love me

Через два дня рыжей кажется, что она умеет летать. Никакого Шистада, брата, якудз и даже Нуры, которая должна была всю душу вытрепать своими вопросами, но укатила к родителям до следующей недели. Чувства беззаботности, легкости, свободы переполняют ее изнутри, поэтому улыбка не сходит со смазливого личика и зеленые глаза словно светятся, чем очень привлекают Васкеса, шатающегося вечно вокруг малышки-Магнуссон. Эти двое проводят вместе все свое свободное время, ходят на свидания, друг к другу в гости, целуются в школьных коридорах, чем, кстати, подбешивают Шистада, нашедшего в каком-то клубе зачетную блондинку, которая эти два дня живет у него. Эва искренне верит, что так будет всегда, и ничто не разрушит ее идиллию. Наивная Эва. Через неделю она настойчиво заставляет себя улыбнуться, стоя перед зеркалом, но забивает, списывая плохое настроение на скорое наступление месячных. Вечные мысли о Шистаде она с таким же успехом списывает на банальное желание трахаться, а страх встретить его где-либо на параною или что-то в этом роде. Потому что ей хорошо, слишком хорошо, чтобы признаться в том, что медленными шагами подходит к краю бездны. Нура вернулась и должна была начать этот мучительный разговор еще вчера, но как-то не сложилось, поэтому рыжая теперь и ее избегает. Юнас заваливает свою теперь уже официальную девушку сообщениями и звонками, но та сваливает все на занятость в школе. Эва упорно повторяет у себя в голове, что устала, вымоталась, даже приболела по сто раз, лишь бы не признаваться, как дико скучает по нему. Прикусывает щеки, сжимает руки в кулаки и с трудом натягивает улыбку, изредка пересекаясь с подругами. Она стала слишком много курить, думать о вечном и не спать ночами. Через две недели она узнает, что родители уезжают в отпуск, оставляя детей дома, потому что школу никто не отменял, и вместе с этим узнает, что пенетраторы, конечно же, не упустят такой шанс, а закатят вечеринку у Магнуссонов дома. И Эва начинает лихорадочно спрашивать подруг, придут ли они, получая от каждой положительный ответ, спрашивает у Юнаса, который тоже собирается напиться у нее дома, а затем звонит своей старой подруге, откровенно напрашиваясь на ночевку. Но та отказывает, а из собственного дома не уйдешь. И, возможно, в тот самый момент, когда в телефоне послышались гудки, она поняла, что сошла с ума. Поняла, что сбросила три с половиной килограмма не из-за школьной физры, что плохое настроение не из-за «этих» дней, что от Юнаса ее воротит. Эва падает на кровать, прикрывая по непонятной причине красные глаза и тяжело вздыхает. Нет, она не сможет, попросту умрет, если он придет, а он придет, конечно же придет, причем самый первый, самый, мать его, счастливый и заметный, вероятно, с той силиконовой шалавой из клуба, которая поселилась в доме Шистада, расхаживая по любимому белому ковру Эвы, что лежит у него в гостиной. И в этот самый момент, начиная давиться слезами, замечая свое практически больное лицо в зеркале, Эва наконец признает, что не может без него, что скучает и буквально гибнет без Кристофера. Резко проснувшись посреди ночи, хватает сигареты, куртку и выбегает на задний двор, стараясь думать, о чем угодно, лишь бы не плакать. Ее трясет изнутри, тошнит и перед глазами пелена, но от морозного воздуха легчает, не до конца, правда, ведь рыжая буквально падает на скамейку, не замечая ошарашенного брата. Подносит пламя к сигарете и дергается, когда теплые руки накрывают ее дрожащие, аккуратно забирая отраву. — Что