Согласно статистике...

В воздухе распространялся чудесный аромат, смешанный из запаха дождя, цветочного шлейфа и древесных ноток в одной только природе известной пропорции. Где-то над головой выводили трели птицы, а под ногами шуршала изумрудная трава. Мэттью, чье детство проходило в загородном особняке, ощутил во всем этом нечто до боли знакомое, а потому, делая очередной глубокий вдох, мысленно переместился обратно в Торонто. Вот он сидит в саду на своей любимой скамейке под ивой, что расположилась прямиком под окнами отцовского кабинета. Вот на просторной веранде на подвесных качелях отдыхает Верджи. Она этот отдых чуть более чем заслужила. А вот мимо нее проносится коренастая, неказистая и пахнущая хлоркой и порошком, но такая душевная Грета. Она бежит к скамейке с огромными садовыми ножницами наперевес. Следующие полчаса они проведут болтая, смеясь и подрезая кусты, потому что в особняке всегда есть, чем заняться, и Грете нельзя сидеть без дела в рабочие часы, иначе Жан Этьенн строго выговорит ей за безделье и, что самое ужасное, запретит им общаться всю неделю. Или даже месяц. И если у Греты в такие моменты есть поварихи с кухни, садовник, с которым у нее зарождаются отношения, сварливый дворецкий-секретарь Гийом, старые друзья из детдома и просто случайные прохожие на улице, с которыми она может обменяться словом-другим, то у него, Мэттью, нет никого, кроме отца и Верджи. И то Верджи, скорее всего, скоро уедет домой, в Нью-Йорк, а отец... Отцу просто некогда. Он занят целыми днями с редкими перерывами на сон и обед, и о том, что у него вообще-то есть сын, вспоминает лишь тогда, когда ему вдруг от него становится что-то нужно. «Ты уже взрослый, Мэттью, ты в состоянии сам со всем справиться», – говорит Жан Этьенн и захлопывает дверь прямо перед его носом. Так заканчивается, не успев даже начаться, очередной их разговор... Распахивая глаза, Мэттью встрепенулся. Замечтавшись, он не заметил, как задремал. Проведя рукой по вспотевшему лбу, он опустил взгляд на раскрытый блокнот. На колыхающейся под тяжелым и неровным дыханием странице сразу же над схематичным рисунком белки виднелись два мокрых пятна. Нахмурившись, Мэттью закрыл блокнот и сунул его в кейс. – Где ты был? – пробиваясь сквозь толпу детей, помахала ему рукой Эмма, когда он вернулся на походный привал. Здесь творился ажиотаж. – Мы уходим на озеро, а ты так и не собрался. Кэтти сказала, что ждать никого не будем и через десять минут отправляемся! – Я собрался, – Мэттью показал ей кейс. – Хотя, пожалуй, стоит взять с собой аэрозоль от москитов. И он, пообещав Эмме вернуться вовремя, направился к палатке. – Что случилось? – спросил он у неожиданно обнаружившегося в ней Дика. Тот уныло рассматривал нутро своего рюкзака. – С чего ты решил, что что-то случилось? – огрызнулся он. – Чего ты вообще пристал, а? – Ничего, просто мы с минуты на минуту уходим, а ты сидишь здесь, рискуя остаться на следующие пару часов в одиночестве. Так, может, скажешь, что случилось? Дик презрительно скривился. – Кажется, я забыл плавки в лагере, – он с ненавистью отпихнул рюкзак. – Какое мне теперь озеро, если я даже поплавать не смогу? – Ну, руки-ноги вроде не забыл, все при тебе, так почему не сможешь? – съязвил Мэттью, наслаждаясь отягощенным расшифровкой сарказма лицом Дика. – В смысле просто возьми с собой сменный комплект белья, чтобы после того, как искупаешься, переодеться в сухое. – Это ты мне в одежде предлагаешь нырять? – наконец дошло до того. – А это идея… – За которую я не дождусь даже большого человеческого спасибо… – Спасибо, – неохотно буркнул крепыш и повернулся к Мэттью спиной. После встречи с Верджи и ее водителем Дик перестал откровенно нападать на него и кого-либо еще, но его характер оставался все таким же скверным, как и раньше. Словесные перепалки – то, чем теперь жил Мэттью, вынужденный ежедневно общаться с Диком, и то, чем он гарантированно мог его заткнуть. На этом поприще Дик конкуренции не выдерживал. Поляна перед озером цвела и пахла. Отовсюду доносились разнообразные запахи, переносимые теплым ветерком, трепавшим волосы. Со стороны кустов слышалось