Согласно статистике...

Больше всего по возвращению из похода Мэттью обрадовался душу. За прошедшую неделю, проведенную в лесах, у него даже подмыться толком не было возможности, поэтому под конец мальчик ощущал себя ужасно грязным и желал как можно скорее вернуться в лагерь. Нет, он любил природу, ее шелест травы, древесное дыхание, укрытые кроной полянки, где можно здорово провести время наедине с собой, да даже жуков, заползающих в палатку, но также он любил и сервис, предполагающий всевозможные удобства и беззаботное существование. Вот и получалось, что выезд на природу радовал его первые три-четыре дня, а потом начал надоедать отсутствием элементарных средств гигиены, плохим сигналом, не позволяющим делать звонки, и кровожадными и совершенно неубиваемыми москитами, объевшими все конечности. И это не говоря о том, что в лагере Мэттью наконец-то смог полноценно выспаться. Теплая, мягкая и сухая кроватка в тот же вечер с радостью приняла его в свои объятья и не отпускала до тех пор, пока пинок, сотрясший ее, и зычный голос Дика не разбудили мальчика: – Всем девчонкам – подъем! Просыпайся давай, тебе еще прихорошиться надо, а то своим сонным видом всех распугаешь. Дик захохотал, а Мэттью, осознав смысл сказанного, выпрыгнул из кровати. Это был первый раз, когда он чуть не проспал завтрак. Никогда раньше такого не случалось, его организм, годами приученный вставать ни свет ни заря, всегда работал без перебоев. Но сегодня что-то пошло не так. Омраченный случившимся Мэттью так и не притронулся к своей порции мюслей. Кусок в горло не лез, догадки насчет внезапно перегоревшего внутреннего будильника занимали его сполна. – Ты есть, чего, не будешь? – спросил Дик. – Дай мне тогда, чего добру пропадать! И он, не дожидаясь разрешения, забрал чужую порцию себе. – А ну верни! – возмутилась Эмма, но Мэттью махнул рукой, мол, пусть берет. – А тебе как же? На, мою возьми. – Или мою! – оживился Генри. – Не надо, спасибо, – не желая вызывать у ребят ненужную жалость, Мэттью встал и подошел к Кэтти. Отпросившись у нее в туалет, он вышел из столовой и, спрятавшись в первой попавшейся кабинке, прислонился к стене. Стоило ему закрыть глаза, как все переживания последних дней разом нахлынули на него. Озеро, гриб, компас, лось, звезды, Эмма, а теперь еще и чертово собственное тело бунтует. Это кошмар, никогда раньше жизнь не становилась настолько неконтролируемой. Никогда раньше он не ощущал себя настолько беспомощным. По лицу прошла судорога. Так не пойдет. Жан Этьенн прав, стоит чуть расслабиться, и все идет под откос. Пора переставать быть размазней и брать ситуацию в свои руки. Первым делом он дождался, когда Кэтти и остальные выйдут из столовой, и, поравнявшись, сказал: – Кэтти, я сегодня чуть не проспал, – напуская мнимую самоуверенность, произнес он. Сейчас он сильно рисковал, одно только это предложение способно лишить его репутации ответственного и расторопного человека, поэтому действовать нужно аккуратно. – Такое со мной случилось впервые, и я переживаю, вдруг это какая-то болезнь: простуда, лихорадка или даже депрессия… Кэтти с сомнением скосила на него глаза. – Или, может, просто переутомление? Это нормально, когда после долгих нагрузок организму нужна перезагрузка и долговременный отдых, я вот тоже сегодня спала как убитая, – она оценивающе осмотрела мальчика. – Пожалуй, наказание отменяется, иди-ка ты лучше… – Нет! – тут же воспротивился Мэттью. – Я провинился и обязан загладить вину, отработав на благо лагеря. Готов приступить прямо сейчас. – Я не знаю, мне не нравится твое состояние… – Какое состояние? – оборвал ее на полуслове он, притворно улыбаясь. – Все