще жива, значит, нужно бежать, бежать, бежать!!! Бежать… Бе…       

***

      — Смотри, Эйрена, оно еще живое! — из полумрака донеслось до меня…       — Осторожно, Торнвал, не подходи к нему близко! Он может быть опасен!       — Он похож на… пони. Только… только какой-то не такой… Какой-то странный.       Что происходит? Что со мной? Где я?.. Вдруг я что-то почувствовала. Что-то очень приятное и вкусное, что-то настолько привычное и естественное, что… не могло быть ни каких сомнений — это еда! Настоящая еда! На этот раз точно настоящая! Я облизнулась и втянула в себя ее сладостный аромат, и мое сердце забилось еще быстрее… Поневоле я заморгала и потянулась.       Солнечный блик вдруг как-то померк, и я, кажется, разглядела… настоящего пони. Как будто в тумане он смотрел на меня, такой удивленный, такой завороженный, будто бы увидел какую-то диковинную букашку. Еще бы.       — Торни, будь осторожен! Ты не знаешь, что это такое! — снова донеслось у него из-за спины.       Голубоватого окраса молодой жеребец в упор смотрел на меня прямо перед моим носом, такой молодой и такой… сочный. Вкусный… Он рассматривал меня так искренне и удивленно, как будто только что народился на этот свет, а я его родная мама. На мое недоумевающее и не менее поразительное удивление он меня совсем не испугался и даже не брезговал быть рядом, как это делали все остальные пони, завидев нас, если, конечно, их численность позволяла им так храбро себя вести с нами.       — Ты кто?! — удивленно прошептал он мне. — С тобой все в порядке?       Как со мной может быть все в порядке? Ты что не видишь, дурень, в каком я состоянии! Но я ничего не могла вымолвить, да и не хотела. Я по-прежнему, как последняя идиотка, тупо, непонимающе и даже как будто наивно смотрела на него, ничего не соображая.       — Ты не видишь там других таких же? — спросил голос у него из-за спины. — Может, они решили на нас напасть и захватить?       «Еще нет» — пронеслось автоматически в голове, а жеребец даже не ответил, все также наивно рассматривая меня. И меня это начинала определенно бесить.       — Вставай! Ты можешь говорить? Давай, я тебе помогу! — он протянул копыто, и вдруг я прозевала момент, как он до меня дотронулся.       Так легко дотронулся, непринужденно и обыденно, как будто мы с ним лучшие друзья. Нет, никакой боли он мне не причинил, но такой дерзости я не потерплю!       Я резко выпала вперед, громко зашипела, вытянув во всю длину язык и, видимо от такого стресса окончательно протрезвела. Он, явно не ожидая такого подвоха, судорожно отскочил и упал навзничь, ошеломленно смотря на меня. Отшипев добротно пару раз, я слегка приосанилась насколько позволяло мое состояние, и снова легла на землю. Боль дала о себе знать.       — А-а-а!!! И-и-и!!! — только сейчас заметила, что на его фоне стояли две кобылки, одна из которых, такая вся розовая с какими-то нелепыми вплетениями в гриве в диком испуге рванула на утек.       Вот — нормальная реакция на оборотня. А этот, какой-то неадекватный попался. Он до сих пор не убегал и даже не поднялся, как будто и не думал убегать. На его фоне в метрах десяти от нас с явным непониманием ситуации металась другая пони. Некоего темноватого окраса, то ли фиолетового, то ли темно-синего, то ли и вовсе черного — вообще по боку, то кричала вдогонку той, то кричала этому. Она то сделает шаг вперед, то два назад:       — Ралена, куда ты? Не бойся! Все нормально!       — Позволь тебе помочь? — вдруг снова заговорил жеребец, чуть привстав.       Я, не реагируя, тоже попыталась подняться, но не смогла. Он, видя мои непростые попытки, мигом ко мне подскочил и снова, гад такой, дотронулся до меня! Я еще пуще озлобилась и зарычала на него, высунув язык так, будто пыталась им до него достать. Он лишь отскочил на пару метров и снова уставился.       