у тебя происходит? — голос Вильяма тихий, совершенно не раздраженный, — ты измученная последнюю неделю, — от него пахнет сигаретами и одеколоном. — Я не знаю, Вильям, — не выдерживает, начиная тихо всхлипывать. — Тебя кто-то обижает? — брат прижимает ее к себе, согревая. — Нет, просто… — Эва замолкает на секунду, рассматривая ночное небо, — я сделала то, чего обещала самой себе не делать. — Расскажи мне. — Я влюбилась, Вильям, — практически шепчет, вытирая слезы. — Так это же здорово! — шатен начинает улыбаться, — забудь, что я говорил тебе про Васкеса, главное, что вам хорошо вдвоем! — Не в Юнаса. — А в кого? — Вильям смущается, заглядывая в зеленые глаза. — В другого парня, — Эва буквально задыхается, ей кажется, что каждый миллиметр тела выдает с потрохами, — ты не знаешь его, — нервно глотает, — он из компании Юнаса. — У вас что-то было? — Да, на одной из вечеринок, но он не воспринимает все всерьез, скорее как случайный пьяный поцелуй. — Это тот блондин что ли, Исак? — Нет, он не из нашей школы, — врет, так нагло, что кажется, словно сгорит от стыда прямо на этом месте. — Ну ты и влипла, рыжая. — Знаю… — Знаешь, — он берет ее за руки, — к хуям все правила, поступай так, как того хочет твое сердце, а на всех остальных — плевать. — Если бы все было так просто, — зеленоглазая выдавливает из себя улыбку, собираясь уйти. — Еще раз увижу, что куришь, руки оторву! — Спокойной ночи, Вильям, — смеется Эва, заходя в дом. — Ты меня не поняла? — рыжая останавливается, недовольно кидая брату пачку, и скрывается в темноте здания.

***

В субботу утром у Эвы слишком хорошее настроение, наверное, впервые за последнюю неделю. Она, конечно, не связывает это с вечеринкой, которая будет сегодня вечером, рыжая скорее предвкушает то, как застукает сейчас Вильяма и Нуру, которые понятия не имеют, что она вчера не осталась ночевать у Юнаса, а вернулась домой. Магнуссон словно светится изнутри, на душе спокойно и легко, а улыбка не сходит с лица. Девушка покидает комнату, спускаясь на кухню, заваривает себе чай и листает ленту новостей, дожидаясь сладкую парочку. Спустя минут двадцать, а то и меньше Эва слышит знакомый девичий смех и тяжелые шаги на лестнице, она кусает губы, стараясь не рассмеяться. Голоса становятся все громче, а шаги ближе. — Эва?! — восклицает вошедшая блондинка, а у брата глаза на лоб полезли и щеки краснющие. — Доброе утро, — совершенно спокойно отвечает рыжая, рассматривая смущенные лица. Сатре бросает взгляды то на Вильяма, то на Эву, пытаясь придумать, что сказать, а у Магнуссона просто ветер в голове, потому что отступать некуда и придется объяснять все как есть, а крутой мальчик-пенетратор впервые готов признать, что струсил. — Вы проходите, я не кусаюсь, — разбавляет тишину зеленоглазая. — Эва, я… — неуверенно начинает шатен. — Друзья и родственники вне игры, Вильям? — перебивает сестра. — Послушай… — Вильям, — опять перебивает, — к хуям все правила, поступай так, как того хочет твое сердце, а на всех остальных — плевать. — То есть ты не злишься? — Нет, — улыбается рыжая, — но если однажды она придет ко мне и скажет, что ты разбил ей сердце, то я уничтожу тебя, Магнуссон, поэтому будь осторожен. — Эва, я так тебя люблю! — блондинка бросается в объятья к Магнуссон. — Хорошая актерская игра, Сатре, — шепчет ей на ухо рыжая. — Лучше молчи, — также шепотом отвечает Нура и обе начинают смеяться. — Ну, хватит, не отбирай мою девушку, — Вильям притягивает блондинку к себе, придерживая за талию. — Ой-ой!