деловитое жужжание пчел. Достав блокнот с ручкой, Мэттью сел и принялся зарисовывать полосатых работяг. – Почему не купаешься? – позади возникла Роза. – Сегодня такая чудесная погода, а водичка теплая, как парное молоко. Уверен, что не хочешь окунуться? – Не хочу, спасибо, – откликнулся он, не отрываясь от погружения мохнатой пчелки внутрь цветка. – Меня куда больше привлекает наблюдение за лесной фауной. Закончив рисунок, он черкнул пару строк о поведении исследованного им экземпляра и начал искать новый объект для наблюдений. – Ну, может, хоть ступни помочишь? – Нет, – объект нашелся довольно быстро: на ветку взгромоздился крупный черный ворон и оглушительно каркнул. – И уговаривать меня бессмысленно. В воду я не полезу. – Как знаешь, – сдалась Роза, но едва она ушла, как ее место занял Дик: – Чего струсил, а? «В воду не полезу», ой мамочки, страшно-то как, – передразнил он. – Так и знал, что ты девчонка, самая настоящая, раз даже это тебя пугает! В этот же момент на его фоне успевшая быстрее всех переодеться в купальник Эмма со всех ног пронеслась по пирсу и, достигнув края, грациозно прыгнула в озеро дельфинчиком. Сразу же за ней нырнула и Вики, но уже менее грациозно. Ее воинственный клич «Бомбочка!» и брызги достали даже до Дика, который разом растерял весь интерес к Мэттью и пошел мстить за раньше времени намоченные трусы. – Роза сказала, ты не собираешься бултыхаться в озере, – очередная реплика в исполнении Мадлен заставила мальчика гневно обернуться. Это просто форменное издевательство, почему всем надо обязательно к нему пристать? – Так, может, сыграешь с нами в покер? Если, конечно, умеешь… Сомнение в его силах и отлично читающийся в глазах вожатой вызов не могли оставить Мэттью равнодушным. Каким бы флегматичным он не казался, но азартность также являлась частью его противоречивой натуры, которую Мадлен умудрилась задеть. Да и как он не мог не уметь играть в игру, целиком и полностью построенную на теории вероятности? – Фулл-хаус, – спустя примерно полчаса огласил Мэттью, раскрывая карточный веер, состоящий из трех королей и двух десяток. Вожатые, вглядевшись в почетный набор, кто тяжело выдохнул, кто застонал, словно от боли, кто яростно бросил карты на подстилку. – Игра окончена. Итого, вы проиграли мне пятьдесят долларов, – он указал на Мадлен, – один дополнительный обед в столовой, – на Розу, – складной нож, – на Криса, – и желание, – на Кэтти. – Как насчет реванша? Брать реванш, однако, никто не решился, и Мэттью, сложив все выигранное добро себе в кейс, направился к озеру. Лазурная гладь, поросшая камышами, представлялась ему прекраснейшим местом обитания таких невиданных им ранее экземпляров, как мальки, лягушки и жабы. Увидеть жабу, полностью покрытую бородавками и жутко квакающую, ему хотелось особенно. Заняв выжидательную позицию, он полностью сосредоточился на подводных жителях, а потому не заметил, как сзади кто-то подошел. – Эй ты, – голос принадлежал Вики, – иди-ка поплавай! И не успел он ответить отказом, как ощутил толчок под лопатки. Попытка восстановить равновесие провалилась; нога скользнула по откосному берегу, и через секунду блокнот, ручка и весь Мэттью оказались в озере. Воздух будто вышибло из груди, зрачки сузились, а сердце бешено забухало где-то в горле. Начав бестолково барахтаться, мальчик только напрасно взбаламутил воду, но ни коим образом не приблизил себя к суше. Наоборот, он лишь сильнее отдалялся от нее, теряя силы и планомерно идя ко дну. – Пожалуйста, помогите… – взмолился он перед тем, как в последний раз вдохнуть кислород и скрыться под толщей воды. Конечно, он не сдавался, из последних сил, из врожденного инстинкта выживания продолжал биться за жизнь, пытаясь всплыть, но вот изо рта вырвался большой пузырь, а опустевшие легкие словно сжало плотным кольцом. Это конец. Отец будет очень зол из-за его преждевременной кончины. В этот же момент что-то крепко ухватилось за его жилетку и потянуло наверх. С хрипом ловя ртом спасительный воздух, Мэттью наконец вынырнул, а спустя мгновение оказался на твердой поверхности. Разлепив заслезившиеся глаза, он увидел, что вокруг него, лежавшего