отлично, я выспался и отлично себя чувствую, ты права, я просто чрезмерно накручиваю. Так, что нужно будет сделать? Напор Мэттью был так силен, что Кэтти сдалась. Отведя мальчика на кухню при лагерной столовой, она представила его главной поварихе, мадам Аткинс, и наказала следовать всем ее словам. – Не то чтобы ты и сам этого не понимал, но будь осторожен с острыми предметами и горячими плитами, – напоследок напутствовала Кэтти. – В полдень можешь быть свободен. Мэттью кивнул и взглянул на наручные часы. Провести за наказанием ему предлагали всего полтора часа. – Что ж, раз уж я здесь, то с удовольствием помогу вам с насущными проблемами. Он достал сложенный в несколько раз лист и ручку. Увы, блокнот был безвозвратно утерян на дне озерном. – Отставить! Это, – мадам Аткинс указала на предметы в руках мальчика, – тебе не понадобится, зато вот это, – она нагнулась и достала из ящика кухонной тумбы длинный нож и доску для нарезки, – вполне. – Но… – застопорился Мэттью, – я думал, что буду взвешивать ингредиенты, разливать порции, вести учет продуктов или производить какие-то другие вычисления… – Какие тебе тут вычисления, рядовой? – на угловатом лице поварихи Аткинс, сплошь усеянном рубцами, проявилось недовольство. – Это кухня, здесь готовят, варят, жарят и парят, а не считают. Нож в руки и вперед на передовую! Делать было нечего, а злить темпераментную повариху Аткинс, как выяснилось, себе дороже. Мэттью отлично доказал этот тезис на собственной шкуре, когда сначала неправильно очистил картофельный клубень, а потом еще и поранился. – Ну что за молодежь безрукая пошла! – наспех обрабатывая порез перекисью, бубнила сквозь зубы она. – Ничего сделать нормально не могут, отправь вас на фронт, вы же и дня не выдержите, никакой сноровки. А ведь в Афгане в осаде только шкурками от картошки да грязной водой с кровью и потом питались. Вот это я понимаю школа жизни… а вы нынче все разбалованные больно, картошку в супе не доедаете, компот не допиваете. Все на выброс. Выслушав повариху, Мэттью набрался смелости и спросил: – А вы в Афганистане воевали? – Да куда уж мне, – подперев кулаком голову, вздохнула мадам Аткинс. – Я только по верхам знаю, что да как. У меня несколько боевых товарищей туда отправились давным-давно, так от них до сих пор ни слуху ни духу. Сгинули ребята, наверняка, сгинули. – Скорее всего, – кивнул Мэттью. – Раз так, не лучше ли наконец остановить войну и перейти к переговорам. Они ведь не одни такие, кто уже никогда не вернется. – Легко тебе говорить, остановить, – прыснула мадам Аткинс. – Там дело принципа, наши ребята произвола не допустят, а значит, ради всеобщего блага можно и повоевать. – Всеобщего блага? – мальчик задумчиво почесал затылок. – А я думал, это все ради залежей нефти. – Так, я смотрю, ты у нас разговорчивый особо! – ностальгический флер разом спал с суровой поварихи. – Штрафбатчики не болтают, а вылизывают кухню. Тряпку в зубы и шагом марш мыть полы! С мытьем полов у Мэттью складывалось еще хуже, чем с чисткой овощей. Длиннющая допотопная швабра никак не хотела нормально оттирать грязь с плитки, а серая тряпка постоянно спадала с нее и только оставляла разводы вместо того, чтобы чистить. «И как только Грета со всем этим справляется?» – смахнул со лба испарину Мэттью, изможденный тяжелым физическим трудом. Он уже снял с себя пиджак, подвернул рукава рубашки и даже расстегнул две верхние пуговицы, но в кухне царила духота, и ему было ужасно жарко. Опершись на швабру, он снова глянул на часы. Оставалось еще целых полчаса. Впрочем, буквально в следующий же момент случилось чудо: двери кухни отворились, и внутрь вошли