***

Около девяти часов пришли пенетраторы, принесшие с собой литры алкоголя, начиная от пива, заканчивая водкой. Парни в капюшонах долго суетились, расхаживая по дому и помогая Магнуссону все подготовить. Музыка, свет, алкоголь, ко всему подходили с особым вниманием, потому что, как сказал Вильям — «эта вечеринка особенная». Эва лишь наблюдала за всем, распивая с Нурой вино. Она еще, конечно, безумно хотела спросить, почему нет Шистада, но вместо этого умело делала вид, что увлечена процессом и заговаривала Сатре зубы, лишь бы та не начала свой обещанный разговор. — Он придет после двенадцати, сказал, что какие-то дела, — совершенно неожиданно выдает блондинка. — Что? — Эва замирает, приоткрыв от удивления рот. — Ты меня поняла, — она делает глоток алой жидкости, — я не буду мучить тебя вопросами о нем, вижу, что тебе нечего на это сказать. — Спасибо, — шепчет рыжая, отводя глаза в сторону. Вечеринка началась в десять часов, но к этому времени Эва успела выпить полбутылки красного вина и выкурить две сигареты, пока Вильям был слишком занят, поэтому она первая бросается танцевать, слишком вызывающе вешается на Юнаса и постоянно смеется. Ей хорошо, легко и спокойно, рыжая хорошо себя чувствует, впервые за неделю и хочет просто расслабиться, но нудный Васкес заладил одно и тоже «Эва, хватит пить» или «Эва, успокойся», поэтому девушка быстро растворяется в толпе, пытаясь добраться до стола с алкоголем. Водка — точно нет, от нее Магнуссон будет рвать завтра все утро, пиво — нет, слишком слабо, ром с колой — в самый раз. Эва хватает стаканчик, смешивая два напитка, немного перебарщивает с ромом, но забивает, отправляясь в самое жерло вечеринки. Танцует, пьет; пьет и танцует, словно это какой-то ритуал или способ окончательно избавиться от проблем, но на самом деле это обычная дорога в жуткое утреннее похмелье и ничего больше. Рыжая слишком близко прижимается к какому-то парню, практически целует другого, но резко вспоминает, что Васкес все еще здесь. И в этот момент ей хочется умереть прямо на месте, потому что слишком сложно стоять пьяной и возбужденной в компании таких же парней и оставаться неприступной, потому что где-то там, в толпе сидит чертов Юнас, который вроде как ее парень. Эве становится жутко жарко, поэтому она обессилено падает на диван, проверяя время. Почти час ночи, а он так и не пришел. Рыжая прикрывает глаза, пытаясь унять жуткое головокружение, но в этот момент кто-то садится рядом с ней, больно задевая рукой, когда она понимает, что это какой-то парень, на него успевает приземлиться девчонка, и зеленоглазая решает, что лучше уж она постоит. Девушка добирается до лестницы на второй этаж, все комнаты которого Вильям додумался закрыть на ключ, поэтому здесь никого не было, садится на ступеньки и оглядывает толпу несколько раз. — Меня ищешь, сладкая? — Крис появляется слишком неожиданно, откуда-то сверху, садится рядом с ней и смотрит, ожидая чего-то. — Нет. — Врешь, — смеется он, отпивая глоток из бутылки коньяка, которая все время была в руке у парня. — Вру. — Пойдем, — он встает, хватая ее за руку, — поговорим. Шистад отводит их к комнате Эвы, кивая на дверь, чтобы та открыла, рыжая слушается его, открывает дверь и проходит внутрь, Крис отбирает ключ, закрывая их изнутри и садится на стул напротив Эвы. — Она здесь сегодня? — тихо спрашивает зеленоглазая. — Кто? — Твоя новая девушка. — Здесь. — Может познакомишь? — ухмыляется. — Представишь меня, как сестру лучшего друга, которую трахнул, а потом кинул ради силиконовой шалавы. Шистад издает смешок, отпивая из бутылки, и поворачивается на Эву, словно желая что-то сказать, а ее трясет изнутри и голова жутко тяжелая. Вроде, вот он, рядом твой Крис, но рыжей хочется испариться, сбежать, зажмурить глаза и после оказаться в другом месте; слишком неуютно, неловко