на земле, столпился, похоже, весь лагерь, а рядом с ним на коленях сидела Эмма, вся мокрая и встревоженная. – А ну-ка всем разойтись! – поверх знакомых и незнакомых голов кричала Кэтти. – Что здесь вообще произошло? – Мэтт тонул, – подала трясущийся от пережитого голос Эмма, которая сама еще не до конца осознала, что сделала. – Почти до дна достал, и я нырнула следом. Схватилась за одежду и вытащила на поверхность. Я… – Ты его спасла! – восхищенно воскликнул Генри. – Ты героиня! Дети вокруг возбужденно заулюлюкали. Кто-то даже сгреб Эмму в объятия. – Хорошо… То есть, плохо, что вообще пришлось геройствовать, но как Мэтт оказался в воде? – Кэтти перевела взгляд на мальчика. – Ты же зарекался купаться! – Да, – подтвердил тот, – я и не собирался, просто… – в этот момент он поднял голову и поймал грозный взгляд Вики. – Просто поскользнулся, пока разглядывал лягушек. Берег илистый, не рассчитал давление и провалился. Ничего экстраординарного. – Я видела, что это Вики его толкнула, – вдруг послышалось откуда-то из толпы. – Неправда! – взревела Вики, чьи уши переливались всеми оттенками красного. – Я наоборот его поймать хотела, а он все равно упал. – А что ты скажешь, Мэтт? – прервала прения Кэтти, и все разом утихли. – Я поскользнулся, – повторил тот, поднимаясь на ноги. Он хотел подать руку Эмме, но та поднялась раньше. – Сказал же. Вердикт вынесен. Смотреть больше было не на что, поэтому детишки разбрелись, а Кэтти, кусая губу, вернулась к остальным вожатым. – Постойте, нам троим нужно кое-что обсудить, – придержал Эмму с Вики Мэттью и вытащил из внутреннего кармана жилетки насквозь промокший клочок бумаги. Приклеенные на него буквы не пострадали и все еще были на своем месте, по-прежнему давая возможность прочитать записку. – Твоя работа, не так ли? Обвиняющий взгляд был обращен к маленькой рыжей бестии, лицо которой планомерно приобретало тот же оттенок, что и уши. – Нет, не моя! – начала отнекиваться она, но для всех троих и так уже было все ясно. – Вики! Зачем ты это сделала? – обрушилась на приятельницу Эмма. – Чем Мэтт тебе мешает?.. – она широко раскрыла рот. – Так это правда, ты его столкнула! Как ты могла?! – А вот так! – в уголках глаз Вики наметились слезы. – Это все потому, что ты моя подруга, и должна гулять, играть и дружить со мной, а не с ним! – Послушай, – образовавшуюся после столь громкого заявления драматичную паузу нарушил Мэттью, – никто тебе ничего не должен и не обязан, если только этот кто-то не заключил с тобой сделку на определенных условиях, и если ты не покажешь мне договор, заверенный подписями обеих сторон, о непрерывной и безраздельной дружбе, твои слова пустой звук, а не предмет для разбирательств. На этом он посчитал разговор оконченным и направился к вожатым, расставлявшим детей по парам и готовившимся возвращаться на привал. Эмма, напоследок покачавшая головой, последовала за ним. Вики же, тяжело дыша, сверлила глазами их спины. Бой еще не проигран, она обязательно отобьет подругу назад.

***

С тех пор Эмма ходила раздраженная и постоянно нервничала по любому поводу. История с Вики сильно ее расстроила, уж от кого, а от соседки по комнате и палатке она такой подлянки не ожидала. Девочка, глубоко обидевшись на подругу и объявив ей бойкот, даже попросила у Кэтти расселить их, но без объяснений причин, почему они вдруг не могут больше вместе уживаться, вожатая содействовать отказывалась. Эмма была бы и рада сдать нахалку с потрохами, но Мэттью ее не сдал, а значит, не сдаст и она. Однако помимо Вики также приходилось терпеть и вдохновленного ее героизмом Генри. Генри, отныне повсюду следовавший по пятам, раздражал не меньше, если не больше, потому что, где он – там и неприятности. Каждый раз он то врезался в девочку, то наступал на ноги, то портил вещи, то спотыкался. Апогея его назойливость достигла тогда, когда, вызвавшись поджарить для Эммы маршмеллоу на костре, он чуть не поджарил ее блондинистые волосы. Чуть, потому что вовремя подоспел Мэттью, потушивший пламя покрывалом, на котором сидел. С тех пор пыл Генри поубавил, не без участия Мэттью, доступно объяснившего, что чрезмерное