Согласно статистике...

Когда Мэттью выпустили из медкорпуса по причине отсутствия каких-либо признаков болезни, он чувствовал себя действительно отлично. Целый день предписанного медсестрой покоя пошел ему на пользу; он наконец-то дочитал одну из книг мадам Маттини, которую заранее спрятал под рубашкой. Благо, молодая медсестра не догадалась заставить пациента раздеться, чтобы осмотреть. Увы, подольше насладиться свободой от суеты и детских криков, располагавшей к чтению и прочим занятиям, плодотворно влияющим на работу ума, не вышло. Все хорошее быстро заканчивается. Возвращение в комнату прошло гладко. Ужасный запах исчез, а, открыв шкаф, Мэттью не обнаружил внутри ни одной испорченной вещи. План сработал идеально: Дику пришлось самостоятельно разгребать последствия своей выходки, раз Мэттью, который изначально и должен был все вычистить, не оказалось рядом, а существовать в таких условиях, мягко говоря, невозможно. Встав на колени, он вытащил из-под кровати спрятанный туда заранее чемодан с кейсом внутри. Раз уж вся его одежда пришла в негодность, придется просить новую. Именно в момент набора номера в комнату завалился Дик. Завидев объект, из-за которого всю прошлую ночь ему пришлось втихаря таскать на свалку груду вонючих и липких вещей, он в мстительном порыве надвинулся на Мэттью, как вдруг тот заговорил: – Здравствуй, Верджи, прости, что звоню в столь ранний час, но мне очень нужна твоя помощь. Не могла бы ты привезти мне еще немного одежды? Да-да, брюки, шорты, рубашки, сорочки, футболки, пиджаки, свитера, ночной костюм, носки и нижнее белье. Когда? Когда тебе будет удобно, но желательно сегодня днем. Где-то после обеда.* Взгляды Дика и Мэттью пересеклись. Дик с плохо скрываемым интересом наблюдал за разговором мальчишки с кем-то по ту сторону провода на непонятном картавом языке, пока сам Мэттью, видя, что противник в ступоре, сполна этим воспользовался. – Пожалуйста, не спрашивай ничего, я тебе потом все объясню. Да-да, не переживай, со мной все в полном порядке, – он взял в руки кейс, недовольно посмотрел на него и потер пальцем, словно очищая от грязи, после чего перевел взгляд на соседа. Как и ожидалось, эти нехитрые манипуляции привели Дика в ужас. Он вытянулся в струнку, напрягая слух и смотря исподлобья, уже даже не пытаясь завуалировать заинтересованность. – Если ты мне не веришь, то можешь сама лично приехать и во всем убедиться. Я буду только рад тебя видеть. Приедешь? Отлично, тогда жду тебя сегодня, до скорой встречи.* И он положил трубку, после чего в упор уставился на Дика. – Кто это был? – спросил тот. – И почему ты говорил не по-английски? Ты не американец? – Дик, позволь быть с тобой предельно откровенным, – со вздохом проговорил Мэттью. – Вероятно, у тебя большие проблемы. – Что? Почему? – встрепенулся Дик. – С какого это перепугу? – Тебе не стоило его трогать, – Мэттью посмотрел на отблескивающий в лучах утреннего солнца кейс. Дик нервно сглотнул. – Но теперь, когда твои пальцы побывали на индикаторе, и их отпечатки сохранились в базе данных, будет сложнее доказать всем, что ты невиновен. Если вообще возможно. – Чего?! Да я его впервые в жизни вижу! Что вообще там внутри? – Сверхсекретные материалы, касающиеся исключительно меня, моей семьи и министерства общественной безопасности Канады. Тебе правда не стоило лезть, я даже и не знаю, что теперь будет... В голосе Мэттью прозвучали траурные нотки, и Дик окончательно взорвался. – Я тебе не верю! – крикнул он, сжимая кулаки и надвигаясь на мальчика. – Это все враки! Кто ты такой, террорист, что ли? Мэттью покачал головой. – Хуже, друг мой, намного хуже. Я сын очень известного и влиятельного человека, что накладывает на меня определенные обязательства. В частности хранить некоторые