четверо. – Здравствуйте, – произнесла Эмма. – Мы к Мэтту, хотели ему помочь. – Поправочка, я не хотел, меня заставили! – скрестил руки на груди Дик. Вики хихикнула. – О, еще новобранцы! – воодушевилась мадам Аткинс. – Превосходно, таким взводом вы мигом со всем управитесь. Как истинный офицер, она проворно распределила кухонные обязанности на всех. Так Дик и Генри занялись нарезкой, Вики – помешиванием готовившихся на огне блюд, а Эмма присоединилась к Мэттью, схватившись на швабру с другой стороны. Вдвоем тягать ее было куда сподручнее. – Ать-два, ать-два, – бодро командовала повариха. – Так держать, рядовые, и помните, любая попытка схалявить, и вы остаетесь без обеда. – Спасибо, что пришли на выручку, – игнорируя ее грубый смех, сказал Мэттью. – Без вас, я бы не справился. – Пожалуйста, – улыбнулась Эмма. – Мы потому и пришли, что знали – без нас ты не справишься. В этот момент Дик бросил нож и вымученно протянул: – Все, я сделал, – однако мадам Аткинс, подошедшая к нему, так не считала. – И что ты сделал? Настругал на корм крысам? Еще давай, еще, это мало! Нам надо целый лагерь прокормить, а это разве что уточкам в пруд посыпать. – Да куда еще-то?! – возмутился Дик. – И так никто эту картошку не доедает, потому что ее чересчур много, так зачем заставлять нас резать, если оно потом в тарелке останется, а? – Неповиновение приказам вышестоящего, значит? Бунт? – выражение лица мадам Аткинс не сулило ничего хорошего. – Ну держись, сопляк, я тебя сейчас научу, что такое дисциплина. Она взяла скалку и надвинулась на обмершего Дика, в порыве страха схватившегося за свитер Генри, когда Мэттью решил вмешаться. – Мэм, но ведь он прав, – осторожно начал мальчик, снова достав ручку с листом и начав что-то быстро выводить. – На данный момент на одну порцию супа приходится слишком много картофеля, но если правильно рассчитать пропорцию, то мы получим идеально сбалансированную порцию супа, которая, во-первых, снижает расход отдельных ингредиентов и, соответственно, затрат на их покупку, во-вторых, искореняет проблему недоеденных остатков. – Видя сомнения поварихи, он добавил: – Меня поразили ваши истории про военное положение и минималистичное экономное питание солдат, поэтому я решил, что будет хорошо сделать и в лагере все по уму, как в армии, чтобы не допускать ненужных продуктовых издержек. Что скажете? – Валяй, – выдохнула мадам Аткинс и обратилась ко всем присутствующим на кухне. – Этот рядовой считает, что лучше меня знает, как управляться с кухней. Сегодня делаем, как он скажет, а завтра считаем потери и вешаем его на доску позора. – Не придется, даю слово Лемье, – и Мэттью погрузился в подсчеты. Исходя из старого рецепта, объема порции и высказанных претензий он быстро сопоставил данные и вычислил, в каком количестве следует нарезать овощей, засыпать приправу и наливать воды. Закончив с составлением нового рецепта, он расписал шаги на листе и принялся выполнять. Первым делом он заставил всех тщательно вымыть руки, надеть фартуки, перчатки и шапочки. – Не хочу шапочку, я выгляжу в ней как девчонка! – запротестовал Дик. – Тогда я не имею права допустить тебя к готовке, и единственное, что тебе остается – драить полы. Быть поломойкой Дик хотел еще меньше, так что с недовольным видом надел злополучную шапочку. – Действуем строго по рецепту, если не уверены в количестве ингредиентов, то лучше проверьте на весах перед тем, как закинуть в кастрюлю. И процесс пошел. Роли никто никому не раздавал, каждому было предложено выбрать то, что ему по нраву. Так Вики занялась мытьем овощей, Генри – чисткой, Эмма – шинковкой, а Дик непосредственно варкой. Мэттью же контролировал