внимание – это неприятно. Тем не менее, на прогулке по лесу, на которую вывела отряд Кэтти, Генри снова жался к Эмме и постоянно вился вокруг. Мэттью ничего не оставалось, как всегда находиться рядом, чтобы в случае чего нейтрализовать нанесенный урон. – Ну и чего мы опять встали? – возмутился Дик, когда Мэттью в очередной раз остановился неподалеку от Эммы, наклонившейся к земле. По заключенному с Кэтти спору он не должен был отходить от мальчика на протяжении всей прогулки, а потому скучал каждый раз, когда приходилось стоять без дела. – Ты мне надоел со своими остановками! Стой здесь, сколько влезет, а я пошел. – Ладно, иди, – пожал плечами Мэттью, – но тогда проиграешь спор. Как жаль, что большая плитка вкуснейшего молочного шоколада, каждый кусочек которой тает во рту, достанется не тебе. Уловка подействовала. Дик надулся, но перечить и брыкаться больше не стал. – Ой, смотрите, какой тут большой гриб! – внезапно заголосила Эмма. – Мэтт, погляди! – Ну конечно, Мэтт, кто же еще, – сварливо выдала Вики, стоявшая в тени высокой сосны. – Ведь только этому, – она произнесла это слово с максимальным пренебрежением, – интересно, что ты нашла. Эмма с каменным лицом пропустила реплику мимо ушей. Вместо этого она указала подсевшему к ней Мэттью на свою находку, которой оказался гигантский белый гриб. Достав из внутреннего кармана пиджака складной нож Криса и шугнув Генри, чтобы не мешался, мальчик срезал гриб и вручил его Эмме. – Спасибо, – сказала она, прижав гриб к груди. Вики фыркнула, а Дик внезапно вырос перед Мэттью и вырвал у него из рук нож. – Классная штуковина! Где достал? – Выиграл, – ответил тот, предусмотрительно не уточняя, у кого. – Отдай, пожалуйста, это не игрушка, ты можешь пораниться или поранить другого. Но, очевидно, Дик был другого мнения. Беззастенчиво размахивая ножом, он ускакал вперед, в лес, высунув язык и издав им непристойные звуки. – Попробуй отними! – гаркнул он и скрылся за толстым стволом. Клевать на новую провокацию Мэттью очень не хотелось, но в этот раз Дик рисковал не только собственной безопасностью, но и чужой. После нескольких неудачных попыток вернуть нож у Мэттью получилось обманным путем заставить противника нагнуться и перехватить опасную вещицу. Увы, радость оказалась кратковременной. Со спины подкралась Вики и под шумок снова вытянула ее. – Вики! – крикнула Эмма, весь день по причине серьезной обиды игнорировавшая подругу. Она бы и сейчас не стала реагировать, но поступок этот вывел ее из себя. – Прекрати немедленно, ты ведешь себя как пропащая женщина, а не как достойная леди. Мэттью, будучи в целом согласным с утверждением, удивленно поднял брови. Эмма, заметив жест, поспешила объясниться: – Так моя мама говорит, когда я по ночам таскаю с кухни печенье или перегавкиваюсь с соседскими собаками. Нет, ну а что, им же одиноко в конуре, вот я с ними и общаюсь, что в этом плохого? – Твоя мама очень жестокая, раз не разрешает тебе разговаривать с собаками, – встрял в разговор Генри. – Я этого не одобряю. – Генри, пожалуйста, не уводи тему, – попросил его Мэттью и со всем укором взглянул на Вики. – А ты, пожалуйста, отдай нож. Это не игрушка, как же вы не поймете. – Вы можете пораниться, – вторила Эмма. – К тому же он не твой, ты взяла его без разрешения! – И что?! – взорвалась вдруг Вики, топнув ногой со всей силы. – Думаешь, если бы я попросила, мне бы его дали? Нет! И ты бы тоже не дала, потому что ты теперь тоже стала занудой... – она сложила руки крестом. – Все, чего я хочу, это чтобы все было как раньше, когда мы постоянно веселились, радовались жизни и не забивали себе голову дурацкими правилами, которыми забита голова этого, – она ткнула в Мэттью пальцем. – А сейчас мне грустно и одиноко, потому что я скучаю по первым дням в лагере. – Почему же ты раньше об этом не сказала? – спросил Мэттью как можно доброжелательнее. – Если бы ты не стала тратить время на записку и планы по скидыванию меня в озеро, а сразу поделилась с Эммой своими переживаниями, то она бы сейчас не была на тебя обижена, не так ли? – Да, наверное, не была бы... – подтвердила та. – Я ведь даже не знала, что тебя