важные секреты, – он встал прямо перед Диком и взял в руки кейс, от которого тот тут же отпрыгнул. – Я сделал все, что мог, чтобы помочь тебе и обезопасить от дальнейших последствий, но не могу обещать, что на этом все кончится. Увы, ты зашел слишком далеко, и это не может оставаться безнаказанным. И перед тем, как Дик успел что-либо сказать, Мэттью вышел из комнаты. Пусть остается со своими страхами наедине, возможно, хоть такой спектакль научит его уважительно относиться к чужому имуществу. На пути к мадам Маттини его остановила мадам Васкес. Тренерша была крайне недовольна. В ее понимании Мэттью проявлял чудеса безотвественности, сначала свалившись с болезнью, а потом и вовсе пропустив утреннюю разминку. Объяснения, что всю прошедшую неделю он в свободное время отдельно от всех готовился к соревнованиям, а болел всего сутки, не возымели действия. К тому же каким-то образом мадам Васкес прознала о том, что Мэттью так и не начал заниматься с той девочкой, Эммой, за что ему моментально стало стыдно. Пообещав, что с завтрашнего дня начнет усиленные тренировки на двоих, он попрощался и побежал в библиотеку. Пожалуй, ему срочно нужны книги по фитнесу с подробной инструкцией о том, как правильно тренировать людей. – Прости, но такого у меня нет, – все планы рухнули, как дорожка из домино, стоило ему озвучить мадам Маттини свой запрос. – Но, может, я могу помочь как-то иначе? Мэттью, впрочем, глубоко в этом сомневался. – Маловероятно, мэм. Мадам Васкес посчитала, что это рационально – давать мне под опеку другого ребенка в целях спортивной подготовки, но что-то мне подсказывает, что я вряд ли справлюсь с задачей. Я индивидуалист, мне проще работать в одиночку, не говоря уже о том, что я совсем не знаю эту девочку, с которой мне предстоит работать... Что она умеет, как реагирует на интенсивные физические нагрузки, каково ее отношение ко мне? Мадам Маттини оторвалась от пересчитывания книжных корешков и с улыбкой обернулась к Мэттью. – Так она тебе нравится? Тот аж подавился от такого заявления. Набрав воздуха в грудь, он сделал как можно более отрешенное выражение лица и выдал: – Нет, конечно, нет. Исключено. Я с ней даже не знаком, как она может мне нравиться? – О, очень просто, так начинаются многие романтические истории, тебе ли не знать, – она достала с полки книгу и раскрыла ее. – Вот, например, любая сказочная история: принцесса редко когда знакома со своим принцем изначально, но всегда их история заканчивается тем, что они живут долго и счастливо. – Конечно, ведь это сказка, произведение для детей младшего возраста, призванное чрезмерно возвышать человеческие взаимоотношения до состояния сахарной ваты, смягчать всевозможные углы и искажать реальность до неузнаваемости. Их цель – идеализация, их средство – гипертрофия. Сказки для меня, приверженца реализма, лишь форма эскапизма для тех, кто не готов видеть мир во всем его грязном и отвратительном великолепии. Мадам Маттини, приподняв бровь, закрыла книгу и поставила ее обратно на полку. – Хорошо, а что насчет «Ромео и Джульетты», признанной мировой классики? Чувства зарождаются между ними сразу же, стоит им увидеть друг друга. Это настоящая любовь с первого взгляда. – Закончившаяся самоубийством. Попытка иллюстрации испытываемого героями чувства, как мне кажется, снова передана до невозможности гротескно. Конечно, эта история ближе к реалиям нашего мира, но тем не менее, лично мне куда сильнее импонирует тема соперничества и вражды на фоне слепости к собственным близким. Принципы становятся дороже человека, разве не это основная драма всей работы? – Что ж, хорошо, – мадам Маттини, похоже, втянулась в спор, – а что скажешь про «Собор»? История Квазимодо и Эсмеральды тебя не тронула? – Я... – Мэттью отвел глаза в