работу, помогал, когда дело стопорилось, и очищал рабочее место от лишнего мусора и грязи. – У тебя хорошо получается, – сказал он, увидев, как ловко Эмма разделывает петрушку. – Где научилась? – От папы, – сказала та. – Мы с ним иногда любим приготовить что-нибудь эдакое, когда есть настроение и он не занят делами, чтобы удивить маму. Жаль, что такое случается все реже и реже. Глаза ее подернулись тоской. Мэттью же впервые ощущал это странное чувство единения. Раньше ему казалось, что только его отец ведет себя равнодушно по отношению к нему, игнорируя его по-детски наивное, недостойное Лемье желание побыть вместе. Двери тем временем снова распахнулись, и на кухню вбежала Кэтти: – Чем вы тут заняты, позвольте узнать? Мы все в ожидании обеда, но, похоже, из-за вас, непоседы, на кухне случился коллапс. Мэттью с ужасом взглянул на часы. Уже два часа, время обеда! – Через пять минут все будет готово, обещаем, – убедил вожатую Мэттью и, отпустив свою команду, сделал завершающий блюдо штрих: посыпал суп зеленью. Проследив, чтобы разносчики верно разлили порции, он стремглав рванул к своему обеденному столу. – Хорошо поработали, – подвел итоги утра Генри. – Приятного всем аппетита! – Приятного аппетита! – хором ответили Мэттью, Эмма и Вики. Зачерпнув обновленный суп ложкой, мальчик с тревогой глянул на плавающие в бульоне куски картошки. Хоть бы пронесло. Однако под конец трапезы он удовлетворенно отметил, что среди детей нет ни одного, кто пожаловался бы на невкусный суп. Большинство умяло его за обе щеки. Но самое приятное, явившееся подтверждением того, что вся работа была не зря – никто не оставил в своей тарелке недоеденной картошки.

***

День, на который был назначен турнир, наступил как-то слишком быстро и неожиданно. Даже Мэттью, по большей части привыкший к дедлайнам и важным событиям, растерялся и, какая стыдоба, запаниковал. Конечно, их команда, отобранная мадам Васкес, не забрасывала тренировки и изо дня в день упорно выполняла упражнения, разыгрывала миниматчи, наяривала круги по полю, но сплоченности ей все равно не доставало. Это было хорошо заметно, когда Мэттью пытался объяснить ребятам, что работать вместе, а не порознь, намного эффективнее, а значит, стоит уступать друг другу позиции, меняться ими, давать товарищу пространство для маневра, прикрывать чужую спину, в конце концов. Но, к сожалению, каждый был озабочен лишь своим успехом, поэтому неизбежно происходили стычки, ссоры, обиды и прочие совершенно неправильные вещи. Мэттью, как тренер, ощущал на себе ответственность и вину за происходящее, ему очень хотелось бы все исправить, но как – он понять не мог. Если уж за месяц пребывания в лагере эти четверо не смогли сдружиться, сыграться как единый организм, то разве возможно сделать так, чтобы они вдруг, словно по мановению волшебной палочки, сплотились в самый последний момент? Увы, в магию, как и в судьбоносные случайности, он не верил. Однако ничем, кроме как судьбоносной случайностью, случившееся за день до турнира было не объяснить. Сняв все анкеты с доски, Кэтти сложила их в несколько раз маленькими квадратиками, так чтобы не было видно, кому они принадлежат, и скинула в один большой мешок. – Как вы знаете, смена подходит к концу, церемония закрытия не за горами, и мы, вожатые, приготовили для вас последнюю возможность заработать баллы. От каждого отряда на закрытии будут выступать пять человек с четверостишием, которое нужно будет заучить наизусть. Четверостишия несложные, и мы прекрасно понимаем, что каждому из вас очень хочется блеснуть и заработать баллы, поэтому решили выбрать этих пятерых везунчиков с помощью лотереи. Сейчас я опущу