так задевает подготовка к соревнованиям! Все это время мы с Мэттом по просьбе мадам Васкес были заняты именно этим, докажи! Он кивнул. – Мирись-мирись? – предложила Эмма, и Вики охотно согласилась. – Стой, а где нож? А нож, выпавший у Вики из рук, тем временем снова оказался у Дика, который увлеченно что-то вырезал на коре дерева. – Что ты делаешь? – поинтересовался у него Мэттью, на что тот состроил хитрющую улыбочку и продемонстрировал плоды своего труда в виде двух косых букв и плюса между ними. – Оставляю доказательство того, что вы втюрились друг в друга, – он громко рассмеялся. – Как будто я не знаю, как вы там готовились на поле… Валялись вы на траве в обнимку, вот что! Вот будет прикол, когда все узнают! Тили-тили тесто! Эмма, услышав это, пошла пятнами, а Мэттью закатил глаза. – Во-первых, не в обнимку, а просто рядом, во-вторых, не валялись, а наблюдали за облаками, в-третьих, все, я так понимаю, это лесные жители, которые даже читать не умеют, в-четвертых, в следующий раз я возьму тебя с собой на поле и заставлю бегать десять кругов, чтобы развеять твои бестолковые фантазии. Намек, надеюсь, понят, иначе есть риск остаться не только без шоколада, но и без зубов. Выверенным фехтовальным выпадом он выбил из рук крепыша нож, после чего поднял его и спрятал внутрь пиджака. – Ребят, – снова подал голос Генри, – не знаю, как вы, а я проголодался. Может, вернемся обратно? Предложение было принято единогласно. Точнее, единолично. Не дав кому-либо выразить свои мысли по поводу, Мэттью скомандовал всем следовать за ним и двинулся, как он полагал, в сторону привала. Внутри него клокотала буря, что было совсем не привычно. В этот раз Дик преступил черту, отчего пришлось отвечать ему резко, без колебаний и раздумий. За эту резкость Мэттью теперь и было стыдно. Только-только их отношения стали налаживаться, как он снова их оборвал, растоптал и смешал с грязью. Недели упорной работы и терпения коту под хвост. Мальчик все думал о своей несдержанности, когда понял, что остальные отстали. Обернувшись, он увидел, как они озадаченно оглядываются по сторонам. – Вам не кажется, что стало темнее? – боязливо спросила Эмма. – Что-то я здесь ничего не узнаю, – протянула Вики, задрав голову. – Деревья такие густые и высокие. И правда, местность была незнакомой, заросшей, первобытно дикой. – Только не говорите, что мы потерялись! – насупился Дик. – Я еще слишком молод и красив, чтобы умирать. – Ребята, не переживайте, никому не придется умирать! – воскликнул Генри и достал из кармана своих широких штанов настоящий компас. – Никогда не иди в лес без компаса – вот девиз нашего клуба юных любителей ориентирования на местности. Я нас выведу! – Замечательно! – восторженно хлопнула в ладоши Эмма. – Ты можешь определить, в какую сторону идти? Радостная улыбка на лице Генри сменилась тотальной растерянностью. – Нет. Потому что не знаю, откуда мы пришли. В ветвях многолетних сосен запутался многоголосый разочарованный вздох. – Это вообще все из-за тебя! – заявил Дик, свысока глядя на незадачливого ориентировщика. – Если бы мы тебя не взяли, то ничего бы не случилось! Все знают, ты только и делаешь, что приносишь несчастья. Генри, выслушав гневную тираду, повесил голову. Тонкие губы его задрожали, а на компас упали первые прозрачные слезинки. – Он не виноват, – грозно произнес Мэттью, прекращая опостылевшие перебранки. – Это моя вина. Я завел нас сюда, потому что эмоции охватили меня, не давая мыслить здраво. Мне захотелось сбежать куда подальше, и вот, где мы оказались. Вот куда заводят ваши эмоции. Хватит уже грызться как кошка с собакой и дуться из-за любой мелочи, всегда есть альтернативный вариант – диалог. Если вам кажется, что вас обидели, оскорбили, неправильно поняли или несправедливо в чем-то обвинили, то скажите об этом тому, кто это сделал. Честно и без утаек. Я до последнего пытался сохранить мир в нашей компании, но, теперь я вижу, в одиночку это невыполнимо. Поэтому отныне я не собираюсь решать ваши проблемы за вас и выгораживать от вожатых. Мне надоело, и у меня больше нет сил это скрывать… А теперь, если никто не против, надо