сторону. – Я люблю это произведение за красочные описания архитектуры, конфликты персонажей друг с другом и с самими собой и непревзойденный авторский стиль, но уж точно никак не за романтическую линию. Мэм, к чему вы все это? – Ни к чему, дорогой, – снова с хитрецой улыбнулась мадам Маттини. – Мне просто нравится обсуждать литературу со знающим человеком. А что касается девочки, то мой тебе совет: попробуй сблизиться с ней и узнать ее получше, – и, не давая Мэттью снова возмутиться, добавила: – Не важно, чтобы выполнить просьбу мадам Васкес или обратить на себя внимание, это в любом случае было бы полезно. Друзья никогда не помешают, особенно если они ровесники, а не взрослые люди, обогнавшие тебя на несколько десятков. Совет показался стоящим, так что решено было немедленно воплотить его в жизнь. Эмма нашлась в корпусе, со всех сторон окруженная девчонками, из которых наиболее выделялась бойкая Вики, размахивающая руками, как вертолет лопастями. Мэттью подошел поближе и прокашлялся в надежде привлечь к себе внимание. – Добрый день, я бы хотел... Фраза так и осталась незавершенной. Голубые глаза уставились на него, и в голове зазвенел голос мадам Маттини: «Так она тебе нравится?» – Я хотел сказать... – Мэттью легонько тряхнул головой, отгоняя наваждение. Одна из девчонок хихикнула, другая просто прикрыла рот ладонью, а Вики сложила руки перед собой. – Что мадам Васкес приняла Эмму Торн в команду по вышибалам и попросила ее с завтрашнего дня под моим руководством присоединиться к общим тренировкам. А еще пожелать вам всем удачного дня. Он не знал, зачем добавил часть про пожелание, но смешки девчонок и прищур Вики не придавали ему уверенности, не говоря уже о недоуменно хлопающей ресницами Эмме. Почему-то он впервые ощущал себя настолько не в своей тарелке; ни переговоры с кредиторами, ни отцовские нравоучения, ни просьба притащить новое белье, адресованная Верджи, ни даже соседство с Диком не вызывали такого дискомфорта и смущения, как четыре девчонки-ровесницы. – Хорошо, я обязательно присоединюсь, – улыбнулась Эмма, спасая его от падения в размышления о собственной несостоятельности. – Спасибо, что передал, я так рада, что меня все-таки взяли в команду! Мэттью дважды неуклюже кивнул и поспешил ретироваться. Вплоть до самого обеда он не находил себе места: недавний разговор сводил с ума, а перед глазами то и дело возникал образ улыбающейся Эммы. Отвлечься от него никак не получалось, что на страницах книг, что в экране телефона, что в собственном отражении мерещились большущие ярко-голубые глаза и лучащаяся счастьем улыбка, отчего отражение тоже начинало улыбаться. После обеда позвонила Верджи и сообщила, что прибудет с минуты на минуту. Мэттью, дождавшись, когда Кэтти пройдет по комнатам, проверяя, все ли на месте, захватил с собой кейс и полез в окно. Вообще после обеда в лагере наступал тихий час, и по правилам все дети должны были спать в своих кроватях, но, очевидно, в том возрасте, в котором находилась большая часть отряда, спать никому не хочется, и правило было слегка перефразировано: все дети должны отдыхать в пределах корпуса, что формально означало «можно делать что угодно, но тихо». Крадясь под окнами корпуса к въезду в лагерь, Мэттью не догадывался, что кое-кто все-таки заметил его вопиющее нарушение правил. К счастью, свидетелем оказался тот, кто и сам послушанием похвастаться не мог, зато обладал безграничным любопытством, заставившим его преследовать нарушителя. Увязаться хвостиком Дику приспичило не столько из-за любопытства, сколько из-за страха. Даже сейчас, сбежав посреди тихого часа, Мэттью не выпустил кейса из рук, и если вся история правдива, то, возможно, Дик вот-вот сможет узнать какие-то особо страшные секреты, хранящиеся внутри. Главное