Осколки

[Письмо первое] Здравствуй, дорогая сестренка. Не знаю, прочитаешь ли когда-нибудь эти строки, хотя мне искренне хочется надеяться, что этот листок попадет тебе в руки. За эти годы я так и не смог оставить идею твоих поисков. Не знаю, к лучшему это или нет, но пока у меня остается хотя бы призрачная надежда, что ты где-то есть в этом огромном мире, я готов искать тебя снова и снова. Надеюсь, что у тебя все хорошо, хоть и понимаю, насколько это глупо и инфантильно с моей стороны. Просто очень хочется верить, что у меня есть шанс реабилитироваться после того, что я сделал. Наверное, если ты все-таки это прочтешь, то в этих словах не будет никакого смысла. Поэтому я постараюсь отбросить в сторону все сомнения. Ты обязательно прочитаешь. Я верю в это. Может, тебе захочется узнать, что же произошло за все это время. Уверен, что при встрече мы обязательно поговорим об этом далеко не одну ночь, но, знаешь, я ведь тоже могу забыть многие вещи. Поэтому я буду писать тебе изредка письма о том, что происходит. Некоторая иллюзия предстоящего разговора. Завтра я наконец-то смогу уйти отсюда. Завтра я первым делом начну твои поиски. Если честно, я пока еще не решил, куда именно поеду. У меня практически нет денег, но не волнуйся, я обязательно что-нибудь придумаю. Все-таки достать денег для нас никогда не было проблемой, правда же? Поэтому…подожди немного. Я обязательно тебя найду. [Письмо второе] Здравствуй, сестренка. Мое путешествие началось. Не совсем так, как я ожидал, но все-таки начало положено. И я не могу этому не радоваться. Изначально я думал, что продолжать поиски я буду в одиночестве, но все вышло совсем иначе. Сейчас в комнате какого-то привокзального отеля, пока я пишу тебе, спит мой одноклассник, если я могу так его назвать. Признаться, я был удивлен, когда он решил проследовать за мной. Не сказать, что мы были слишком близки, но Саихара как наиболее подходящий «кандидат» не смог поехать, хотя его навыки очень бы пригодились в поисках. Зато совершенно спонтанно моим попутчиком стал Оума. Если честно, я не знаю, что могу рассказать тебе о нем. Наверное, потому что не уверен, является ли правдой то, что я знаю о нем на данный момент. Одно точно: он достаточно необычный. Скажи, сестренка, видела ли ты когда-нибудь людей, которые врут куда легче, чем дышат? Если сможешь представить себе такого человека, то поздравляю – ты имеешь практически идеальный образ Кокичи Оумы в своей голове. С какой-то стороны это даже забавно, я таких людей не встречал прежде. Но, пожалуйста, не подумай, что он – эдакое зло во плоти (хотя уверен, именно этот образ он и стремится навязать окружающим). В любом случае, я рад, что есть хоть кто-то, способный разделить со мной мой, вероятно, долгий путь. Надеюсь, что когда ты его увидишь, вы поладите. Я очень хотел бы на это надеяться. [Письмо третье] Здравствуй, сестренка. Хочу поделиться с тобой небольшой радостью – мне удалось полностью обналичить свой личный банковский счет. Этих денег должно хватить на несколько месяцев со всеми перелетами и переездами из страны в страну. Я постараюсь не тратить лишнего, обещаю. Хотя для тебя, сама знаешь, мне совсем не жалко. Вчера ночью мы обсудили на нашем небольшом собрании (как выразился Оума – «плане военных действий», хотя почему военных?), куда сначала поедем. Решили, что начнем с тех стран, с чьим языком более-менее знакомы оба. В итоге было принято решение добраться до Канады, оттуда попасть в штаты, а после перебраться сначала в Европейские страны и после – в Африку и Австралию, если потребуется. Оума настаивал на том, что нам обязательно надо попасть в Германию (на удивление, он действительно хорошо знает немецкий, говорит практически без акцента. Мои знания немецкого достаточно слабые, но этого было вполне достаточно, чтобы понять, что Оума в совершенстве знает нецензурную лексику и, видимо, посмотрел немалую часть весьма специфических немецких