руку в мешок и вытащу оттуда пять анкет. Те, кому принадлежат эти анкеты, и будут выступать. Что ж, я хочу пожелать вам всем удачи! И она, закрыв глаза и высунув язык, запустила в мешок руку. Активно пошарив по его дну, Кэтти одну за другой вытащила пять анкет и под жадными и взволнованными взглядами детей раскрыла их. – Итак, наши везунчики: Ричард Брук, Генри Миддлтон, Эмма Торн, Вики О'Коннелл и Мэттью Лемье. Ошарашенные столь невероятным совпадением, детишки начали было возмущаться, что все это подстроено, а в мешке только их имена, но Кэтти дала им убедиться в том, что все честно, и они сами видели, как она не глядя достала анкеты именно этих ребят. Конечно, недовольных это не особенно убедило, но факт есть факт, и раз он свершился, то уже ничего не попишешь. – С ума сойти! – удивлялась за обедом Эмма. – Такое ощущение, будто это все и правда подстроено: сначала нас подсадили за один стол, потом сказали играть в одной команде, потом мы потерялись в лесу, а теперь еще и выступление. Похоже, это наша судьба – быть вместе! – Судьбы не существует, – бескомпромиссно выдал Мэттью. – Но действительно, такая цепочка событий крайне маловероятна, и, тем не менее, она произошла. «И, возможно, это сможет укрепить наш боевой дух», – подумал он про себя. Но вот день турнира настал, а улучшений в командной игре не наблюдалось. Переодеваясь в футболку с шортами перед матчем, Мэттью думал о том, что как минимум нужно хотя бы первый матч не проиграть, чтобы гарантированно получить призовое место. Так хоть не сильно обидно будет. – Гляньте, – отвлек его от размышлений бодрый голос Дика, – победа нам сегодня сто процентов обеспечена, потому что я надел свои счастливые носки. Он задрал ногу и пошевелил мясистыми пальцами. «Счастливые носки» Дика были всего-навсего старыми потертыми и не раз штопанными серыми с выцветшей красной линией носками, но крепыш буквально светился от счастья и гордости, показывая их товарищам. – Круто! – оценил Генри. – А у меня нет ничего счастливого… – он с волнением принялся осматриваться вокруг себя, как вдруг его взгляд зацепился за собственные штаны. – Знаю, у меня пусть будет счастливый компас! Он уже однажды помог в трудной ситуации, может, поможет и сейчас. И он с деланным видом запихнул компас в карман шорт. Мэттью покачал головой. Мистицизм ему чужд. Он привык верить в объективные, давно доказанные вещи, которые в отличие от «счастливых» существуют и действительно приносят пользу. И все равно взгляд его упал на собственные темно-синие носки в желтый горошек, которые недавно были высмеяны Диком и названы девчачьими, и улыбнулся. Может, он и не верил в волшебство и судьбу, но в удачу-то вполне можно поверить, учитывая все последние события. На поле команда выходила, нервничая. Мэттью знал, что у них серьезные проблемы, что в атаке, что в обороне, но искренне надеялся, что у противоположных команд все еще запущеннее. – Добрый день, лагерь! – орала в микрофон мадам Васкес, взявшая на себя обязанности судьи и комментатора. – Сегодня мы с вами понаблюдаем за увлекательными соревнованиями по вышибалам и наконец узнаем, команда какого отряда самая спортивная и дружная. Итак, правила: в спину и в лицо, – она прищурилась и взглянула сначала на Генри, а потом на Мэттью, – не кидать, сильно не замахиваться, – на Дика, – как угорелые не носиться, – на Вики, – и за поле не выбегать, – на Эмму. – Это ясно? – Да, мэм! – хором ответили участники всех четырех команд, но, кажется, громче всех были именно эти пятеро. – Отлично, потому что первое нарушение – это дисквалификация игрока, а повторное – всей команды. Играем следующим образом, сначала разыгрываем