и холодно сидеть в собственной комнате, стараясь даже дышать тише. Неожиданно шатен протягивает бутылку ей, как бы намекая «успокойся, рыжая, трясешься как осиновый лист». Эва забирает напиток, совершая пару глотков, обжигающих глотку, и на несколько минут, действительно, становится спокойнее, пока эта дурацкая тишина не начинает слишком сильно бить по ушам. — Знаешь же, что Мэрит максимум пару дней осталось, потом надоест, — также тихо отвечает он. — Мэрит, — девушка улыбается, — какое красивое имя. — Не язви, Эва, не люблю, — Крис тянется за бутылкой. — А что ты любишь, а? — она одергивает руку, делая глоток. — Кроме самого себя. — Большие сиськи, — больно хватает за запястье, — и упругие задницы, — отбирает напиток, возвращаясь на свое место. — Банально, Шистад. — А чего ты хотела услышать, м? — он облизывает губы, — что я люблю целоваться под дождем, встречать рассвет на берегу моря, дарить подарки и ходить в кино на последний ряд? А она молчит, просто смотрит в его пьяные глаза, прокручивая у себя в голове «а чего ты хотела услышать?» снова и снова, спрашивая это у себя. Да только вот нет ответа, потому что Эва сама уже не знает, чего хочет. Из-за переизбытка алкоголя резко становится жарко и шикарное настроение куда-то сбегает, поэтому поскорее хочется свалить куда подальше из этой комнаты. — Крис, я устала. — Я тоже устал, сладкая, правильнее сказать заебался от всего, что свалилось на голову за последний месяц, но извини, дорогая, это жизнь и от нее никуда не деться. — Я просто хочу какого-то покоя, понимаешь? Морального спокойствия, — она прикрывает глаза, — не хочу думать о тебе постоянно, курить так много, выматывать себя абсолютно ненужными мыслями, притворяться влюбленной в Юнаса, не хочу, не могу. — Ну можно бросить сразу три вещи: думать, курить и Юнаса. — Хочешь, чтобы я его бросила? — Также сильно, как ты хочешь, чтобы я бросил Мэрит. Эва издает смешок, гуляя по телу Шистада взглядом. Жутко пьяный, сидит сгорбившись, в пенетраторской толстовке и любимых черных джинсах, а на ногах очередные дорогущие кроссовки — страсть Криса. Он медленно подносит коньяк к губам, делая глоток, словно случайно проливает пару капель, которые теперь медленно стекают по подбородку, заставляя Эву приоткрыть рот. По телу пробежался холодок, а внизу живота затянуло. — Чем займемся? — жалкая попытка разрядить обстановку от рыжей. — Можем вернуться на вечеринку. — Не хочу. — Я бы, конечно, предложил тебе покататься на машине по городу, а потом трахнул бы в ней же, — Эва дергается, ерзая на месте, — но боюсь, что в таком состоянии я даже километра не проеду. — Может тогда перестанешь хлестать коньяк? — Может перестанешь ебать мой мозг? — передразнивает. — Ну, — она наклоняется ближе, — можешь занять чем-нибудь мой рот, — победно вскидывает голову. — Не фанат орального секса. — Врешь, — улыбается рыжая. — Вру, — улыбается в ответ. — Хочу пить, — неожиданно заявляет Эва, лукаво улыбаясь. Крис протягивает ей бутылку, на что Магнуссон качает головой и отодвигается назад, облизывая губы. Шатен быстро соображает, к чему она клонит, и его это дико заводит. Набирает в рот коньяка, пересаживаясь на кровать Эвы, аккуратно берет ее за подбородок и целует, перемещая жгучую жидкость к ней в рот. Девушка глотает, прикрывая глаза, закидывает ногу на ногу, потому что сидеть становится не комфортно. — Еще? — его голос стал на тон ниже. Рыжая кивает, касаясь его губ своими, выпивает еще, больно кусая Шистада за губу, отчего у парня кожа покрывается мурашками. Крис хитро улыбается и прижимает ее своим телом к кровати, нависая сверху, проводит ладонями вдоль девичьего тела, целует в губы, щеки, шею, кусает за ключицы, получая ответный стон. Медленно стягивает с нее водолазку, продолжая целовать, отчего Эва буквально лишается