фильмов). Мне больше комфортно изъясняться на английском, поэтому, надеюсь, что проблем у нас с этим не возникнет. Глобализация все-таки не настолько плохая штука, да? В любом случае, послезавтра с утра у нас вылет. В Японии сейчас жарко, особенно в Токио, где все улицы плавятся. Оума постоянно фыркает и отказывается выходить из номера, пока не начнет садиться солнце, поэтому я сегодня весь день обходил со списком магазины, чтобы собрать все необходимое в дорогу. Надеюсь, что ничего не забыл. Если честно, сестренка, эти дни я просыпаюсь в каком-то радостном предвкушении. Может, дело в письмах, может, в чем-то другом, но я так сильно хочу наконец-то увидеть тебя, что встаю с постели в пять утра и под неодобрительный бубнеж своего попутчика начинаю снова и снова перепроверять вещи, собранные в дорогу, и документы. Далеко не один раз я отправлялся в путешествие, но сейчас, когда мне приходится заботиться обо всем этом в одиночку, я чувствую себя немного растерянным. Но ничего страшного, я только за последний день шесть раз перепроверил документы и раза три пересмотрел содержимое наших дорожных сумок (я бы проверил и в четвертый раз, но Оума не выдержал и затолкал сумки под свою кровать, запретив к ней приближаться). Правда, я сейчас никак не могу уснуть. Надо было бы все-таки еще раз проверить. [Письмо четвертое] Доброе утро, сестренка. Несколько часов назад мы прилетели в Канаду, и сейчас Оума спит как убитый, пока я тебе пишу. Знаешь, взять его в дорогу было, возможно, не настолько плохой идеей: этот парень обладает удивительным талантом очаровывать людей. Даже я был в шоке, когда уже в номере узнал, что Оума так заболтал водителя, что тот не только донес его сумку до отеля, так еще и денег не взял. Могу лишь догадываться о том, что именно наговорил ему там Оума, я был занят своими мыслями всю дорогу до отеля, поэтому не вслушивался в их диалог. На стойке регистрации я вовремя успел утащить его подальше от разомлевшей молоденькой управляющей, пока он снова что-нибудь не натворил. Сегодня, наверное, мы отдохнем после перелета, так что пока у меня есть немного времени, чтобы составить список мест, которые мне нужно будет объехать. Надеюсь, что смогу найти хоть какие-нибудь зацепки, способные указать мне путь. Хотя это будет немного сложновато – искать тебя в огромной стране. Но меня это не пугает. Что-нибудь я обязательно найду. Прости, сестренка, что это письмо такое короткое, просто я уже отвык от перелетов, и мне нужно немного времени, чтобы восстановить силы. Зато завтра я, отдохнувший, смогу приступить к полноценным поискам. Искренне надеюсь, что они будут успешными. [Письмо пятое] Здравствуй, моя дорогая сестренка. Прости, что так долго не писал, поиски заняли немного больше времени, чем я предполагал. Но зато кое-что я все-таки смог узнать. Представляешь, мне удалось найти одного из тех людей, которые были на пристани в тот день. Он узнал тебя по описанию и даже дал мне несколько телефонов тех, кто хоть чем-то может помочь мне в поисках. Но…если честно, он сам не верит, что сейчас, спустя столько лет, мне удастся найти тебя. Я, конечно же, не могу его винить. Действительно, прошло столько времени, ты наверняка стала настоящей красавицей, так что немного странно искать тебя как «маленькую девочку с длинной косичкой и в полосатом платье». Однако в моей памяти ты самая маленькая из всех сестер, следующая везде за мной, как хвостик. Мой маленький хвостик. Уверен, что прочитав эти строки, ты расплачешься. Ты всегда была жуткой плаксой. Интересно, эта черта в тебе осталась до сих пор? Так и представляю себе твое зареванное лицо, когда наконец-то найду тебя. Я очень соскучился по тебе, сестренка. Поскорее бы увидеть твое лицо. Пускай и зареванное. P.S.: Помнишь, я писал, что у Оумы феноменальный талант ненавязчиво манипулировать людьми? Эти три недели, пока мы тут, с нас берут половину суточной стоимости, и какая-то симпатичная