вовремя слинять, чтобы его не заметили. Увидев, что Мэттью, даже не наклоняясь, пересек границу лагеря под будкой охранника, Дик последовал за ним. Заглянув внутрь будки, он увидел, что мистер Моррисон спит, а его пушистые усы плавно колышутся на каждый выдох. Дик пожал плечами. Ну а что, логично, тихий час ведь. Мэттью же прошел чуть дальше в лес, где остановился рядом с дорогой и, сев на пенек, стал чего-то ждать. Дик, недовольно фыркнув, хотел было вернуться в корпус, как из-за деревьев послышался шорох шин, а через пару минут на дорогу выехало приглушенно жужащее красное авто. Из авто вышла женщина, одновременно и поражающая своей красотой, и пугающая излишней холодностью. Ее темные глаза пристально уставились на Мэттью, который тут же подошел к ней. – Что случилось, отвечай? Почему вдруг закончилась вся одежда, раз тебе понадобилось ровно столько же новой, почему мне нельзя въезжать в лагерь и почему обязательно нужно говорить по-французски? – она грозно прищурилась. – Только честно и без увиливаний!* Мэттью смущенно опустил голову. – Так получилось. Я обещаю, что потом расскажу тебе все в самых больших подробностях, но пока мне нужно как можно скорее вернуться на территорию и желательно с вещами.* – Мэттью! – в сердцах воскликнула Верджи. – Что ты задумал? Ты хоть понимаешь, как мы с Жаном переживаем? Вы вдвоем одного поля ягоды, что ни день, то хитроумные планы. Сразу видно, одна кровь.* – Верджи, пожалуйста, давай не будем... – Мэттью открыл кейс и показал ей на лежащую внутри фотографию, изображавшую их обоих. Наблюдавший за всем со стороны Дик напрягся. По спине его уже давно табуном бегали мурашки. – Я храню ее не для того, чтобы она напоминала мне о том, как ты на меня кричишь.* – Ладно, – смирилась Верджи. – Твои вещи в багажнике, и не смей за ними лезть, мой водитель сейчас их достанет.* Она постучала в стекло авто, и в следующий же момент из салона вылез двухметровый мужчина в черном костюме и надвинутой на глаза кепке. Дик, едва сдерживавшийся, чтобы не дать деру, вдруг совсем перетрусил и с дикими воплями рванул из своего укрытия прямо на Верджи. Та, испугавшись, вскрикнула, и водитель, бросив чемодан с вещами, закрыл ее собой. Мэттью единственный из всех среагировал адекватно ситуации: никак не стал реагировать. – Простите меня, простите! – рухнул на колени Дик, остановившись перед Верджи и замешкавшимся водителем. Отражать нападение было не от кого, опасность оказалась всего лишь маленьким упитанным мальчишкой. – Я не хотел, правда, не хотел! Я не знал, что это секретные данные, я не собирался их красть, и вещи я не со зла испачкал, честно-честно, это все просто шутка! Пожалуйста, не сажайте меня в тюрьму, я исправлюсь, я не хочу в тюрьму-у-у! – В тюрьму? – от шока Верджи аж перешла на английский. – Какую тюрьму? – А вы разве не приехали сюда, чтобы схватить меня и упечь за решетку? – Что? Я не... Мэттью! – Дик, никто тебя никуда не заберет, – встрял наконец мальчик. – Ты поступил нехорошо, но пока что это всего лишь предупреждение. Если же ты попадешься на плохом поведении снова, то тогда тебя ждет высшая мера. – Не попадусь! Честно! Никогда больше ничего без разрешения не трону! – он, нервно повертев головой, заметил стоявший неподалеку чемодан и схватил его за ручку. – Я всем помогать буду! Отнесу, куда скажете! Это ваше? – Нет, это вещи Мэтта, – Верджи едва понимала, что происходит. – А, Мэтт, мой лучший друг! – воскликнул Дик. – Дружище, ради него на все готов! Ну, что ж, приятно было пообщаться, надеюсь, больше никогда не увидимся, я ухожу! И он с чемоданом рванул в сторону лагеря. – Какой странный мальчик... – заключила Верджи, смотря ему вслед. – Они тут все такие странные? – Отнюдь, – ответил Мэттью. – Уж точно не страннее меня.

