Craving

Тэхен слышит истошные вопли в подвале, как только закрывает дверь, но внутри даже не кольнуло ничего. Совсем. Только хмыкает и стоит еще с минуту около нее, поправляя костюм, а затем движется к выходу из здания. Он для себя решил, что желает морально уничтожить девушку, размазать по стенам подвала и пропустить через мясорубку, а потом скормить псам. Она не заслужила и того, что вообще дышит и должна благодарить за все — как думает он, садясь в машину, и тянется за пачкой красного мальборо, заводя мотор черного Ламборджини. Тэхен не хочет и не станет думать о ее состоянии, все равно умрет рано или поздно. Ким давит на педаль газа, и машина трогается с места, выезжая на противоположную от центра трассу и решает съездить в загородный дом, в котором давно не появлялся. В зеркале наблюдает, как два внедорожника с охраной едут за ним и все сильнее вжимает педаль газа в пол — нагонят. Тэхен и сам признать себе не в силах, что только что изнасиловал девушку. Впервые. К нему девушки сами льнут, готовы друг другу глотки перегрызть, лишь бы оказаться под ним, но не Юна. Она неправильная какая-то, отталкивает и тем самым раззадоривает тэхеновских чертей, но парень и думать не мог, что дойдет до такого. Если бы не влетевший в кабинет Намджун, сказавший, что два контейнера, транспортируемые морем, прибыли пустые, то ничего бы и не случилось. Ему срочно потребовалось спустить пар, а разнесенного в клочья кабинета стало мало — в подвале сидит девочка, почти не тронутая. И этим он воспользовался, гнев заполонил разум и толстой пеленой застелил глаза, и Ким уже ничего перед собой не видит и не слышит. Только её. Ее глаза, полные боли, отчаяния и ненависти. Её крики, мольбы отпустить, что никак на парня не действуют, наоборот — подталкивают. «Ничего страшного, переживет», — решает Тэхен и выбрасывает окурок в открытое окно, вновь нажимая на газ сильнее.

***

Чонгук быстро освоился на рабочем месте и работу выполняет добросовестно. Пришедший Намджун готов был рвать и метать, готов был на месте пристрелить ничего не понимающего паренька, но объясниться дал. Чон по нескольку раз перепроверил все данные, маршрут парома, которым передавался товар — никаких нарушений. Записи с камер в порту тоже были переданы в центр и изучены, но ничего. Намджун долго и старательно допрашивал каждого, кто был хоть как-то причастен к перевозке контейнеров, но, также, ничего не узнал. Остается сделать вывод, что контейнеры изначально были пустыми, и партнер Тэхена наебал его компанию. Точнее, нет — он собственноручно вырыл себе могилу и проебался, откровенно говоря. Ким такое не простит никому и никогда. Это только вопрос времени.

***

Юна отключилась почти сразу же, как Тэхен вышел, и готова провалиться в темноту снова. Там нет этого подвала, Тэхена, его спермы на животе и этого всепоглощающего чувства пустоты внутри. Пак будто пережевали, проглотили, переварили и вывернули обратно на гребаный матрас, оставляя гнить на нем. В горле першит, голова адски гудит и все тело словно пропустило через мясорубку, сломали кости, сломали все чувства внутри девушки. Она не ощущает ничего. Боится представить, что осталось на месте лица после такого количества ударов. По телу расползается ноющая, режущая глубоко, тупая боль, отдает куда-то в голову, но концентрируется в паху. Все горит, и тело будто разорвали на части, разбросали по углам комнаты и приходится девушке самой себя собирать, пусть даже и не хочется вовсе. Пак хочет блевать от самой себя. Снова ничего не смогла сделать, не смогла из-за своей хрупкости и слабости постоять за себя — только плакала, да кричала, надеясь, что в Тэхене проснется хоть капля жалости. Но она в парне пропала уже давно, как и всё сопутствующее ей, и Юна это буквально сейчас поняла. Он зверь, животное, жадное до власти и тешащееся ею. Думает, что все дозволено и остается безнаказанным, но нет. Юна обещает себе отомстить Ким Тэхену, чего бы ей это не стоило. Он может издеваться, бить, убивать ее как личность раз за разом, но девушка обещает себе собрать себя по частям, лишь бы выжить. Она должна жить, чтобы убить сломившего ее Тэхена и доказать, что не слаба. Он притащил в подвал обычную, казалось бы, стриптизершу. Мог трахнуть и пустить пулю в лоб, но зачем-то держит. Она знает, что Ким будет с особым садистским удовольствием наблюдать за ее истязаниями, но себе обещает не сдаваться и вылезти из подвала. Пак сама понимает, насколько это бессмысленно и также невозможно. Но надежда умрет последней. Умрет, если с ней в одну могилу ляжет и сама Юна. С трудом девушка поднимается и садится на матрас, сразу же опуская взгляд вниз. По животу вниз стекает белое семя, что уже засохло местами, и девушка вновь хочет зарыдать. Мерзко. Пятна стекли на матрас и испачкали его, пока Юна приходила в себя, но засохли и девушка понимает ясно — останутся. Останутся ярким отпечатком и памятью об этой ночи, заставляя девушку каждый раз давиться воздухом при одной только мысли о произошедшем. Обнаружив футболку, итак уже испачканную чужой кровью, Пак собирает и вытирает сперму с живота, откидывая в итоге белую ткань в сторону. На щиколотке свисают трусики вместе с шортами, которые девушка вновь натягивает на себя, стараясь игнорировать ноющую боль в теле. Она чувствует эту грязь вокруг и на себе. Все слишком отвратно и ужасно, чтобы просто быть правдой — в такой грязной обстановке долго не протянуть, а со своими травмами можно и подхватить инфекцию. Нужно выбираться.