На дальнем фоне за ними по правую сторону я обнаружила поселение, явно понячее. Честно говоря, что за оно и вообще, где я оказалась я никак не могла определить. Обычное небольшое, но и не маленькое поселение с простыми домами, хотя от десятков и даже возможно сотен домов, пусть и в отдалении, мне стало уже не по себе. Где-то неподалеку слышно журчание ручейка. Ах, воды бы сейчас! Не любовь, конечно, но иногда она очень помогает.       Я поднялась, пошатнулась, прошла полметра и только попыталась взлететь, как опять рухнула вниз.       — Эйри, он сильно ранен! — крикнул жеребец.       Он? Я б тебе задала «он». Какой я тебе он? Что, не уж-то не заметно, кто я… Ай, хотя все равно. Жеребец, что с него взять… Боже, какое же унижение! «Кризалис! Помоги…» — это я попыталась выговорить, но вместо этого лишь промычала какое-то даже для себя невнятное бормотание.       — Ему действительно очень плохо! — сказал жеребец.       — А как мы можем ему помочь? — голос кобылки оказался совсем рядом. — Оно такое агрессивное!       — Надо бы ему принести воды! — вдруг зажегся он. — Можешь принести? А я пока покараулю, чтобы с ним ничего не случилось.       Послышался топот убегающей кобылы. Нет! Не надо! Только не так! Я не заслуживаю такого унижения! И это после всего, что я сделала для Улья!       Жеребец еще раз попытался меня поднять, но даже дотронуться не успел, как сразу увидел мои все еще острые, как ножи зубы. Это его мигом охладило, и он уже перестал быть таким сердобольным.       Спустя минут пять прибежала эта темная кобыла с миской воды, парящей сбоку. Отлично, точно. Она ж еще и единорог. Все. Если окажется, что еще и маг, то можно никуда не спешить. Дай только повод. К тому же не стакан, а миска! Как какому-то животному! Ну, была б моя воля…       Она сомнительно передала миску жеребцу, а тот осторожно поднес ее ко мне и поставил в полуметре.       — Ну же, пей! — приказал он. — Это вода! Ням-ням-ням-ням! — он покривлялся с языком, как обычно пьют собаки.       Я была просто в бешенстве. Мы вообще-то разумные существа! Ох, если б я при своем была, я б ему задала жару! Как он смеет меня так унижать?! Он всего лишь жалкая еда, ошметки грязи под моими копытами, он, он… Хотя… А дала я ему повод подумать иначе? Возможно они никогда в жизни таких, как мы и не видели. Что он мог обо мне подумать?.. Ужас. Безумие.       Скользкие мысли про разумность моего поведения с ними меня стали уже пугать и прежде чем впасть в отчаянную ярость они пропали. Я вдруг засмотрелась на воду, которую воистину желала больше всего на свете. С этим желанием могло сравниться только лишь желание насытиться любовью. Но, ведь я же… Я чувствую сейчас любовь… Что? Как?! Не может быть! Да-да, это абсолютно точно любовь! Та же любовь, которую я ощутила, как только услышала их…       Но вода, она так близко, вот же, протяни голову и попей! Ну?.. Нет. Это ж принесли они! Да и к тому же они смотрят! Нельзя так поступать! Это гадко! Это бесчестно! Это кощунственно!       Мой рот невольно задергался, как будто я уже пью, а голова устремилась к миске, но я мигом отвернулась и рыкнула, как какая злая кошка. Да понь с ними! Пусть смотрят! Выживание важней! Ну?.. Нет! Ничего не важней! Это унижение! Лучше славная смерть, чем бесславная жизнь! Нельзя унижаться перед едой! Но ведь… так хочется пить! Ах, что б вас всех! Гадкие, вредные, противные пони…       В таких конвульсиях я скрючивалась добрых несколько минут. Я чувствовала себя так унижено, как будто прямо перед глазами… еще видящими глазами предстал весь Рой, а Королева меня изгнала и я была опозорена на весь мир. Изгнанница! И нет мне пути назад. А Жеребец, тем временем, периодически пытался мне помочь, подставляя мне миску ближе, но я начинала на него шипеть, рычать и он тут же прекращал свои алчные попытки. Кобыла стояла также недалеко от него, чуть погодя и пристально, но уже без боязни наблюдала за нашей вакханалией. Я же смотрела только на воду, периодически бросая на них скорые гневные взгляды.       — Бедный, — вдруг шепотом произнесла кобыла. — Он так мучается!       — Видишь, что у него с глазами? — следом ответил жеребец. — Ему где-то сильно досталось! Но он, кажется, не понимает, что мы хотим ему помочь…       Все! Это выше моих сил! Это просто невозможно! Я… Я почти пью!!! Вода чуть ли не на кончике языка, я к ней тянусь, изо всех сил, осталось лишь зачерпнуть… Но быстро глянув на их довольные морды мне стало не по себе. Я скривилась еще злее, и они это явно почуяли. Мне казалось по их выражениям морд, что они как будто хотят или ждут, что я что-то им скажу. Вот-вот и скажу, еще чуть-чуть и мы поговорим. Это читалось в их мордах. Я бы и хотела им сказать, много чего сказать. Но мне не до того.       С минуту мы, уставившись, смотрели друг на друга. Я становилась все злее, перед носом миска с водой, позади нее в каком-то метре два пони, мило и с сочувствием на меня смотрящих, которые уже казалось, даже все понимают, и что я просто не говорю, и при желании дала бы понять, что все понимаю, и что и не против попить… Но, что это? Это же любовь? И она исходит от них обоих? Особенно от жеребца и тогда… Когда я только очухалась — ведь та любовь была… О, нет! Это была его любовь!       Меня как скривило, и я резким движением опрокинула миску в их сторону, чем сильно испугала обоих. Может, кого даже облила — не знаю, не смотрела. Они отскочили кто куда, обескуражено продолжая меня пронзать своим изумленным взглядом. Я же безо всяких там понячих любезностей вскочила на ноги и силком дважды пропгрыгав оттолкнулась и сумела-таки взлететь.       Не оборачиваясь, я устремилась как можно дальше от них, подальше от моего позора. Их слышно не было и хорошо. Лишь легкий ветер в ушах и Солнце, от которого уже тошно, но все-таки сносно, поэтому лечу дальше спокойно.       Надо же, как все бывает. Я думала, уж сил ни на что не хватит. Лечу ведь! И нормально лечу. Вполне себе сносно, даже быстрее, чем стартовала утром от пещеры. Все тело до сих пор еще болит и ноет, глаза облились даже не кровью, а непонятно чем, крылья — вроде звенят, остальное, хоть и болит то тут, то там, но уже неважно…       Сил не так много, как показалось на первый взгляд, но они все-таки есть и лететь позволяют. Неужели это все их любовь? Причем в основном его… Нет, не может быть! Так что получается? Он мне что, помог?.. Нет, нет, нет… Гоню от себя злые мысли. Какой помог? Он неразумен и наивен, как жеребенок, живет иллюзиями и, и… он просто еда. Это я у него взяла любовь! Я подпиталась им! И это я смогла выкарабкаться из этой западни и воспарить обратно в небо! Так что все, что произошло — заслуга моя и только моя.       Ободрившись, осмотрелась. Сейчас день, причем уже задолго за полдень. С этими пони я провозилась наверняка несколько часов. Если допустить, что к ним я… грохнулась где-то, пускай в полдень, то сейчас уже должно быть даже ближе к вечеру. Очень хорошо. Солнце не над головой. Медленно клонится к закату. Я где-то, где-то… Я еще раз огляделась, снизив скорость. Где я именно, почему-то не понимаю, но это точно центральная Эквестрия! Это я узнаю по окружающему пейзажу. Значит, если повезет, к вечеру достигну Улья… если повезет.       