***

– Мне скучно! – пожаловалась Эмма и уткнулась лбом в раскрытый на столе учебник. – Скучно и ничего не понятно! – Мэттью снисходительно глянул на нее из-за тома по прикладной физике, но ничего не ответил. – Почему мы вообще сюда пришли? Когда ты сказал про тренировку, я думала, что мы пойдем на поле и будем играть, разучивать приемы или хотя бы просто разминаться, но уж точно никак не сидеть в библиотеке и учиться, прямо как в школе! – она подняла голову и ткнула пальцем в страницу. – Зачем мне вообще знать, что такое сопротивление воздуха? Чем это должно помочь? – Тем, что на знаниях о базовых природных силах и физических явлениях зиждется любая успешная тактика. Нельзя просто бросить мяч и надеяться, что он попадет ровно туда, куда тебе надо. Предварительно нужно рассчитать траекторию полета, скорость и направление ветра, оптимальную силу броска, и для этого как раз нужно знать, что такое сопротивление воздуха. – Все еще не понимаю, – зевнув, Эмма прикрыла глаза. Похоже, ей стоило больших усилий, чтобы не терять концентрацию на обсуждаемом предмете. – Представь, что ты на поле. Решающий момент, конец матча. Ты осталась один на один со своим противником. Задача очевидна: поразить его раньше, чем он поразит тебя, но, вот незадача, ветер бьет тебе в лицо, и если ты замахнешься прямо сейчас, то однозначно не попадешь. Вопрос: что делать? – Подождать, пока ветер не стихнет, а потом кидать! – уверенно ответила Эмма. Мэттью хмыкнул. – Как вариант, но что если вдруг он не собирается стихать? Вот в таких ситуациях тебе и понадобятся все твои знания. В данном примере решение простое: нужно сократить до минимума расстояние между тобой и противником и встать так, чтобы он препятствовал потоку воздуха, то есть закрывал тебя от ветра, после чего прямым быстрым броском нейтрализовать его. – Ладно, я поняла, это важно, но неужели обязательно сидеть в библиотеке? Я очень сомневаюсь, что мадам Васкес хотела, чтобы мы занимались физикой вместо спорта. – Мадам Васкес сказала, что я должен обучить тебя всему, что знаю сам, – помрачнел Мэттью. Он с самого начала предполагал, что вся эта затея добром не кончится, что задание ему не по плечу. – Это я и делаю. – Тогда я пас! – заупрямилась Эмма и вскинула точеный подбородок. – Я хочу играть, а не корпеть над книгами! – Ну хорошо, – выдохнул Мэттью, закрывая учебник и складывая его в общую стопку. – Пойдем играть. То, что пришлось уступить, его не особенно радовало. Хуже неподготовленного игрока может быть только бестолковый тренер, каким он себя и ощущал. Надо было бы по идее настоять на своем, проявить характер, может быть, даже немного разозлиться, но любая попытка давления на подопечную неизменно терпела крах, стоило его взгляду столкнуться с ее. Злиться на энергичную и вечно чем-то восторженную Эмму было решительно невозможно. Отсчитав до трех, Мэттью ринулся в битву. Эмма, у которой в руках был мяч, тоже. Наворачивая круги по площадке и изредка перехватывая летевшие мячи, мальчик думал, что, вероятно, практика ничем не хуже теории, и учебники можно отложить до лучших времен, всему важному Эмма обязательно научится по ходу тренировок. Уж он-то за этим проследит и, если что, поспособствует. Тем временем вблизи пролетел мяч, и Мэттью решил, что самое время преподнести Эмме первый урок: никогда не затягивай с броском. Поймав снаряд, он сократил расстояние и выждал, когда Эмма попытается его запятнать. Конечно, он был готов к этому, потому в последний момент увернулся. Теперь, когда противник обезоружен, самое время для контратаки. Он занес руку, прицеливаясь, и мысленно дал себе команду отпускать. Однако броска не случилось. В последний момент он прикинул, что близкий удар по плечу получится слишком мощным для такой девочки, как Эмма, которая, в отличие от крепыша Дика, выдающейся мышечной массой не обладала. Проще говоря, ей будет больно. Больно из-за него, Мэттью. Занятый обработкой этих внезапно сентиментальных мыслей, он не заметил, что момент безвозвратно ушел, и секундное преимущество перешло к Эмме, которая без лишних размышлений пульнула в