***

Чонгук уже вторые сутки сидит в кипе бумаг и напрягает глаза светом с экрана монитора, питаясь одним только кофе. Намджун так ничего и не сказал, но сам Чон не мог понять, как такое могло произойти, еще и в первые дни работы. Он не упускал ничего, четко следил за транспортировкой товара до самого открытия контейнеров и уверен — его вины тут нет. Все было обеспечено наилучшим образом, и облажались уже те, кто принимал товар. Почти пять тонн разного сорта наркотиков просто исчезли. Люди Тэхена найдут виновного и точно убьют самым ужасным способом, и Чон не хочется оказаться одним из них, поэтому и рассматривает каждую мелочь по несколько раз. Чонгук клацает по клавишам, взламывая пароли охранной системы порта, из которого производилась отправка. Это последнее, что осталось, и парень решил незамедлительно изучить записи с тех камер тоже. Работа оказалась не из легких — данные другой страны и кодируются иначе, а, значит, придется сначала разобраться с типом кодировки, а только потом приступать к ее ликвидации. Раздумья Чона над делом прерывает широкая ладонь, опустившаяся на плечо. Парень вздрагивает от неожиданности и снимает накладные наушники, поднимая голову на стоящего за спиной. Чонгук сглатывает гулко, увидев уже знакомый кошачий прищур и улыбается, разворачиваясь на стуле. — Все еще работаешь? — Юнги окидывает взглядом рабочее место и усмехается: стаканчики из-под кофе стоят на столе в непонятном порядке и уже заполнили урну, как и фантики от клубничной жвачки. — Как видишь, — Гук улыбается как-то грустно и опускает взгляд. — Намджун же вроде разобрался уже со всем. Решили, что поставщик виновен, — Мин переводит взгляд с Чонгука на экран монитора, а точнее, на разные цифровые комбинации и таблицы на нем. — Как установили? — Как всегда — методом исключения и подбора, — Юнги смеется и как-то невзначай поправляет взъерошенные волосы на голове младшего, вызывая на щеках того еле заметный румянец. — Ты спал когда в последний раз? Ел? Душ принимал? — Мин свой язык контролировать не может, будто он зажил своей жизнью и лепечет то, о чем парень только успевает подумать. — Дня два назад, наверное… Ничего страшного, я скоро закончу тут, — Чонгук усмехается и мотает головой и, сам того не осознавая, умиляет стоящего напротив Мина. — Передай там как-нибудь, чтоб они не торопились с выводами. Я сегодня достану записи с камер колумбийского порта и доложу. — Смотри, не переусердствуй, — Юнги смотрит на младшего и улыбается. Впервые кто-то так умилил парня, которого, кажется, уже ничем не растрогать. — До встречи. — Д-до встречи… — Чон на минуту задумывается о следующей встрече и ненароком заикается, смотря в след уже уходящему из помещения Мину. Мин Юнги — одна из самых интересных, но скрытных личностей компании, приближенный к Намджуну почти также, как и он к Тэхену. Часто парень стал слышать в свою сторону «палач», на что только смеется. Он не палач вовсе — киллер, который качественно и быстро выполняет свою работу, как никто другой, наверное, во всем картеле. Тэхен также хорошо его знает и уверен, что парень за столько лет заслужил доверие и достойную плату за свою работу. Если бы несвойственная с самого детства Мину холодность и отрешенность, то вряд ли он смог бы вот так, одним нажатием курка, лишать людей жизни. Приходилось убивать целые семьи, и Юнги с самого начала своей преступной карьеры понял, что фразы «нравственные и моральные устои» точно нет в его лексиконе. И Юнги сам начал пугаться того, как новенький паренек в центральном отделе начал вызывать в нем эти новые человеческие чувства. Оба и не осознают того, что будоражат друг в друге еще с самой первой встречи, но чувствуют какую-то необъяснимую тягу. Мин усмехается своим мыслям и скидывает окурок на асфальт, натягивает капюшон черного худи на голову, наклоняет голову в низ, оставляя белые пряди спадать на глаза. У Юнги есть дорогой и хороший Бентли, на котором он в свете появляется не так часто. Пешком думается лучше — решил парень для себя и уже давно передвигается в основном на своих двоих.