полуфиналы: «Герои» против «Настоящих друзей», а «Котики» против «Суперменов», потом уже победители играют друг с другом в финале, проигравшие – за третье место. Это тоже ясно? – все кивнули. – На позиции! – Жаль, что мы не «Котики», – сказала Эмма, становясь позади Дика. – Или даже «Супер-котики»… Или, нет, «Супер-пушистые-котики»! – Фу! – выразил свое авторитетное мнение Дик. – Так только девчонки называются! – Ну не знаю, для меня это слишком слащаво, – сморщилась Вики. – Я бы назвалась «Птеродактили»! – А еще лучше «Кровожадные птеродактили»! – поддержал Дик. – «Супер-кровожадные-птеродактили»! – сжала кулаки Вики, и как раз в этот момент раздался свисток к началу матча. Понадеявшись, что этот небольшой разговор вдохновил ребят, Мэттью схватил первый попавшийся мяч и побежал в атаку. Как он и ожидал, у «Настоящих друзей» дружеской игры тоже не клеилось. Противники то и дело толкали друг друга, мешали прицеливаться, мелькали перед глазами и просто раздражали собственных сокомандников. Итого, выбить их всех до одного не представилось особенно сложным, учитывая, что они еще и имели дурную тенденцию кучковаться, так что выбить очередное комбо одним ударом для мальчика не составило никакого труда. – Хорошая работа, – поддержал команду после одержанной победы Мэттью. – Но нам повезло, что они плохо играли. Не толпитесь все вместе, так намного проще вас выбить, распределяйтесь по периметру, чтобы не мешать друг другу и не подставлять другого под угрозу. Также, пожалуйста, помните, про приемы, что мы разучивали на тренировках, не надо просто бросаться мячами от балды. Цельтесь, не дергайте руками лишний раз. – Да ладно тебе, зануда! – возмутился Дик. – Мы выиграли, чего тебе еще надо? Не порть настрой, а? Мы их всех обязательно сделаем! – Да! Сделаем! – поддержали своенравного капитана ребята, и Мэттью снова заволновался. Воля к победе – это важно, но и про тактику забывать нехорошо. Второй раз на поле они выходили изрядно подуставшие и на сей раз против… «Котиков»! – Чего? Не может быть, чтобы «Супермены» проиграли, – глаза Дика округлились. – Это бред какой-то. – А вот и не бред! – хихикнула Эмма. – И где теперь твои шутки про девчонок? Однако ни Дику, ни тем более Мэттью было не до шуток. Это финальный матч, нужно выложиться по полной. – Поехали! – объявила мадам Васкес, и обе команды ворвались в игру. – «Котики» сразу же перехватывают инициативу, из пяти мячей четыре у них! Чудом уклоняясь от сразу двоих запущенных в него снарядов, Мэттью прицелился и попытался выбить самого активного игрока соперников, но не только не попал, но чуть было сам не выбыл из игры. В последнюю секунду примечая угрозу сбоку, он поднырнул и в следующий момент услышал громкий «Ой!». Мяч, предназначавшийся ему, заехал Вики по плечу. – О'Коннелл выбывает! – огласила мадам Васкес, и Вики, злобно топнув, побрела к скамейкам запасных. – Но глядите, не успела команда «Героев» понести первую потерю, как теряют еще одного игрока. На сей раз из игры выбывает Миддлтон, – Мэттью обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как озадаченный Генри уходит с поля, глядя на вытащенный из кармана компас. Стекло компаса треснуло и норовило рассыпаться – видимо, снаряд прилетел именно в него, – но Генри не унывал. – Помимо Миддлтона выбывает и Джаспер, игра продолжается в формате четверо против троих. Играть поредевшим составом стало совсем на грани возможного. Преимущество сильно сказывалось, ребята уставали, а уворачиваться становилось все тяжелее. Нужно было срочно что-то придумать. – Дик, левый угол от плеча! – крикнул крепышу Мэттью, и тот, к счастью, его услышал. Завернув