горе-тренера мячом. Тот схватился за пораженное бедро. – Ой! – хватаясь за волосы, вскрикнула Эмма. – Я перестаралась, да? Ты ушибся? Прости, пожалуйста, я не хотела! – Все в порядке, – отнял руки от бедра Мэттью. Удар пришелся не сильнее толчка локтем. – Честно. Не волнуйся за меня, – он улыбнулся. – Ты отлично сыграла, так держать. Эмма втянула голову в плечи. – И даже без занудных книг обошлась, поэтому с этого момента будем тренироваться по моей схеме. Если ты не против, конечно. Мэттью против не был. Наоборот, даже рад, что Эмма проявляет инициативу, а не терпит скучные лекции. И уж тем более хорошо, что она не бросила его, как Дик, сказав, что и сама неплохо справляется. Дни напролет они бегали по полю, кидались мячами друг в друга, валялись в траве и наблюдали за облаками. И хотя сначала Мэттью чувствовал себя неловко и скованно, из-за того, что он позволяет себе заниматься ерундой, ближе к концу недели влился в процесс и позволил себе немного побаловаться. Верджи права, он ребенок, а значит, иногда можно и побаловаться. Правда уверенность в правильности этого решения растворилась, стоило ему в один из дней увидеть сидящую на его кровати Кэтти. Неужели все-таки накажут? – О, привет, Мэтт, а я как раз тебя жду! – сказала она, встав на ноги. – Помнишь, ты написал в своей анкете, что у тебя есть какие-то идеи насчет названий для отрядов? – Да, помню, – с облегчением кивнул тот. – Но разве сейчас это имеет значение, ведь названия уже давно выбраны и активно используются? – Конечно, имеет! – Кэтти подхватила Мэттью и повела в комнату для вожатых, где обычно обитала только она одна, но сегодня комната превратилась в настоящий переговорный зал. За небольшим квадратным столом сидели трое остальных вожатых, которые как по команде повернулись, стоило им войти. – Вот, ребята, тот самый мальчик, про которого я вам говорила. Поверьте, ничего подобного вы до сих пор не видали! Взгляды всех четырех вожатых сместились на Мэттью. Будь на его месте какой-то другой ребенок, он бы наверняка потупился, отвернулся или и вовсе сбежал, но мальчик продолжал с подчеркнутым равнодушием поочередно смотреть в глаза каждому из вожатых, пытаясь хоть так понять, что все это значит. – И что в нем такого? – вскинула бровь тощая и высокая девушка с голубым платком на плечах. – Ребенок как ребенок, разве что носит нечто похожее на школьную форму, а так самый обычный. – Прекрати, Мадлен! – возмутилась другая девушка. Она была полной противоположностью предыдущей – пухлая, низенькая и с розовым платком. – Не слушай ее, малыш, она строгая тетя, но добрая. Меня зовут Роза, а тебя как? – Мэттью Жером Альбер Лемье, – выдал Мэттью и протянул Розе ладонь. Та, замявшись, пожала ее. – Но вы вполне можете звать меня Мэтт, как это делают все. – Ага, а что я говорила?! – встряла Кэтти. – И это вы еще не слышали его идей с названиями. Расскажешь нам? Мальчик пожал печами и пересказал свои недавние мысли, не надеясь, впрочем, на то, что к нему прислушаются. Похоже, в головах вожатых, как и многих других, просто не укладывалась сама возможность реального существования такого ребенка, как Мэттью, и сейчас он для них как чудовищно редкий ходячий экспонат. – Любопытно, – заключил Крис, чей платок был оранжевым. – Мы думали над тем, чтобы назвать отряды просто по цвету, но решили, что нужно дать детям проявить себя даже в такой мелочи. – Верное решение, как по мне, – согласился Мэттью. – Детям важно знать, что к их мнению прислушиваются. Это позволяет понять, что не стоит бояться его высказывать. Не говоря уже о том, что любое задание на придумывание развивает мышление. Вожатые переглянулись. – С ума сойти, ты говоришь прямо как наш профессор, – Мадлен нахмурилась. – Я уже начинаю подозревать, что ты какая-то подстава от кафедры в виде дополнительного экзамена. – Никакой подставы, – заверил ее Мэттью. – Я просто… отличаюсь. Статистический выброс. Неужели это так плохо? – Конечно же, нет, – покачала головой Кэтти. – Можно мы будем откровенными? Мы банально не знаем, что нам с тобой делать. Твои способности выходят за наши представления