китаянка по вечерам приносит ему полный пакет еды из ресторанчика своего отца. Притом абсолютно бесплатно. На все мои расспросы он только хитро щурится и не дает даже попробовать. Еду мне приходится покупать на свои деньги. [Письмо шестое] Здравствуй, сестренка. Кажется, поиски начинают давать хоть какие-то результаты. Мы выехали в штат Калифорния. Большую часть пути решили добираться автостопом (поверь, сестренка, это была вовсе не моя идея). В Оушенсайде находится человек, с которым мне все-таки удалось связаться, и он согласился кое-чем помочь. Надеюсь получить от него ценную информацию, иначе две бессонные ночи в машинах незнакомцев с умиротворенно дремлющим Оумой на моем плече будут напрасными. А ему, кажется, это все очень нравится. Если честно, за все то время, сколько я знаю Оуму, таким я его раньше не видел. Не сказать, что его поведение в чем-то изменилось, разве что теперь значительно увеличился круг людей, на чьих нервах он может поиграть в свое удовольствие. Но все же иногда мне кажется, что он…как бы правильно сказать…получает удовольствие от нашего совместного путешествия. Вчера, когда мы сидели под утро в какой-то забегаловке, я заговорил с ним об этом. Вообще, если быть честным, мы редко разговариваем друг с другом. Обычно я занят поездками или пытаюсь дозвониться до кого-нибудь, он же в это время полностью предоставлен самому себе. А вечером меня хватает только на то, чтобы что-нибудь съесть, быстро принять душ и лечь спать. Как видишь, у нас практически не остается времени спокойно поговорить друг с другом. Поэтому когда я завел эту тему, он сначала несколько секунд молча смотрел на меня пустым взглядом, потом рассмеялся и многословно увильнул от прямого ответа. Я толком не спал эти два дня, поэтому плохо помню, что именно он сказал, но если обобщить, то его вполне устраивает ездить со мной, когда бы еще выдалась такая возможность поглядеть на мир за чужой счет. Так что такой вот попутчик мне попался, сестренка. Но лучше такой, чем вообще бы никакого не было. А так нас хотя бы подкармливают незнакомые женщины. Тоже плюс. [Письмо седьмое] Здравствуй, сестренка. Уже пятый день, как мы в Оушенсайде. Человек, с которым я должен был встретиться, подыскал нам съемную комнату у пожилой эмигрантки. Она практически не разговаривает на английском, но, знаешь, это абсолютно не мешает Оуме называть ее нараспев «maman» в любое время, когда он проголодается. В общем, как ты догадалась, работает это безотказно. Комната у нас одна на двоих. И кровать тоже одна. Я понимаю, насколько это странно выглядит, сестренка, но ничего другого у нас на данный момент нет, поэтому приходится довольствоваться тем, что имеется. Обычно я сплю несколько часов вечером, пока он уходит по своим делам. Знаешь, мне нравится лежать вот так одному в комнате, смотря на закат. Тишина, прохладные простыни и немного времени, чтобы побыть наедине со своими мыслями. Такие, казалось бы, мелочи, но для меня это многое значит. Если честно, сестренка, я чувствую, будто что-то упускаю, будто я снова из-за своей беспечности не могу увидеть правильный путь. Наверное, это из-за моего комплекса (Оума как-то обозвал его «сестринским комплексом»). Может, он в чем-то и прав, но его лицо, когда он произнес эту фразу…в общем, он явно вкладывал в нее совсем другой смысл. Как бы там ни было, я стараюсь отгонять эти мысли. В этот раз мои поиски обязательно будут успешными. Обязательно. P.S.: Сегодня утром, когда был в городе, увидел в одном магазинчике брелок с дельфином. Мне показалось, что тебе могла бы понравиться такая безделушка, поэтому я не смог отказать себе в желании купить его. Надеюсь, ты все еще, как и давно в детстве, любишь светло-голубой цвет? [Письмо восьмое] Здравствуй, моя милая сестренка. Пишу тебе рано утром на пляже. У согласившегося подвезти нас в сторону Лос-Анджелеса мужчины, которого мы с по счастливой случайности остановили ночью на трассе, сломалась