рассудка, прикрывает глаза и думает только о том, как ей хорошо. Шатен аккуратно поднимает ее руки наверх, стягивая с себя ремень, затягивает его вокруг запястий и подталкивает девушку к изголовью кровати. Рыжая испуганно мотает головой, стараясь освободить руки. — Слабо? — шепчет Крис, целуя мочку уха. Эва нервно сглатывает, возвращая связанные руки наверх, и позволяет Крису закончить начатое. Рыжая наблюдает за тем, как он, сидя на ней верхом, с внимательным лицом привязывает ее руки к кровати, стараясь сделать все максимально осторожно, периодически спрашивает — «так не больно?» и прикусывает нижнюю губу. Расправившись с руками, Крис легко проводит тыльной стороной ладони по плоскому животику, из-за чего Эва выгибается, откидывая голову назад. Он стягивает бюстгальтер, вдавливая ее тело в матрас, целует, кусает, ухмыляется. Рыжая сходит с ума, тихо стонет, пытается коснуться его, напрочь забывая, что руки связаны. Шатен опускается ниже, целуя грудь, так медленно и сладко, что происходящее начинает напоминать пытку. Эва просит, стонет, выгибается и рвано дышит. — Крис… — хнычет, шумно выдыхая. Шистад поднимает свои темные глаза, наслаждаясь возбужденным лицом рыжей и неожиданно кусает за сосок. Девушка вскрикивает, зажмуривает глаза и резко дергает руками, пытаясь освободить их. Крис хитро улыбается, продолжая целовать каждый сантиметр на молочной коже, полностью покрытой мурашками, затем вновь кусает ее за второй сосок. Эва вздрагивает, издав то ли стон, то ли крик и сгибает ногу в колене, не позволяя ему продолжить. — Стой! — выдыхает. — Хватит, Крис, я не могу больше. — Не нравится, что я кусаюсь? — Нет. — Мне тоже, — касается пальцем нижней губы, за которую его укусила рыжая пару минут назад. Шистад развязывает ей руки, легко целуя в губы, и стягивает джинсы вместе с черными стрингами. Эва цепляется за его шею, садясь на Криса верхом, снимает его толстовку, мучительно медленно расстегивает ремень, снимая его джинсы. Шистад хватает тонкую талию, грубо насаживая рыжую на себя, потому что у обоих совершенно не осталось сил, чтобы стерпеть даже минуту этой пытки. И им обоим так безумно хорошо друг с другом, что хочется остаться в этом моменте еще на пару часов или даже дней, чтобы буквально пропитаться друг другом, возбуждением витающем в воздухе, моментом, который дарит бурю эмоций. И Эва никогда не испытывала такого удовольствия, наслаждения и удовлетворения, что испытывает с Крисом, да, и он сам, признаться честно, впадает в какое-то безумие, когда эта девчонка рядом. Но, к сожалению, не стоит забывать об их тысячи «но», которые стоят выше всех чувств. Поэтому оба полежат немного, поговорив ни о чем, посмеются и даже успеют поругаться, прежде чем быстро одеться и вернуться на вечеринку, где все еще находятся Юнас и Мэрит, уверенные, что исчезновение этих двух совершенно никак не связано. Потом Эва опять будет убиваться пару дней, внушая себе снова и снова, что Шистад — минутная слабость, пятничный секс, просто друг Вильяма. А Крис будет напиваться в барах, вливая Магнуссону в уши, что устал от проблем с «семьей», заглядывая в глаза лучшего друга и замечая в них дикую схожесть с её глазами, такими живыми и яркими, что хочется рвать и метать, лишь бы выбить это из своей головы. Потому что так быть не может и не должно, чтобы кто-то трахал сестру лучшего друга и с ума по ней сходил, это, ведь, так неправильно и запретно. Но потом Вильям предложит съездить в родительский дом на следующих выходных, уверяя всех, что это отличная идея. И будет свято верить в то, что отказ друга и сестры, как обычно, из-за их общей ненависти, а не из-за дикой страсти, огнем разбушевавшейся между двумя. Магнуссон будет пару дней уговаривать друга, упросив Нуру сделать тоже самое с Эвой, после чего будет рад, словно ребенок, что они согласились.