о том, что должно быть в детском лагере, но мы не хотим и не можем оставлять тебя вне внимания, за бортом. Уверена, ты понимаешь, о чем мы, и мы надеемся, что ты пойдешь нам навстречу. В комнате воцарилась тишина. Все выжидающе смотрели на Мэттью, который все же не выдержал и потупился. – Понимаю, – он вздохнул. И почему сразу нельзя было догадаться, все проблемы от него. И поведение Дика, и отчуждение от отряда – во всем виновата его собственная личность, которую он не в силах прятать под маской легкомысленного одиннадцатилетнего дитя. – Что ж, естественно, я готов сотрудничать, но для начала, – он повернулся к Розе, – никаких сюсюканий. Я ценю возможность общения на равных, и уменьшительно-ласкательные мне претят. Девушка виновато шмыгнула носом. – Что касается меня, то не беспокойтесь, я всегда найду, чем себя занять. На вашем месте я бы сменил фокус внимания с меня на других членов отряда. К примеру, на Дика Брука. – Этот мальчишка просто заноза в… – начала было Мадлен, но под осуждающим взглядом Розы замолчала. – Только вчера он терроризировал девочку из моего отряда. Она тихоня, из нее слова не вытащишь, даже жаловаться на задиру пришла ее подружка. Не знаю, что с ним делать, это уже переходит границы, стоит, наверное, звонить родителям или… – Нет, не стоит, у меня есть идея получше, – перебил ее и тут же извинился за это Мэттью. – Вы должны организовать экспедицию в лес для всего лагеря. Да-да, с палатками, розжигом огня и походными условиями. Дику явно скучно здесь, как и мне, ему не хватает впечатлений, эмоций и активности, где можно было бы показать себя во всей красе. Времени на поле ему явно не достаточно, а все остальное его, увы, мало интересует. Более того, я заметил, что он ведет себя лучше, когда ему дают какую-либо ответственную роль, поэтому я крайне рекомендую возложить на него обязанности капитана команды по вышибалам, полагаю, это должно помочь повысить его самооценку. – Самооценку? – лицо Криса вытянулось. – По-моему, ее наоборот неплохо было бы сбить. – Чтобы он стал еще агрессивнее доказывать всеми возможными способами, что он чего-то стоит и не хуже окружающих? У Дика изначально проблемы с чрезмерной энергичностью, неусидчивостью и взрывным характером, что как бы не вяжется с образом хорошего послушного ребенка, получающего похвалу у взрослых. Все, что ему нужно, это доказать, что и он тоже достоин быть в любимчиках, но так как через стандартные методы он это сделать не может, то ищет другие способы, попутно разрушая все вокруг от злости и жалости к себе. И снова все вожатые уперлись в него взглядами, но разными. Мадлен была удивлена, Крис же и вовсе шокирован, Кэтти лучилась безграничной гордостью, а Роза задумчиво подперла кулаком подбородок. – То есть все, что нам надо, это дать ему понять, что мы его поддерживаем и ценим? – Ну да, как и всегда, когда дело касается ребенка. По-настоящему злобно настроенные дети – это воистину редкость, чаще всего они злобно настроены по какой-либо внешней причине. – Ладно, посыл понят, – кивнул Крис. – Только один последний вопрос: откуда ты все это знаешь? – Мой отец – великий человек, образованный, порядочный и неустанно познающий тайны окружающего мира. Нет такой вещи, что была бы ему совершенно незнакома, непонятна и чужда. Он научил меня всему, что знал сам, делился всеми своими мыслями и достижениями, ничего не скрывая и не утаивая, а также соорудил огромнейшую библиотеку, состоящую примерно из десяти тысяч книг на более чем двадцати языках, – Мэттью сощурился. – Именно в ней пару лет назад я нашел прелюбопытнейшие фолианты по воспитанию, детской психологии и педагогике. Как видите, понадобилось. И он, отвесив полупоклон, вышел из вожатской. Время позднее, а все эти разговоры вытягивали из него энергию, опустошая морально и оставляя лишь желание уединиться. Уже на пороге своей комнаты он остановился, заметив под дверью клочок бумаги. Развернув его, он увидел крупные буквы, вырезанные из газет и журналов и вклеенные таким образом, чтобы они складывались в весьма недоброжелательное послание: «Отстань от Эммы!»