***

Тэхен въезжает во двор своего загородного дома и понимает, что сильно устал. Машину паркует прямо у входа в трехэтажное здание, напротив небольшого мраморного фонтана со скульптурой льва на самом верху. На заднем дворе дома есть красивый, ухоженный сад с несколькими яблонями и вишнями, что цветут весной и разносят по территории двора приятный, сладковатый запах. Тэхен сам был весной тут всего пару раз, но готов был бесконечно сидеть в небольшой беседке в самой глубине сада, пропитываться этими запахами и наблюдать цветение зелени. Он приезжает сюда очень редко, потому что от навалившейся работы продуху почти не бывает. Расслабляться привык в своих борделях, потягивать виски, вдыхать дорожки кокаина и наблюдать за девушками, что так развязно и пошло целуются, пока еще одна качественно отсасывает. Но это отдых только телом. Душа, а точнее — ее остатки, тоже требуют покоя, который, как оказалось, можно найти в стенах этого дома. Здесь никто не мешает, здесь тихо и всегда спокойно, а из живого — только утки в пруду. Здесь, кроме Тэхена, никого никогда не бывало, да и вряд ли он кому-то окажет такую честь — пригласить сюда. Это его храм, его крепость, в которой можно расслабиться и по-настоящему отдохнуть и телом, и душой. Ким проходит вглубь дома, включает свет в коридоре и гостиной, а затем, пройдя чуть дальше, щелкает выключателем в кухне. Тэхен скидывает с плеч пиджак и вешает его на спинку стоящего рядом стула, второй рукой открывая дверцу шкафчика сверху. Он сам прозвал его мини-баром, потому что хранится тут немало алкоголя, в частности виски, бутылку которого он и берет. Наполняет бокал янтарного цвета жидкостью и сразу идет на второй этаж — в спальню, попутно расстегивая золотые часы Rolex. По приходу в спальню, он кладет их на прикроватную тумбочку, на которую ставит и бокал с алкоголем. Тэхен любит роскошные дорогие вещи, но также любит просторные комнаты с изысканным интерьером. Спальня обустраивалась еще давно, но парень все также любит этот минималистичный стиль, в котором она создана. Напротив широкой, даже не просто широкой — огромной кровати стоит комод с большим количеством ящиков, четыре мелких из которых одни из первых сверху отделов. Слева от комода две белых двери, ведущие в небольшую, по сравнению с той, что в пентхаусе, гардеробную. Справа от кровати же находится стеклянная дверь, ведущая на небольшой балкон, вид из которого выходит прямо на сад с беседкой. Ким часто думал, зачем ему это, ведь дом больше походит на тот, что у семейных парочек. Просто, чтобы был — как и многое из того, что он имеет. Переодевшись и оставшись только в пижамных штанах, Тэхен падает на кровать и смотрит в зеркальный потолок, а точнее — на свое отражение в нем. Он долго вглядывается, словно видит этого человека напротив впервые, и взъерошивает волосы, улыбаясь. В голову почему-то влезли мысли о девчонке в подвале, которые он так старательно отгонял, но сейчас остался с ними один на один. Они грызут его голову и распространяются по всему телу, как раковая клетка, доходят до груди и резко колют. Тэхен морщится от этого «укола совести» и сам с себя смеется, глядя на отражение. Он никогда еще ни о ком так часто не думал, как об этой девушке, что не может не напрягать. Ким всегда был, есть и будет непоколебимым, сдерживающим на цепи свою зверскую сущность и питающий ее кровью врагов. Но в этот раз все пошло наперекосяк. Он не убивать почему-то пошел, а в подвал к ней. Ему снова захотелось увидеть шуганную девчонку с блестящими от страха глазами и одновременно уверенным взглядом — зверю внутри захотелось ее криков, ее тела, ее крови и страданий. И он получил то, что хотел. Должно быть легче, должно было отпустить, но стало только хуже. После его ухода, Юна кричала и вопила, а он только слушал. Тэхен словно начал питаться тем, что переламывает девушку пополам каждый раз. Он продолжал трахать безвольное тело даже тогда, когда она кричала и плакала, просила остановиться. Но парень, словно в вакууме был, ничего не слышал и кормил своего зверя внутри. Он знает, что девушке плохо, что больно, и что она сидит сейчас в сыром подвале, вся в его сперме, а одежда в чужой крови. Ее тошнило после той сцены в соседней камере, а значит, рвота так осталась за деревянным ящиком. Пак нуждается в душе, точно голодная и хочет пить, ведь прошло почти два дня с того момента, как она там, но Ким об этом и думать не думал. И еще долго хотел бы не думать, может быть, и забыл про нее вовсе, да она бы и сдохла там. Но отголоски человеческого сознания и души грызут парня изнутри, разъедают огромную дыру, заполняется которая, кажется, только когда он видит девушку перед собой. Тэхен сам понимает, что зашел слишком далеко ради одной только стриптизерши. Но зато какой стриптизерши. И звонкий смех парня заполняет комнату ненадолго — Ким понимает, что за вторые сутки из-за нее крыша едет, а от рабочих дел он сильно отвлекся, свалил все на Намджуна. Все, опять же, из-за девчонки в подвале. — Ким Тэхен, — обращается парень к своему отражению и улыбается. — Что ты творишь? Вопрос так и останется без ответа.