найти выход отсюда. Он обратился к будто окаменевшему Генри: – В палатке ты хоть раз брал компас в руки? – тот нервно закивал. – Помнишь, куда показывала стрелка? Сможешь воспроизвести ее положение? – Я п-попробую… – заикаясь, сказал тот и принялся крутить компас. – Как это нам поможет? – как бы невзначай спросила Вики, разглядывая иголки под ногами. Ее спеси тоже поубавилось. – Так, что лицевая часть палатки совпадает с тропами, ведущими от привала. То есть, если Генри сидел в палатке и видел, в какую сторону света уходят тропы, мы спасены. – Есть! – вовремя воскликнул тот. – Вот так было! Я сидел к входу в палатку спиной, значит… – Значит, тропы ведут на северо-восток, – сделал вывод, заглянув ему через плечо, Мэттью. – Чтобы вернуться, нам нужно двигаться на юго-запад. Счастливые и гордые своей находчивостью ребята двинулись в путь, пробираясь через бурелом. Эта часть леса отличалась от той, в которую их выводили вожатые. Здесь природа предстала перед человеческими детенышами в первозданном виде, непроходимой и завораживающей. – Фу-у! – сморщилась Эмма, отдернув от дерева руку. – Я вляпалась в смолу. – А мои кроссовки противно хлюпают, – пожаловался Генри. – Слышите? В этот момент, он, засмотревшись на промокшую обувь, запнулся и выронил компас. Тот, печально мелькнув хромированным боком, улетел вниз по склону пологого холма и скрылся в небольшой грязевой лужице. – Кто теперь туда полезет? – подбоченилась Вики. – Чур, не я! Однако никто и не пытался заставить ее. Взгляды ребят синхронно обратились к Дику. – А чего я-то? – возмутился он. – Я его, что ли, посеял? – Не ты, – сказал Мэттью, начавший было стаскивать пиджак. – Но ты самый сильный и храбрый из нас. Мы думали, эта задача тебе по плечу, но раз ты не можешь… – Кто не может? Я не могу? – Дик закатал рукава толстовки. – Да я все могу! И он с упорством танка полез в тягучую жижу, после чего, пошарив в ней, вытащил оттуда компас. – Видал, а? – с видом победителя вручил он компас Мэттью. – И это только цветочки. Внезапно четко послышался звук хрустнувшей древесины. Дети переглянулись. – Что это было? – в глазах Эммы читался ужас. Она, крепко вцепившись в рукав пиджака Мэттью, неотрывно глядела вглубь леса, где только что зашуршали опилки и качнулась громадная черная тень между деревьями. – С ума сойти, это, что… – Дик не завершил свою фразу, так как Мэттью пихнул его под бок. На низменность, сопя, вышел самый настоящий, массивный, в два, а то и во все три раза выше любого из них… – Олень! – взвизгнула Вики и тут же зажала рот рукой. Животное, услышав ее, посмотрело прямо на них. – Это лось, – шепотом проговорил Мэттью. – Обыкновенный взрослый самец. – Ох, спасибо, мистер натуралист, что бы мы делали без тебя, – оскалился Дик, сурово глядя прямо на лося. – Лучше скажи, что нам делать! – Для начала, не смотрите животному в глаза. Оно может принять это за открытую агрессию, смотрите лучше под ноги, чтобы не упасть и не испугать его, – и все разом потупились. – А теперь медленно и очень аккуратно отступаем. Нет, Генри, спиной вперед, никогда не отворачивайся от зверя. – Точно? – спросила Вики, и именно в этот момент лось издал протяжный звук и шагнул к ним. Эмма завизжала во всю глотку, и только объятья помогли заставить ее замолчать. Лось от столь громкого звука недовольно замычал и отшатнулся. – Он убьет нас! – тыкалась она носом в пиджак. – Погонится за нами, догонит и съест! – Лоси травоядные, – попытался успокоить ее Мэттью, чье дыхание тоже сбилось, а в ушах словно звенели маленькие колокольчики. – Они не едят плоть… Вместо нее они питаются травой, мхом, ягодами и… грибами! Ну конечно! Он пришел сюда на запах твоего гриба, – он ткнул на белый гриб, который Эмма до сих пор судорожно сжимала. – Кидай его, кидай, не медли. Эмма замахнулась и отбросила злополучный гриб, приземлившийся прямо перед мордой лося. Понюхав добычу, он снова замычал, будто благодаря, а потом принялся трапезничать. – Уходим! – скомандовал Мэттью, и они впятером попятились, а как только отошли на приличное расстояние, пустились в бег. К счастью, вскоре перед ними показалась знакомая протоптанная