Продолжаю свой непосильный полет. Видимость терпимая, на горизонте никого. Силы еще чувствую. На обозримом расстоянии пронеслись еще два понячих поселения. Издали с опаской следила за ними все время, пока были в зоне видимости. Вроде пронесло. Без происшествий. Лучу дальше.       Прошло пару часов. За это время силы снова стали покидать и несколько раз я опять чуть не отрубалась прямо в полете. Нет, больше такого допускать нельзя! Солнце движется к закату, путь свободный, а я даже так не могу лететь. Никогда такого не было, потихоньку перестаю чувствовать тело.       Ближе к вечеру случилось и вовсе страшное… Я летела себе, вроде терпимо, больно, сонно, местами невыносимо, но все же достойно, и вдруг мои крылья… Они просто отказали! Я была в метрах пятнадцати, как они просто перестали трепыхаться, и я неминуемо стала пикировать вниз. На рассуждение времени не было. Я кое-как сгруппировалась, лишь слегка поджав ноги и судорожно оборачиваясь, инстинктивно пытаясь заставить их работать, рухнула на землю.       Что это? Все?! Крыльев больше нет?.. Упала на передние ноги, весь удар пришелся на них. Чувствую, точно что-то переломала себе, что именно, пока не понимаю. Лежу. Смотрю в одну точку перед собой, боюсь посмотреть на крылья. Это конец?.. Похоже на то.       Через пару минут собралась с духом, повернулась. Смотрю, а крылья с виду вполне пригодны, никаких порезов или разрывов. Осмотрела внимательно, насколько могла — да все нормально с ними. С виду так точно. Пробую пошевелить — ничего! Хоть кончиком — пустое дело. Вообще не чувствую крыльев! Просто, как будто их и нет у меня! Не ощущаю физически и не могу даже легонько пошевелить ими. Но они точно есть и сами по себе они в порядке.       Все! Отвалились к поням собачьим! Изжили свой природный ресурс, что ли… Поворачиваюсь обратно вперед, ложусь и лежу. Идти все равно не могу, особенно теперь. Я и раньше-то с трудом могла передвигаться по земле, а после падения, чувствую, пришел мой конец! Теперь уж точно…       Лежу ничком, не двигаюсь, вспоминаю славные моменты былой юности, как я была первой в Улье, могла дать фору любому оборотню, водила не раз отряды в любую точку Эквестрии, могла сразиться чуть ли не с любой тварью и была всегда на высоте или почти всегда… Достойная жизнь обычного оборотня. Без сомнений, достойная! Бравая и храбрая, лишенная понячего нытья и слабостей… Я прожила хорошую жизнь. Действительно достойную.       Лежала я так минут сорок, не меньше. Периодически на всякий случай проверяла крылья. Все без толку. Готовилась стать добычей для какого хищника, рядом лес как-никак. И вдруг в очередной раз решив от безделья и безысходности проверить крылья, с необычайным удивлением заметила, что они работают как и раньше! Просто и непринужденно, чувствуются прекрасно, как будто и не было с ними проблем! Вот это новость. Как странно… Что же это было? Временный отказ в работе из-за нехватки сил? Или что другое?       Уже не так важно. Кое-как поднялась, стараясь не вставать на больную ногу. Нога и правда отказала и не работает почти так же, как еще секунды назад не работали крылья. Ну что, пробуем жить дальше? Зажужжала, побаиваясь за результат, но взлетела прямо с места, даже без разгона. Очень боялась, что разгона и не получиться и взлететь все равно не выйдет. А тут они как будто отдохнули и даже и поддержке не понадобилось. Сразу сорвалась с места.       Отличное возвращение, ничего не скажешь. Итак, крылья в порядке, но сил все равно почти нет. Лечу дальше.       Вскоре Солнце зашло, а Пустоши все не виднелось. Сил лететь не чувствую вовсе, но крылья еще работают и уже так не отказывают. Кое-как ими дребезжу и медленно все еще лечу. Ни о чем стараюсь не думать, хоть от мыслей отбоя нет. Вспоминается то один момент из пещеры, то другой. Представляю расстроенную Королеву, ребят. Вот уже пошли воспоминания с детства. Нет, нет… Не стоит! Шанс добраться еще есть!       