стремительный крученный удар под углом, Дик попал в притаившегося сбоку площадки соперника. – Минус Лайелл! – крикнула мадам Васкес. – О, а вот это игра не по правилам! Я вынуждена дисквалифицировать игрока команды «Котиков» мисс Уайт за силовую задержку соперника. Теперь преимущество было уже на их стороне, но грамотно воспользоваться им ребята не успели и вскоре потеряли своего главного бойца – Дика. Оставшиеся Мэттью и Эмма из последних сил пытались выбить соперниц, тоже двоих, и то и дело отпрыгивали, ныряли аж до самой земли и крутили настоящие бальные пируэты в попытке уйти из-под обстрела. – Эмма, кажется, у меня есть план, как завершить игру в нашу пользу, – крикнул Мэттью, пятясь. – Надо только… Осторожно! Откуда не возьмись под ногами девочки возник предательский камушек, из-за которого она споткнулась. По идее в такой ситуации надо было бы дать свисток, но мадам Васкес застопорилась, и за те доли секунды форы, что дала тренерша, игрокиня противоположной команды подобрала мяч и, не желая упускать шанс, запульнула в Эмму. Мэтт рванул ему наперерез. – Стоп-игра! – наконец раздался свист мадам Васкес. – Лемье выбывает из игры, но и Сандерс тоже из-за нарушения правил. Я предупреждала, что в спину кидать нельзя! – Но он ведь сам подставился! – запротестовала Сандерс. – Бросился спиной, он специально это сделал! – Поэтому он и выбывает из игры в любом случае, даже если мяч его так и не коснулся, потому что намеренная провокация соперника! – Но если у них два нарушения, то мы выиграли! – вдруг встал с места Дик. – Выиграли же, а? – Нет, не выиграли, – насупилась тренерша, – сядь сейчас же, Брук, или я тебя тоже дисквалифицирую, и тогда вы уже точно не выиграете… Итак, Торн против Йонсдоттир. Крепкая девочка с очерченными нордическими скулами встала напротив Эммы, которая по сравнению с ней выглядела прямо-таки фарфоровой куклой. – Тебе конец, Торн, лучше сразу сдавайся, – прошипела она, но Эмма не испугалась: – Ни за что! Игра возобновилась, и соперницы начали кружить друг напротив друга. Каждая играла на пределе своих возможностей, каждая предстала отличной и бескомпромиссной спортсменкой, желающей только победу, но, увы, кому-то из них все же придется проиграть. Эмма, стиснув зубы, шныряла туда-сюда, слыша, как отдается в ушах биение сердца, чувствуя, как скатываются по спине капли пота, как устало ее тело. Хотелось упасть на землю и смотреть в облака, как на тренировке, но именно сейчас, когда от нее зависело все, нельзя даже допускать таких мыслей! Подобрав мяч, Эмма собралась бросить его в голень Йонсдоттир, но вдруг налетел ветер, очень некстати заставивший щуриться. Если кинуть сейчас, то бросок однозначно не получится. Мэттью же, кусая ногти, наблюдал за развернувшимся противостоянием, когда почувствовал дуновение ветра, и его осенило. – СОПРОТИВЛЕНИЕ ВОЗДУХА! – поднявшись со своего места и сложив ладони рупором, изо всех сил заорал он. – Эмма, слышишь, вспоминай физику! Эмма же, потерявшая было последнюю мотивацию, услышала эти слова и улыбнулась. Дурацкая скучная физика, точно! Как же она про нее забыла? Схватив подвернувшийся под ноги снаряд, она, не медля, побежала прямиком на соперницу. Йонсдоттир, сначала растерявшись, быстро взяла себя в руки и попыталась поразить Эмму, но та проворно, как горный козел, отпрыгивала от следовавших одна за другой атак. Сократив расстояние между ними до минимума, она затормозила и двумя руками направила мяч сопернице в бедро. – Йонсдоттир выбывает! – оглушающий свист прошелся по полю, и все вокруг, осознавшие, что это значит, возликовали. – Благодаря хитрому приему Торн «Герои» побеждают в турнире по вышибалам!