не одной сотней ног дорожка, выведшая к привалу. – Где вы были все это время?! – перехватила их у палаток Кэтти. Вид ее не сулил ничего хорошего. – Я везде вас обыскалась, чуть волосы не повыдергивала все от волнения. Даже уже хотела звонить в 911, но, к счастью, не потребовалось. – Она оглядела ребят, всех грязных, потных, голодных, уставших и измученных. – Что с вами приключилось? – Мы заблудились, – сказала Вики. – А потом столкнулись с лосем. – Да, он чуть нас не убил, но мы отбились и сбежали! – похвастал Дик. Это для него преувеличение после всего случившегося звучало обыденно, а Кэтти чуть не поседела в момент. – А еще я залез в грязь, доставая компас, и выбрался. – Хватит бахвалиться! – огрызнулся на него Генри. Все удивленно к нему обернулись. – Это все Мэттью, без него мы бы остались в этом жутком лесу навсегда. Он придумал, как сориентироваться, как спастись от лося, и как выйти к палаткам. Он гений! – Он нам жизнь спас! – утирая слезы, проблеяла Эмма, и только теперь Кэтти заметила ее и, сжалившись, обняла. Мэттью же, тронутый до глубины души, подумал, что сегодня сполна вернул ей должок. – Ладно, великомученики вы мои, идите отдыхайте, – выдохнула вожатая. – Но не думайте, что легко отделались, за такие выходки наказание вам обеспечено. – Кэтти, а как же желание? – внезапно произнес Мэттью. – У меня есть желание, помнишь? – и он, достав складной нож, помахал им перед собой. – Ну, окей, – неохотно сказала та. – Что ты хочешь? – Хочу, чтобы ты наказала только меня. Я готов понести наказание за всех. – Ты уверен? – Абсолютно, – Мэттью улыбнулся. – Наказание подразумевает работу, а работу я люблю, так что по идее это даже не будет для меня наказанием, но станет отличным напоминанием остальным, что хорошее поведение – это важно и необходимо, а вы, вожатые, умеете поддерживать дисциплину. А они, – он указал на ребят, – пусть готовятся к вышибалам. Турнир не за горами, мадам Васкес точно не будет в восторге, если они придут неподготовленными. Кэтти возражать не стала. Поздним вечером же, когда умаявшиеся за день Дик и Генри храпели в своих спальниках, Мэттью лежал без сна. Все вроде бы закончилось хорошо, но что-то не давало ему покоя. Душа была не на месте, а мысли ворохом носились в голове, не желая выветриваться, поэтому мальчик решил выветрить их принудительно и вышел из палатки. Ночной ветерок мягко колыхал его ночной костюм, а звездное небо было так восхитительно, что спать в такое время казалось подлостью по отношению к космосу. Внезапно сбоку послышались крадущиеся шаги, и он, подумав, что это Кэтти, спрятался за палатку. Однако кралась вовсе не она. Мимо него как привидение проплыла завернутая в покрывало Эмма. Боясь упустить ее из виду, он последовал за ней, стараясь ступать бесшумно. Девочка тем временем забралась на небольшое возвышение, где отряды обычно разводили походный костер, и, постелив покрывало, легла на него. Так вот оно что, кое-кто любит наблюдать за звездами. – Тоже не спится? – обнаружил себя вопросом Мэттью, и Эмма вздрогнула от неожиданности. – Неудивительно, после такого насыщенного дня… Она поднялась с покрывала и пододвинулась к одному его краю, предлагая ему сесть на другой. – Слушай, – произнесла она, – сегодня произошло много разного, и несмотря на все… – она подтянула колени к подбородку. – В общем, спасибо большое, без тебя нам была бы крышка, и прости за то, что вела себя как дурочка, мне так стыдно, я так испугалась, я не знала, что делать, и… – Не извиняйся, – прервал ее сумбурный речевой поток Мэттью. – Потому что я тоже испугался. А еще разозлился. Так сильно, что сначала завел нас в глушь, а потом едва не рассорил команду. Вообще я впервые заметил за собой такую эмоциональность, обычно мне она не свойственна. – Везет тебе, – взяв сухую веточку, Эмма начала чертить на земле каракули. – Я вот теряю голову от страха, волнения или счастья. Начинаю кричать, прыгать и носиться до дому, отчего мама только сильнее разочаровывается во мне. Она и так считает, что из меня никогда не получится образцовой леди, что я взбалмошная и непутевая пацанка, интересующаяся вещами, не подходящими