Прошло еще несколько часов непрекращающегося полета. Глаза смыкаются, дышать трудно, полтела не чувствую, остальная часть болит и ноет так, что лучше было бы ее оторвать. Кажется, уже больно даже просто думать. Тем временем, значительно потемнело, и наступили сумерки. Как же долго! Невыносимо…       Вдруг снова почуяла сбой, но на сей раз просто отказ всех сил. Крылья чувствую, но даже шевелить ими нормально не получается. Просто падаю вниз! Взревела, все силы направила в крылья, но тщетно. Спустя считанные секунды опустилась к земле и чиркнула копытами. Нет, нет! Только не упасть! Наспех собралась и на полном ходу перешла на галоп по земле. Резкая боль в побитой ноге! Я ей пыталась тоже помогать. Нет смысла, только торможу. Кое-как на трех ногах скачу по земле, все время пытаясь оторваться и без передышки подстегивая крыльями бег. Прыгаю и снова не землю, опять прыгаю, вроде поднимаюсь на пару метров и опять на копыта. Не могу лететь и все. Просто не могу!       Такими рывками, постоянно чуть не падая, пронеслась добрую сотню метров и… все же еще раз сильно оттолкнувшись и со скрипом в зубах сосредоточившись на крыльях и полете кое-как набрала заветные пять метров высоты. Лечу минуту, другую, третью и вижу… на горизонте Улей!!! Ура!       Наконец-то я долетела!!! Это случилось! Так, так, Стайлрой, соберись! Чуть не рухнула прямо на границе с Ульем. Вот была бы досада! Нужно добраться! Остались считанные метры до родного дома!       Вот уже в подробностях виден сам улей, его острые выступы и пики. Еле летя, все время чуть не падая двигаюсь ровно на улей, не отклоняясь ни на йоту в сторону. Вот остался последний километр, улей все еще как в тумане, хоть и виден хорошо. Пятьсот метров, крылья еще двигаются, кажется, уже просто не дышу, просто шевелю крыльями. Триста метров, показались стражники у главного входа. Все как надо, хорошо. Двести метров, виляю из стороны в сторону, но двигаюсь ко входу… Сто метров! Стражники меня явно заметили, навострились. Я задыхаюсь, глаза до сих пор в тумане, но я еще в воздухе и лечу прямо… Я дома, я дома, я точно дома!!! Последние метры и…       Раздался гулкий удар о землю, и я встала на все копыта, гордо выпрямившись перед стражей! Встала даже слегка и на побитую ногу, немного ее, правда, подгибая, чтобы полностью не ступать. Стражники онемели от удивления, приоткрыв рты и явно не ожидая моего прилета. Видимо, они были проинформированы, что с одной из последних вылазок вернулись не все. А в таком случае оставшиеся как правило уже не возвращаются.       Наспех отдохнув секунд десять на месте, я, не обращая на них внимания, поковыляла в сам улей через главный ход. Да, их бы надо было видеть в этот момент! Стоят два рослых оборотня-жеребца и ничего не могут вымолвить от удивления. А хотя имеют право на это. Хотя бы на первичный опрос, что случилось и откуда я. Но им видимо было не до этого, настолько редки подобные возвращения отставших в отряде. Мне тоже было совсем не до них, поэтому лишь краем взора заметив их пораженный от удивления вид в душе ухмыльнулась, а на морде с трудом и так, чтобы не было сильно больно, состроила горделивую пафосную гримасу.       Распахнулся вход и я гордо и прямо, невзирая на боль в спине, ногах, да везде, вошла в улей! Первые из наших, кто был близко, конечно, тут же меня заметили и остановились в полном недоумении. Кто чем занимался, прекратил это делать, иногда даже на полделе. Я прошла несколько шагов и остановилась. После выпрямилась еще сильнее, казалось, более некуда уже было выпрямляться, и бросила победоносный и ярый взгляд на всех, кого только могла заметить в главном зале.       