машина на окраине Ханингтон-бич, поэтому мы с Оумой решили остановиться тут хотя бы на полдня. Не зная, куда идти, мы дошли до ближайшего пляжа. Солнце пока еще не начало припекать, поэтому мы можем отдохнуть часок. Оума уже заснул рядом на моем походном рюкзаке. Ночь у нас выдалась не самая приятная, если честно, но она наконец-то закончилась, и все обошлось. К счастью, все обошлось. Все-таки, сестренка, путешествовать автостопом бывает действительно опасно. Даже если ты едешь с парнем, у которого по карманам сумки спрятаны несколько складных ножиков и кухонный тесак (по крайней мере, из того, что мне удалось увидеть). Пожалуй, в иных случаях это опасно именно по той причине, что ты едешь с таким парнем. Надеюсь, что тебе не доведется попасть в подобные ситуации когда-либо в будущем. Мы привыкли видеть другую сторону путешествий: комнаты в лучших отелях, достопримечательности, самобытная местная кухня и еще кучу всего, связанного с комфортным отдыхом. Но сейчас все иначе. Наше путешествие мало похоже на «комфортное». И все же, в этом есть своя прелесть. Кажется, я начинаю немного больше понимать людей, романтизирующих бродяжнический образ жизни. Хотя если честно, моя дорогая сестренка, я был напуган. Совсем немного. Не за себя, сам я спокойно бы со всем справился, ведь и раньше сталкивался с весьма неприятными ситуациями в прошлом, так что сейчас это мелочи. Больше всего я напугался за него. И, как выяснилось, зря. Может, взять его с собой вовсе не было плохой идеей с самого начала. Все-таки Оума сумел как-то провезти с собой все это незаметно от меня. Хотя чем больше об этом думаю, тем более жутко становится. Особенно когда смотрю, как он мирно спит у меня под боком. Не то, чтобы я ему не доверял, просто я как-то совсем не этого ожидал от Оумы. Но, пожалуй, просто смирюсь с тем, что есть. Если нам удастся к сегодняшней ночи добраться до Лос-Анджелеса, то уже, возможно, завтра утром сумеем вылететь в Сантьяго. Ну, либо до Сан-Паулу, а уже после попытаемся добраться до Сантьяго. После сегодняшней ночи – явно не автостопом. [Письмо девятое] Здравствуй, сестренка. Мы все-таки добрались до Сантьяго. А значит, я еще на шаг ближе к тебе. Не хочу быть таким беспечным, но я не могу не радоваться мысли, что если все сложится удачно, то через месяц-другой я смогу увидеть тебя. Я очень, очень надеюсь, что наконец-то увижу тебя, мой маленький хвостик. P.S.: Это письмо, наверное, вышло самым коротким, но в качестве компенсации прикладываю небольшую открытку из Сан-Паулу и фотографию. Я тут, конечно, выгляжу как зомби (посмотри на эти круги у меня под глазами!), зато Оума чуть ли не светится от счастья. Последнее мое фото за несколько лет. И я бы очень хотел, чтобы оно хранилось у тебя, сестренка.

***

Когда Кокичи просыпается, за окном все еще темно, а Рантаро сидит, прислонившись к его кровати, наконец-то забывшись сном. Кокичи смотрит на его лицо, отмечая, как оно сильно изменилось за время их совместно путешествия: черты стали резкими и жесткими, кожа загорела под нещадным солнцем и кое-где на щеках проступили пятнышки веснушек. Сам Оума практически не изменился за это время, разве что в росте немного прибавил. И к своему удивлению понял, что даже если когда-нибудь придется вернуться к своей «обычной» жизни, которая была до начала игры, ему хотелось бы оттянуть этот момент. – «По крайней мере, эти месяцы не были скучными», – удовлетворенно думает Кокичи, проводя пальцами по выгоревшим зеленым волосам. И, конечно же, Кокичи никогда не признается ему, что эти дни, наверное, были самыми лучшими в его жизни. ________________________________________________________________________ Небольшое пояснение: Сестринский комплекс (SisCon) – термин, обозначающий сильную привязанность персонажа к своей сестре. Выражаться может как в гипертрофированной заботе и обожествлении, так и в романтических чувствах и/или влечении по отношению к "сестренке".