женщине, – она нажала на веточку слишком сильно, и та переломилась. – Иногда мне кажется, что она из прошлого века, старомодная графиня, попавшая в наш мир и упорно его не принимающая, и считающая, что предел возможностей женщины – это сидение дома! Мэттью хмыкнул, ловя на себе вопросительный взгляд. – Значит, Дик прав, я девчонка, потому что мой отец всю жизнь держит меня в стенах дома и не разрешает его покидать, потому что считает, что за его пределами я не выживу. – Но как же ты тогда оказался в лагере? – озадачилась Эмма. – Я понятия не имею, – развел руки мальчик. – Видимо, Верджи, моя мачеха, его загипнотизировала и внушила меня отпустить, потому что иначе пазл не складывается. И они вдвоем, переглянувшись, рассмеялись. – Ну, ты выжил, даже потерявшись в лесу, так что твой отец глубоко неправ. Расскажи ему об этом, докажи свою способность выживать, и, может, он смягчится. – Не думаю, – отвел взгляд Мэттью. – Скорее ужаснется, разозлится и будет еще усиленнее меня контролировать. Мой отец страшно упрям, порой его практически невозможно в чем-либо переубедить. После этого они еще несколько секунд сидели в тишине, пока Эмма не спросила: – Откуда ты столько знаешь про лосей? Про то, как от них убежать? В моей энциклопедии такого написано не было. – В моей тоже, – улыбнулся Мэттью. – Я знаю это потому, что мой отец иногда ездит на охоту вместе с его деловым партнером, Престоном Роем в торонтские леса. Там их обучают инструкторы, например, как вести себя с диким зверьем, а он потом рассказывает об этом мне. – И что, твой отец видел настоящих лосей? – Не просто видел. Одного он убил. Точнее, подстрелил, а инструкторы и помощники уже потом добили и поздравили с крупной дичью. Этот факт биографии отца был Мэттью особенно противен. Не будь он трусом, давно бы высказал все, что думает по этому поводу, но, увы, пока что он только и мог, что послушно кивать как марионетка. – Давай не будем о родителях, – сказал он, задирая голову. – Лучше посмотри, как ярко светит Полярная звезда. Созвездие Малой Медведицы сегодня в принципе особенно яркое. – Боже мой, ты и в этом разбираешься? – воскликнула Эмма. Мэттью лишь отрицательно дернул головой. – Нет, не особо. Только Большую и Малую Медведиц и различаю. А еще знаю, как увидеть Полярную звезду. – Как? – Надо сначала найти Большую Медведицу, похожую на ковш, и от крайней стенки этого ковша мысленно провести вверх прямую линию. Рано или поздно линия пересечет яркую звезду, она-то и будет Полярной. – Ничего не поняла, но прикольно! – губы Эммы растянулись а улыбке, а ее взгляд столкнулся с пристальным изучающим взглядом Мэттью. – Почему ты так на меня смотришь? Тот, пойманный с поличным, отвернулся. Что ему теперь говорить: что смотреть на девочку, сидящую под боком, интереснее, чем на далекие звезды? Что, не будь он трусом, ему бы не только отцу было что высказать? Что в голове упорно крутятся слова мадам Маттини про Ромео и Джульетту и вырезанный на дереве шедевр Дика? Нет, лучше вообще ничего не говорить. Эмма же, так и не дождавшаяся ответа, покраснела. О боже, только этого ей не хватало. Достаточно Генри и мальчиков из школы, что неустанно шлют ей открыточки на праздник святого Валентина и в день рождения. Ну уж нет, она сыта этим всем по горло, тем более этот мальчик, Мэтт, он самый странный мальчик из всех, что ей встречались. Странный, загадочный и замкнутый, кто знает, что у него на уме. Мама предупреждала, что некоторым мужчинам доверять нельзя, особенно тем, что загадочные и замкнутые. И совсем неважно, что он весь такой вежливый, умный и самоотверженный. Он ведь даже не красивый! Или все-таки красивый?.. Какие вообще признаки красоты у мужчин? Чистые волосы и одежда? Светлые глаза? Прямой нос? Да кто вообще их поймет?! – Я, наверное, пойду в палатку, – поднялся на ноги Мэттью. Какая разница, что говорить, если он все равно не сможет ей признаться в том, что она ему нравится. – Приятных снов. – И тебе, – ответила Эмма, кутаясь в покрывало. Какая разница, красивый он или нет, если она все равно не сможет ему об этом сказать и признаться в том, что он ей нравится. – До завтра.