В считанные мгновения воцарилась абсолютная тишина и все до единого смотрели лишь на меня, как на некое дивное чудо, возникшее у них перед глазами. На их мордах читалось нескрываемое удивление, а также явное изумление, переходящее в некое отдаленное сочувствие и даже жалость. Очень быстро из толпы показалась Королева Кризалис и не менее удивленно, пройдя чуть ближе, потрясенно остановилась и лишь молча так же смотрела на меня. Видимо, никто уже не верил в мой прилет обратно и все смирились с моим поражением. Я же смотрела на Королеву и на всех остальных с глубоким чувством удовлетворенности от выполненного задания. Самое главное произошло — я все-таки вернулась в родное лоно! Домой! В Улей! А все остальное уже совсем неважно. Теперь можно и умереть спокойно. Мне вдруг очень захотелось что-то сказать, нечто гордое и значимое, нечто достойное и величественное и я даже попыталась это сделать, но у меня совершенно ничего не вышло. Даже мычания, даже скрежета изнутри — ничего. Я лишь приоткрыла рот, как будто что-то говорю, еще раз победоносно и гордо оглядела всех вокруг, кинула последний полный признания и заслуженного уважения к себе взгляд на Королеву… И в глазах резко потемнело, замерцали повсюду черно-красные точки, все вокруг поплыло и я, потеряв последние остатки сил, обмякнув и покосившись, рухнула вниз без сознания…       

***

      — Дерпи? Дерпи?.. Дерпи!!! — послышалось вдруг откуда-то сбоку, вместе с толчком чьего-то копыта, и я оторвала стеклянный и косой взгляд от чего-то, на что смотрела уже битый час.       — А? Что? — рассеянно я переспросила в пустоту слева.       — Как тебе был его захват? — спросил Даркстар, стоявший поблизости.       — Чего захват? — не въехала я в тему вопроса.       — Ты вообще следишь за игрой? — укорил меня он.       — А? А, да-да. Хороший захват! — поправила я, вспомнив, где сейчас нахожусь.       На время все снова уставились на «веселую игру» — махач, устроившийся между двумя оборотнями. Все галдели, болея то за одного, то за другого. Я же вовсе на самом деле не следила за игрой.       — Завтра у нас очередная ходка. Ты не забыла об этом? — снова обратился ко мне Дарк.       — Ты же знаешь, я никогда ничего не забываю! — огрызнулась я в ответ. — Готовь наших!       Он кивнул и спустя пару ловких выпадов одного из бойцов игры добавил:       — Потом. Сегодня мы веселимся! — после чего лукаво подмигнул и продолжил яростно болеть, подбадривая кого-то из бойцов.       Оказывается я стояла на одном месте наверно не один час, чуть поодаль от первых рядов зрителей и все думала о своем, погрузившись в свои воспоминания и совершенно ни за чем не следила. Как мы тогда были у стонберов, как под конец все пошло насмарку, как я спасла Гордакса ценой своего здоровья и чуть ли не жизни. Мне тогда точно повезло, определенно точно повезло, причем не единожды. Дорога домой для меня выдалась настоящим адом. Понячая тюрьма Тартар показалась бы милым пристанищем по сравнению с тем, что мне довелось пережить уже только после пробуждения в той пещере… Как я сумела пройти те испытания и вообще долететь тогда до улья — до сих пор для меня остается самой большой загадкой! Невозможно и немыслимо — лишь малая часть того, что я тогда осилила и чем я могу по праву гордится… Вот только был ли смысл? Этот вопрос меня никак не оставляет в покое…       Обернувшись и окинув всех быстрым взглядом, я стремительно направилась к себе готовиться к завтрашней ходке — завтра у нас новое задание и наконец-то я снова в деле. Такой шанс проявить себя нельзя упускать! Кто знает, когда еще он предвидится. А пока я шла к себе, не переставала думать, вот увернись я тогда, в пещере, как бы сложилась моя жизнь теперь?..